Читать книгу "ЦРИ-3"

Глава 25. Предательство

Еще десять минут назад мне разбили лицо металлическим прутом, и я сплевывал на асфальт кусочки зубов и сгустки крови. Дабы снять стресс и обезболить травму, мы двинулись по трассе в сторону магазина за спиртным. И вот на нашем пути, словно из-под земли, появились три гопника и одна девушка с шампуром в руках.

Это смахивало на плохой индийский боевик: за каких-то десять минут дважды нарваться на совершенно разные проблемы, но деваться было некуда. Местные ублюдки жутко не любили ребят из ЦРИ. На мой взгляд, нужно быть патологическим говном, чтобы поднимать руку на инвалидов.

Самый наглый из гопарей подошел и сказал: «Ну че, пидоры, кому ебло из вас первому разбить?».

Это означало только одно: отвертеться вообще не получится. До драки оставалось пару мгновений. Я обернулся назад, в надежде увидеть богатыря Канаву, но он, как назло, где-то шел на параллельной улице с девушкой. Ну что ж, примем бой своими силами.

Гопарь кинулся на парня по прозвищу Праздник, у которого после операции на головном мозге перестала работать одна рука, и боец из него был явно неполноценный. И гопник словно чувствовал, на кого нужно наехать первым. Он резко толкнул Праздника в плечо, и мы кинулись отталкивать этого дебила в сторону.

Тут же заорали его два товарища: «Э-э-э, бля! Хуле руки распускаем!» (фантастика, да? А то, что ваш кореш первый кидается, это похуй, да?). И началось массовое толкание, ситуация нагнеталась с каждой секундой. Как вдруг девушка с шампуром закричала: «Успокойтесь все! Вот, возьмите шашлыка, покушайте! Я вас шашлыком угощу! Прекратите ругаться!».

И вот знаете, мне даже жаль эту девушку, потому что она выбрала себе не того парня. Ее быдло-кавалер сделал непростительную ошибку: он оттянул руку в сторону и с размаху ударил кулаком Праздника в область груди.

Раздался глухой стук. Секундная пауза – и пошла жара. Праздник в ответ тут же втащил единственным рабочим кулаком по ебалу этому ублюдку, и тот сразу отлетел на асфальт.

Не раздумывая ни секунды, Лущан ударил кулаком в пачку второму, его развернуло боком, и он согнулся буквой «Г». В тот же миг он выхватил вторую подачу уже от Мела, отлетел в сторону обочины, где я встретил его хорошими ударами ног.

Кто и как уделал третьего, я не видел, потому как работал ногами со вторым. Как вдруг за моей спиной раздался душераздирающий крик девушки: «А-а-а!».

Я поворачиваю голову назад и вижу, что Катя уже забивает кулаками девушку с шампуром в руках. Все в лучших традициях бабской бойни.

После короткой стычки наши группы отскочили в стороны. Гопники явно не ожидали такого яростного сопротивления, тем более от кого? От учеников ЦРИ! Они тут же стали громко кричать и ругаться. В наш адрес полетели угрозы и оскорбления – все, как положено, все, как у людей.

Я уже успел поспешно обрадоваться нашей оперативной победе, и вот тут, сука, с ближайшего огорода через забор полезла целая армия, блядь, вурдалаков! Оказывается, гопники огромной толпой жарили в огороде шашлыки и, услышав шум драки, они всей бригадой сорвались на трассу выручать своих. Вот здесь, дорогой читатель, я отложил кирпичный завод. Без всяких шуток – это был полный пиздец.

Я бы мог сейчас написать, что не боялся и готов был драться до последнего, но поверьте – когда на тебя летит толпа, а твое лицо горит от удара металлического прута, тебе не хочется умирать, а уж тем более еще раз выхватить пиздюлину.

Но бежать-то некуда! Позади меня стояли ребята, которых нельзя было бросать, там стоял Борман! У этого парня была гемофилия, один удар – и он умрет от кровопотери. При таком раскладе я решил, что ляжем костьми, но в беде его точно не оставим.

Поверьте, если бы наши побежали – я бы тоже, пусть последним, прикрывая отход, но тоже бы побежал. Но наши стояли, как вкопанные. Этот расклад просто ошарашил всю толпу ублюдков. Они не понимали, почему мы все еще не исчезли на горизонте от ужаса.

Среди избитых гопников очень сильно отличился один шакал. Именно шакал, он пищал, как гиена в мультфильме про Маугли («А мы уйдем на север, а мы уйдем на север»). Вот точно таким же голосом он визжал и жаловался своим товарищам, что мы – беспредельщики, и нас надо втоптать немедленно, прямо сейчас же!

Это говно визжало и требовало расправы. И вот первая шеренга противника выдвигается в нашу сторону. Они тащат с собой этого шакала и на ходу спрашивают:

– Кто? Показывай, кто тебя тронул! Сука, мля!

Мы сомкнули ряды: никого они из нашей толпы не вытянут. Если пиздиться, то всем сразу. И вот, когда я уже морально отчаялся (да, читатель, бывает и такое перед лицом неминуемого пиздеца), раздается визг этого шакала:

– О-о-о, пацаны! Канава идет! Щас мы всех пидоров размотаем!

Я повернул голову и чуть не зарыдал от счастья. Этот момент можно сравнить с кадром из фильма «9 рота», когда наших в конце фильма зажали, и вдруг прилетает авиация, и солдат кричит: «Наши! Наши!». Вот именно такие чувства я испытал в тот момент.

Гопники были уверены, что Канава на их стороне, а мы просто надеялись на справедливый расклад. И вот он вступает на трассу, и толпа гопарей, словно нечисть, разбегается в сторону. Вся толпа отошла в сторону от одного человека.

Канава молча взглянул на нас, Бага кинулась к Кате:

– Что у тебя в руках?

Катя подняла руки – в них были здоровенные клочья волос девушки с шампуром, ужас, бля. Канава задает нам один единственный вопрос:

– Кто?

Мы молча показываем пальцем на самого крикливого гопника, того, который визжал, как сучка, в нашу сторону.

Этот кадр я запомню на всю жизнь: гопник выходит из толпы и на ходу жалуется Канаве:

– Мочи их, братан, они же чмошники!

И на всю округу раздается громкий щелчок: «Бах!». Все правильно, это Канава прямо на ходу без разговоров просто ебашит своим здоровенным кулаком в еблище этого крикуна. Мама дорогая, как же сладко звучал этот удар! Гопник, словно мешок с говном, упал на асфальт и потерял сознание. Я чуть не кончил от такого поворота событий.

Самый сильный чувак, наверное, во всем городе, встал на нашу сторону, молча, без разговоров – просто взял и уложил зачинщика драки. Ай, бля, как хорошо!

Толпа соперников дрогнула:

– Канава, ты че, братан! Ты что, с ними заодно?

Он спокойно ответил:

– Да, а че такого?

– Да ты что, дружище, они же не местные, их грех не ебашить! Их гасить надо, сам Бог велел! Ты чего, одумайся, мы друг друга с детства знаем, а этих ты знаешь всего чуть-чуть, ты чего, Канава?!

Он опустил голову и ответил:

– Девушка у меня там, люблю ее сильно, так что я за себя стою, парни.

В этот момент в сознание пришел крикливый гопник. Из его носа сочилась кровь, и он сразу начал кому-то звонить:

– Але! Поднимай всех! Поднимай, сказал! Нас на трассе втоптали! У 33 магазина стоим! Бегом всех сюда!

Канаву тут же отвели в сторону парни, они принялись с ним рулиться словесно:

– Канава, ты щас не прав, братан! Ты ударил невиновного человека! Ты не прав!

А тем временем начался разбор полетов среди нас. К нам подбежал парень избитой девушки:

– Какого хуя мою бабу отпиздили, волки?

И пока шла словесная перепалка, я вспомнил про Бормана. Ему срочно нужно было покинуть место боя – на кону стояла не сколько его честь, сколько его жизнь! У него не было препаратов, сворачивающих кровь. Один удар в нос – и он покойник.

Я подскочил к Борману и принялся его уговаривать:

– Тебе уходить срочно надо! Слышишь? Сейчас сюда приедет подкрепление, и тебе надо уйти, иначе тебя могут убить. Мы справимся, с нами Канава, понимаешь?

Но Борман ответил иначе:

– Если уходить, то всем вместе, если нет – то стоим до конца.

Это были не понты, это было воспитание. Никто бы не посмотрел на него косо, если бы он ушел в ЦРИ, но он сделал свой выбор – остаться с нами до конца.

Ругань плавно перешла в мой адрес:

– Э-э-э! Вот ты, высокий! Да-да! Ты, с помятым лицом! Ты же меня ногами бил, сука! За что, бля?

В этот момент из темноты показался Сладкий. Кто забыл предыдущую главу, я напоминаю – он ушел в гости к Попу, и мы договорились встретиться у магазина №33. И вот он выходит на трассу и дрожащим голосом спрашивает:

– Парни, у вас что тут случилось, парни?

В его глазах был животный страх, он был явно напуган всей этой ситуацией. Сладкий увидел сначала Илыча с разбитым носом и вздрогнул:

– Илыч, тебя кто так ушатал?

Нам было не до Сладкого, мы вели словесную перепалку с группой соперников, и тут Сладкий выходит на меня:

– Ебать, братан, у тебя что с лицом? Почему у тебя с глаза кровь идет! Тебя кто так помял, бля?

Я оторвался от ругани с гопником и крикнул:

– Да это на трассе с чуваком встретились только что, он нас помял чуток, а щас вот с этими встретились. Ты стой рядом, не бойся!

Но мои слова его совсем не ободрили, он испугался еще сильнее, и я это пойму чуть позже. Потому что в следующий миг случилось самое мощное, что я видел за все время проживания в ЦРИ.

К нам подскочил тот самый крикливый гопник, и он начал рвать глотку на всю округу:

– Кто тут с общаги? Кто тут, сука, с ЦРИ?

Ближе всего стоял Праздник, и он хладнокровно ответил:

– Я! Я с ЦРИ!

Но никакой реакции от гопника не последовало. Он спокойно прошел мимо и продолжил выяснять:

– А ты? Ты, сука, тоже с ЦРИ?

И каждый, кого он спрашивал, каждый из нас хладнокровно отвечал ему прямо в глаза:

– Да! Я с ЦРИ!

Гопник искал слабого, но каждый из нас уперся намертво. Никто бежать или отступать не собирался, каждый твердо отвечал: «Да, я не местный!», «Да, я с общаги!», «Да, я с ЦРИ, и че ты хотел?».

Гопник орал:

– Да так, выясняю, кто вы такие, парни! Я смотрю, все смелые, сука, да?

И в этот момент ему под руку попадается Сладкий. Гопник со всей дури орет ему в ухо:

– А ты, сука, тоже с ними, да?

И Сладкий отвечает:

– Нет, – этот ответ прозвучал, как гром среди ночного зимнего неба. – Нет! Я не с ними, чувак!

Гопник зацепился за Сладкого, он чувствовал его страх, и продолжил давить:

– То есть, ты их не знаешь, да? Ты их впервые видишь, я тебя правильно понял?

И Сладкий дрожащими губами ответил:

– Да… Да… Я не знаю их, я в гостях… В гостях я…

– У кого ты, блядина, в гостях?

Сладкий указал рукой в сторону темноты:

– Я у Попа в гостях, я родственник Попа, погостить приехал, я мимо шел, мимо…

Гопник взял его за шиворот и крикнул:

– Мимо шел? Дак вали нахуй отсюда, сука! Нехуй тут стоять!

Мы молча смотрели на то, как Сладкий только что отказался от нас. Он тупо слился, спасая свою шкуру. Гопник развернулся, и очередь дошла до Бормана:

– А ты, бля! Ты знаешь их?

И вот стоит Борман. Один шаг до смерти, один удар – и он покойник. Уверен, у него тогда вся жизнь перед глазами прошла, но он твердо ответил:

– Знаю! Я их всех знаю, это друзья мои!

Гопник завизжал:

– Ты, типа, тоже из общаги, да?

Борман, сжав зубы, ответил:

– Да!

Гопник молча развернулся и ушел к своим. Он ничего и никому из нас не сделал, и пальцем не тронул. Он просто искал слабого, чтобы загрузить базаром, пока идет словесная перепалка.

Я стоял, словно оглушенный. На моих глазах была самая мощная проверка на вшивость. И мы все ее прошли, все, кроме Сладкого. Рядом стоял Борман, которого все просили уйти в общагу, но он остался с нами до конца и не проявил трусость ни разу. У него были стальные яйца, а у Сладкого нет. Не уверен, были ли у него вообще яйца, был ли он вообще мужиком, блядь.

Но он на наших глазах убегал в темноту. В этот момент Катя впервые сказала умную вещь:

– Ну че, ребята, у Сладкого провалы в памяти, он не знает нас. Думаю, с этого момента мы его тоже не знаем.

И вот на трассе показывается колонна из трех автомобилей. Я все понял сразу – это приехало подкрепление, сейчас будет жарко.

Из машины повыскакивали по пять человек, если не больше. Это были быки из ночного клуба «Вегас», знакомые рожи. Но удивительное было совсем другое – они кинулись прыгать не на нас, а на Канаву!

– Ты че, бля, на своих, сука, руки поднимаешь?

Канава ловко устелил пару быков, так оперативно, что я сначала решил, что они сами споткнулись и упали. Всем стало понятно, что подкрепление не решит проблему, нужна тяжелая артиллерия. На мгновенье все обернулись в нашу сторону, кто-то крикнул:

– Тащи сюда зачинщика с этой компании!

Ко мне подбежал тот самый крикливый гопник:

– Вот! Вот тут у них зачинщик стоит, он тут типа крутой!

И меня мигом притащили и поставили возле Канавы. Ну что же, так я себя чувствовал даже безопасней.

А дальше начался цирк. Каждый из быков старался показать себя самым крутым. Сначала меня хватали за руку и кричали:

– Пойдем отойдем, бля!

Я отвечал:

– Пошли, хуле!

Но, как только мы делали пару шагов в сторону, где уже никто ничего не слышит, быки меняли гнев на милость:

– Братан, вы, может, пойдете уже домой, видите – все ругаются, давайте мирно расход, а?

Вот так быки и переобулись. Лично меня такой вариант очень устраивал. Меня еще раза три отводили в сторону, и разговор заканчивался одним и тем же: «Давайте разойдемся мирно?». Я не протестовал и кивал головой, мол, пошутили, и хватит.

Но все изменилось в следующее мгновение. К нам подъехала машина. Из нее вышел очень крепкий мужик, не парень, а именно мужик, спортивный такой, опасный.

И прямиком подошел к Канаве:

– Это ты, сука, самый крутой тут в городе?

Слово за слово, пошло первое оскорбление в адрес Канавы, и началась драка. На полном серьезе пошло хлесталово двух титанов! Они пиздились так сильно и так страшно, что мы, как тараканы, побежали в разные стороны.

Но нет сильных среди равных. Они оба улетели в овраг, и еще с минуту пиздились там, затем оба схватили друг друга в мертвый захват. Так лежали они минут пять! Они рычали и шипели, пытаясь выломать друг другу кости. Я стоял рядом и просто испытывал ужас! Я даже близко не умел так ебашиться, как эти два богатыря. В них было столько сил и энергии, что, казалось, они и рельсы гнуть могут.

Я не помню, сколько они там валялись, но помню, что нас стояло человек тридцать на трассе, и мы хором стали их уговаривать расцепиться. В результате оба вышли из оврага несломленными.

Итог – ничья!

Следующие тридцать минут не было ни единой потасовки, все разборки велись четко на словесном уровне. Быки пытались угрожать Канаве последующей расправой, но Канава задал самый мощный вопрос:

– И кого вы против меня выставите?

И кого бы они не называли, Канава только смеялся им в лицо. В этом городе его знали все, и мало кто хотел иметь с ним дело, а уж иметь проблемы от его не менее влиятельного отца не желал вообще никто.

И вот по цепочке пошла фраза: «Расход, пацаны! Расходимся! Завтра поговорим! Все будет завтра!».

К нам подошли быки и протянули руки:

– Все, пацаны, давайте с миром по домам!

Я не верил своим ушам. Мы смогли выстоять и не уступить ни пяди земли, смогли остаться на месте, отбивать атаку за атакой и не сломаться.

Канава подошел к нам и спросил:

– Можно, я пойду в общежитие с вами?

Его вопрос был риторическим:

– Ясен хуй – да!

Мы молча шли по ночной трассе несломленными. У меня горело лицо, кровь все еще сочилась из глаза, а на зубах скрипела зубная крошка. Но нас не смогли сломать, и нам невероятно повезло. Нас должны были втоптать, но небо было на нашей стороне.

Спустя десять минут Канаве позвонили быки и принесли свои глубочайшие извинения в адрес ЦРИ и ему лично. Я топал по трассе и осознавал – проблема с местными решена на очень большой срок.

Мы провели Канаву в общежитие. Он ушел в комнату к Баге-Маге, где у них состоялся первый, я думаю, самый страстный секс.

Катя поймала Сладкого в общежитии и забрала у него мази от синяков. Я пил крепкий чай, щупая языком свой новый прикус, а Катя обрабатывала мне мазью глаз и губы.

Наутро Канава подошел к Кате и сказал:

– Спасибо, Катя, теперь мы с Багой вместе. Эта была лучшая ночь в моей жизни, как же хорошо, что ты вчера родилась!

Я стоял перед зеркалом, рассматривая свои сбитые зубы, и думал: «Сраная тупая Катя, как же я ненавижу тебя!».

Она была явно родом из самой преисподней. Это был самый ужасный день рождения, который я запомню на всю жизнь.

Глава 26. «Язык мой – враг мой»

Адовая суббота прошла, наступило воскресное утро. Первая мысль была: «Господи, хоть бы это был страшный сон! Хоть бы это все приснилось!». Но резкая боль в области глаза и распухший язык напомнили, что вчера мы умудрились два раза подряд напороться на приключения.

Я шагал по коридору с красивым фонарем под глазом и, вспоминая минувшую ночь, никак не мог поверить в то, что мы все остались живы и относительно здоровы.

Я заглянул в Гараж к парням, там как раз заночевал Игара.

– Привет, пацаны! Глядите, как меня вчера разукрасили.

Парни, увидав мое лицо, откровенно были шокированы:

– Братан, это кто тебя так?

Я поведал вкратце суть истории, рассказал, как с ребятами стояли против большой толпы гопников, о предательстве Сладкого. Поведал, как Борман, находясь в смертельной опасности, проявил мужество и остался с нами до конца.

Игара, выслушав историю, глубоко вздыхал, приговаривая:

– У меня двойственное чувство: я одновременно рад, что не пошел с вами дальше гулять, и в то же время жалею, что не смог вас поддержать в трудную минуту. А поступок Сладкого, конечно, ляжет серым пятном на его репутацию до самого конца, ему теперь туговато придется.

Но поскольку все уже было позади, я принялся шутить на тему вчерашних разборок:

– Эх, парни! Вот хожу я в тренажерный зал, боксирую, технику ударов отрабатываю, и вот знаете – пользы-то никакой, бля! Меня вчера какой-то прохожий уделал так, что я даже не смог не то, чтобы его ударить, а даже пальцем задеть! Все, бросаю спорт к ебеням! С этого дня начинаю пить, может, в «алко-марафоне» меня ждет успех и высокие достижения.

Рядом стоящий товарищ Рева задал самый замечательный вопрос, от которого я схватился за голову:

– Уважаемый, а ты как с таким синяком концерт будешь вести?

И тут я вспомнил про концерт! Точно! Как раз через пару дней будет какое-то мероприятие. Нужно было срочно что-то придумать.

На выручку пришел тот, кто больше всех получал пиздюлей в общежитии – Шустрик, блин. Это он мне посоветовал купить в аптеке бодягу – по его словам, она быстро снимает синяки. Кстати, скажу наперед – нихрена она не помогает, а вот тональный крем очень даже хорошо маскирует ненужные следы на вашем прекрасном лице.

Наступил понедельник. Во время первой же перемены местные поведали страшную историю про молодую девушку, которая в минувшие выходные покончила с собой, спрыгнув с огромной башни из-за парня. Вся жуть заключалась в том, что эта башня была на слуху каждого жителя города. Она находилась в лесу и была в ужасном аварийном состоянии. Местным властям не раз давали указание ликвидировать опасное сооружение, но никакой реакции от администрации города не следовало.

На эту башню стали ползать все, кому не лень. Однажды там побывал Лущан. Он тогда и рассказал, что башня металлическая, и она в ужасном состоянии. Того и гляди, разобьется кто-нибудь, надо бы туда вход закрыть от греха подальше.

Время было упущено, и жизнь молодой девушки оборвалась. В течение дня подробности ее гибели обрастали самыми разными подробностями: что она не прыгала, а сорвалась, что ее толкнули, но все утверждали одно – виноват ее парень, и точка!

Вечером я, как обычно, пошел в магазин за продуктами, и уже по пути сообразил дерьмовую мысль – как бы не нарваться на местных гопников. На этот раз поддержки рядом не было совсем. И, как назло, перед магазином я обнаружил толпу быков. Я даже успел напрячься, но разглядел, что эти быки – наши старые знакомые малолетки, Мыло и его подружка Клен. Они стояли со своими товарищами и жрали пиво. Поскольку Стас Чолах недавно отлично провел профилактическую беседу с этими упырями, я понимал, что они не будут прыгать, и, проходя мимо, был почти спокоен.

У входа в магазин я повстречал старого знакомого. Он жил в одном из частных домов на территории ЦРИ. Звали этого парня Володя, был он отличным футболистом и всегда отличался вежливостью.

– Володя, привет, ты как поживаешь, чувак?

Но Володя вообще не отреагировал на мои слова, он был сильно чем-то взволнован. Подбежав к толпе быков, он стал просить:

– Парни, вызовите такси, умоляю! Срочно надо, у меня батарея на телефоне села!

И тут Мыло неудачно пошутил в адрес Володи, я уже не помню, что он ему сказал, но помню взрывную реакцию Володи:

– Что ты сказал, говно? А ну, сука, повтори мне это в лицо!

Я не верил своим ушам – спокойный Володя совершенно не подбирал слова в общении с толпой, он никого совершенно не боялся, более того – он просто провоцировал их своим речитативом.

Кто-то из толпы заступился за Мыло, но Володя и тут был неумолим:

– Ты хуле впрягаешься за это говно?

– Дак он это, кореш мой, ептать.

– А, ты за него по любому поводу будешь проблемы разгребать?

Парень замялся, а Володя задал самый провокационный вопрос:

– А если твой кореш сейчас в жопу даст?! Ты и это будешь за него разгребать?

Я вообще не верил своим ушам – один против толпы, и ни капли страха, наоборот, Володя был в бешенстве, он хотел крови. Но толпа быков стушевалась, и они засунули языки в жопу. Я был в шоке, я никогда не видел этого уравновешенного парня в таком состоянии. Он развернулся и молча ушел в темноту. Я тогда не догадывался, в чем было дело.

На следующий день мы с ребятами собрались толпой и отправились в кинотеатр. Откровенно, не помню, на какой фильм, но помню другой очень важный момент. Мы выходили из автобуса на остановку ЦРИ, на улице уже было темно и ужасно холодно. Все ребята быстро убежали в общежитие, а я остался ждать, пока Игара сходит по малой нужде за остановку. И вот, вглядываюсь в темноту – а там Володя на скамейке сидит. Я без левой мысли говорю:

– Привет, ты че тут сидишь, холодно ведь?

Он поднял голову, и его рот был перекошен. Я решил, что он сильно пьян, но спиртным и не пахло. В этот момент вышел Игара и спросил:

– Это кто там в темноте сидит?

Володя, выдержав паузу, ответил:

– Ты что сейчас сказал, говно?

Игара на секунду замялся:

– Прости, ты это мне сейчас сказал?

Володя, не отрывая взгляда, ответил:

– Тебе, говно. Ты – говно, слышишь?

Я мигом сообразил, что Володя неадекватен, он сейчас совершенно не понимает, что говорит.

– Игара, не слушай его, пошли в общагу, не прикапывайся, видишь, он никакой! Пошли, говорю, потом с ним поговоришь!

Кое-как мне удалось утащить Игару в сторону, он был в ярости:

– Это он мне сейчас такое в лицо сказал! Я ему еблище распинаю, блядь! Вот охуел, сука, говно, значит, скотина, бля!

Еще весь вечер я объяснял Игаре, что с Володей явно что-то случилось, и он был совершенно неадекватен. Какой смысл было его бить, если он находился в нулевом состоянии. Там бить некого, зачем руки лишний раз марать, потом поговорим за его поведение.

Мы легли спать, и глубокой ночью в умывалке раздается какой-то шум и крик. Первым не выдержал Игара:

– Это кому там, блядь, не спится в три часа ночи!

Он выскочил в коридор и спустя минуту вернулся обратно.

– Ну все, можно спать.

На мое удивление, шум прекратился, и до утра на этаже стояла тишина. Только на следующий день я узнал, что случилось в умывалке. А дело было так: залетает Игара в умывалку, а там пьяный Шустрик глотку рвет, какие-то байки рассказывает и совершенно не следит за уровнем громкости.

Игара увидал такой расклад и спросил:

– Шустрик, бля, ты че шумишь, людям спать не даешь?

И вот я бы на месте Шустрика заткнулся нахер, но тот что-то стал орать типа:

– А что такого, хочу и разговариваю, тебе че не нравится, я не понял, э-э-э-э?

Игара одной рукой схватил за шиворот дерзкого первокурсника и шарахнул его головой об кафельную стену умывалки.

– Volume убавь, сука! (разговаривай тише).

И вот знаете, это сработало – Шустрик замолк до утра. Игара умел найти общий язык с людьми, в этом он был хорош, как никто.

А тем временем наступил какой-то праздник, где я должен был выступить в качестве ведущего совместно с воспитателем. К этому времени опухоль на глазу спала, а синяк под глазом мне успешно закрасили тональным кремом.

Концерт шел, как по нотам, но на сцене было ужасно душно, плюс волнение, и к середине мероприятия мой грим предательски потек. Я хотел подкрасить свой фонарь, но тут же обнаружилась пропажа тонального крема, вот засада.

Я растер остатки тоналки под глазом и продолжил концерт, но это не сильно помогло. В результате весь зрительный зал имел удовольствие наблюдать, как у ведущего после очередного ухода за кулисы под глазом внезапно появился синяк!

Пока я читал текст, в зале с каждой минутой усиливался смех. Я поднял взгляд в зал и увидел, как мои любимые одногруппники уже схватились за животы от смеха. Масло в огонь подлила ведущая, она внезапно отмочила прикол. В тот момент, когда я потерялся в тексте, она торжественно объявила:

– Забудешь текст еще раз, поставлю синяк под второй глаз!

Зал просто лег от смеха. Это был эпический пиздец, я подхватил эту шутку и ответил:

– Я оттого и запинаюсь, что текст одним глазом вижу!

Шутка пришлась кстати, посмеялись все от души, а я краснел от стыда.

Вот так весело и задорно прошел концерт. Затем полетели дни, декабрь близился к концу, впереди был традиционный новогодний огонек. В один из вечеров я возвращался на автобусе с центра города, и когда вышел на остановке ЦРИ, то обратил внимание на то место, где пару недель назад состоялась наша встреча с Володей. На этом месте я увидел свисающий толстый провод, один конец был крепко привязан к перекладине, а второй был явно оборван.

В моей голове мелькнула мысль: «Кому-то заняться нечем, вяжут тут всякую хуету, остановку только портят». И вот иду я, значит, по тропинке, выхожу к главному корпусу и наблюдаю шикарную картину. Стоит педрила по прозвищу Мыло и его подружка Клен, пытаются базаром загрузить группу наших парней, в числе которых стоял мой одногруппник Мел.

Я уже хотел включиться в разговор, когда услышал грозные слова Клена. Он обращался к одному первокурснику по имени Саша, у которого, кстати, от природы не было одной кисти. Но именно этой рукой он отлично вырубал соперников, бил культей, и удар получался мощнее, чем кулаком.

И вот стоит Клен и пытается взять на испуг нашего однорукого парня:

– Ты че, паря, такой дерзкий, а если я тебе ебло сломаю?

Саша сидел на скамейке и с боевым задором вскрикнул:

– Ты че, подраться мне предлагаешь?

Клен отлично изображал из себя крутого мужика и ответил утвердительно:

– Я смотрю, ты ваще смелый, а пиздюлей вывезешь?

Этих слов было достаточно. Саша вскочил с места и за руку оттащил Мела в сторону:

– Отойди, дружище, щас разговаривать будем!

Саша встал в боевую стойку и громко заорал:

– Ну дак давай, подходи! Давай, делай вещи!

В этот момент Клен просто сдулся, как шавка. Он развернулся и отошел на пару шагов назад, приговаривая:

– Ты че такой резкий, ты успокойся, парень!

Саша не унимался. Он сообразил, что Клен просто берет на испуг, и продолжил провоцировать его на схватку:

– Клен! Ты хуле отошел, ты давай подойди уже, въеби мне в торец, хуле ты очкуешь, я же жду!

Клен что-то мямлил, а Саша так же громко отвечал:

– Хуле ты мямлишь, бля, ты вещи делай! Хуле ты стушевался-то, ближе подойди!

Я тут же успокоился – Саша явно не боялся драки и был уверен в своих силах. Я лишь спросил:

– Парни, помощь нужна?

В этот момент за моей спиной раздались шаги. Обернувшись, я увидел Володю, того самого паренька, который оскорбил Игару на остановке.

– О, Володя, привет. Ты че тут делаешь?

На этот раз Володя был адекватен и бодр.

– Да я вот домой с работы иду. Слушай, хорошо, что я тебя встретил, я хотел извиниться за свое поведение, тогда, на остановке. Я был не прав, и мне стыдно. Передай Игаре, что я не хотел его оскорбить, просто в тот момент я не понимал, что делаю.

И вот здесь сам черт дернул меня за язык спросить:

– Да все нормально, ты лучше расскажи, как сам поживаешь, как девушка твоя, ты вроде жениться собирался?

Лучше бы у меня в тот момент язык свело, но я задал этот с виду простой вопрос Володе. Он вмиг изменился в лице, я заподозрил что-то неладное. Он закрыл лицо руками, и мне стало жутко. Кажется, я задал неверный вопрос.

– Чувак, у тебя что-то случилось?

– Девушка… Моя девушка, она умерла, понимаешь… Как раз в те дни, когда вы меня встретили на остановке.

От этих слов меня словно обухом по голове ударило – я сейчас задал самый не нужный вопрос. И это был пиздец, я даже не знал, что ответить.

– Володя, прости, я правда не знал… Мне очень жаль, что я напомнил, я не знал.

Володя обнял меня за шею и спросил:

– Ты слышал историю о том, как девушка покончила с собой, сбросившись с башни?

Я неуверенно ответил:

– Слышал чуток, а что?

– Это была моя девушка, понимаешь. И теперь все считают, что это сделал я! Но я этого не делал! Я безумно любил и люблю ее! Я не виноват!

По моей спине побежали ручьи пота, я чувствовал себя последней скотиной. Если бы я знал, то не посмел задать такой болезненный вопрос.

Володя стал рассказывать о том, как это случилось, о том, что это была случайность, но он чувствует себя виноватым. И в какой-то момент его дух был настолько сломлен, что он решил покончить с собой. Он пришел на остановку ЦРИ, в этот момент подъехал я с Игарой, и он, глядя на нас, решил специально нарваться на драку. Точнее, он хотел, чтобы мы разнесли ему всю голову, поэтому он стал оскорблять Игару, но, поскольку я замял конфликт, его план провалился.

После того, как мы ушли, он достал из канавы какой-то провод, из которого смастерил виселицу, затем залез в петлю и отключился. Я слушал Володю, и мои волосы встали дыбом от ужаса, а он продолжал свой рассказ:

– Я хотел уйти вслед за любимой девушкой, я хотел умереть и залез в петлю на остановке, а затем очнулся на земле. Провод не выдержал моего веса, я просто временно потерял сознание. В этот момент я понял, что я еще нужен на этой земле, понял, что у меня есть незавершенные дела. Не знаю, какие, но я понял, что мне еще рано уходить из этого мира.

Я слушал его, крепко сжав зубы, и чувствовал вину за то, что спросил его о девушке, за то, что задел эту больную тему. Я мог бы спросить о чем угодно: о работе, о погоде, о его любимом футболе, но я спросил именно о девушке. Язык мой – враг мой.

Наша беседа с Володей завершилась тем, что он показал мне фото своей покойной девушки на телефоне. На этих фотографиях она была еще жива и так красива, но последнее фото было ужасно – его девушка лежала в гробу, обложенная цветами…

Он делился своим горем, а я крепко сжимал его руку. Я все понимал – насколько ему сейчас больно, и как сильно сейчас ему нужна поддержка. Рядом срался кирпичами Клен, опасаясь получить по ебальнику за свой тупой базар, а я стоял и обливался потом от чувства вины перед Володей.