Читать книгу "ЦРИ-3"

Глава 32. «Калотеррорист»

Как только завершились игры КВН, спокойная жизнь в общежитии прекратилась буквально на следующий день. С этого момента как раз и начинается жесть и треш.

Стоит отметить, что если в начале учебного года мы старались контролировать молодых, вовремя гасить бунтарей и воспитывать новое пополнение, то со временем все успокоилось, и воспитательные работы прекратились. Все выучили неписаные законы студенческой общаги, и мы постепенно вообще перестали вмешиваться во внутреннюю жизнь первого курса. И как только молодняк почуял свободу, как только они осознали, что мы больше не дышим им в затылок, они стали устанавливать свои порядки, сначала среди своих.

В те дни нас сильно грузили по учебе, и у старшего курса совсем не осталось времени хоть как-то контролировать ситуацию в общежитии. Нам было совершенно не до этого, впереди были экзамены. И вот первым себя проявил мой земляк по прозвищу Ржавый. Его вместе с одногруппниками попросили нарисовать плакат, эдакое добровольно-принудительное мероприятие.

Как только сотрудник общежития покинул кабинет, Ржавый проявил чудеса смекалки – он заставил выполнять всю работу своего однокурсника, но тот воспротивился, за что тут же выхватил кулаком по лицу. Не сильно, конечно, но пиздюлина подействовала, и одногруппник беспрекословно все выполнил.

Так зарождалась дедовщина среди молодых, и это было только началом. Продолжением апокалипсиса стала всеобщая ненависть к парню по прозвищу Шустрик (сосед напротив). Этот парень и до этого частенько выхватывал пиздюлину, но в те дни у него был своего рода рекорд по опиздюливанию.

Шустрика запрягли сбегать за спиртным свои же парни (вот тебе и дружба, бля), и пока Шустрик морально сопротивлялся, кто-то из ребят втащил ему кулаком по еблу.

Я возвращался после занятий очень поздно и увидел, как сверкают пятки этого парня – он активно шевелил булками в сторону магазина. В общежитии я встретил его же товарищей.

– Вы чего, Шустрика в магазин запрягли сбегать?

– Дак да, хуле, он торпеда, пусть бегает, ептать!

Заступаться или пытаться вразумить этих парней я не стал, ну их нахуй. У меня на носу была сдача долгов, хуева туча зачетов и прочих контрольных. Мне было плевать на судьбу этого парня – отчасти он сам виноват в этой сложившейся ситуации. В общаге было полно ребят гораздо слабее его, но их пальцем никто не трогал.

Тем же вечером я заскочил в Гараж к парням, и там произошел забавный случай. Мы травили байки и анекдоты, когда Игара заметил, что товарищ Рева очень интересно хихикает. По звукам это напоминало двигатель мотоцикла «Урал».

Игара тыкнул меня в бок и говорит: «Смотри прикол».

Он, сидя на стуле, изобразил пантомиму: выставил перед собой руки, как будто сидит на мотоцикле, типа за рулем. И начал крутить кистью, как будто поддает газу. Мы сначала ничего не поняли, а он говорит:

– Прислушайтесь к смеху Ревы, это ж чистый звук мотоциклетного двигателя.

Рева засмеялся еще сильнее, а рядом сидящий Игара делал вид, что подгазовывает. Пантомима вызвала дикий смех у всех без исключения. Рева смеялся еще громче, а Игара, как специально, продолжал делать вид, что выжимает рукоятку газа. В итоге дикий смех перерос в истерику, и Рева, покрывшись каплями пота, шептал:

– Тише, парни, тише, у меня пресс свело. Я серьезно, пресс свело, не могу смеяться. Блин, мышцам больно.

Он это шептал и пытался часто дышать, как будто у него были предродовые схватки. От этой картины я повалился со стула и, заливаясь слезами от смеха (не шучу, капли потекли по щекам), выполз на четвереньках в коридор.

Со стороны мой смех был похож на страшный вой. Представьте эту картину: стоит молодняк в коридоре, и чувак на четвереньках выползает из комнаты и начинает не то скулить, не то выть. Жуткая картина. Я взглянул на испуганные глаза молодых, и еще сильнее закатился смехом. В тот вечер все решили, что мы в Гараже курили гашиш, и никто не верил, что причиной истерики стал Рева со своим идиотским смехом.

На следующий вечер мы с Игарой бегали с бухгалтерскими документами, как черти по раскаленной сковороде, пытались подбить дебет с кредитом, но ни у кого ничего не получалось. Мы засели в Гараже попить чаю, чтобы хоть как-то собраться с мыслями. В этот момент в коридоре я услышал крики. Выглядываю, а там Шустрик с кем-то ругается. Ну вроде неплохо так кричит, я даже поверил в него, думаю – ну щас точно отстоит свою честь. Но его соперник (кстати, тихий парень), как Брюс Ли, с прыжка уебал ему ногой в грудь, Шустрик упал и тут же выхватил пару ударов уже с кулака.

Я смотрел на этот бардак и приговаривал:

– Во дела! Молодежь ваще звереет, еще чуток, они и на нас кидаться начнут!

Но Игара никак не отреагировал, он был полностью погружен в подсчет документов. Через пару часов мы возвращались в свою комнату, как вдруг из-за угла вывалилась толпа пьяных первокурсников. Они были в верхней одежде, только с улицы, от них воняло водкой и куревом. Они пиздец как громко шумели, и спустя мгновение я понял, почему.

Двое тащили под руки своего товарища, а он кряхтел от боли.

– Парни, чего с ним случилось?

Оказалось, он как-то умудрился выпасть с третьего этажа, обожрался водки и улетел, результат – перелом стопы. Но вся соль заключалась в другом – ему нужно было вызывать скорую, а это означало гарантированное отчисление из ЦРИ. Что делать?

Выхода было два: либо отчисление, либо скрыть факт перелома стопы. Бедолага выбрал второй вариант. Вы только представьте – он всю ночь лежал с переломанными костями, а утром умудрился свалить домой, где якобы в дороге повредил ногу, и уже по месту жительства ему наложили гипс. Вышло красиво, технично, но я даже не хочу знать, какую боль он испытал, прежде чем добрался до дома. Пиздец, одним словом.

Но на этом хрень не закончилась. В один из вечеров я пошел к вахтерше, чтобы забрать ключ от комнаты и увидел, что там прячется фетишист Шапурдинов, тот самый парень, который женские трусики воровал. Он выглядел очень подавленным. На вопрос: «Чего ты тут делаешь?», он отвел меня в сторону и взмолился о помощи.

– Меня Ржавый весь вечер избить порывается, он обещал меня сегодня поймать. Я уже не знаю, где мне спрятаться, я больше так не могу. Он же твой земляк, успокой его, пожалуйста!

Я попытался успокоить юного фетишиста, мол, Ржавый просто «дуркует» и бить не станет, но Шапурдинов был сильно напуган и сломлен.

– Я боюсь идти в комнату, я вот прямо сейчас готов домой раздетый пешком уйти. Я так больше не могу, у меня соседа Шустрика каждый день избивают, а сейчас и до меня добрались. Помоги, пожалуйста, угомони его, я тебя прошу!

Эти слова меня самого ввели в какой-то ужас. Я вдруг осознал, что за последние пару недель ситуация в общежитии вышла из-под контроля. Бросать этого парня в беде было нельзя. Если он уже собирался раздетым по снегу бежать домой, то дело и вправду дрянь.

Я пообещал разобраться в ситуации, и тут он мне говорит:

– Слушай, ты сейчас наверх?

– Да, а что?

– Блин, чувак, я тебя прошу, проводи меня до комнаты!

Я от его слов просто охуел. Он был настолько напуган, что боялся идти в комнату, он думал, что Ржавый караулит его возле двери.

При таком раскладе даже мне стало боязно. Неужели Ржавый так сильно разбушевался?

– Ну ладно, пошли…

Мы поднялись на третий этаж, и Шапурдинов пулей убежал в свою комнату, где тут же закрылся и до утра не выходил, а я решил заглянуть в гости к земляку. А Ржавый тем временем обожрался водки и реально вел себя агрессивно. Я понимал, что когда он протрезвеет, он будет долго извиняться за свое поведение, но в тот момент я сообразил, что сейчас лучше не грубить.

– Ржавый, ты че нажрался-то, че за повод?

– Дак это… Сегодня конец недели, бля…

– Ты че, Ржавый, какой конец недели? Сегодня среда!

Ржавый призадумался и ничего не смог ответить.

– Слушай, земляк, а ты чего Шапурдинова по общаге гоняешь, как поросенка, он тебе чем насолил?

Ржавый, услышав про фетишиста, зарычал:

– Да эта сука у моей бабы раньше трусы воровал! Скотина, бля! Я ему еблище разобью, вот щас водку допью и пойду на охоту, ебало колотить.

Вот тут все встало на свои места. Корень конфликта был в обыкновенной ревности. В этом деле я был спец, поэтому подобрал самые хорошие аргументы и осадил Ржавого мигом.

– Ну и нахуй он тебе нужен?

– Кто?

– Фетишист, бля… Побьешь его, а дальше что? Вылетишь нахер из ЦРИ! Ты вылетишь, а он останется, понимаешь? Ты его сейчас до усрачки напугал, и этого, думаю, достаточно. Если хочешь ебло колотить, делай это за пределами ЦРИ, а тут надо мирно жить, иначе сам себе хуже сделаешь, верно?

Ржавый задумался и ответил:

– Слушай, вот это ты правильно говоришь. Завтра я его за ЦРИ выведу и там поговорю, а щас пусть живет.

Я со спокойным сердцем ушел спать. Я прекрасно понимал, что завтра Ржавый протрезвеет и никого никуда не поведет. Не знаю, правильно ли я тогда поступил, когда заступился за фетишиста, но его шкуру я точно спас – Ржавый его больше не беспокоил.

Наступили выходные, и я, как обычно, пошел стирать свои вещи. В те дни Папа обрадовал все общежитие «царским подгоном» – он купил нам стиральную машинку-автомат! Да, читатель, раньше у нас такого не было, все стирали в тазиках руками. Я себе казанки до крови натирал, бля, а теперь стирка была проще простого: закинул, вытащил и погладил – лепота!

И пока стирались мои вещи, я торчал в телевизионном зале, смотрел какой-то мексиканский сериал, потому что вахта по прозвищу Начальник обожала его смотреть. Попробуй переключить – и она тебе пальцы отшибет. В этот момент в общагу заглянул Поп. Он к этому времени был уже в доску своим чуваком и молча прошел наверх в гости к парням.

Наконец, стирка завершилась. Затем сушка белья, и вот я с охапкой тряпок поднимаюсь к себе на этаж, там как раз напротив Гаража был специальный гладильный стол. Я уже притащил утюг, когда увидел жуткую картину: весь гладильный стол, обшитый белой тканью, был залит густой кровью. Далее кровища была на стене в виде брызг, куча жирных капель на полу и в умывалке. Я сразу вспомнил вечер, когда Джерри ушатал Токсона, там только крови побольше было.

В общем, вся рекреация была замарана чьей-то кровью. Наконец, я встретил Попа, который мне все рассказал.

– Это, короче, Сладкий отпиздил Линзу, прикинь! Ни с того ни с сего они пили пиво со Стасом в комнате, вышли покурить. Нам Линза попался, и тут Сладкого понесло. Он разбил ему губы и нос. Линза, правда, сопротивлялся, но все было бесполезно – Сладкий наваливал ему по еблу, как следует. Я их потом растащил по углам, и вот так Линза забрызгал все вокруг.

Ну и дела, бля. Мне было глубоко похер что на Линзу, что на Сладкого, этого я до сих пор не простил за то, что он предал нас на трассе. Но мне было очень жаль гладильный стол! Ну пиздец – гладить вещи пока нельзя, сейчас надо весь вечер ждать, прежде чем кровь засохнет. Я убрал постиранное белье подальше и повстречал Опарыша, который был свидетелем драки. Вот он и поведал всю причину конфликта.

Сегодня утром у девочки телефон пропал. Все свидетели уверяли, что рядом с комнатой крутился Линза. Все стали на него гнать, потребовали показать содержимое карманов, но там ничего не было, и вдруг кто-то сказал:

– Дак он телефон, наверное, скинул! Ищите трубу либо в его комнате, либо рядом, он его где-то тут спрятал.

Все бросились искать. И вот, прямо напротив его комнаты я заглянул в коробку, которая давно валялась на подоконнике, и че ты думаешь? Там и лежал украденный телефон! Ну, мы давай колоть Линзу:

– Признавайся, собака, твоих рук дело?

А тот ни в какую, не брал – и точка. Вот этот расклад услышал Сладкий и, видимо, затаил гнев, а как пивка выпил с парнями, то и решил Линзе ебальник расколотить без суда и следствия, уж больно много улик указывало на этого мутного типа.

Наверное, это был самый святой поступок Сладкого в ЦРИ за все два года его обучения, но лично я понимал и другое. Сладкий поступил, как шакал – он бил Линзу в тот момент, когда за его спиной стояла ядерная поддержка в лице Стаса и Попа. При таком раскладе у Линзы не было ни единого шанса, но, как я уже сказал, мне было похер что на одного, что на другого – пусть дерутся, только гладильный стол было жалко.

С кружкой чая в руках я сидел на подоконнике, затем оглядел всю рекреацию. На стенах красовались старые брызги крови от Токсона, свежие брызги от Линзы, а вот брызги на соседней стене были какие-то новые, видимо, на днях кто-то дрался и тоже оставил свой след. Гипсокартоновые стены отлично впитывали кровь, оттирать ее никто и не пытался. Я в тот момент призадумался: за три года обучения в ЦРИ такого пиздеца еще не было, но остановить разборки среди молодых было никому не под силу. Я больше стал беспокоиться, как бы молодежь вновь не начала прыгать на старших.

Наступила новая учебная неделя, и первый же вечер был богат на события. Я возвращался последним с секции волейбола, захожу в общежитие, а Игара мне на пороге уже кричит:

– Братан! Двигайся очень аккуратно, тут все заминировано!

– Что за пиздец?

Я поднимался от душевой комнаты по ступенькам, и кругом было насрано! Вам не показалось – именно насрано! Повсюду были жиденькие лепешечки человеческого говна!

Я тогда, взглянув на вахтершу, взвыл:

– Начальник! Он обосрался!

Игара орал в ответ:

– Это не я! Отвечаю!

Я заливался смехом и продолжал орать:

– Он обосрался! С сумашедшим поселили! Поехавший!

Событие было крайне мерзопакостное, но я ржал, как дурак, ведь кто-то действительно обделался в штаны. Но кто же этот террорист?

Мы поднялись наверх, и вот на женском этаже лепешечки говна исчезли.

– Бля, Игара, ты понимаешь, что это баба обосралась?

Игара сморщил лицо и спросил:

– А разве девочки какают?

Я подхватил шутку и ответил:

– Вот сейчас мы это и узнаем!

Я пошел обратно вниз, и лепешки навоза строго вели в душевую. Я открыл дверь и увидел здоровенную лепешку на кафельном полу… Игара крикнул:

– Ага! Видимо, здесь и вытряхнули содержимое трусов! Как думаешь, это был парень, или все-таки девушка?

И тут снова черт дернул меня посмотреть в мусорный контейнер. Там лежали женские трусы розового цвета с желтым цветочком на попе, и они были обкаканы!

С криком «Ептваюмать!» мы вылетели из душевой, на ходу перепрыгивая через лепешки в коридоре. К великому сожалению, обкакалась девочка…

Но, к ее величайшему счастью, мы так и не выяснили, чьих рук (чьей жопы) это дело. «Калотеррорист» остался не найденным.

Вечером мы вновь пили пиво в Гараже и активно обсуждали вечернее происшествие, было одновременно смешно и в то же время нифига не смешно. Наконец я поднял тему первокурсников:

– Мужики, молодежь звереет, надо че-то делать.

Кто-то из ребят резонно заметил:

– Пусть кусаются между собой, как говорится – нашим легче.

Но я был не согласен с такой политикой. Не сегодня, так завтра они вновь начнут прыгать на нас, и в этот раз все будет гораздо сложнее. Парни отмахивались руками и еще не подозревали, насколько точно я предсказал дальнейший расклад…

Глава 33. Бунт

Началась новая учебная неделя. Во всем ЦРИ стояла напряженная атмосфера. Ее невозможно описать словами, но скажу так – первокурсники зверели на глазах.

Я не раз замечал на переменах, что молодежь стала кучковаться отдельными группами, и в один прекрасный день они перестали контактировать со старшим курсом вообще. С этого момента пошел обратный отсчет. Я понимал, что эта обстановка выйдет нам боком, это был вопрос времени.

А тем временем на любовном фронте творился адовый пиздец. После того, как я одержал победу в КВН над командой Кати, она перестала со мной контактировать. Я, признаться, был безумно рад, но все хорошее когда-нибудь заканчивается.

В один из дней был какой-то православный праздник, и некоторые женщины из числа администрации ЦРИ поехали в храм на исповедь, от грехов очиститься.

Об этом прознала Катька и стала спрашивать об этом таинстве у заместителя директора (кстати, очень порядочная женщина):

– А зачем люди на исповедь ходят?

Заместитель директора объяснила, что исповедь – это признание верующим грехов перед Богом в присутствии священника, который, являясь только свидетелем, от имени Иисуса Христа специальной разрешительной молитвой отпускает грехи всем искренне раскаявшимся.

Глаза Кати загорелись:

– То есть, если я с вами скатаюсь, мне все грехи простят?

Заместитель директора кивнула головой, напомнив, что грехи отпускаются только тем, кто искренне раскаялся.

Мне кажется, Катя в тот момент нихрена уже не слышала. Она загорелась желанием очиститься от грехов и быть вновь непорочной святой девой, поэтому напросилась на исповедь.

В назначенное утро она уехала в храм, а по возвращении она забыла выйти из роли порядочной девушки и начала просто переигрывать.

Она стала всем афишировать, насколько она верующая, и как важно очиститься от грехов. Она буквально прожужжала уши всем девочкам, а потом и вовсе принялась укорять всех, кто не разделял ее мнение. Короче, ее понесло, как дуру.

Лично меня тошнило от ее актерской игры. И вот она добралась до меня, стала прикапываться с какими-то тупыми вопросами о моих грехах, и прочее. Я не выдержал и ответил ей:

– Ты с каких пор стала такой набожной? Ты грешила хлеще всех баб в общежитии, а теперь у тебя поворачивается язык учить их праведной жизни? Ты начни сначала с себя, а потом других учи, ясно?

И вот тут нутро Кати вырвалось наружу:

– Как ты смеешь меня упрекать в грехах? Я была на исповеди, и батюшка от имени Господа отпустил мне все грехи! Моя совесть и душа чиста! Как перед тобой, так и перед Богом! Я теперь безгрешна, и могу вновь продолжить нормально жить!

Эту ебаную дуру понесло на полном серьезе. Она искренне считала, что теперь у нее списаны все грехи, точно так же, как вы закрываете кредит в банке. А раз так, то можно продолжить выебываться с новой силой, ведь, в отличие от других, она очистилась. (Ебанутая тупая пизда).

Ее безумное поведение продолжалось весь день, и она успела заебать добрую женскую половину общежития. Ее актерскую игру видел не только я, но и вся наша группа. Одна из девушек заметила:

– Может, батюшка и отпустил ей грехи, но мы ее косяков не забыли.

Все закончилось тем, что она устроила скандал на кухне. Угадайте с одного раза, на кого она ругалась? Правильно, на Настю. В итоге мне порядком надоел этот цирк, и я наедине спросил у Кати:

– Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Ты чего приебалась к людям, пусть живут, как живут. Тебе какое дело?

Катя кипела от злости, и она ответила:

– Меня блевать тянет от того, какие шлюхи меня окружают в этом здании. Они строят из себя порядочных, а сами те еще бляди.

Я выслушал ее речь и спросил:

– Это ты сейчас о себе так отзываешься, или о девочках?

Катя взбесилась от моей циничной шутки:

– Ты охуел?! Ты как со мной разговариваешь?! А-а?! Я ни в чем перед тобой не виновата, ясно тебе?

От ее слов я аж за живот схватился:

– Ну нихуя ты переобуваешься, ты это сейчас серьезно? Да ты своего нерожденного ребенка убила верхом на ведре, а теперь из себя святую строишь? Твоего блядства никто не забыл. А что касается аборта, это вообще на твоей совести будет до конца жизни, и никакие исповеди тут не помогут.

Эти слова наконец подействовали на Катю. Она разрыдалась, наконец заткнулась и прекратила доставать девочек в общежитии.

Меня жутко пугало то, как нагло стала вести себя Катя в последнее время. Она конкретно наглела и не могла прекратить поганить жизнь окружающим людям, такова была ее натура.

Я зашел в комнату в Насте, где соседка Лиля, увидев меня, закричала:

– Мама, мама! Папка приехал!

Я тут же расплылся в улыбке. Лиля умела расположить к себе. Я обнял Настю и спросил:

– Ну, как вы тут поживаете, чего нового?

– Твоя Катя сегодня весь день прикапывалась сначала ко мне, а потом к Лиле. Говорит, что Лиля шлюха, потому что крутит хвостом перед мальчиками. Я тоже шлюха, потому что ты ко мне на чай забегаешь.

Я слушал слова Насти, и у меня от злости скрипели зубы: «Вот же эта Катя, блядина, у самой косяков куча, а девок жизни учить пытается, ну и человек, бля».

Затем произошел очень забавный, но очень важный случай. Настя предложила мне поужинать. И это было незабываемо. Дело в том, что Насте было тогда семнадцать лет. Она была далеко не колхозницей и не домохозяйкой. И, естественно, готовить толком не умела, но откуда же мне было знать?

Я согласился, и она наложила мне в тарелку свое фирменное блюдо: вареный рис с рыбными котлетками. И если котлеты были полуфабрикатами и получились вкусными (ну химия есть химия), то с рисом дела обстояли иначе. Это блюдо с виду напоминало мне клейстер! Я такой жижей аппликации в детском саду клеил! Но всю гамму вкуса я ощутил, когда попробовал эту вкусняшку. Я клянусь – на моих зубах заскрипела соль!

От такого количества соли мои скулы свело и лицо чуток перекосило, но я старался сдержаться и проглотил это месиво. Рядом сидящая Настя голубыми глазками смотрела мне в рот и спрашивала:

– Ну как, вкусно?

Я очень не хотел обидеть Настю, и, натянув улыбку, промычал:

– Ощень вкуФно!

Настя соскочила и вскрикнула:

– Ну вот, Лиля, а ты говорила, что рис пересоленный! Смотри, как он за обе щеки кушает!

В этот момент я пожалел о своих словах. Стало понятно – если я съем всю тарелку, у меня почки откажут. Поэтому я быстро съел котлеты и, как в детстве, размазал кашу по краям тарелки, типа уже поел.

– Ох, Настенка, спасибо большое, было вкусно! Я еще чуть позже загляну, до свидания, девочки.

Я прилетел в комнату и первым делом выпил два стакана воды, но этого мне показалось мало, нужно срочно было прогнать соль из организма. Игара посоветовал выпить пивка, как раз почистишься. Эта идея была мне по вкусу, поэтому мы вместе с Игарой забурились бухать пиво в комнату к Лущану.

Мы оперативно сложились по сто рублей, и Лущан за шиворот притащил Шустрика:

– Слушай, дружище, пиво попить с нами хочешь?

Шустрик, не задумываясь, ответил:

– Хочу!

– Ну вот и отлично! Вот тебе деньги, сгоняй за пивом, а потом с нами за стол сядешь, пивка попьешь, договорились?

Этот расклад был, на мой взгляд, самым шикарным для Шустрика. Обычно его гоняли просто так, а тут Лущан гарантировал угостить. Я даже глазом моргнуть не успел, как Шустрик уже сбегал два километра по трассе туда и два километра по трассе обратно! Вот это скорость! Не зря его звали Шустриком. И вот Лущан, как обещал, усадил нашего гонца за стол и налил ему большую кружку пива.

Вечер начинался замечательно. Мы в составе всей старой гвардии плюс Шустрик сидели и распивали пиво, болтали о разных вещах, как вдруг я почувствовал кондицию – пора на сегодня завязывать. Поскольку завтра нам предстояло сдавать зачет по бухгалтерии, то Игара поддержал мою инициативу и тоже решил прекратить бухать. Мы отправились спать, оставив ребят с Шустриком допивать пиво.

Я уже засыпал, когда услышал громкий женский смех. Это Бага-Мага пожаловала в гости. Смеялась она, признаться, как лошадь, блин, и это сильно мешало спать, но мы с Игарой стерпели. Затем, как только я задремал и уже видел во сне свой первый секс с Настей, раздался душераздирающий женский крик: «Отпусти его! Ма-а-а-а-ма-а-а-а! Отпусти!».

Я открыл глаза и понял – это блажит Бага-Мага. Спустя мгновение раздался ее очередной крик: «Прекрати его душить! А-а-а-а-а-а! Мамочки-и-и-и! Успокойся! Успокойся, говорю!». Ее крик был прям от природы жуткий, ей бы фильмы ужасов озвучивать, но, тем не менее, крики ее не прекращались. Из темноты раздался голос Игары: «Чувак, кажется, нужно пойти и успокоить всех, кого надо!».

Мы выскочили в коридор в одних трусах и вломились в комнату к Лущану. Моим глазам предстала непонятная картина: Лущан, обхватив рукой шею Шустрика, пытался его задушить. Бага-Мага, увидав нас, взмолилась: «Растащите их! Растащите!».

Наконец, мы разняли этих двух идиотов и заткнули пасть Баге:

– Что у вас тут происходит, бля, хуле исполняете тут?

Лущан тыкал пальцем в Шустрика и кричал:

– Он дуркует! У него крышу сорвало, руки, сука, распускает!

Бага тут же заорала:

– Ты все врешь! Ты его сам первый тронул!

В комнате поднялся страшный вой. Ненавижу, когда бабы орут, и мы бы с Игарой никогда не смогли бы разобраться, кто прав, а кто виноват. Но товарищ Шустрик просто соскочил и стал исполнять хуету. Он начал кидаться то на Лущана, то бросать вещи, то ногами пинаться. Нам стало очевидно, что у Шустрика реально поехала крыша. Видимо, он перепил халявного пива, и его понесло.

Он махал руками и кричал угрозы в наш адрес: «Вы че, суки, думаете, старшие, и вам все можно, что ли? Да вам скоро всем пиздец! Мы вас всех поломаем!».

Я тогда не придал значения словам этого идиота и предложил его утащить спать. Пусть валит отсюда нахуй, а мы пойдем спать.

Мою идею все поддержали единогласно. Мы с Игарой в одних трусах утащили дрыгающегося Шустрика в его комнату, я грозно крикнул: «А ну марш, сука, спать!». И, закрыв дверь, мы с Игарой отправились спать. И вот я уже лежал под теплым одеялом, медленно засыпал, представляя обнаженную Настю, как вдруг в коридоре кто-то начал громко топать.

Секундная пауза, и раздался громкий визг Баги-Маги: «У-а-а-а-а!». Я, на пару с Игарой, подскочил, как по боевой тревоге. Мы прямо босиком кинулись в комнату к Лущану, но добежать до нее не успели. Оттуда в коридор вывалился Лущан на пару с Шустриком, они сцепились мертвой хваткой друг за друга.

– Что за пиздец тут происходит?

– Да это Шустрик, сука, сам пришел и опять начал!

Лущан тем временем заломал щупленького Шустрика и, подняв за грудки, шарахнул его головой об кирпичную стену. Удар был серьезный, и Бага еще громче заблажила: «Мамочки! Ты его убьешь!».

Нам стало понятно, что Шустрик сам спровоцировал эту ситуацию, и сейчас он за дело получает пиздюлину. Мы всей толпой утащили его в комнату и пытались заставить его лечь спать, но тот устроил беготню по комнате. Он никого не желал слушать и продолжал оказывать сопротивление, только охапка пиздюлей могла его успокоить.

– Шустрик, угомонись и ложись спать, дурак, бля!

Но тот вовсе не желал нас слушать. Первым не выдержал Игара:

– Дайте я ему щас въебу!

Удар Игары был очень сильным, и я кинулся оттаскивать Игару в сторону:

– Ты чего, мужик, убьешь ведь! Щас мы его так угомоним!

В этот момент Лущан вытащил из-под кровати чьи-то лыжи, и, схватив одну лыжню, с размаху стал ебашить Шустрика по башке, как ондатру веслом.

Поскольку лыжа была пластиковой, то ей ничего не сделалось, а вот на голове Шустрика росли шишки одна за другой. Эта бойня продолжалась минут пять, пока в коридоре не показалась вахта по прозвищу Начальник.

– Что за хуйня у вас тут творится?

И вся толпа закричала:

– Шустрик, сука, спать не дает!

Начальник без раздумий ответила:

– Укладывайте его резче! Иначе я его в журнал запишу, завтра же с вещами домой поедет.

И только после этих слов Шустрик внезапно пришел в себя. Он нырнул под одеяло и, наконец, угомонился.

Мы с Игарой вернулись в комнату и лишний раз убедились, что не зря Шустрик пиздюлей от всех огребает – он ведь сам косячит. Также мы осознали и другую истину: «Нехуй молодых спиртным угощать, проблемы только создавать».

Следующий день не предвещал беды. После занятий я, как обычно, пошел в тренажерный зал, чтобы поработать с боксерским мешком. Вот там я обратил внимание на то, что молодежь была явно агрессивно настроена. Они что-то шептали и косо поглядывали на меня.

Все парни были жителями противоположного крыла общежития, где, кстати, жил Зырян, а во главе этой шайки стоял то ли татарин, то ли башкир по фамилии Егимбердиев. Вот он и был своего рода идеологом этой группы парней, которая стала себя странно вести в последнее время. Я еще тогда не подозревал, что они готовят конкретное восстание, или бунт, называйте это, как угодно.

Я только потом узнал, что парни шептались как раз обо мне. Поскольку я вызывал уважение у половины этих ребят, они никак не могли решить, что со мной делать на случай, если я встану на их праведном пути – ломать меня, или убедить встать на их сторону. Но об этом позже.

Кстати, я уже давно ничего не писал про Зыряна, а ведь он все это время был возле нас. Но в последнее время он стал вести себя очень тихо и нигде не показывался. Дело в том, что у него дома случились серьезные проблемы, о которых я не вправе писать. Он был сильно подавлен морально и совершенно отошел от дел. Он просто не хотел проблем, и поэтому каких-то ярких событий с его участием длительное время не было вовсе.

И вот в тот вечер после тренажерного зала я, как обычно, сходил в душ. На этот раз я старался не смотреть в мусорный контейнер, хватит с меня ужастиков. И уже перед сном увидел, что Лущан сманил Зыряна попить водки, где они стали обсуждать вчерашнее поведение Шустрика.

Зырян, послушав всю историю, сначала никак не отреагировал, но, как только он опьянел, в их голове родилась идея: «А пошли Шустрика за водкой отправим?»

Расчет был верным – Шустрик вчера конкретно накосячил, с него полагался спрос, надо было проучить дурачка, но как? Лущан, встретив Шустрика, предложил ему сбегать за водкой. «Но как я пойду, общежитие уже закрыто, на улице ночь!».

Парни затащили его в комнату и сказали: «Не переживай, мы сейчас что-нибудь придумаем». Как обстояли дела дальше, я лично не видел, но слышал рассказ от Мела, что Зырян предложил выбросить Шустрика в окно с третьего этажа в снег, и, тут же его схватив, потащил к подоконнику.

В целом, зная Зыряна, я понимал – это был жестокий розыгрыш. Просто выходки Шустрика сильно огорчили Лущана, и они решили приколоться. Шустрик же такой юмор не понимал, он стал визжать и блажить, а Зырян, будучи хорошим самбистом, хорошенько его скрутил и начал выталкивать в форточку. Звучит жутко, но выбрасывать Шустрика никто не собирался.

Впоследствии этот случай оброс легендами, что Зырян вытолкнул Шустрика в форточку и держал его за одну ногу, как Шварцнеггер в фильме «Командос», но это были байки – его никто не выбросил, просто его проучили за плохое поведение.

Вечер шел своим чередом, когда пьяный Лущан спокойно проходил по коридору и повстречался с выпившим Егимбердиевым. Этот татарин/башкир сходу начал провоцировать Лущана:

– Хуле ты вылупился, сука? Че ты палишь, блядина!

Лущан, не понимая агрессивность молодого парня, сначала не знал, что ответить:

– Ты че рычишь, бля? У тебя случилось что-то?

– Щас случится, с тобой, бля!

Вот тут доброта Лущана закончилась:

– Ты за языком следи, понял?

Ответ был понятней некуда:

– Нахуй пошел!

Коротка словесная перепалка, и они разошлись по своим делам. В этот момент я выходил из комнаты, а Лущан как раз шел в комнату к Зыряну, но его путь преградил Егимбердиев, как раз напротив Гаража, в рекреации, где все стены были забрызганы кровью.