Читать книгу "Ловец душ и навья невеста"

Глава 9

Перед тем как уйти, Рихард взбежал на второй этаж и заглянул к Карне. Она спала, подложив руку под щеку, а Фифи сопела рядом, иногда всхрапывая таким густым басом, какого сложно было ожидать от ее тщедушного лысого тельца. На полке за Гектором снова стояла фотография, и Рихард, нахмурившись, подошел ближе. Эдмон не был таким уж уродом, если судить справедливо. Короткий нос прямой и с тонкими изящными ноздрями. Оттопыренную нижнюю губу кто-нибудь мог бы посчитать чувственной, а глаза… Сложно судить по фотографии, какими они были. Поставив фото на место, Рихард снова взглянул на Карну. Свалилось же на него сокровище. За пару дней она успела надавать ему пощечин, облить вином, обозвать, унизить, вывести из себя, а заодно и вызвать в его душе ревность и иррациональное желание не отпускать ее никогда.

С ней было интересно. В ее глаза хотелось смотреть снова и снова. А что до тела… Рихард окинул Карну взглядом с головы до пят. Он узнает все его секреты совсем скоро. Она была такой податливой с утра, такой мягкой. И такой несчастной…

Что бы ни понадобилось тут Эдмону, пусть убирается назад во тьму.

Рихард вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, спустился вниз и, захватив кинжал, отправился на пробежку.

Промозглый ветер хлестнул его по лицу, окатил моросью, и сырость тут же пробралась под свитер, так что на миг Рихард подумал вернуться и одеться потеплее, но в итоге лишь прибавил темп. Дыхание вырывалось изо рта паром, а сердце застучало быстрее, подгоняя кровь. Серые улицы Рывни были пусты – мало кому захочется гулять в такую погоду, и яркое алое пальто Уго он приметил издали.

Оборотень ждал его на Шальном перекрестке, где пересекались сразу три улицы. Расставив ноги пошире, Уго переносил вес то на одну ступню, то на другую, не особенно заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Рихард кивнул ему и, не останавливаясь, махнул в сторону улицы, ведущей в верхнюю часть города.

– Меняем маршрут? – выкрикнул Уго, догоняя его.

– Хочу забежать кое-куда. Не против?

– Нисколько.

Дождь стал накрапывать сильнее, и вода собиралась в швах брусчатки, узкими ручейками бежала вдоль бордюров, стремясь вниз, к реке.

– Карне понравилась будка? – спросил Уго.

– Она в восторге, но случилось кое-что неприятное.

– С Карной все хорошо? – встревожился Уго.

– Она повстречалась со своим мертвым мужем, – пояснил Рихард.

Решив сократить путь, он свернул в такой узкий переулок, что Уго пришлось отстать и бежать следом.

– Что ты сказал?! – выкрикнул он ему в спину.

Эхо тяжелых шагов отразилось от влажных стен, а ветер ударил в грудь, будто желая вытолкнуть их прочь.

– Эдмон! – крикнул Рихард в ответ. – Мертвый муж Карны. Так его звали. Воплотился в вотума и пришел требовать… не знаю чего.

– А Карна что?

– Говорит, они любили друг друга и он не может желать ей зла.

– Даже не знаю, как относиться к тому, что она уже была замужем… – Узкий переулок закончился, и ветер разочарованно взвыл позади. Уго догнал Рихарда и снова побежал рядом. – С одной стороны – хорошо. Она знает, что у мужчин есть недостатки, и готова с ними мириться.

– Не думал, что у тебя есть недостатки, – искренне удивился Рихард.

– А хвостик?

– Разве что, – кивнул он.

– К тому же у нее есть опыт, – добавил Уго и широко улыбнулся выходящим из магазина дамам, так что те шарахнулись в сторону. – Ты понимаешь, о чем я?

– Боюсь, что да.

– На фоне мертвого мужа я только выиграю. Посуди сам – какой-то задохлый аристократишко и оборотень-кабан.

– Ни в какое сравнение не идет, – подтвердил Рихард. – Но…

– Но она наверняка попытается привнести в нашу семью прежние порядки.

– А у тебя есть свой взгляд на это.

– Разумеется. Все эти сервировки стола, украшения. Еще, чего доброго, начнет выращивать цветочки вместо овощей или учить детей играть на скрипке. И вот еще одно «но»: у нее нет детей. А это странно, ведь она была замужем.

– Недолго, судя по всему.

– Все равно. Как думаешь, она согласится проверить свою плодовитость до свадьбы?

– Сомневаюсь.

– Но я, разумеется, верен своему слову. Карна теперь моя невеста, а Эдмон пусть проваливает. Ты ведь его упокоишь?

– Приложу все усилия.

– Так куда мы бежим?

– Познакомлю тебя с Мирабеллой Свон.

– Ох! – Уго споткнулся, сбился с темпа. – Харди, вдруг я не сумею сохранить верность Карне?

– Вот и проверишь серьезность своих намерений, – усмехнулся Рихард, сворачивая в крутую улочку. – Давай, последний рывок в гору!

Кирпичный особняк Гроха возвышался на фоне серого неба и угрюмо глядел зарешеченными окнами на Рывню, расстелившуюся внизу. Уго добежал до ворот первым и, позвонив, виновато уставился на шнурок, оставшийся у него в руке.

– Выкинь в кусты, – посоветовал Рихард. – Я всегда так делаю.

Открыл им Миклос, усатый слуга Мирабеллы. Он мрачно посмотрел на Рихарда и совсем неодобрительно – на Уго, который стащил свой вязаный берет, мокрый от дождя и еще больше от пота, и теперь размахивал им, чтобы просушить.

– Мирабелла дома? – спросил Рихард.

– Госпожа Мирабелла Свон, – важно исправил его слуга, – дома. Вам назначено?

– Впусти его, Миклос! – раздался звонкий голос Мирабеллы, которая вышла на крыльцо и махнула им издали.

Слуга нехотя посторонился и пропустил их во двор. Белые камешки подернулись тонкой пленкой изморози и теперь хрустели под ногами, как мелкие кости, кто-то собрал все опавшие листья в фонтан.

– О, да вы пришли с другом, – заметила Мирабелла, спускаясь навстречу ловцу и кутаясь в розовое пальто с собольим воротником. На каблуках и с высокой прической она казалась выше. – Представите нас?

– Уго, мой помощник.

– Еще один? У вас ведь девушка…

– У него другие обязанности. Он лучший патрульный Рывни и отличный нюхач.

Оборотень, который сиял как пятак, демонстративно пошевелил носом.

– Впечатляет, – улыбнулась Мирабелла и протянула ему руку.

– А о вас он, конечно, наслышан, – добавил Рихард.

Уго припал к ее ладони таким долгим поцелуем, что женщине пришлось приложить усилие, чтобы отобрать у него руку и сохранить доброжелательное выражение лица.

– Чему обязана радости видеть вас снова? – поинтересовалась она, спрятав руки в карманы пальто.

– Скажите, у вас есть враги? – спросил Рихард.

– Вы шутите? – Женщина посмотрела на него со снисходительным упреком.

– Уточню: такие враги, которые могут желать вам смерти, – добавил он.

– Список стал короче, но ненамного, – вздохнула она. – Скажу вам честно – потому я и выбрала Гроха с его шахтами в Рывне. Отличное место, чтобы растить детей: тихо, мирно. В том числе и благодаря тому, что в городе есть ловец. Вы ведь знаете, что в Рывне удивительно низкий уровень преступности? Столица же словно яма, полная ядовитых змей.

– И вы, полагаю, одна из лучших.

– Надеюсь, вы правы, – кокетливо улыбнулась Мирабелла.

Она взяла Рихарда под руку и направилась в глубину сада, а Уго последовал за ними в отдалении. Он решил не тратить время понапрасну и, расстегнув пальто, шел выпадами, поставив руки на пояс.

– Почему вы задаете эти вопросы, Рихард? – спросила женщина, прижимаясь к его предплечью пышной грудью.

– Два жруна могли появиться в вашем доме не просто так, – ответил он.

– Я и сама думала над этим. Но как-то все навалилось…

– Вилмос еще не приехал?

– Ожидаю его вечером.

– Я вижу, – слегка улыбнулся Рихард, бросив на нее взгляд. Пальто распахнулось, демонстрируя обтягивающее платье телесного цвета с декольте, не оставляющим простора фантазии. – Похоже, вам холодно.

– Или мне очень нравится идти с вами рядом, – промурлыкала она.

– Так вы что, собираетесь завести ребенка?

– Да, – ответила Мирабелла, накрутив на палец светлую прядь, выбившуюся из прически. – Возраст, знаете ли… Не хочу упустить момент. А у Вилмоса детей нет, и, когда я забеременею, это станет решающим фактором. Я буду такой нежной, такой ранимой, он просто не сможет сделать больно своей кошечке.

– Отчего вы думаете, что так легко забеременеете? Может, Вилмос бесплоден. Он ведь давно женат и…

Она посмотрела на него с усмешкой, и Рихарду стало стыдно.

– Простите, – сказал он. – Разумеется, на этот случай у вас есть запасной план.

Обернувшись, увидел слугу, который заметал красные листья и хмуро поглядывал им вслед.

– А он чем-то похож на Гроха: серые глаза, русые волосы…

– Жаль, у вас фенотип неподходящий, – хищно улыбнулась Мирабелла, а Рихард невольно порадовался тому, что судьба одарила их с Вилмосом разными чертами.

Вынув из кармана розовую ленточку, спросил:

– Когда появился этот ошейник?

– Жожо подарили сразу с ним, – поведала Мирабелла. – Три года назад.

Она взяла ленточку в руки, покосилась на Уго. Тот расставил ноги и, раскинув руки, делал наклоны в стороны.

– Странно… – Мирабелла повертела ленту в руках. – Некоторые камешки поцарапались или давно отвалились, а теперь все на месте и как новые… Думаете, кто-то подменил ошейник?

– Кто? – спросил Рихард.

Мирабелла пожала плечиками и, зябко поежившись, отдала вещицу.

– Любая служанка могла это сделать.

– Фифи, то бишь Жожо, обычно спала с вами?

– Да. Я, знаете ли, привыкла к храпу рядом. Но в последнее время с этим справлялся и Вилмос, так что Жожо пришлось потесниться.

– Если бы вы не заметили в ней изменений, то жрун мог бы напасть на вас во сне. Перегрыз бы горло – вы бы и пикнуть не успели. Думаю, вас хотели убить. Возможно, кто-то нашел способ подселять навь в животных.

– А почему жруна было два? – усомнилась Мирабелла, лишь слегка побледнев.

– Решили подстраховаться. У вас в театре тоже ведь есть замена для примы. Будьте осторожны. И если вдруг вспомните что-нибудь важное, сообщите мне.

– Что ж, спасибо, что зашли, – кивнула она.

– Можно попросить вас об ответной любезности? – обратился Рихард. – Мой друг очень впечатлен знакомством… И если бы вы уделили ему внимание, лишь пару фраз…

Она усмехнулась, распахнула пальто и направилась к Уго, покачивая бедрами с такой амплитудой, что Рихард про себя удивился, как ее не заносит.

– Вы удивительно гибкий, – с придыханием заметила она. – И сильный. Можно потрогать ваш бицепс?

– Мой… что? – переспросил Уго, сглотнув.

Мирабелла легонько сжала его предплечье, бросила взгляд из-под кукольных ресниц.

– Вы явно знаете толк в упражнениях, – покивала она и, будто стесняясь, прикусила нижнюю губку. – Может, дадите совет? У меня в последнее время так ломит спину. Доктор говорит, это из-за большой груди. Советует укреплять мышцы. Какие упражнения вы бы посоветовали?

– Такая женщина не должна утруждать себя физическими нагрузками, – возразил Уго, и Мирабелла польщенно улыбнулась. – Вот вам мой совет: создайте противовес. У вас и так шикарные бедра, но килограмм пять – десять не помешают. Ешьте больше, растите зад.

Рихард поспешно схватил Уго за плечо и потащил прочь.

– Было очень приятно познакомиться! – выкрикнул Уго, оборачиваясь. – Надеюсь на новую встречу! Мирабелла! Я восхищаюсь вашим талантом!

Миклос с лязгом закрыл за ними ворота и задвинул засов.

– Эй! – позвал его Рихард. – Будь начеку. Кто-то желает ей смерти.

– Я всегда начеку, – буркнул тот и, пронзив их взглядом, пошел назад к дому.

– Она меня хочет, – горестно изрек Уго, вынимая берет из кармана пальто и натягивая по самые брови. – Но я помолвлен. Ох, оказывается, быть женатым не так-то просто. Сразу столько соблазнов…

– Подумай, может, тебе и не нужно идти на такие жертвы, – заботливо посоветовал Рихард, похлопав его по плечу.

Когда они спустились с холма, на котором стоял дом Вилмоса Гроха, дождь забарабанил по мостовой сильнее, и Уго жалобно посмотрел на Рихарда. Тот вздохнул и скрепя сердце махнул извозчику, раскуривающему трубку у обочины. Однако вслед за Уго садиться не стал, а взобрался на козлы. Кучер, помятый мужик с клочковатой рыжей бороденкой, покосился на Рихарда с подозрением:

– Смотреть в глаза не дам, господин ловец, и не проси.

– Больно надо, – хмыкнул он. – Скажи лучше, в Рывне есть еще рыжие извозчики?

– Я не рыжий, – возразил кучер, подгоняя пятнистую кобылку, и экипаж резво тронулся с места. – То борода от табака як ржавая. Травленый попался. Взял на рынке целый мешок по дешевке, такая гадость: горло дерет, воняет, еще и борода порыжела.

– Так выкинь.

– Так четыре шендера с четвертиной! – Кучер возмущенно посмотрел на Рихарда.

– А не видел черный экипаж без гербов на дверках? Вчера тут ездил. С рыжим кучером.

– Не видел, – задумался тот. – Куда везти-то тебя, господин ловец?

– Сначала в общину, – ответил тот, и кучер заметно повеселел, когда понял, что дорога будет длинной.

– А что, натворил он чего, этот рыжий? – поинтересовался кучер.

– Не успел. Передай своим, что, если увидят такого, пусть держатся подальше, а лучше сразу дуют ко мне.

– Навка, что ли? – скривился кучер и сплюнул в сторону оранжевой слюной.

Рихард кивнул. До общины они доехали молча. Там Уго вышел и, махнув, потрусил к воротам, с которых скалились черепа животных. Дождь еще усилился, и теперь по дорогам Рывни бежали целые реки, а Черва набухла и покрылась рябью от капель.

– Теперь в полицейский участок, – скомандовал Рихард.

– Ежели ты меня пытаешься к этому делу пришить, то невиновный я! – возмутился кучер и, посопев, вдруг выдернул из бороды клочок волос. – Посмотри, у корня русые!

От потряс перед носом Рихарда зажатыми в кулаке волосинами, потом стащил фуражку и склонил к Рихарду бугристую плешку в обрамлении редких патл. Рихард надел ему фуражку и кивнул.

– По другому делу еду, – сказал он, но кучер все равно косился на него с подозрением и даже не стал клянчить на чай, когда Рихард с ним расплатился. Лишь поторопил пятнистую кобылку и скрылся за поворотом.

В полицейском участке Рихард кивнул стажеру за приемным оконцем и направился прямиком к Зейну, но столкнулся с Грегором.

– Харди! – воскликнул тот, разводя руки на всю ширину коридора, – не проскочишь. – Какие люди!

Однако когда Рихард подошел, то поспешно вытащил из внутреннего кармана темные очки и нацепил на нос, покрытый красноватыми прожилками.

– Сам понимаешь – есть вещи, которых тебе лучше не знать, – пояснил он виновато. – Начальник полиции должен беречь чужие секреты.

Рихард пожал протянутую ему руку – крепкую, но слегка влажную. Сесть бы Грегору на диету, что ли, или хоть побегать по утрам: синий мундир едва не трещал по швам, хотя был новеньким и явно сшитым на заказ не так давно, а нос, и без того похожий на сливу, все багровел.

– Как дела? Как Нэнси?

– Прекрасно, прекрасно, – ответил тот, потирая ладони. – А ты по какому вопросу? Готовишься к проверке? – Он склонился к Рихарду и понизил голос: – Я сделал все, что мог. Соврал, что тест оказался испорченным, но новый могут прислать на днях. И тогда я вынужден буду просить тебя пройти проверку заново.

– Понимаю. Все должно пройти хорошо.

– Слышал, у тебя объявилась помощница. – Грегор растянул губы в улыбке. – Кто она?

– Ее прислала аббатиса, – ответил Рихард. – Будущая монахиня. Светлая душа, невинные помыслы…

Тяжелая рука, взрывной темперамент и красивая грудь. Острый язык, баранье упрямство и сладкие губы… Он вдруг понял, что соскучился. Интересно, Карна все еще спит? Вот когда спит, она само совершенство.

– Что ж, рад, – кивнул Грегор. – Заходи, если что. Может, как-нибудь приведешь свою монашку к нам с Нэнси? Посидим, поболтаем… Нэнси скучает в Рывне. Все рвется в столицу и жалуется, что здесь ей не с кем даже поговорить… А твоя монахиня в миру из какой семьи была?

– Она вряд ли захочет об этом вспоминать, – ответил Рихард и протиснулся мимо начальника. Кивнув на прощанье, толкнул дверь в кабинет Зейна.

– Стучать не пробовал? – буркнул тот, бросив на него взгляд.

Рихард сел на стул напротив и уставился на следователя.

– И убери с меня свои гляделки. Точно гвозди в лоб заколачиваешь.

– Как продвигается безголовое дело?

– Никак, – проворчал Зейн, откидываясь на спинку кресла. – Тело передано безутешной вдове вместе с вспомоществованием от городской управы. Зацепок никаких, и Венкеля тоже пришлось отпустить. Он, кстати, грозился, что пожалуется на тебя в Эйбергский суд.

– Удачи ему, – кивнул Рихард. – Можешь оказать мне ответную услугу?

– Это твоя обязанность – оказывать содействие полиции, – возразил Зейн. – Так что ни о какой моей ответной услуге речи не идет. Но я помогу тебе, разумеется. Бескорыстно.

Он выделил последнее слово интонацией, и Рихард внутренне застонал, поняв, что эта просьба наверняка ему аукнется какой-нибудь муторной работенкой.

– Что тебе надо? – спросил Зейн. – Только не говори, чтобы я перекрасился.

Рихард посмотрел на его медные волосы, уложенные над высоким лбом, и поморщился. Синий полицейский мундир сидел на Зейне безупречно, хотя вряд ли был индивидуального пошива, а вот белые манжеты рукавов явно не по уставу. Пижон. На серых казенных стенах благодарственные письма и грамоты в деревянных рамочках. Висят ровно, как по линейке. Ох недолго осталось Грегору сидеть в кресле начальника: или сам помрет от удара, или Зейн его подсидит.

– Можешь достать мне список выпускниц Института благородных девиц прошлого года? – спросил Рихард.

Зейн удивленно изогнул рыжую бровь, криво усмехнулся, и в серых глазах мелькнуло понимание.

– А напрямик спросить у Карны ее настоящее имя не пробовал? Или посмотреть?

– Я смотрю только то, что она сама мне показывает, – нехотя пояснил Рихард. – А на вопросы она не отвечает и юлит.

– Ладно, достану, – согласился Зейн. – Она благородная дама, Харди, так что не зарывайся.

– А ты не зови меня Харди! – приказал он, склонившись к столу. – Я тебе такого позволения не давал.

Зейн благоразумно отвел взгляд.

– Если это все, то проваливай, – процедил он.

– Не все. В городе появилась навка. Вотум. Рыжий. Ездит на черном экипаже.

– Думаешь, он мог отрезать голову тому бедняге? – оживился Зейн.

– Не исключено, но маловероятно. Вотумы привязаны к конкретному человеку.

– Дай угадаю, к кому привязан рыжий возничий…

– Не надо, – буркнул Рихард и встал. – Сообщи, когда получишь список выпускниц.

Мужчина в синем полицейском мундире подошел к окну и, немного сдвинув белый тюль, посмотрел на ловца. Тот вышел из здания полицейского участка, огляделся по сторонам и побежал вниз по улице, сразу взяв хороший темп. Дождь почти утих, но все еще накрапывал по подоконнику. Мужчина задумчиво побарабанил пальцами по стене в такт дождю.

Приказ был нечетким. Он такие не любил. Убить ловца или женщину. Кого именно, когда, как – всех этих деталей очень не хватало. Ловца было жаль, женщину тоже, а особенно мужчина жалел себя, потому что если ловец узнает о нависшей над ним угрозе или о тайне, то мало не покажется никому.

А ведь он может узнать, если покушение провалится. В Рывне хватает отморозков, готовых вонзить ножик в печень в глухой подворотне или выпустить пулю из-за угла. Но что, если наемный убийца промахнется? Ловец посмотрит ему в глаза и поймет, кто стоит за покушением… И даже если удар окажется точным, но жертвой будет женщина, то ловец сможет понять. Нырнет в ее остановившиеся глаза, а потом явится со своим кинжалом, или пистолетом, или… Да кто его знает, как он будет мстить. В одном мужчина был уверен – это будет неприятно.

Он задернул тюль, вернулся за стол и выдвинул полку. Вынув черную бархатную коробочку, открыл плотную крышку и полюбовался на белые камешки. Он оставил несколько себе. Как знал, что пригодится. Ловец, конечно, профессионал, но из глаз навки он не узнает ничего. А если на него нападет целая стая, то увидит он лишь свою собственную смерть.

Проснувшись и открыв глаза, Карна едва не подскочила. Фифи лежала нос к носу и смотрела на нее с преданным обожанием. Увидев, что новоприобретенная хозяйка не спит, собачка тут же принялась посвистывать и тявкать, быстро рассказывая что-то на своем лысосвиристельском языке.

– Кушать хочешь? – предположила Карна, и Фифи тявкнула, вскочила, перебирая лапками. – Или в туалет?

Судя по тусклому свету за окном, время уже послеобеденное. После завтрака и рассказа Рихарда о Гекторе она поднялась к себе и снова уснула, и теперь чувствовала себя потерявшейся во времени. Ссадины больше не болели, и шишка на голове ныла, только если ее потрогать. Гектор стоял тут же, на полке у изголовья кровати, закрывая фото Эдмона, и теперь вызывал не ужас, а любопытство. Череп святого, надо же.

Взяв Фифи под мышку, Карна спустилась по лестнице и, открыв дверь во двор, выпустила собачку наружу. Та тут же устремилась к клочку еще зеленеющей травы, нарезала пару кругов и присела. Карна деликатно отвела глаза и увидела будку Уго.

Непонятно, чем руководствовался кабан, – по-видимому, мечтами о многочисленном потомстве, но будка оказалась трехэтажной. Первый, самый широкий и основательный, мог бы вместить хорошего цепного пса или даже пони, второй, чуть поменьше, был с круглым окном размером с тыкву, а третий, самый маленький, ютился под треугольной крышей. Пожалуй, он бы подошел Фифи, но оставалось загадкой, как собака должна на него забираться. Лестницу Уго не предусмотрел, а прыгать на полтора метра свиристелка вряд ли умела.

– Теперь ты просто обязана ему дать, – заметила Грета из-за плеча Карны. – Руку, сердце или просто…

– Придержите язык! – возмутилась она. – Я не виновата, что он сам себе что-то придумал.

– А в том, что по Рывне разъезжает твой мертвый муж, тоже нет твоей вины? – спросила Грета, наклонив голову набок.

Карна посмотрела в ее белые глаза и не сразу смогла оторваться. Жутко и притягательно одновременно: в глазах служанки словно собрался весь туман, что так часто стелился над рекой.

– Я не знаю, – ответила Карна. – Может, мне просто привиделось.

– Я на тебе навкин след сразу почуяла. Что ему надо? Это ты убила его?

– Разумеется, нет, – устало вздохнула Карна.

Фифи обнаружила в траве какого-то жука и теперь радостно скакала вокруг, то припадая к земле, то подпрыгивая столбиком вверх.

– Ты надругалась над его телом?

Обернувшись, Карна набрала в грудь воздух для гневной тирады.

– Просто накидываю варианты, – невозмутимо пожала плечами Грета.

– Я не убивала его и не делала ничего плохого. Я любила Эдмона!

– Ну, знаешь, всяко бывает в жизни. От любви до ненависти… Может, он бил тебя, а ты дала сдачи, и он свалился с лестницы и сломал шею.

– Нет, – ответила Карна.

– Ты убила его по-другому?

– Да отстаньте вы уже! Я его не убивала! Не обманывала! Не наставляла рога!

– А кто говорит про рога? – оживилась Грета.

– Рихард, – буркнула Карна.

– Так что ему от тебя надо?

Карна прикусила губу и посмотрела вдаль. Мокрый луг потемнел и почти сливался с речкой, а лес багровой полосой отделял серую землю от серого же неба.

– У меня есть одно предположение, – задумчиво произнесла Карна. – Но это слишком личное. И Эдмон не стал бы…

Позади послышался стук захлопнувшейся двери, быстрые шаги, и во двор вышел Рихард. Его мокрые волосы топорщились, а скулы непривычно розовели, словно он долго бежал.

– Дамы, – произнес он, окинув Карну коротким взглядом с головы до ног. И ей вдруг стало неловко, будто одним этим взглядом он успел ее раздеть и рассмотреть. – Чем занимаетесь? Оцениваете будку?

– Вроде того, – пробормотала Карна, отворачиваясь. – Фифи, домой!

– Как ты не вовремя, Харди, – возмутилась Грета. – Я почти ее расколола! Карна, так что там за предположение насчет Эдмона?

Карна взяла собачку на руки, обогнула ловца по широкой дуге – отчего-то его близость сейчас воспринималась ею особенно остро – и вернулась в дом. Он поцеловал ее утром. И она даже не дала ему пощечину. Все было так нежно и приятно, и словно так и должно быть. Как теперь смотреть ему в глаза? Что он там увидит?

– Карна! – окликнул ее Рихард. – Если ты знаешь, зачем мог явиться Эдмон, то скажи. Это сильно упростит задачу. Возможно, какая-то фамильная ценность, которую он захотел взять с собой в могилу. Или же невыполненное обещание, которое еще не поздно исполнить…

– Ничего такого, – ответила Карна, злясь на саму себя. Она ведь даже не молилась сегодня! Вот поцеловаться с ловцом – успела… – Знаешь, может, это был вовсе не Эдмон, – нарочито равнодушно сказала она. – Чем дольше я об этом думаю, тем больше уверена, что ошиблась. Может, это и не пион лежал в экипаже, а я впотьмах ошиблась, кучер рыжий – тоже мне невидаль. Так что давай вовсе забудем об Эдмоне. Занимайся своей работой.

– Это была навь, я уверен, – возразил ловец. – К тому же у меня нет сейчас заказов, я абсолютно свободен, поэтому могу сосредоточиться на твоем мертвом муже. И на тебе.

Карна невольно вздрогнула от его последних слов, прозвучавших слишком многозначительно, а Рихард вошел в дом и приблизился к ней. Быстро стащил через голову мокрый свитер и сунул его в руки Греты.

– Вот так всегда. Кому-то мокрые тряпки, кому-то горячий мужчина, – вздохнула она. – Пойду, не буду вам мешать.

Она исчезла подозрительно быстро, и Карна осознала, что сейчас они в доме совсем одни. Не считая Фифи. Прижав собачку к груди как щит, Карна повернулась к ловцу и едва не уткнулась в него носом.

– Как себя чувствуешь? – спросил он и привлек ее к себе, осторожно прошелся кончиками пальцев по шишке над ухом, погладил шею, мягко очертил линию подбородка и склонился ближе.

– У тебя есть заказ! – выпалила Карна, отпрянув и выставив перед собой собаку. – Пока тебя не было, приходил клиент. Я взяла предоплату.

– Что за клиент? – нахмурился Рихард, шагнув за ней.

– Господин Шульц. Из городской управы, – сказала она, почти не запнувшись.

– В городской управе нет никакого Шульца, – возразил Рихард. – Карна, мы оба взрослые люди и прекрасно понимаем, что между нами происходит. Зачем все усложнять? Давай получать удовольствие от жизни. Если бы тут была Грета, она добавила бы что-нибудь вроде «ведь жизнь так коротка и быстротечна и все мы умрем».

– Рихард, – произнесла Карна. – Ты забываешься. Я работаю на тебя, это так. Но в мои обязанности не входит терпеть твои грязные домогательства.

– Не такие уж грязные, – ухмыльнулся он.

– Разумеется, с твоим бордельным опытом тебе сложно понять, – кивнула Карна, с идеально ровной спиной садясь на диван и устраивая на коленях собачку. – Но приличные мужчины не ведут себя так…

– Так откровенно? Надо ухаживать за тобой с шести лет, и тогда, быть может, лет через пятнадцать ты дашь потрогать грудь? – хмыкнул он.

– Повезло тебе, что у меня Фифи на руках, – прошипела Карна, гневно сверкнув глазами.

– А иначе ты бы дала мне еще одну пощечину? – предположил Рихард. Он сел рядом и облокотился о спинку дивана. И все его мышцы, и руки, и плечи, обтянутые лишь черной майкой, оказались слишком близко. – Вот вообще не пугает. Это почти предварительные ласки. Если тебе так нравится, можешь давать мне пощечины прямо в процессе. Вот там уже будет за что…

– Это просто невозможно, – покачала она головой. – Не могу поверить, что сижу здесь, в обшарпанном домишке в какой-то дыре и всерьез объясняю мужчине, которого знаю всего ничего, что между нами не будет интимной близости.

– Интимная близость, – повторил Рихард, смакуя слова. – Интересно, вы с Эдмоном так и говорили? Давайте, дорогая супруга, вступим в интимную близость в будущий вторник после обеда… Ладно, что там хотел несуществующий господин Шульц?

– Господин Шульц из городской управы хочет, чтобы ты убрал жмыха из-под Кривого моста, – сказала Карна.

– И как выглядел господин Шульц? – прищурившись, спросил Рихард. – Знаешь, давай ты покажешь мне это воспоминание: как он пришел, чего хотел. Так будет проще. Вдруг ты упустила какую-то деталь.

– Нет, – возразила Карна, вздернув подбородок. – Я сама решаю, какие воспоминания показывать.

– И почему бы не показать Шульца?

– Он… Он… вел себя неподобающе, – выпалила она. – И сделал мне неприличное предложение. Я не хочу переживать это снова.

– Но ты его не выставила и даже взяла предоплату, – добавил Рихард.

– Да, – подтвердила Карна. – Я ответственно подхожу к своей работе. В отличие от тебя.

– Карна, может, ну его, жмыха этого? – пробормотал Рихард и, протянув руку, заправил прядь волос ей за ушко. – Сидит под мостом уже года три и еще просидит. Давай лучше ты снова покажешь мне то воспоминание из библиотеки…

– Будь добр, отправляйся на дело. – Карна отсела чуть дальше.

– Сколько господин Шульц заплатил? – спросил Рихард. – Может, проще отдать предоплату и отказаться?

Карна задумалась на долю секунды.

– Пятьдесят шендеров.

Рихард скривился.

– Это лишь половина, – добавила Карна.

– Ладно, – согласился он. – Займусь жмыхом. А ты отправишься со мной.

Он встал с дивана и пошел по лестнице наверх.

– Что? – Карна тоже поднялась с дивана, прижимая к груди Фифи.

– Не сейчас, а позже, на жмыха. Мне понадобятся твои воспоминания. Вдруг что-то снова пойдет не так, я смогу пересмотреть все в твоей голове, – пояснил Рихард. – Возьмешь с собой Гектора, и жмых тебя не тронет. Хотя сейчас тоже можешь пойти со мной. Я в душ.

Он улыбнулся и стащил майку, и Карна пялилась на него несколько долгих мгновений, пока не сообразила отвернуться.

– Предложение бессрочное, – донеслось до нее, и Карна выругалась совсем не подобающе монашке.

После душа ловец потащил ее на кухню, усадил за стол, а сам приподнял крышку с кастрюли и с подозрением понюхал.

– Однажды она пыталась накормить меня арбузными корками, – пояснил он. – Мол, я слепая, что ты хочешь… Я тогда ей зарплату задержал на два дня, так что, думаю, это была месть. Но сейчас вроде пахнет съедобно.

Суп, сваренный Гретой, оказался кисловатым, и Карна не была уверена, что трава, которая в нем плавала, не росла еще утром на заднем дворе, но в желудке благодарно потеплело.

– Надень что-нибудь попроще и повульгарнее, – сказал Рихард, бросив на нее взгляд поверх ложки с супом.

– В моем гардеробе нет ничего вульгарного, – заявила Карна.

– А вот та твоя полупрозрачная блузочка, через которую видно белье? – Ловец съел еще ложку супа и снова посмотрел на Карну: – Ты так мило покраснела… Не знала об этой ее особенности?

– Зачем мне так одеваться, скажи на милость?

– На жмыха надо идти с приманкой, – пояснил он. – Ловить на живца.

– Я не буду живцом, – испуганно возразила Карна.

– Ты и не подходишь, – успокоил ее Рихард. – Жмых любит печень алкоголиков. А судя по тому, как тебя развозит с одной рюмки, ты редко пьешь. Нам нужен алкаш. Конкретный такой пропойца. У меня как раз есть один на примете.

– А он согласится? – засомневалась девушка.

– Нет, – улыбнулся ловец. – Но я не собираюсь спрашивать его мнение. Мы пойдем в бар на Грязной улице, где наш живец числится завсегдатаем, а когда он дойдет до нужной кондиции – берем его и быстренько идем к Кривому мосту. Но если ты явишься туда в жемчугах и со своим фирменным высокомерно-презрительным выражением лица, мне придется драться. Это как пить дать. А хотелось бы сделать все чисто и тихо.