Читать книгу "Ловец душ и навья невеста"

Глава 12

Карна проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно потряс ее за плечо. Она вздрогнула, поморгала. Ей снился какой-то очень приятный сон, и обрывки его еще плавали перед глазами: крепкие плечи, нежное касание губ, светлый шрам, изгибающийся лунным серпом…

– Грета? – пробормотала она, когда зрение сфокусировалось.

– Нет, великая княгиня, – буркнула служанка.

– Чего тебе? – Карна облизала губы и сглотнула.

Пить хотелось ужасно, а голова кружилась – то ли от выпитого вчера вина, то ли от немыслимой расцветки платья Греты: розовые круги, оранжевые кляксы… Карна зажмурилась, чтобы не стошнило.

– Там пришел клиент, – сказала служанка. – А это вроде твоя обязанность – принимать посетителей. Я-то с ним поговорила, и он даже не сбежал, так что, похоже, ему действительно что-то надо.

– А Рихард?

– Спит. Разбудить?

– Нет. – Карна села в постели, скинула одеяло и заметила Гектора на полке. Вчера она о нем совсем забыла, и значит, Рихард заходил в ее комнату и видел ее спящей…

– Ты идешь? – нетерпеливо спросила Грета. – Или сказать ему, чтоб шел восвояси?

– Иду-иду, подай ему чаю. – Карна быстро поднялась и распахнула шкаф.

– Еще чай переводить непонятно на кого, – буркнула Грета.

– И мне сделай, – попросила девушка, недоуменно глядя в пустое платяное нутро.

Вспомнив, повернулась к чемодану, наполовину спрятанному под кровать. Найдя серое платье, Карна задумчиво приложила его к груди: скучно, скромно и соответствует ее теперешнему положению. Помешкав, повесила его в шкаф, а сама порылась в чемодане и вытащила блузку, которую Рихард посчитал полупрозрачной.

– Мне ведь не так долго осталось, – пояснила Карна Фифи, которая приподняла мордочку и осоловело уставилась на нее глазками-пуговками. – Потом, в монастыре, придется носить рясу.

Фифи чихнула и присвистнула.

– Так что пока есть шанс, можно и принарядиться, – заявила Карна, выбирая в куче кружевного белья одинаковый комплект.

Через несколько минут она спустилась по лестнице, придерживая длинную юбку одной рукой, чтобы скрыть скомканную ткань. Не надо было бросать вещи в чемодан, но что уж теперь: остается надеяться, что мятая юбка помощницы не слишком повредит репутации ловца.

Посетитель, заметив Карну, привстал и слегка поклонился. Средних лет, плешив, зато русые бакенбарды и усы так и колосятся, на носу темные очки. На столе перед ним остывал чай в маленькой чашке, и было похоже, что гость к нему не притронулся.

– Добрый день, – поздоровалась Карна, пытаясь выглядеть приветливо, несмотря на головную боль и сухость во рту. – Я помощница господина Рихарда Мора.

– А он сам?..

– Отдыхает после вчерашних дел, – пояснила она. – Что привело вас в такую рань? – Спохватившись, переиначила вопрос: – Расскажите о вашей проблеме.

Опустившись на другой конец дивана, Карна вспомнила о блокноте и ручке, забытых в комнате. Смотрелось бы солиднее, но возвращаться за ними не хотелось, как и демонстрировать смятую на спине блузку, так что она понадеялась на память.

– Прошу прощения за столь ранний визит, – произнес мужчина. – Но дело безотлагательное. Меня зовут Оберт Шульц. Я управляющий у одного весьма влиятельного господина, владеющего землями около Рывни, в том числе и особняком по ту сторону Червы.

– Очень приятно, – пробормотала она, услышав знакомую фамилию. – Карна.

– Хозяин приказал проверить особняк на наличие порождений тьмы, – добавил Оберт Шульц и поправил очки.

– Он собирается жить по ту сторону Червы? – нахмурилась Карна.

– Я не осведомлен о его дальнейших планах. Возможно, хочет продать особняк. Или просто заехать в фамильное гнездо, не боясь быть разорванным навью.

Карна покивала, но голова от этого закружилась, и она замерла, боясь лишний раз пошевелиться.

– Значит, вы хотите, чтобы ловец отправился в дом и проверил, все ли там в порядке? – уточнила она.

– Именно. – Оберт Шульц потер ладони – непропорционально крупные и красные, сцепил пальцы в замок. – Господину ловцу наверняка известен этот дом, по левую сторону от Серебряного моста. Ошибиться невозможно. Пусть осмотрит там все комнаты и подвал. – Голос мужчины слегка сорвался, и он откашлялся. – Особенно подвал.

– Подвал, – повторила Карна. – А почему?

– Пожелание хозяина. Возможно, там что-то произошло. Какая-то семейная трагедия.

– Вы не знаете?

– Нет, – подтвердил господин Шульц.

Карна придирчиво на него посмотрела. Странный он какой-то и нелепый. Лохматые бакенбарды переходили в пышные усы, и гладко выбритый подбородок смотрелся еще более острым и мелким – лучше бы бороду отрастил. Костюм был приличный, но оливковый оттенок придавал посетителю болезненный вид.

– Обычно ловец берет предоплату в половину стоимости заказа, – произнесла Карна. – Но я даже не знаю, какую сумму вам назвать, ведь непонятно, что он найдет в доме: может, и ничего. Но если там на самом деле сидит навка, то и расценки поднимутся, вы понимаете?

– Разумеется, – ответил Оберт Шульц и положил на стол мешочек с монетами. – Вот, тридцать шендеров. Если дом окажется чист, то этого, я надеюсь, хватит.

– А если нет?

– Я вернусь завтра, и господин ловец или его прекрасная помощница назовет всю сумму. – Шульц натужно улыбнулся и вновь поправил очки, будто Карна могла заглянуть ему в глаза, как Рихард.

– Хорошо, – согласилась она, лишь бы поскорее избавиться от незваного гостя. – Ловец возьмется за ваше дело немедля, но для начала лишь проведет осмотр дома. А завтра назовет цену.

Оберт Шульц подскочил с места, будто его подбросило пружиной, схватил с вешалки свое пальто и, сбивчиво попрощавшись, выскочил наружу. Перед Карной опустилась чашка чая, и она благодарно ее взяла.

– Дерганый он какой-то, – заметила Грета, садясь на диван и подвигая к себе нетронутую чашку.

– А ты с ним долго общалась? – спросила Карна. – Рассказала о грядущем апокалипсисе и о неминуемой смерти?

– Совсем немного, – ответила служанка. – Обозначила вскользь.

– Вот и причина. – Карна отпила глоток и зажмурилась, чувствуя, как в голове проясняется, а сухость во рту проходит. – А может, у него много дел перед приездом хозяина.

– Наверняка ворует потихоньку, – кивнула Грета. – Видела, какие у него грабли?

– Я-то видела, а вот ты…

– И пахло от него страхом, – задумчиво произнесла служанка.

– От кого? – послышался голос ловца, и сам он спустился по лестнице, на ходу застегивая рубашку.

Карна скользнула взглядом по крепкому торсу, покрытому темными волосками, задержалась на шраме. Точно такой же, как и в ее сне…

Рихард подошел к ней и, склонившись так быстро, что Карна не успела отвернуться, поцеловал в щеку.

– Приходил какой-то господин Шульц, – сообщила Грета. – Вы что там, целуетесь? Я слышала звук.

– Это я причмокнул губами, увидев твое новое платье, – соврал Рихард. – Господин Шульц, значит? Опять? И чего на этот раз он хочет?

– На этот раз приходил настоящий, – буркнула Карна, уткнувшись в чашку и пряча смущение и необъяснимую радость, охватившую ее при виде ловца. – У тебя новое дело.

Они отправились за Черву вдвоем. Рихард нес корзинку, которую ему дала Грета, щедро сопроводив ее упреками и мрачными предсказаниями, а в сумочке Карны помимо Гектора теперь лежал и маленький пистолет. Рихард сказал, что научит ее стрелять, но Карна отчего-то надеялась, что это лишь повод остаться вдвоем. А уж удрать от пристального внимания Греты она всегда была рада.

– Я у тебя работаю уже больше трех лет, а ты ни разу не водил меня на пикник, – упрекнула ловца служанка, выглянув из дома. – А ведь я очень хорошо выполняю свои обязанности и даже отчистила берет Уго.

– Я дал тебе прибавку, – напомнил Рихард. – Приготовь что-нибудь на ужин.

– Вот ее ты целуешь, пусть она тебе и готовит, – ответила Грета и захлопнула дверь. Потом снова открыла ее и крикнула вслед: – Будьте осторожны! Тучи сгущаются, и темные времена настают…

– Мы вернемся засветло, – пообещал Рихард и прибавил шаг, так что Карна, которая держала его под локоть, едва не побежала.

Однако когда они вышли к набережной, ловец пошел медленнее, с явным наслаждением подставляя лицо солнцу, расщедрившемуся на тепло. Река сегодня выглядела непривычно спокойно и радостно: солнечные зайчики плясали по темной воде, лениво плыли красные листья, а воробьиная стайка устроила галдеж у небольшой запруды. Карна откинула вуаль шляпки и, прищурившись, всмотрелась в даль.

– О нет! – вырвалось у нее.

– Кто там? Эдмон? – встревожился Рихард.

– Хуже! – выпалила она. – Уго!

Красное пальто оборотня выделялось на улице ярким пятном, и Карна, застонав, сжала локоть ловца сильнее.

– Пожалуйста, скажи, что он не пойдет с нами! – взмолилась она.

– Нам ведь нужна компаньонка, – напомнил Рихард, насмешливо глянув на нее. – Он присмотрит, чтобы я вел себя прилично.

– Рихард, очень тебя прошу, только без Уго и без его овощных комплиментов!

– Ладно, – благодушно согласился Рихард.

– Ты, надеюсь, поговорил с ним? – спросила она. – Объяснил, что свадьбы не будет?

– Нет, – сказал Рихард. – У меня другая тактика. Я хочу сделать так, чтобы он сам отказался от идеи жениться на тебе.

Карна закатила глаза и снова застонала.

– Поверь, это куда проще, – уверил ее ловец. – Если он почует, что между вами какие-то преграды, то еще, чего доброго, украдет тебя и утащит под дуб. А этого никто из нас не хочет.

Карна потерянно кивнула.

– И как твои успехи? – вздохнула она.

– Ну, я попытался соблазнить его Мирабеллой Свон. Так сказать, сбить ориентир. Но он не очаровался ею настолько, чтобы забыть тебя, извини.

Карна пожала плечиком, то ли с сожалением, то ли с неуместной гордыней.

– А еще я сказал ему, что ты девственница, и он был очень разочарован.

Карна вспыхнула и остановилась как вкопанная:

– Да как ты… Почему?!

– Что – почему? – спросил Рихард, тоже остановившись и повернувшись к ней.

– Почему разочарован? Разве каждый мужчина не хочет стать первым? Единственным? – Она быстро опустила вуаль на шляпке, чтобы скрыть румянец, вспыхнувший на щеках.

– Уго не хочет, – ответил Рихард и, взяв ладонь Карны и положив себе на локоть, пошел дальше. – Ему нравятся опытные женщины.

– А тебе? – выпалила Карна и прикусила губу, жалея о сорвавшемся вопросе.

– А мне нравишься ты, – улыбнулся он. – И я тоже не хочу, чтобы он шел с нами. У меня большие планы на этот пикник. Уго! – воскликнул он, подойдя ближе к кабану. – Как раз надеялся тебя увидеть. Гляди, что у меня есть.

Жестом фокусника вытащив из корзинки берет, он помахал им в воздухе.

– Мой берет! – обрадовался Уго и просиял клыкастой улыбкой. – Я уж думал, тот пьянчужка сожрал его! Целехонький! – Он покрутил берет в руках, понюхал и, довольный, напялил его на макушку, прикрыв рыжую щетину. – Карна, – произнес он тоном опытного соблазнителя, пророкотав букву «р» как паровоз. – Мой нежный кабачок… Куда это вы направляетесь? И что там так вкусно пахнет в корзинке?

Подняв салфетку, он бесцеремонно вытащил оттуда бутерброд и разинул рот.

– Ветчина из свинины, – сказал Рихард.

Челюсть Уго захлопнулась, а сам он отбросил бутерброд назад в корзинку и вытер руки о штаны.

– У меня дело на той стороне реки, – продолжил ловец как ни в чем не бывало. – Хочу заодно поучить Карну стрелять. Дорога длинная, вот Грета и собрала подкрепиться. Хочешь с нами?

– Нет, – быстро отказался побледневший оборотень. – Я очень занят. Сегодня полнолуние, мне надо в участок. Бывай.

Он стремительно перешел на другую сторону улицы и едва не бегом припустил прочь.

– Это было просто, – заметила Карна, улыбнувшись Рихарду.

– Но, вообще-то, это индейка, – добавил он. – Пошли?

Серебряный мост оказался сделанным из потемневших досок, между которыми виднелась черная вода, но кусок перил выглядел светлым, как и несколько досок, набитых сверху.

– По нему шахтеры добираются на работу, – пояснил Рихард. – Потому и Серебряный.

Они спустились на другой берег Червы и повернули налево – на едва заметную тропку. А накатанная и утоптанная дорога шла вправо – к серым скалам, над которыми курились едва заметные ленты дыма. Крыша особняка, о котором говорил Оберт Шульц, показалась за красными кронами, но Рихард остановился и, сняв пальто, расстелил его на траве.

– Прошу, – сказал он, поставив корзинку на траву, и потянулся.

– Может, лучше сначала сходить и посмотреть, что там в доме? – неуверенно предложила Карна, оглядываясь по сторонам.

Место, выбранное ловцом, ей понравилось. Отсюда открывался чудесный вид на Черву, и город, отделенный рекой, издали выглядел чистым и умытым: окна домов отражали солнечные лучи, жестяные крыши блестели, и даже люди, прогуливающиеся по набережной, казались наряднее. А Красный лес, подступающий сзади, оставался на приличном расстоянии, но так и притягивал взгляд. Отчего-то ей вспомнился рассказ Уго о раненом поросенке, который лежит где-то там, в глубине леса, и страдает от отравленного копья. Ветер качнул стволы, и ей почудился стон…

Ловец сел прямо на траву и нетерпеливо потянул Карну за руку, заставляя ее опуститься рядом с собой.

– Ты сказала, что я не умею получать удовольствие от жизни, – напомнил он. – Наверное, надо было взять с собой Фифи. Не хватает щеночка.

– Рихард… – Чтобы скрыть смущение, Карна принялась выкладывать не особенно щедрое содержимое корзинки: бутерброды, пара яблок, бутылка с чаем. – Я много тебе наговорила не того, что следует. Я даже не могу представить, через что тебе пришлось пройти, и с моей стороны было грубо и бестактно…

– Перестань, – отмахнулся он и повернулся к ней. – Грубость и бестактность – это про меня. К тому же все так и есть. Я вижу тьму и невольно переношу это и в обычную жизнь. Когда погружаюсь в чужие воспоминания, то грязь и прегрешения заслоняют доброе. Но с тобой все иначе.

– Давай я покажу тебе этого Шульца, – предложила Карна. – Знаешь, он был какой-то нервный. Может, его Грета запугала…

Рихард снял с нее шляпку и аккуратно отложил в сторону, обхватил шею Карны ладонью, погладил, запустив пальцы в волосы на затылке, и приблизил лицо. Черные глаза оказались совсем рядом: манящие, глубокие. Почему она раньше думала, что они непроницаемые? Они ведь такие живые и яркие…

– Подожди, – заволновалась Карна, облизнув губы. – Мне надо сосредоточиться. Так, нужна деталь. У господина Шульца были такие усищи, будто приклеенные…

– В Черву Шульца, – пробормотал Рихард и поцеловал ее, увлекая на траву.

Он целовал ее так нежно и касался так бережно, что Карна растаяла под его ласками, как мороженое на солнце. Она целовала его в ответ, пропускала между пальцами жесткие пряди волос и хватала ртом воздух, когда он покрывал поцелуями ее шею.

Рихард отстранился совсем немного, все так же прижимая ее своим телом и опираясь на локти, и посмотрел в глаза.

– В твоих глазах отражается небо, – прошептал он. – Или наоборот: небо – лишь отражение твоих глаз.

– А в твоих глазах – тьма, – тихо ответила она. Рихард помрачнел и чуть сдвинулся в сторону, но Карна удержала его за шею. – Что будет с нами дальше, Рихард?

– Сейчас я планирую поцеловать тебя еще раз, – сказал он. – Карна, твои губы сладкие, как спелая земляника.

– А потом? Не сегодня, а вообще? – настойчиво спросила она, пытливо вглядываясь в его лицо. – Что значат твои поцелуи и этот пикник?

Рихард посмотрел на ее губы и, склонившись, слегка их лизнул, раздвигая языком.

– То, что сегодня выдался на редкость погожий день, а рядом со мной – красивая женщина. Нельзя упускать такую возможность, – пробормотал он.

Карна толкнула его ладонями в грудь и села. Взяв бутерброд салфеткой, откусила и стала жевать, глядя на реку.

– Постой. – Рихард приподнялся и сел рядом с ней. – На что ты намекаешь? Планы, будущее, что значат поцелуи… Ты что же, ждешь от меня предложения?

– Ничего я от тебя не жду! – фыркнула Карна. – Еще чего не хватало. Я – Каролина Кеза, а ты… – Она смерила его негодующим взглядом.

– А ведь Грета предупреждала, – хмыкнул он.

– О чем это? – прищурилась Карна.

– На таких, как ты, женятся, – ответил Рихард и лег на траву, закинув руки за голову. – Но с моей стороны это было бы подло.

– Почему подло? – поинтересовалась она.

– Потому что ты слишком молода, чтобы становиться вдовой второй раз, – флегматично ответил он, разглядывая легкие облака, плывущие по небу. – А это бы случилось.

Карна дожевала бутерброд и взяла бутылку с чаем. Тщетно поискав в корзинке кружки, вытерла горлышко салфеткой и осторожно сделала глоток.

– К тому же ты была бы ужасной женой, – добавил Рихард, и Карна поперхнулась чаем и закашлялась. – Да-да, я помню твои россказни, якобы ты была прекрасной женой Эдмону. Целых двадцать минут или сколько там вы были женаты. – Он повернулся на бок, глядя на нее, вытирающую капли чая, попавшие на юбку. – Ты бы пилила меня и пыталась облагородить, а я бы сопротивлялся и учил тебя плохому. Но это было бы интересно и совершенно точно не скучно. Правда в том, что ты в глубине своей чистой души та еще авантюристка. И очень горячая штучка. Бедняга Эдмон знать не знал, что берет в жены пороховую бочку.

– Он знал меня лучше, чем кто-либо еще! – сердито возразила Карна, пряча испачканную салфетку в корзинку.

– И поэтому тебе пришлось самой класть его руки себе на грудь там, в библиотеке, – насмешливо покивал он.

– И это – благородное поведение мужчины! – вспылила она. – Он защищал меня от моих же порывов. Он берег мою честь!

– А может, правильнее было бы позволить тебе быть собой? – предположил Рихард, глянув на нее. – А не запихивать тебя в рамки.

– Разумеется, тебе рамки ни к чему, – сказала Карна, закупоривая бутылку с чаем. – Ты хочешь сделать меня своей любовницей.

– Очень хочу, – подтвердил Рихард, прикусывая травинку и снова откидываясь на спину. – С самого первого момента, как тебя увидел. Но если тебе так уж нужен официальный статус жены для того, чтобы потерять девственность, то я готов.

– Нет, – отрезала Карна.

– Готов, точно говорю! Будку я тебе строить не буду, Фифи все равно спит на кровати. Но пойти и сказать «да» перед алтарем, так и быть, могу.

– Нет, я не выйду за тебя, – с удовольствием пояснила Карна.

– Ну и прекрасно, – улыбнулся он. – Теперь совесть моя чиста. Я сделал тебе предложение, ты отказалась.

Карна открыла сумочку и вынула оттуда пистолет.

– Снять предохранитель, – пробормотала она, – взвести курок…

Рихард быстро вскочил и отвел дуло пистолета, направленное в его сторону.

– Давай все же выберем другую мишень, – предложил он, помогая Карне подняться. Окинув взглядом опушку Красного леса, указал на высохшее дерево, стоящее слегка впереди: – Целься в него.

– Куда именно? – спросила Карна, водя пистолетом. – Оно большое!

– В ствол, пониже развилки. – Рихард встал позади нее, обнял и накрыл ее руки своими ладонями. – Ноги расставь шире, найди упор.

– Не прижимайся так ко мне, – сердито приказала она.

Но Рихард лишь склонился ниже и, прикусив мочку ее уха, прошептал:

– Можем расписаться в городской ратуше уже сегодня.

– Рихард, я не… – Она стремительно обернулась, курок под пальцем дернулся, и пистолет выстрелил куда-то вверх.

– Нет так нет, – проворчал он, снова опуская дуло, направленное на него. – Устроили бы брачную ночь по всем правилам. Я думал, может, для тебя это важно.

Карна напряженно смотрела на него, кусая губы. Рихард насмешничал, но глаза его, темные, как самая поздняя ночь, оставались серьезными.

Она врала себе достаточно долго, но сейчас устала. Хватит! Да, как раньше не будет. Эдмон мертв, родители тоже погибли, и прозвище «навья невеста» приклеилось к ней навсегда. В высшем обществе помнят даже мелкие происшествия. Фотографии из отеля «Звездное небо» были во всех газетах и журналах.

Но мужчине, который сейчас обнимает ее, все равно. Вряд ли он ее любит, но она ему точно небезразлична. Он пытается заботиться о ней, как может, защищает от нави и ее, и весь мир. А главное – у нее тоже есть к нему чувства. Пусть это лишь страсть, но целый год она была уверена, что, кроме горя и тоски, не сможет больше испытать ничего.

Статус вдовы подразумевает, что она недевственна. Хранить невинность для следующего мужа, которого может и не быть? Или для монастыря?

Карна повернулась к Красному лесу и взвела курок снова. Пуля просвистела мимо дерева, даже не чиркнув о сухую кору.

Рихард снова обнял ее, и она слегка откинулась назад, опираясь на крепкую мужскую грудь.

– Смотри в прицел, левый глаз закрой, нажимай на выдохе, – произнес он.

Она выстрелила еще раз, и пуля впилась в ствол. Карна довольно рассмеялась и, выдохнув, расстреляла всю обойму.

– Неплохо, – похвалил ее Рихард и пошел к дереву.

Опустив пистолет, Карна смотрела вслед ловцу. Он двигался уверенно и спокойно, и его черный силуэт казался еще темнее на фоне Красного леса. Облака стремительно неслись по небу, а земля будто уснула, разомлев под солнцем.

– Четыре из шести! – выкрикнул Рихард, подойдя к дереву. – Погляди, две попали в одно место!

Карна медленно пошла к нему.

Ловец переменил что-то глубоко у нее внутри. Может, его слова о том, что она не такая, какой считала себя всю жизнь, в самом деле правда? А может, его поцелуи и ласки, далеко переходящие все приличия, разбудили в ней то, что должно было оставаться скрытым всю жизнь. Он была бы счастлива с Эдмоном. Это было бы спокойное светлое счастье, ничуть не похожее на те бурные эмоции, которые вызывал у нее ловец.

Будто нарочно Рихард снял рубашку, повесил ее на сук, а сам, подпрыгнув, ухватился обеими руками за ветку и стал подтягиваться – быстро и ритмично, будто это не составляло для него никакого труда. Мышцы на спине выделились четче, и Карна поймала себя на желании прикоснуться к ним, погладить, снова ощутить на себе тяжесть его тела. Он целовал ее так, как никогда не делал Эдмон. Он видел все ее тайные желания, но его это нисколько не отвращало, напротив…

Может, с ним она тоже смогла бы быть счастлива? Совсем по-другому, конечно.

Она остановилась возле сухого дерева, где остались вмятины от пуль.

Рихард разжал ладони и спрыгнул.

– Рисуешься? – спросила она и провела пальцем по светлому шраму, изгибающемуся над его сердцем.

– Поддерживаю себя в форме, – ответил он. – Слабый ловец – мертвый ловец.

Карна шагнула к нему ближе и, обняв за шею и привстав на цыпочки, поцеловала. Ее ладони скользнули по широким плечам, царапнули крепкую грудь, ощутив колкие волоски на теле. В одном он точно оказался прав: монастырь – не для нее. Сейчас – нет. Она сойдет с ума, если так и не узнает, каким Рихард окажется любовником. Иногда он пугал ее своим пылом, но сейчас будто переменился и стал гораздо нежнее, хотя она чувствовала едва сдерживаемую страсть – в его глазах, прикосновениях, поцелуях…

Он отстранился, посмотрел ей в глаза, и Карна, почувствовав уже знакомое парение, мысленно ответила на невысказанный вопрос. Не нужна ей ни роспись в ратуше Рывни, ни следование условностям, ничего. Кроме мужчины, от поцелуев которого она вспыхивает, как свечка.

Глаза ловца слегка расширились, а брови приподнялись, когда он понял, что она согласна. Забрав у нее пистолет и быстро накинув рубашку, он схватил ее за руку и потащил к Серебряному мосту, у которого от серебра было лишь название.

– Подожди! – воскликнула Карна. – А Шульц?

– Вот же… – Рихард проглотил ругательство, запустил руку в волосы, а потом обнял Карну и поцеловал так жадно, что у нее подкосились ноги. – Карна, ты не передумаешь?

Покраснев, она покачала головой.

– Так, жди меня тут, – приказал он. – Или нет, пойдем со мной, мало ли кто тут может шляться.

Он сгреб свое пальто с земли и встряхнул его, так что сухие травинки взметнулись в воздухе, а Карна отвела взгляд, чувствуя себя до ужаса неловко. Рихард подал ей шляпку, и она, надев ее, с облегчением опустила вуаль.