Читать книгу "Ловец душ и навья невеста"

Раздался тихий вскрик, и Рихард, быстро обернувшись, едва успел подхватить Карну, упавшую в обморок.

– Ты свободен, – сказал он Венкелю. – И если не хочешь, чтобы наши пути снова пересеклись, не забывай, что я сказал. Ты, – он обернулся к Уго, – зови сюда полицию. Это их дело. Черепа нет, я ничем не могу помочь. – Он закинул Карну себе на плечо и взял в другую руку ее сумочку. – Похоже, в Рывне завелся серийный маньяк, и мне очень не нравится его почерк.

Карна очнулась на полпути домой: завозилась на плече, заерзала, потом стукнула его кулаком по спине, и Рихард, усмехнувшись, поставил ее на землю. Поправив плащ и одернув юбку, девушка забрала из его руки свою сумочку с таким видом, будто он ее украл.

– Что опять? – спросил он.

– Нечего меня таскать, как… – она запнулась, – …как свой трофей.

– Я в самом деле заслужил награду, – пожал плечами Рихард и слегка потер затекшую шею. – Ты могла бы и отблагодарить меня.

– За что это?

– Если не за спасение Рывни от жмыха, то хотя бы за то, что я пронес тебя пять кварталов. А ты, знаешь, не пушинка.

– Спасибо, – буркнула Карна и взяла его под руку. Голова слегка кружилась, и ноги были будто ватными.

Она узнала улицу: булочная, кирпичный дом, второй этаж которого построили из дерева и он слегка поехал, точно шляпа, сдвинутая на одно ухо. Здесь ее раньше ждал извозчик, чтобы отвезти в «Золотого гуся». Осталось спуститься вниз – и появится дом ловца с круглой вывеской, перечеркнутой кинжалом.

– Тебе тоже спасибо, – не остался в долгу Рихард. – Ты мне очень помогла. Ты смелая и находчивая и прекрасно справилась с ролью шлюхи.

Карна фыркнула в ответ.

– Ты ведь мог подловить этого Венкеля у порога дома, – укоризненно произнесла она.

– Я хотел быть уверен, что он напьется.

– Можно было подождать, пока это случится. Он ведь пьяница. Вопрос пары дней максимум.

– Не хотел заставлять ждать господина Шульца, – ответил Рихард.

Карна вздохнула, и какое-то время лишь стук ее каблучков нарушал тишину. Рывня спала, фонари горели через один, а туман, окутавший улицу легкой влажной дымкой, делал все вокруг призрачным и нереальным, и Карна невольно порадовалась, что рядом ловец – оплот жизненной силы и уверенности. Он поднялся по ступенькам первым, открыл дверь и посторонился, пропуская Карну внутрь. Она включила свет и едва не подпрыгнула от испуга, когда к ней что-то метнулось.

– Фифи! – с облегчением выдохнула девушка.

Собачка виляла всей задней частью тушки вместе с хвостом, выражая радость от их прихода, повизгивала, посвистывала, а потом кинулась к двери, выходящей на задний двор, и поскреблась.

– Какая умница, – умилилась Карна.

Она быстро скинула ботинки, измаранные грязью до середины голенищ, и, пройдя через гостиную, открыла заднюю дверь. Собачка тут же выскочила наружу и облегченно засвистела.

Рихард подошел следом и обнял Карну.

– Что ты делаешь?! – воскликнула она.

– Расстегиваю твой плащ, – невозмутимо ответил он.

Его пальцы ловко расправились с пуговицами, и Карна сбросила плащ ему на руки.

– Благодарю, – официальным тоном произнесла она.

– Рад услужить, – отозвался ловец. – Может, окажешь ответную любезность?

Карна обернулась и быстро отвела взгляд. Рихард успел повесить ее плащ, снять пальто и теперь расстегивал рубашку.

– Ты вон и сам вполне справляешься с раздеванием, – буркнула она. – Даже с избытком.

Рихард бросил рубашку на диван. Вынул из-за пояса кинжал и пистолет и, открыв дубовую панель, спрятал их внутрь.

– Я про раны, – пояснил он. – Поможешь обработать?

– Ты сказал, там ерунда.

– Царапины, – подтвердил он. – Но кто знает, какая зараза могла попасть с навьей чешуи.

Фифи вернулась в дом и прижалась к ноге Карны.

– Хорошо, – согласилась Карна, стараясь не смотреть на него. – У тебя есть что-нибудь обеззараживающее?

Рихард кивнул и, вынув из ее сумочки Гектора, пошел наверх. Карна взяла Фифи на руки и послушно отправилась следом.

Ловец открыл дверь в ее спальню и, отвечая на вопрос, который готов был сорваться с уст Карны, пояснил:

– Лекарства тут. И освещение лучше.

Лампа на потолке светила тускло, словно в ней тоже клубился туман. Толстый мотылек взметнулся и ударился о стекло плафона. Фифи привычно устроилась на одной из подушек, а Рихард тем временем поставил Гектора на полку у изголовья кровати, выдвинул ящик стола и достал пузырек с прозрачной жидкостью. Карна же взяла из шкафа чистый носовой платок.

– Присядь вот тут, – она указала на стол.

Рихард послушно прислонился к краю стола, и Карна сразу пожалела, что выбрала это место. Здесь он целовал ее утром, а теперь они будто поменялись местами. Но уютнее от этого не стало. Ее руки слегка подрагивали, и вся она была словно сжатая пружина. Кто знает, что тому виной? Может, просто переволновалась – уж чего-чего, а поводов было хоть завались, а может, Рихард так влиял на нее. Его глаза следили за ней неотступно, и она чувствовала на себе его взгляд все время, пока брала платок и смачивала его лекарством.

– Брюки снимать? – насмешливо уточнил Рихард.

– Не надо, – буркнула Карна.

– Вдруг навь меня задела!

– Ты бы почувствовал. – Она прижала платок к царапинам, кровь на которых уже успела подсохнуть.

– А подуть?

– Потерпишь. – Девушка промокнула следующую царапину, провела платком вдоль шрама. – Откуда он у тебя?

Пытливо заглянула ему в глаза, но Рихард не расщедрился на ответ, а вместо этого спросил сам:

– Как тебе «Вонючий козел»?

– Мне понравилось, – улыбнулась она, продолжая обрабатывать его царапины. – Место, конечно, злачное, но было интересно.

– Ты отлично вжилась в роль, – похвалил ее Рихард.

– Это и было ролью. Все словно происходило не со мной, – ответила Карна. – Я никак не могла оказаться в баре с таким названием! Моя жизнь была распланирована с самого рождения. Родители договорились поженить нас с Эдмоном, когда я только родилась. Это могло стать трагедией, но Эдмон был моим лучшим другом, и я не представляла рядом с собой никого другого. Мы должны были жить долго и счастливо…

Ловец не спеша откинул ее волосы с шеи, обнял ладонью, и Карна решила, что он сейчас снова поцелует ее, и задрожала, поняв, что и сама этого хочет, но Рихард попросил:

– Покажи мне воспоминание. Что-нибудь светлое и с Эдмоном.

Его пальцы гладили ее шею, а глаза смотрели внимательно и участливо, и Карна, выдохнув, кивнула.

Яркое солнце ослепило ее.

Она сидела на цветастом покрывале, постеленном на лугу. Рядом стояла корзинка, из которой служанка доставала булочки и запотевшую бутыль с компотом. Смешение красок на лугу было таким буйным, словно небесный художник решил использовать всю свою палитру. На небе не было ни облака, и солнце жарило, как печка, но служанка предусмотрительно выбрала место в тени высокого дерева.

Карна увидела Эдмона издалека, приложила ладонь козырьком к глазам, чтобы не слишком щуриться. Он тоже шел с корзинкой, и она недовольно нахмурилась. Она ведь сказала, что возьмет все необходимое. Но когда он приблизился, нежно улыбнулась. Их помолвка состоялась всего пару недель назад, и роль невесты пока что была в новинку. Кажется, и Эдмон слегка смущался. Он поставил перед ней корзинку, присел и поцеловал протянутую ему руку.

– Не стоило беспокоиться, – все же заметила Карна, стараясь, чтобы недовольство не прорвалось в ее голосе. – Здесь уже есть все необходимое для пикника.

– Это подарок, – сказал Эдмон, посмотрев на нее, и у Карны перехватило дыхание. Пусть бы у их детей тоже были зеленые глаза. Такие же яркие и будто пронизанные солнечными искорками.

Она откинула салфетку с корзинки, лишь потом посмотрела вниз и взвизгнула, забыв о взрослой роли невесты.

– Какой он…

– Толстый? – улыбнулся Эдмон.

Щенок, которого Карна вынула из корзинки, походил на плюшевого мишку. Коричневая шерстка с рыжеватыми подпалинами, крепкие толстые лапки, мокрый нос. Щенок недовольно закрутился в руках Карны, и она опустила его на траву. Тут же, проявив неожиданную прыть, щенок рванулся в сторону.

– Стой! – воскликнула она, вскакивая с места. – Куда?

Они смеялись и бегали за щенком, а потом он спал в тени под деревом, а они пили прохладный компот, и Эдмон осторожно сдвинул руку, так что их пальцы соприкасались…

Она вынырнула из воспоминания и снова оказалась в чужом доме с тусклой лампой на потолке, о которую бился мотылек.

Рихард вытер пальцем слезинку, скатившуюся по ее щеке, а потом склонился ближе, но Карна быстро отвернулась, так что его губы лишь мазнули по щеке.

– Ты совсем не такой, как он, – укоризненно произнесла она.

– Верно, – согласился он и поцеловал ее за ухом. Развязал ленту, стягивающую волосы в хвост, и пропустил длинные пряди через пальцы.

– Вы с ним вообще не похожи.

– А разве должны? – Он потянул ее за волосы, так что ей пришлось запрокинуть голову, провел языком по шее, и Карна прерывисто вздохнула.

– Его я любила.

– А меня?

– Конечно нет! Ты меня злишь, выводишь из себя и… Ох… – Он целовал ее шею, и мысли путались, и мотылек стучал о лампу все сильнее. Глупый, он же сгорит. – Рихард, все это ошибка.

– Я никогда не ошибаюсь, – возразил ловец, слегка отстранившись и посмотрев ей в глаза.

– С чего ты взял?

– Работа такая, – ответил он. – За ошибки слишком высокая плата. Я вижу в твоих глазах то же желание. И еще страх. Ты не боялась изобразить шлюху, ты пошла со мной в самое грязное место города, ты отправилась на жмыха, а теперь боишься разделить со мной постель? Почему это пугает тебя, Карна?

– Потому что я – порядочная женщина, – заявила она, вздернув подбородок, и Рихард поцеловал ее в губы, разом сметая все возражения.

Он не давал ей возможности ни отказать, ни произнести хоть слово, а его губы были такими жадными и горячими, что волна жара взметнулась по ее телу, затапливая его почти болезненным желанием. И Карна целовала его в ответ, обнимала голые плечи и, кажется, вот стыд, помогала расстегнуть ремень. А Рихард, не пожелав возиться с ее пуговицами, просто дернул блузку в разные стороны. Пуговки брызнули, градом застучав об пол.

– Рихард… – пролепетала она, когда он накрыл ладонями ее грудь, на которой остался лишь шелк белья.

– Ты такая красивая, – пробормотал он, приподнимая ее грудь, лаская, легонько сжимая, обводя пальцами твердые соски. – Карна, я так хочу тебя.

Он погладил ее голый живот, проведя пальцами сверху вниз, и, заведя руки за ее спину, расстегнул пуговку, вжикнул молнией. Юбка сползла по бедрам и упала на пол. И Карна, переборов смущение, посмотрела Рихарду в глаза. Ей было страшно и в то же время хотелось увидеть, какое впечатление она производит на мужчину. Восхищение, страсть, жажда обладания – на обычно непроницаемом лице ловца эти чувства горели ярко, как лампочка.

Странно, но в комнате будто и вправду стало светлее. Карна подняла глаза к потолку. Мотылек пробрался в плафон и теперь лежал там недвижно. Обернувшись, она вскрикнула и указала рукой на Гектора, чьи глаза горели точно как тогда, у Кривого моста. А потом посмотрела в окно и зажала себе рот ладонью.

Эдмон был там. Бледное лицо, прилипшие ко лбу мокрые волосы, искривленные обидой губы.

Рихард проследил за ее взглядом и выругался. Бросился к окну, распахнул створки, впуская сырой влажный воздух, высунулся на улицу по пояс.

– Это он… – бормотала Карна, обняв себя руками. – Он пришел за мной…

– Как пришел, так и ушел, – сказал Рихард, выглядывая наружу. – Вот чем вотумы плохи – их сложно поймать. Карна…

– Уходи! – воскликнула она, быстро забираясь в постель и натягивая одеяло до самого носа.

Рихард закрыл окно, посмотрел на нее и вздохнул. Глазницы Гектора погасли.

Рихард вышел, и Карна слышала, как он моется в ванной, чистит зубы, а сама старалась унять озноб, охвативший ее от страха. А потом дверь открылась, и Рихард снова вошел в ее комнату, держа в руках одеяло.

– Фифи, подвинься, – потребовал он, устраиваясь на другой половине кровати.

– Что это ты делаешь? – возмутилась Карна.

– Собираюсь здесь спать, – пожал плечами Рихард. – Чтобы тебе не было страшно.

Он протянул руку и щелкнул выключателем у изголовья, погрузив комнату во мрак. А потом нашел ее ладонь под одеялом и сжал пальцы. Карна не нашла в себе сил его прогнать. Она слушала его ровное дыхание и храп Фифи, смотрела на Гектора, боясь увидеть свет в его глазницах, и сама не заметила, как уснула.

Глава 11

Рихард проснулся от храпа, который раздавался прямо ему в ухо, и, отодвинувшись от собаки и повернувшись, посмотрел на Карну. Она крепко спала, обняв одеяло и закинув на него голую ногу.

Рихард тихо встал с кровати, обошел ее и полюбовался открывшимся видом сзади. Если бы не явление бывшего муженька, то сейчас он мог бы повернуть Карну на спину, отбросить одеяло… Или не переворачивать…

Вздохнув, он бесшумно вышел из спальни и отправился в душ. А после забрал Фифи с кровати, отнес ее вниз и выпустил во двор.

– Снова спали вместе? – спросила Грета, выглянув из кухни.

Сегодня служанка надела белое платье с кроваво-красными разводами, живо напомнив Рихарду о находке под Кривым мостом.

– Ты против?

– Мне любопытно, – ответила она. – Допустим, ты развратишь нашу монашку, если уже не сделал это. А дальше? На таких, как она, женятся. А ты готов жениться, Харди? В этом мире, где столько тьмы, где грязь и беды и монстры ужаса таятся за углом… Смерть, мрак и безнадега, – печально припечатала она.

Рихард направился к вешалке и засунул руку в карман пальто.

– В этом мире есть и прекрасные вещи, – возразил он и протянул ей изгвазданный берет: – Сможешь отчистить? Его связала бабуля Уго.

Грета повертела берет в руках, понюхала и скривилась:

– Им что, протирали барную стойку?

– Почти, – не стал вдаваться в подробности Рихард. Он сел за стол и подвинул к себе тарелку с горячей кашей. – Знаешь, Грета, в твоем пессимизме есть нечто целительное. Мне принципиально хочется с тобой поспорить и доказать, что все не так уж плохо. Вот взять вчерашний день.

– И что?

– Я убил жмыха под Кривым мостом.

– Давно пора было. Много заработал?

– Я получил благодарность господина Шульца. Ты его не знаешь.

– Выходит, вчера ты снова смотрел в глаза тьме и тебе за это даже не заплатили.

– Но потом… – Он прервался, ностальгически вздохнул и зачерпнул ложкой овсянку.

– Когда я пришла, от порога несло навью, – заметила Грета.

– Это Эдмон приходил, покойный муж Карны, – пояснил Рихард. – Настырный тип.

– Не выяснил, чего ему надо? Где-то она ему крепко насолила, раз с того света вернулся.

– Даже не знаю, – задумчиво произнес он. – Карна не способна на подлость. Она вспыльчивая и может влепить пощечину, но не злая. Наивная, смелая, очаровательная…

– Так ты женишься на ней или как?

– О чем ты? – вздохнул Рихард. – Не с моим образом жизни заводить семью. Так вот, в академии нам рассказывали о вотумах, которые возвращались в наш мир с благими целями. К примеру, мать-покойница вернулась, чтобы придушить мачеху, которая плохо обращалась с ее дочкой.

– Сама добродетель, – с сарказмом подтвердила Грета.

– Или еще случай: жених-вотум убил мужчину, за которого собралась его бывшая невеста. А потом в его подвале нашли несколько трупов.

– Так, может, Эдмон считает, что ты не пара для Карны? И в общем-то, он прав. Что вас связывает?

– Взаимное влечение, – ответил Рихард, жуя овсянку. Он глотнул чая и скривился: – Грета, тут соль!

– Перепутала, – пожала она плечами. – Я ведь слепая.

– Я что, снова задержал тебе зарплату? – нахмурился ловец, заедая отвратительный привкус чая овсянкой.

– Вчера должен был выплатить, – подтвердила Грета. – Но кто считает? Дни летят, как красные листья со старого леса. Конец уже близко, дышит в спину могильным холодом…

Рихард поднялся, вышел в гостиную и, открыв панель, вынул коробку с монетами из-за серебряного щита. Отсчитав тридцать, положил их в мешочек, накинул сверху еще пять и затянул завязку.

В дверь постучали – три ровных удара, и он быстро закрыл панель. Заглянув на кухню, бросил мешочек Грете, и та ловко его поймала.

– Так и знал, – укоризненно произнес он.

– У меня есть третий глаз! – выпалила Грета, сноровисто пряча мешочек в карман. – Интуиция, ясновидение…

Рихард покачал головой и пошел открывать.

На пороге стоял Зейн. Как всегда, в безукоризненной форме и с фуражкой на согнутом локте. Рыжие волосы, уложенные волной, блестели медью.

– По поводу вчерашнего? – спросил Рихард, пропуская его в дом.

– Найденное тело действительно принадлежит малышу Лоркасу, – сказал Зейн. – А где Карна?

– Спит.

– К сожалению, посмертные повреждения трупа не позволяют с точностью сказать, что убийца действовал так же, как и в прошлом случае…. Ты можешь попросить ее спуститься?

– Нет.

– Головы нет, и это сходство нельзя игнорировать. Возможно, убийств больше, просто мы не нашли тела. Люди постоянно уезжают из Рывни, а приезжают куда реже. Что здесь забыла Карна? Что нужно ей в моем городе?

– В твоем? – удивился Рихард.

– Я – главный следователь полиции Рывни и несу ответственность за спокойствие горожан. Вот список выпускниц Института благородных девиц. – Зейн вынул аккуратно сложенный лист из внутреннего кармана мундира.

Рихард развернул его и уставился на имя, обведенное красным карандашом.

– Каролина Кеза́, – произнес Зейн. – Это она? Невеста с навьей свадьбы? Рихард, ты кого приютил? – Он непроизвольно повысил голос. – Скажи, из-за нее в Рывне полезла вся эта скверна?

– Навья свадьба, – задумчиво повторил Рихард. – Смутно припоминаю… Какой-то громкий случай в столице, да?

– Об этом писали все газеты! – Зейн провел рукой по волосам – аккуратно, чтобы не испортить прическу. – С год назад. Ты тогда, кажется, валялся после Олафа Златоглазого. Хорошо он тебя приложил.

– Он ему чуть сердце не вырвал, – встряла Грета. – Ой влип ты, Харди, ой влип…

– Во время свадьбы, на которой соединялись два древних рода, произошло нападение нави, – сказал Зейн. – Это случилось уже в конце вечера, когда большинство гостей разошлись, не желая докучать хозяевам.

– После этой свадьбы прекратились гонения на ловцов, – кивнул Рихард. – Осознали важность нашей опасной и неблагодарной службы. И зарплату мне подняли.

– Двадцать два трупа. Около пятидесяти пострадавших, разной степени тяжести, – сообщил подробности Зейн.

– Что за навка там была? – удивился Рихард.

– Навки, – исправил его Зейн. – Целая стая. Три жруна, два жмыха, один дрюч. Те, кто попались ему, остались живы, но воспоминания не сотрешь, сам понимаешь. Полиция прибыла минут через десять, не больше. Всю навь изрешетили серебром.

– Откуда она там взялась?

– Выбралась из канализации.

– Очень странное дело, – задумался Рихард. – Навки не ходят стаями.

– А два жруна у Мирабеллы Свон?

– Откуда знаешь?

– У меня есть свои люди.

– Это не они слили Вилмосу Гроху информацию о том, что я не прошел проверку?

– А ты не прошел? – искренне изумился Зейн.

– Проехали, – проворчал он. – У Мирабеллы жруны появлялись по очереди, не сразу. Но тоже необычно, конечно. Так что, ты думаешь, что Карна… Постой-ка, а как звали жениха?

– Эдмон Наги, – без запинки произнес Зейн.

– Вот навье дерьмо, – протянул Рихард.

Наверху послышались шаги, и Карна, растрепанная и в белом халате, выглянула через перила.

– Ох, у нас гости, – улыбнулась она, такая милая спросонья. – Доброе утро, Зейн.

– Доброе, – сухо ответил он и повернулся у Рихарду: – Я настаиваю, чтобы Каролина Кеза немедленно покинула мой город. Вторая навья свадьба мне здесь не нужна.

– Она останется, – заявил Рихард и пристально посмотрел Зейну в глаза.

Тот покачнулся, быстро отвернулся:

– Не смей так больше делать!

– А ты не смей являться в мой дом и указывать, что делать моей женщине!

– Твоей? – усмехнулся Зейн и бросил взгляд на Карну, которая побледнела и вцепилась в перила лестницы обеими руками.

– Короче, проваливай, – вполне миролюбиво произнес Рихард. – Спасибо за информацию. Ты очень помог. Обращайся, если и тебе понадобится помощь. Доброго дня.

Он открыл перед Зейном дверь, и тот, все так же стараясь не встретиться взглядом с ловцом, переступил порог. Дверь за ним тут же захлопнулась, едва не поддав ему под зад.

Рихард повернулся к Карне, помолчал, нахмурившись:

– Как мне тебя звать? Карна или Каролина?

– Карна, – тихо ответила она, такая бледная и несчастная, что ему тут же захотелось утащить ее в постель и утешить. – Это мое домашнее имя, я к нему привыкла.

Он кивнул, помолчал еще немного, размышляя.

– Карна, скажи, пожалуйста, ты девственница?

Румянец залил ее от шеи и до щек, которые прямо-таки заалели.

– Как смеешь ты задавать такие вопросы! – вздернула она подбородок.

– Это многое объясняет, – кивнул Рихард. – Почему не сказала?

– А ты считаешь, что тебя это как-то касается? – Карна расправила плечи в попытке выглядеть уверенной и высокомерной, но губы ее едва заметно подрагивали.

– Грета, ты свободна, – сказал Рихард, не поворачиваясь к служанке.

– Мне еще столько надо сделать, – возразила та. – Полы не мыты, плита не чищена…

– Такие мелочи, – отмахнулся он. – Что значат они перед концом света, который вот-вот грядет.

– К тому же ты только что мне заплатил, и вроде даже с лишком, – упрямо стояла она на своем. – Не могу же я брать с тебя деньги просто так.

– А деньги и вовсе грязь, не стоящая внимания. С собой в могилу их не унесешь.

– Но я могу прибраться. Хотя бы попытаться сделать этот мир чуточку чище…

– Я дал тебе берет Уго, вот им и займись.

Рихард снова открыл дверь и дождался, пока Грета выйдет.

– Расскажешь потом? – жалобно попросила она, обернувшись, но Рихард закрыл за ней дверь и повернул ключ.

Он поднялся по лестнице и, взяв Карну за руку, разжал ее пальцы, которыми она все так же впивалась в перила, и повел за собой вниз. Она послушно пошла следом, кусая губы, села на стул на кухне и обхватила ладонями горячую чашку чая, которую Рихард поставил перед ней.

– Как тебе удалось выжить? – спросил он, садясь напротив.

Карна еще покусала губы, отпила глоток и скривилась:

– Соленый!

– Ах да, – спохватился Рихард.

Он вылил чай в мойку и поставил чайник заново.

– Меня там не было, – пробормотала Карна.

– Тебя не было на собственной свадьбе?

– Именно в тот момент – нет. Мы праздновали в гостинице «Звездное небо». Гости еще веселились в зале, но мы с Эдмоном решили пойти наверх. У нас был номер для новобрачных на последнем этаже. Там стеклянные потолки и вид потрясающий: звезды так близко, кажется, можно потрогать… – Карна меланхолично улыбнулась и вздохнула. – Мой отец и свекор задержали Эдмона, они говорили какой-то ужасно пошлый тост, а я пошла в номер, чтобы привести себя в порядок. У меня прическа растрепалась и вообще…

– Уверен, ты выглядела бесподобно.

– Эдмон так и не пришел, – горько усмехнулась она. – Гостиница – самое высокое здание Эйберга. Я даже не слышала криков. Только потом, когда в коридорах забегали горничные, а на улице внизу собралась вся полиция города. Я выглянула в окно и увидела, как через главный вход выносят носилки. Даже с верхнего этажа было видно, что ткань на телах пропиталась кровью.

Она все же не сдержалась и расплакалась, но оттолкнула руку Рихарда, который хотел ее утешить.

– Я в порядке, – заявила она, промокая слезы поясом халата. – Сделай мне, пожалуйста, чай.

Рихард повернулся к плите, но чайник пока не кипел.

– Если брачная ночь так и не состоялась, тогда очевидно, что нужно Эдмону. Ты могла бы и сама догадаться. Бедный парень. Он так долго ждал…

– Вот только не надо этих твоих грязных инсинуаций! – вспылила Карна.

– Да я даже слова такого не знаю, – пожал плечами Рихард. – Если бы меня мурыжили пятнадцать лет, или сколько там, я бы тоже вернулся с того света.

– Эдмон не такой! – воскликнула Карна. – Он умный, нежный, добрый…

– И, скорее всего, тоже девственник, – кивнул Рихард. – Уж больно неловко он тискал тебя там, в библиотеке.

Карна занесла руку, чтобы влепить пощечину, но потом просто махнула ею.

– Конечно, он тоже хранил невинность, – ответила она. – Мы любили друг друга, и Эдмон, разумеется, не пошел бы в бордель, как некоторые.

– Ну и зря, – заметил Рихард, поднимаясь, чтобы заварить чай. – Поднабрался бы опыта, и брачная ночь прошла бы веселее. И, может, не пришлось бы возвращаться с того света, чтобы наконец… как ты там говорила? Познать интимную близость?

– Он вернулся не за этим, я уверена, – проворчала Карна. – Хватит уже мусолить тему девственности! Такое чувство, что тебе это доставляет удовольствие!

Рихард поставил перед ней чашку чая.

– Только прошу, не выплескивай его на меня, тут кипяток. Но да, твою девственность я бы помусолил.

– Иди ты в Черву!

– Я предлагаю тебе отличный вариант решения проблемы, – ответил Рихард. – Может, Эдмону важно стать у тебя первым. Иначе почему он появился именно сейчас, когда велик риск, что твой цветок сорвет другой мужчина – более опытный и живой? Нет цветка – нет Эдмона.

– А нельзя у него спросить? – Карна положила в чай одну ложку сахара и теперь аккуратно ее размешивала. – Просто узнать, что ему надо. Может, он хочет сообщить мне что-нибудь.

– Он пытался тебя увезти, – напомнил Рихард. – Для того чтобы перекинуться парой слов, не обязательно покидать Рывню.

– А вдруг это долгий разговор? – пожала она плечами. – Я не стану с тобой спать только из-за каких-то бредовых теорий.

– Вчера ты чуть не сделала это просто так, – заметил Рихард.

– Ты дурно на меня влияешь. Мой план нравится мне куда больше.

– Какой еще план? – нахмурился Рихард.

– Встретиться с Эдмоном и поговорить.

– Я вот все думаю, может, Августина затаила на меня какую-то обиду? Иначе за что мне такое наказание?

– Это проще простого, – воодушевленно продолжила Карна. – Я отправлюсь гулять ночью по Рывне. Пройдусь около «Золотого гуся», где он ждал меня в прошлый раз, прогуляюсь вдоль Червы. Если он меня не найдет, то подожду на крыльце. Теперь Эдмон знает, где я живу.

– Я лучше привяжу тебя к кровати! Гулять она пойдет, ночью.

– А я заявлю на тебя в полицию, – фыркнула Карна. – Сдается, вы с Зейном не слишком дружны.

– Тебя он вообще хочет выслать из города, так что заявлять на меня ты не пойдешь. Иначе глазом моргнуть не успеешь, как отправишься первым же дилижансом до Эйберга. Или до монастыря. Почему ты все же решила уйти в монастырь, Карна?

Она подула на чай и аккуратно отпила глоток.

– После произошедшего все изменилось. Я пыталась вернуться к привычной жизни. После полугода траура меня начали приглашать на обеды. Но везде, где я появлялась, я слышала шепот за спиной. «Навья невеста». «Невеста с навьей свадьбы». И взгляды: любопытные, жалостливые, осуждающие.

– За что тебя судить?

– Может, за то, что я не умерла? – пожала она плечами. – Я стала белой вороной, несмотря на траурные одежды. Иногда я думаю, что было бы куда проще, если бы я ушла с любимыми. А теперь я одна. И прошу тебя, не надо напоминать про Уго и его сватовство.

Стук в дверь прервал их, и Рихард пошел открывать.

– Дружище, а мы только тебя вспоминали, – донеслось до Карны, и она закатила глаза. – Да, твоя невеста тут. Конечно, соскучилась. Проходи.

Уго появился в дверном проеме, и Карна невольно задернула халатик плотнее – таким плотоядным взглядом окинул ее «жених».

– Тыковка моя, – бархатным баритоном произнес он. – Мой сочный патиссончик… Ты снилась мне сегодня.

– Все, с меня хватит! – заявила Карна, вставая со стула. – Рихард, объясни уже ему! А мне пора.

– Куда собралась? – спросил Рихард.

– Не твое дело.

– Без Гектора не пущу.

– Ладно, – буркнула она и, протиснувшись мимо кабана, вышла во двор и позвала Фифи.

Собачка влетела в дом и, виляя всей попой, бросилась к Уго, повизгивая от счастья.

– Ха, крыске я понравился! – обрадовался он, присаживаясь на корточки и гладя собаку. – Значит, и сердце хозяйки в кармане.

– Я поговорю с ним, – пообещал Рихард, поймав негодующий взгляд Карны, и она ушла наверх.

– О чем ты со мной поговоришь? – спросил Уго, гладя Фифи, которая бухнулась на спину, подставив животик.

– Всплыли некоторые детали прошлого Карны, – сообщил Рихард. – Слышал, год назад или больше было крупное происшествие в столице, в газетах его назвали «навьей свадьбой»?

– А то!

– Карна была на ней невестой.

– Ну ничего, – пожал плечами Уго, слегка нахмурив косматые брови. – Выходит, ее опыт семейной жизни совсем небольшой.

– Нет у нее никакого опыта, – ответил Рихард. – Вообще никакого. Ты понимаешь?

– О нет! – расстроенно посмотрел на него Уго снизу вверх. – Харди, она что, невинна?

Рихард кивнул.

– Но как же… – Оборотень выпрямился и почесал щетинистый затылок, а потом и вовсе потерся спиной о дверной косяк. – Я рассчитывал, что у нее есть опыт. Люблю, когда женщина умеет получать и дарить удовольствие.

– Увы.

– Ладно, – проворчал он. – Этот недостаток легко исправить. Я чего пришел: сегодня всех поставили на уши, прочесываем берег Червы, а я лучший нюхач, так что тренировка без меня.

– Из-за вчерашнего трупа?

Уго кивнул:

– Зейн рвет и мечет. Поднял списки всех пропавших за год, опрашивает родственников тех, кто уехал с концами.

– Ясно, – сказал Рихард. – Побегаем в следующий раз.

Уго одним глотком допил чай Карны и, хлопнув Рихарда по плечу, ушел. А тот сел на диван в гостиной и углубился в чтение утренней газеты, принесенной служанкой. О вчерашней находке не было ни слова, а вот про убитого жмыха писали на первой странице. Пробежав глазами по строкам о благородстве и бескорыстии ловца, Рихард наткнулся на имя Венкеля, который значился добровольным помощником, проявившим недюжинную смекалку и храбрость. Дальше репортер сворачивал в хвалебные оды шахтерам Рывни – кровь и плоть всего города, и Рихард перевернул страницу. Услышав шаги, он поднял глаза. Карна успела одеться – в черную юбку до щиколоток и синюю блузку, подчеркивающую цвет глаз, – и теперь спускалась по лестнице. Жемчужные сережки в ее ушах мягко колыхались, губы немного блестели от помады. Рихард невольно облизнулся. Ее помада была сладковатой и пахла ягодами. В руках Карна держала Гектора.

– Я с тобой, – заявил Рихард, откладывая газету на журнальный стол и поднимаясь.

– Не стоит, – вежливо отказалась она.

– Я все же составлю тебе компанию, – мягко настоял он. – Заказов у меня нет, и даже господин Шульц больше не заходит…

– Что ж… – Ему показалось или в ее взгляде мелькнуло злорадство? – Если ты хочешь…

Он помог ей надеть плащ, невольно вдохнув глубже, когда ее волосы, закрученные в высокий пучок, оказались у его лица.

– Я собираюсь пройтись по магазинам, – невинно прощебетала Карна. – Когда Эдмон увозил меня, я приметила несколько многообещающих витрин.

Поначалу это даже забавляло: продавщицы строили ему глазки и угощали чаем и пирожными, Карна иногда выходила из примерочной и крутилась перед зеркалом, на ней все смотрелось очень хорошо, но через три часа и на четвертом магазине Рихард забеспокоился.