Читать книгу "Ловец душ и навья невеста"

Карна молча осмысливала его слова.

– Я поняла, – кивнула она. – Не выделяться из толпы. Полагаю, я должна выглядеть как твоя обычная спутница. То есть как шлюха.

– Вот дался тебе этот бордель, – вздохнул ловец. – Если хочешь знать, многие приличные дамы не против провести со мной ночь.

– Разве это не делает их неприличными?

– Я умею хранить секреты, – ответил Рихард. – В том числе и о супружеской неверности. Так что в глазах общественности Рывни они не теряют репутации. Но да, ты права, оденься как шлюха.

Карна красноречиво и возмущенно молчала.

– Ты ведь хочешь, чтобы я убил жмыха под Кривым мостом? Так давай помогай.

– Этого хочет господин Шульц, – ответила Карна и поджала губы.

– Какое удивительное совпадение, – устало заметил Рихард. – Сидел жмых, никому не мешал, потом ты слышишь о его существовании из пьяной болтовни в таверне, и вот является некий Шульц с сотней шендеров.

– Хорошо, что напомнил. – Тугой мешочек, глухо звякнув, перекочевал из кармана Карны на стол.

– Оставь себе.

– Это твой аванс.

– Я ведь должен тебе жалованье.

– Мы договаривались на тридцать, – напомнила Карна.

– А твои расходы на «Золотого гуся»? Я не стану брать у тебя деньги. Есть шанс, что господин Шульц расплатится натурой?

Он осклабился, и Карна посмотрела на него укоризненно, но тут же поняла, что в гляделки у ловца не выиграть.

– Хорошо, – согласилась она, спрятав мешочек с монетами назад в карман. – Пойду переоденусь.

Она долго перебирала свой гардероб и в итоге остановилась на юбке с высоким разрезом, которую подразумевалось носить вторым слоем, и серой блузке – довольно скромной, если, конечно, застегнуть ее на все пуговки. Собрала волосы в высокий хвост, накрасила губы помадой ярче, чем обычно, и, подумав, слегка подвела глаза карандашом. Ботинки на высоком каблуке, немного духов… Когда она спустилась по лестнице, то жадный взгляд Рихарда, скользнувший по ее ноге, сказал ей, что она, возможно, перестаралась.

– Не слишком? – усомнилась она.

– Если позволишь… – Он шагнул к ней и аккуратно, не касаясь пальцами кожи, расстегнул еще одну пуговку на блузке, так что стала видна ложбинка между грудей.

– Это ужасно, – вздохнула девушка. – Зачем ты во все это меня впутываешь?

Рихард приподнял ее подбородок, посмотрел в глаза, и она испытала уже знакомое чувство то ли падения, то ли полета.

– А ведь ты в восторге, – тихо сказал он, погладив пальцем ее щеку. – Тебе все это нравится, Карна. Подумай вот над чем: может, роль обычной жены, которая заботится о доме и изредка организовывает приемы, – это мало для такой, как ты? Через пару лет ты бы заскучала и взвыла от тоски. А в монастыре через пару месяцев полезешь на стены.

Она оттолкнула его руку от своего лица.

– И ты забыла одну мелочь, – добавил Рихард. Он быстро поднялся по лестнице и вскоре спустился, держа в руке череп, – Гектор.

Карна вздохнула, открыла сумочку, и Рихард опустил череп в атласное нутро.

– Моя шляпка утонула в грязи, – пожаловалась она.

– В баре «Вонючий козел» дамы не носят шляп, – успокоил ее Рихард.

Грязная улица спускалась к самой Черве, которая не была огорожена ни парапетами, ни забором, и какого-то мужика рвало прямо в реку. Из бара, на вывеске которого висел рогатый череп, доносилась музыка, ругань и хохот. Карна вцепилась в руку ловца сильнее.

Он распахнул перед ней дверь, и запахи квашеной капусты, спиртного и пота едва не сшибли ее с ног.

– Самое убогое заведение Рывни к вашим услугам, – сказал Рихард. – Рывня – город контрастов.

– Да уж, – протянула Карна, прижимая к себе сумочку с Гектором. – Не «Золотой гусь»…

В «Вонючем козле» было жарко и душно. Интерьер не впечатлял: квадратное помещение, густо уставленное столами и лавками, позади нечто вроде барной стойки, за ней три бочонка, справа в углу небольшая площадка для музыкантов. Гармонист растягивал меха, старый дед бойко щипал струны на гуслях, притоптывая ногой, а мальчик лет десяти на вид подпрыгивал, выбрасывая коленки в драных штанах, и размахивал трещотками. Перед ними стояла шляпа, и Карна даже решила бросить монетку, но потом вспомнила, что у нее в сумочке череп. Касаться его руками она не хотела.

Одну деревянную стену выкрасили в зеленый, и кто-то нарисовал на ней козла. Козел был тощ, уныл и смотрел на мир без всякой надежды, на миг напомнив Грету скорбным выражением морды…

Карна взвизгнула и обернулась на толстого красномордого мужика, который довольно осклабился, показав редкие зубы.

– Рихард! – воскликнула она. – Он ущипнул меня за… ниже талии!

Ловец смачно приложил ладонью по ее ягодице:

– Сегодня это моя задница, усек?

Мужик показал большой палец и отвернулся к друзьям, а Рихард склонился к Карне и прошептал ей на ухо:

– Мы на работе, помнишь? Нам нужен живец, на которого будем ловить жмыха.

– Руку убери, – процедила Крана сквозь зубы.

Рихард переместил ладонь чуть выше и провел Карну между столов. Людей в «Вонючем козле» набралось не в пример больше, чем в «Золотом гусе». Они теснились на лавках, а некоторые женщины сидели прямо на коленях у своих спутников. Расстегнутые пуговки, спущенные с плеч рукава, задранные юбки – можно было бы подумать, что это бордель, но на десять мужчин тут едва ли приходилось по одной женщине.

Им удалось найти свободную скамейку в углу. Парочка, сидящая напротив, самозабвенно лобызалась, и костлявые руки мужчины с черными каемками ногтей шарили по телу девушки, уделяя особое внимание заднице и груди.

– Какое ужасное место, – прошептала Карна, когда Рихард помог ей снять плащ. – Где твой живец?

– Пока не пришел, – ответил он.

Рихард положил плащ Карны и свое пальто прямо на лавку, вытянул рубашку из брюк, чтобы прикрыть пистолет и ножны, из которых торчала рукоятка с кристаллом. На стол перед ними плюхнулся кувшин, две глиняные кружки, а после и тарелка с чем-то золотистым и хрустящим даже на вид.

Официантка, тощая и желтоглазая, как молодая козочка, подмигнула Рихарду.

Карна осторожно взяла поджаристый ломтик из тарелки и понюхала.

– Рыбка в кляре, – сказал ловец. – Мелкая, можно есть прямо с костями. К пиву отлично.

Он наполнил их кружки из кувшина, слегка подул на густую белую пену.

– А это разумно – пить перед работой? – с сомнением спросила Карна.

– Я почти не пьянею, – ответил Рихард. – И в целом редко теряю контроль. Хотя у тебя прямо талант выводить меня из себя.

– А жмых – это сложно? В смысле убить его. Кто сильнее: жрун или жмых?

– Зависит от возраста и от животного, ставшего навкой.

– А как ты различаешь навь? – полюбопытствовала Карна. – Как понимаешь, кто именно перед тобой? Ведь выглядят они одинаково чудовищно.

– Низшую навь я определяю по способу, которым она хочет меня убить, – пояснил Рихард. – Жрун тупо пытается сожрать, жмых – вырвать печень, хвач самый безвредный – он жадный и интересует его лишь золото и украшения. Многим людям удается уйти от него без повреждений, если только они не пытаются отобрать свое добро. Или если не вставили себе золотые зубы… Хвача убить легче всего: он сам бежит на кинжал, когда видит блеск серебра. А вот дрюч самый мерзкий.

– Дрюч? И как он пытается убить?

– Не то чтобы убить… – криво усмехнулся Рихард. – Его еще называют беспутником. Понимаешь?

Карна быстро кивнула и уткнулась в кружку с пивом, чтобы скрыть смущение.

– Когда умирает хороший человек, его душа уплывает по белой реке, – продолжил Рихард. – Но если он в целом был хороший, но с излишней страстью к чему-либо: допустим, обжирался, или пьянствовал, или не пропускал ни одной юбки, то эта часть его души – темная – остается здесь. И если она слишком сильна, то продолжает жить и находит себе вместилище в животном.

Карна сделала еще глоток и потянулась за рыбкой. На вкус оказалось очень недурно, и она тут же взяла вторую.

– С вотумами сложнее, – скривился Рихард. – Они выглядят как при жизни, за исключением деталей: бледная влажная кожа, бесцветные глаза…

– Белые? Как у Греты?

– Нет, – покачал головой ловец. – Радужка остается, но она мутная, как грязное стекло.

– У Эдмона зеленые глаза, – сказала Карна.

– Я видел в твоем воспоминании, – кивнул Рихард. – Но это больше не он. Чего хочет вотум – неясно. Их мотивация куда сложнее. И они быстрые, очень. Появляются неизвестно откуда и так же исчезают. Ну а высшая навь – это вообще отдельный разговор.

Напротив них, сдвинув бедром целующуюся пару, бухнулся тот красномордый мужик, что щипал Карну у входа.

– Сдается мне, даме с тобой скучно, – заметил он и с трудом сфокусировал мутный взгляд на Карне.

– Весело, – возразила она.

– Если он тебе надоел, только скажи, – икнул мужик и попытался незаметно втянуть живот.

– Я ей очень нравлюсь, – заявил Рихард.

– Что-то сомневаюсь. Скучный ты какой-то. Рожа пакостная, глаза – як та Черва. Я за вами от входа наблюдаю. Такую цацу привел и даже не тискаешь. Если не умеешь, дай другим. А то что это она сидит, смотрит вокруг, як королевна на вошь.

Мужик хлопнул раскрытой пятерней по столу, так что кувшин подпрыгнул. Парочка рядом прервалась на мгновение, а потом снова сплелась языками.

Рихард вздохнул и повернулся к Карне.

– Вот. То, о чем я и говорил, – прошептал он. – Не могла нормально подыграть?

– Я вырядилась как шалава, чего тебе еще надо? – возмущенно прошипела она.

– О чем это вы там шепчетесь? – насторожился мужик, цыкнул языком в дырке между зубами. – Если надо заплатить, так скажите. У меня с собой… – Он похлопал по карманам, но звона монет не раздалось. – Нет ничего. Но можно в долг. Здесь каждый скажет: толстый Борвин всегда отдает долги.

– Ты мне четвертак должен с того месяца! – донесся возглас из-за другого столика.

К ним поворачивались, и даже парочка прервалась и уставилась на Карну двумя парами осоловевших глаз. Помада девушки равномерно распределилась по ее щекам и лицу парня – совсем молоденького, с легким пушком над губой.

– А мне сдается, это дамочка кислая, – заявила девица, перемазанная помадой. – Мужик вроде нормальный.

– Кислая? – громко возмутился Рихард. – Такую сладкую девчонку, как у меня, еще поискать!

Девица обдала Карну презрительным взглядом, фыркнула и, обвив руками тощую шею своего избранника, впилась в него поцелуем.

Официантка, пробегая мимо, будто невзначай потерлась бедром о плечо Рихарда и, склонившись, сказала:

– Я сегодня допоздна, но если ты подождешь…

Карна вздернула подбородок, обвила рукой шею Рихарда и заявила:

– Сегодня это мой мужчина! – Склонившись к нему, шепотом спросила: – Я правильно говорю?

Рихард ухмыльнулся и так же шепотом ответил:

– Здесь принято доказывать делом, а не словами. Обозначь территорию. Поцелуй меня.

Карна глянула на официантку, на мордатого мужика, повернулась к Рихарду. Он смотрел на нее и ждал, не делая попыток приблизиться. Шея под ее рукой была такой крепкой, и Карна провела пальцами выше, запустив их в густые волосы ловца. Не давая себе времени на раздумья, потянулась к нему и прикоснулась губами к губам. Почему у такого жесткого мужчины такие нежные губы? Рихард придвинулся к ней по лавке, обхватил ее затылок пальцами и поцеловал сам. Язык раздвинул губы и проник в ее рот. Вторая рука легла на ее бедро, забралась под юбку, воспользовавшись разрезом, и у Карны перехватило дыхание, когда горячие пальцы погладили полоску кожи над чулком.

– Понял, – уныло сказал мужик. – Удаляюсь. Но если что…

– Вали уже! – бзыкнул на него Рихард, прервавшись на мгновение, и снова поцеловал Карну.

Его язык ласкал ее рот, а рука гладила бедро. На них глазели, явно, и все это было так вульгарно, но она целовала его в ответ, запрокинув голову, и сама прижималась теснее.

– Это только прикрытие, – пробормотала она, когда Рихард отстранился. – Работа.

– Угу, – промычал он и, намотав ее хвост на руку, потянул и поцеловал шею.

– Хватит, – выдохнула она.

Рихард тут же отстранился, отодвинулся чуть дальше по лавке.

– Отличная работа, – ровно поблагодарил он, и это отчего-то задело Карну. Ее сердце едва не выпрыгивало из груди, а в горле пересохло. Она взяла кружку пива и сделала глоток, пряча неуместную обиду. – Нас оставили в покое, и очень вовремя, – вот наша цель!

Невысокий мужичок с сальными патлами и длинными, как у обезьяны, руками подошел к барной стойке и, брякнув на нее несколько монет, взял кружку с пивом. Он осушил ее залпом и протянул для добавки. Повернувшись в зал, стал пить вторую мелкими частыми глотками. Встретившись взглядом с Рихардом, поперхнулся и закашлялся. Из-за стойки вытянулась волосатая рука бармена и так хлопнула мужичка по спине, что тот отлетел вперед на пару шагов. Зло прищурившись, он быстро подошел к их столику и уселся напротив.

– Я буду жаловаться на тебя в Эйбергский суд, – заявил он без предисловий.

– Это ужасно, – скорбно покачал головой ловец. – Мне сейчас так не нужны жалобы, и без того ситуация сложная. Послушай, Венкель, я действительно поступил неправильно, когда влез в твою голову без спроса и все там рассмотрел.

– И ведь я невиновен! – кипятился тот. – Задержали без всякой причины, промыли мозги…

– Да, ты не убивал своего шурина, – согласился Рихард. – Я это точно знаю. Тебе, наверное, было плохо утром?

– Плохо?! – взвился он. – Да меня так не мутило даже после рождения моих близняшек!

– Могу я искупить свою вину? – печально спросил Рихард, и Карна невольно на него покосилась – настолько его тон не вязался с обычным поведением. – Давай выпьем, я угощаю. Лучшего пива моему другу! – выкрикнул он, взмахнув рукой. – Два кувшина. Три!

Венкель насупился, поерзал на лавке, покосился на целующуюся пару и сказал:

– И рыбки.

– И рыбки, – подтвердил Рихард и так хищно улыбнулся, что Карна невольно поежилась.

Глава 10

Венкель пил профессионально: пиво текло в его луженую глотку словно вода. Парочка ушла, освободив ему всю лавку.

– А я ведь знал, что найду способ тебя прищучить, – сказал он, хрустя рыбкой. – Уж больно распоясался ты, ловец.

Рихард скорбно вздохнул, подлил Венкелю еще пива. А сам, Карна видела, цедил все ту же кружку.

– Что поделать, такая работа, – посетовал он. – Думаешь, мне это нравится?

– Еще бы! – хмыкнул мужик. – Это тебе не кайлом махать в забое! Посмотрел в башку, пошарил там, вытащил секретик – и сидишь, бабу мацаешь. – Взгляд его воспаленных глаз метнулся к Карне, опустился в вырез ее блузки и надолго там прилип. Быстро облизнувшись, Венкель выпил еще полкружки и причмокнул языком. – Красивая баба у тебя, надо признать. Кожа какая, а? Точно молоко. И сиськи торчком.

Карна возмущенно набрала воздух в грудь, но Рихард быстро обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

– Красотка, – поддакнул он. – А какая горячая!

Карна метнула на Рихарда взгляд, который должен был испепелить его на месте, но ловец все так же сидел и ухмылялся, хоть бы хны. А рука его сползла с плеча Карны и устроилась как раз под грудью.

– А вы кем работаете? – выдавила она, решив поддержать беседу, хотя рука Рихарда ее так и нервировала. А он будто нарочно склонился и, отбросив мешающую прядь волос, поцеловал ее в шею.

– Так шахтер я, – ответил Венкель. – Как и все на Грязной улице. Один из лучших.

– Наверное, это очень сложная работа, – сказала Карна, пытаясь не обращать внимания на горячие губы Рихарда на своей шее, но выходило не очень. Он целовал ее медленно и так упоительно, иногда касаясь кожи языком, а иногда легонько прикусывая, и от его ласк дыхание перехватывало, хотелось закрыть глаза и запрокинуть голову, забыв о Венкеле, о жмыхе, обо всем…

– А то, – приосанился мужик, и Карна моргнула, пытаясь поймать ускользающую нить разговора. – Кажется – просто: маши себе киркой. Но надо знать, куда ударить и как, чуять породу. Воздуха мало, от пыли вечно в глазах свербит и горло дерет, будто кошками. Тяжелый труд.

– Сразу видно, что вы очень сильный, – польстила она. – Такие руки…

Венкель поднял пятерню с черными каемками ногтей и пылью, въевшейся в линии ладони, довольно улыбнулся, и Карна едва сдержала отвращение. Он будто и зубы углем почистил.

– Молодчина, – прошептал ей на ухо Рихард, заодно прикусывая мочку. – Расположи его к себе. Нам надо выманить его из бара и чтобы он пошел с нами добровольно.

– А ты, – взгляд Венкеля снова опустился в ложбинку между ее грудями, и мужик сглотнул, – сколько берешь? Дорогая небось? Ловец еще на работу жалуется! Уж если может себе позволить такую девку, значит, не так уж все плохо.

Рука Рихарда поднялась еще выше и сжала грудь Карны. Ахнув, она спихнула его ладонь. Венкель уставился на нее с недоумением. Рихард тоже нахмурился, потянулся к ней, но Карна отсела дальше.

– Я передумала, – сказала она. – Не пойду с тобой сегодня.

– Карна, – процедил Рихард, сверля ее тяжелым взглядом. – Что ты творишь?

– Я с ним пойду, – кивнула она на Венкеля.

– Только у меня ж ни гроша! – растерянно выпалил тот, шаря по карманам. – Подожди, спрошу у друзей…

– Не надо, – ответила Карна, повернувшись к мужику, и выдавила из себя нежную улыбку. – Рихард уже заплатил. Он виноват перед вами, так? Вот пусть это и будет искуплением вины.

– Я уже пива ему купил, – напомнил Рихард.

– И это все? – повернулась она к нему. – Ты забрался к человеку в голову, увидел потаенное, личное, то, чего он не хотел показывать никому!

– Да! – подтвердил Венкель, и глаза его неопределенно-болотного цвета засияли в предвкушении халявы.

– А потом просто покупаешь пиво? И делаешь вид, что все нормально? – распалилась Карна. – Нельзя так поступать с людьми! Ты нарушил личные границы!

– Нарушил! – кивнул Венкель.

– И за это требуется куда более высокая плата, – добавила Карна.

– Ладно, ладно, я понял, – миролюбиво согласился Рихард. – Может, пойдем уже? А то люди смотрят.

Венкель жадно допил пиво прямо из кувшина и вытер губы рукавом, сгреб остатки рыбы с тарелки и сунул в карман штанов.

– Пойдем, – кивнул он.

На выходе из бара Венкель попытался облапить Карну, но Рихард оттер его плечом в сторону.

– Не на улице же! – возмутился он. – У нее есть апартаменты. Все в лучшем виде оформим. Чтоб потом не было, мол, перепихнулся за углом, и все. И снова обиды на ловца. Нет уж. Раз я заплатил, то пусть отработает все до гроша.

Он демонстративно встал между Венкелем и Карной, за что она была ему искренне благодарна, потому что и так еле сдержалась, чтобы не отходить этого урода сумочкой. Мешала лишь навязанная роль шлюхи и то, что Гектор мог пострадать. Рихард уверенно направил ее вдоль Червы, и Карна, поежившись от сырого воздуха, приподняла воротник плаща.

– Погодите, – сказал Венкель и, остановившись, принялся расстегивать ремень брюк непослушными пальцами. Карна торопливо отвернулась и брезгливо скривилась, когда услышала журчащий звук. – Вот уж не думал, что так обернется! – Журчание не прекратилось, но Венкелю отчего-то захотелось поболтать. – За такую бабенку можешь посмотреть мне в башку еще раз. Так сколько ты отдал за нее?

– Килограмм нервов, – пробормотал Рихард.

Венкель не расслышал, но и переспрашивать не стал. Он пошатывался над рекой, и Рихард придержал его за воротник куртки, чтобы не рухнул в воду.

– Все путем, – успокоил его Венкель. – Все просто великолепно, – произнес он по слогам. – Я-то думал, домой пойду, к своей Берте. Она никогда симпатичной не была, а после родов растолстела, сиськи обвисли, вечно унылая, дети орут… – Журчание наконец прекратилось, и Венкель принялся застегивать штаны. – Я ведь хотел свалить с города. Когда шурин пропал, думал, он уехал за лучшей долей за остальными. В столицу или на юг. Там хоть нет этой сырости да из реки не лезет всякая дрянь. А он…

Венкель вздохнул и, наконец справившись с ремнем, обтер руки о штаны.

– Да и пес с ним, – добавил он вдруг и осклабил черные зубы. – Берта вечно грозилась, что уйдет к брату. Никуда она теперь не денется.

– Ты думал, что шурин уехал за остальными? – насторожился Рихард.

– Так за последний год трое свинтили. Ни ответа ни привета, оно и понятно – зачем вспоминать старых друзей, когда на другом месте можно найти новых. Старый Изидор, малыш Лоркас, – загнул два пальца Венкель, нахмурился, но потом просиял и загнул третий палец: – И Рамон. Я ему денег должен был, так что и хорошо, что он уехал.

– Пошли, – сказал Рихард и слегка подтолкнул его вперед.

– А куда это ты меня ведешь? – насторожился вдруг Венкель, огляделся по сторонам. – Апартаменты? Там же нет ни черта. Старые бараки, которые сгорели еще в том году, да Кривой мост. Эй! – Он попытался оттолкнуть руку Рихарда, и тот перехватил его шею и толкнул сильнее. – Помогите! – завопил вдруг Венкель тоненьким голоском. – Убивают! На помощь!

Рихард зажал ему рот рукой, но отдернул ладонь.

– Кусается, сволочь, – прошипел он.

– Люди добрые, помогите! – продолжил орать Венкель, и из темноты появилась крупная фигура в алом пальто. – Ловец хочет меня убить! – с воодушевлением выкрикнул он. – Спасите!

– Привет, Харди, – поздоровался Уго и, сняв берет, запихнул его Венкелю в рот. – Карна, – слегка склонил голову.

– Уго, – с облегчением произнес Рихард. – Я так и надеялся, что ты патрулируешь этот участок.

– Дерьмовый район, река близко, а я лучший патрульный, мне всегда дают сложные места. Что делаете?

– Идем на жмыха, что у Кривого моста, – пояснил Рихард, заламывая руки Венкелю и связывая их его же ремнем, с которым управлялся куда ловчее.

– А этого… господина зачем с собой тащите? – полюбопытствовал Уго, глянув на мычащего мужика.

– Приманка, – усмехнулся Рихард, и Венкель задергался и замычал еще сильнее. – Цыц! – Ловец отвесил ему легкий подзатыльник.

– Неужто кто-то решил расщедриться на жмыха?

– Господин Шульц из городской управы, – слегка улыбнулся Рихард, подталкивая вперед Венкеля.

Тот попытался упасть на колени, но получил ботинком под зад.

– Не знаю такого, – нахмурился Уго, шагая рядом с Карной.

– Никто не знает, – ответил Рихард. – Но он есть.

Они шли вдоль реки, пока и без того редкие огни города не остались позади. Река вздыхала рядом, нашептывала что-то, шипела, ударяясь о берег. Дорога под ногами сменилась едва намеченной тропинкой, но идти стало даже проще: теперь грязь не скользила под ногами и не липла к обуви. Задержавшись, Карна вытерла ботинки пучком сухой травы, с отвращением тряхнула рукой.

– А Карну зачем взял? – спросил Уго. – Там может быть опасно.

– С ней Гектор.

Карна в доказательство открыла сумочку и ойкнула:

– Он светится, Рихард! Светится!

Ловец покосился в сумочку, синяя атласная подкладка которой блестела в сиянии глазниц черепа.

– Значит, навь близко, – кивнул он.

Черный мост, изгибающийся плавно вверх, а потом ныряющий в середину реки, показался из темноты. Рихард слегка подтолкнул Венкеля под колени, а когда тот упал, связал ему еще и ноги, использовав теперь свой ремень.

– Жмых старый, осторожный, – шепотом пояснил он. – Просто так не выйдет. Но у нас такая сочная приманка, насквозь пропитанная алкоголем, что он не удержится от соблазна. Карна, ты иди вон туда, на холм, иначе отпугнешь его Гектором. Сюда не суйся и смотри в оба.

Карна понятливо кивнула.

– А с ним ничего не случится? – робко спросила она, глянув на Венкеля.

Тот, вывернув шею и вытаращив глаза, уставился на Рихарда, ожидая ответа.

– Посмотрим, – зло ухмыльнулся от. – Как пойдет.

Уго пошевелил носом и сплюнул в сторону.

– Смердит, – скривился он. – Гадкий запах. Навью несет и будто еще чем-то.

Рихард повернулся к мосту. Лысые ветки кустарника слегка пошевелились, хотя ветер стих. Схватив Венкеля за шкирку, подтащил его поближе к реке на пустой пятачок земли. Мужик мычал и плакал, и Уго, покосившись на Рихарда, спросил:

– За что ты его?

– Он мразь редкая, – ответил тот. – Бьет свою жену регулярно. Начал, еще когда она беременная была.

Уго посмотрел на Венкеля и пнул его ногой. Тот застонал и съежился.

– Отходим, – приказал Рихард и обернулся на Карну, которая все так же стояла рядом. – Ну, чего ждем? Господин Шульц будет недоволен, если не выполним заказ.

Она вздернула подбородок и пошла на холм, встала под березкой, сжимая в руках сумочку, свет из которой пробивался даже с закрытой защелкой. Подумав, Рихард направился вслед за Карной и, сняв пальто, повесил на сук березы. Стащил и рубашку, оставшись по пояс голым.

– Так надо, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Карны.

Спустившись с холма, взял за рукав Уго и отвел его за чахлые кусты.

– Зачем ты разделся? – шепотом спросил тот, присаживаясь и прячась за ветками. – Холодно же.

Рихард пожал плечами, посмотрел на небо. Луна светила щедро, обливая землю серебром. Пусть Карна посмотрит. Когда он дрался с жруном, это ее впечатлило.

– Ползет! Ползет! – взволнованно прошептал Уго, напряженно всматриваясь в ночь.

Рихард и сам видел. Трава у моста всколыхнулась, распадаясь на пробор.

– А мне что делать? – уточнил Уго.

– Оттащишь Венкеля в сторонку, – сказал Рихард.

– Так, может, скормим его жмыху? – невинно предложил кабан. – Зачем ему зря небо коптить?

– Нельзя, – строго ответил ловец, – у меня скоро повторная проверка. После убийства точно ее завалю.

Он вынул кинжал, и лезвие сверкнуло, будто напитываясь светом луны. Трава у моста больше не шевелилась, жмых выжидал, но тут Венкель извернулся и шустро пополз прочь, отталкиваясь коленями и загребая грязь подбородком.

И навь наконец показалась.

Карна прижала сумочку к груди, напряженно всматриваясь в то, что творилось под холмом: Венкель уползал, как очень длинный и очень пьяный червь, Уго в красном пальто, ярком даже при свете луны, прятался за кустами, трава у Кривого моста шевелилась, выдавая чье-то движение, а Рихард… Ох, как он был хорош! Тугие мускулы, серебряный кинжал, зажатый в руке. На миг Карна даже подумала, что это выглядит постановочно, как в театре: лысый пятачок перед мостом, изъезженный когда-то телегами и истоптанный тысячей ног, полуголый воин, монстр, таящийся в ночи… А потом навка выползла из травы, и Карна, охнув, еще теснее прижала сумочку.

Когда-то это была змея: безобидный уж, судя по желтым отметинам на голове. Но навь его раздула и искорежила, и теперь это был монстр длиной не меньше пяти метров и с пастью, полной острых клыков, блеснувших, когда тварь оскалилась на ловца. Рихард перепрыгнул беднягу Венкеля, за которым осталась целая колея, взмахнул кинжалом, и тот сверкнул, как осколок луны. Затаив дыхание, Карна наблюдала. Рихард отчего-то не спешил воспользоваться пистолетом, который торчал у него из-за пояса. Они со змеей кружили вокруг Венкеля, который то ли притворился мертвым, то ли потерял сознание, делали ложные выпады, изучая друг друга. Уго выбрался из-за кустов и, улучив момент, когда змея была подальше, схватил Венкеля за ноги и дернул на себя. Навка зашипела, рванулась, пасть с изогнутыми клыками клацнула прямо возле приманки, но Рихард молниеносным движением схватил змею пониже треугольной головы и сдавил. Кольца черного чешуйчатого тела свивались, хвост бил по земле, ударив Венкеля пониже спины. Уго схватил его и закинул себе на плечо, как мешок с картошкой. Рихард вонзил кинжал в змею, и черная кровь брызнула на землю. Потом чудовищу как-то удалось вырваться, и оно опять бросилось на Венкеля, почти впилось острыми зубами ему в бок, но Уго отскочил, унося его, а Рихард схватил навку за хвост, раскрутил, отшвырнул и сам бросился за ней, сильный и ловкий, точно какой-то мифический герой.

Карна, опомнившись, убрала изо рта палец, ноготь на котором сгрызла едва не до корня. На луну набежали облака, и теперь толком нельзя было разобрать, что происходит у моста. Не дав себе времени передумать, Карна открыла сумочку и вынула череп, направив сияющие глазницы на место сражения.

Рихард снова сжимал змею пониже головы, теперь обеими руками, не давая ей укусить себя. Быстро глянув в сторону Карны, он сдвинул руки ниже и стал мотать чудовище туда-сюда. Потом принялся бить его о землю, о покосившиеся перила моста… Уго и Венкель тоже наблюдали зрелище из-за кустов. Наконец Рихард взял измочаленную навь одной рукой, второй приставил кинжал к телу – там, где оно расширялось.

– Я вижу тебя! – донеслось до Карны.

А потом кинжал вонзился в навку, рассекая плоть, раздалось громкое шипение, точно кто-то спустил воздушный шар, и змея опала наземь, расползаясь черной лужей.

Рихард встряхнул кинжалом, сбрасывая с него черные капли, и спрятал в ножны. Гектор вспыхнул и погас, и Карна торопливо положила череп назад в сумочку. Она сняла с сука березки рубашку и пальто Рихарда и, спустившись с холма, подала ловцу его одежду.

– Ты не ранен? – спросила она. – Все происходило так быстро и бурно, может, навь тебя задела?

Он тяжело дышал, и лоб его был влажный от пота.

– Немного о чешую оцарапался, – ответил Рихард. – Ерунда.

Она заметила мелкие порезы на его груди, чуть выше шрама, осторожно прикоснулась к горячей коже кончиками пальцев.

– Дома подуешь, – подмигнул он ей и, натянув рубашку, подошел к Венкелю, лежащему за кустами. Расстегнул ремень, стягивающий запястья, потом второй. Берет Венкель вытащил сам и отшвырнул прочь, вскочил на ноги.

– Тебе это с рук не сойдет! – прошипел он, тыча палец с черным ногтем под нос Рихарду. – Я буду жаловаться! Во все инстанции!

– Согласно статье номер пять Закона о защите населения от нави, каждый должен оказывать требуемую ловцу помощь по первому запросу, – скучным тоном произнес Рихард. – Отказ несет за собой штраф в размере десяти базовых величин. Теперь всегда со мной на дело будешь ходить. Хорошая из тебя приманка. Жмых аж слюни пускал.

Венкель побледнел и попятился.

– За помощь в уничтожении нави оказавший содействие ловцу имеет право на вознаграждение в размере одной пятой по прейскуранту, – вспомнил Рихард и, сунув руку в карман, бросил Венкелю два шендера.

Монеты упали к его ногам, и Венкель, присев, быстро выудил их из грязи.

– Ты не посмеешь, – пробормотал он, пряча монеты в карман. – Я не хочу! У меня здоровье слабое!

Рихард быстро подошел к нему и, схватив за грудки, тряхнул.

– Только тронь свою жену еще раз, – прошипел он в лицо Венкелю. – Я ведь узнаю. Посмотрю в твои глаза поганые и увижу все как есть.

– Я имею право…

Рихард встряхнул его как котенка:

– Я тебя предупредил. Иначе в следующий раз на дрюча со мной пойдешь. И, может, я слегка припозднюсь.

– Эй! – донесся из-под моста голос Уго. – Харди!

– Что там? – выкрикнул Рихард, отпустив Венкеля.

– Иди сюда. Только без Карны.

Рихард, нахмурившись, пошел к мосту, приминая траву, туда, где виднелось красное пальто Уго. Обезображенное тело лежало на берегу. По-видимому, несколько дней. Жмых сожрал печень, насекомые и мелкие животные подъедали остальное, а головы не было вовсе.

– Да это ж малыш Лоркас! – просипел из-за плеча Рихарда протрезвевший Венкель. – Такого здорового бугая во всей Рывне не сыщешь.