Читать книгу "ЦРИ-3"

Катю трясло и колотило в бешенстве. Казалось, ну что еще может произойти в этот момент?

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошла сестра Ольга, и прямо с порога запахло жареным. Катя была на боевом взводе и тут же выдала крутую фразу в адрес своей же сестры:

– Ну что, явилась, шлюха!

У меня аж уши повяли:

– Что-о-о? И Ольга шлюха? А она-то чего сделала?

Оля заблажила на всю комнату:

– Сама ты шлюха, чего я сделала-то?

И вот тут стоит напомнить, что Катя только что вернулась из дома, где узнала кое-какие подробности личной жизни сестры. В общежитии она встречалась с Опарышем, но, будучи сестрой Кати, пошла по ее стопам и активно трахалась со своим бывшим мужиком, слава Богу, не трактористом.

Но об этом я узнал в следующем скандале, когда Катя стала ругать Олю.

– Ты что, шлюха, думала, никто не узнает, как ты домой на хую ездишь?

Ольга в слезах выбежала из комнаты, а мне стало жутко любопытно, в чем, собственно, грех сестры.

И тут пошла правда-матка:

– Ты же помнишь, что наша деревня находится далеко от автовокзала? А знаешь, кто ее весь год возил до дома?

– Нет, не знаю.

– Да ее же бывший мужик! Как шлюху, забирал с вокзала, и по пути домой трахал ее! Эта пиздень еблась как там, так и здесь! Она все это время изменяла Опарышу, дома все родные в шоке!

Я слушал Катю и буквально сдерживал смех:

– Катя, так и ты точно так же с Рыжим Сука Трактористом еблась, а встречалась со мной. Выходит, ты ни капли не лучше, зачем сестру ругаешь-то?

Катя мгновенно взбесилась:

– А ты, сука, не лезь в семейные разборки, без тебя обойдемся, ясно тебе!

Лично я все понимал: Катю раздирала зависть о том, что сестра тоже блядует, но только Катя спалилась на всю катушку. И, находясь в таком хреновом положении, она решила никому не давать покоя, заодно и сестру заложить. Это так по-родственному, знаете ли. Ну и семейка, скажу я вам.

Она специально слила всю информацию мне, в надежде, что я буду трепаться, и об этом узнают все. Но я тактично прикусил язык: это были не мои разборки, меня лично беспокоил тот факт, что Катя сорвалась с цепи.

И пока парни успешно пили в лесу «Кагор» в честь Пасхи, я слонялся с тетрадью по этажам, перечитывая конспекты – наутро нас ждал первый экзамен. Внезапно на мой телефон раздался звонок от Насти:

– Але, что случилось?

В телефоне я услышал знакомые крики и голос Насти:

– Слушай, а ты можешь увести эту психопатку, она на Лилю ругается. – Спустя мгновение она добавила: – А теперь и на меня кидается!

Я сорвался с места и со всех ног побежал на женский этаж. По пути я видел испуганные глаза девушек, кто-то из них даже пальцем указывал, где происходит кусаловка. Я боялся только одного – не успеть…

Глава 42. Все под откос

Я влетел на второй этаж общежития, как раз в женскую кухню, и увидел, как моя бывшая девушка Катя, находясь в приступе поросячего бешенства, схватила Настю за шиворот и что-то истошно кричала. Не разбираясь в ситуации, я грубо оттолкнул бешеную Катю в сторону. Вдруг все разом заткнулись. Она явно не ожидала, что кто-то посмеет вообще прикоснуться к ее величественному телу.

Первой ее фразой было:

– Ты чО мИня БъЕшь! Ты меня ударил! Ты зачем это сделал!

Я мгновенно сообразил, что Катя на ходу пытается выставить меня виноватым, мол, я ее избил, и по старой деревенской привычке она начала орать обиженным голосом на весь этаж, мол, посмотрите, люди добрые, как этот ирод проклятый руки распускает!

Но ее фокус просто не прошел, вот буквально не прошел. Слишком много свидетелей видели обратное, и я тут же ее заткнул:

– Кто тебя избил, чего ты пиздишь? Сама руки распускаешь, ты думаешь, мы тут все слепые, что ли?

Катя продолжала ныть, крепко схватившись за руку:

– У мИня теперь синяк будИт! Это все ты виноват!

И в этот момент на кухню зашла ее сестра Ольга.

– Вот че ты врешь! Сама же лезла весь день на всех, а теперь еще и жалуется!

Слова сестры были, словно нож в спину, это было предательство высшей категории. И пока Катя стояла, разинув рот, я быстро задавил ее словами:

– Не прокатит твоя актерская игра на этот раз, тебе все равно никто не верит. Все видели, что я тебя ни разу не ударил, так что концерты свои показывай в другом месте.

Наступила оглушительная тишина. Я обнаружил, что Насти и ее соседки уже давно нет на кухне. Кстати, они правильно сделали, что свалили оттуда подальше. Катя продолжала до последнего ломать комедию, о том, какой серьезный ушиб на ее руке. Но все присутствующие, как по команде, разошлись по своим делам. Благодарный зритель просто ушел.

Катя вышла в коридор и закатила скандал с сестрой. Я не помню слова, но они просто друг друга поливали грязью. В этот момент я увидел, что у Кати рука уже и не болит вовсе – забылась, видать. И как только они добрались до своей комнаты, их крики перешли на серьезный уровень. Я почуял, что сейчас стану свидетелем семейной драки.

Как вдруг раздается грохот, я открываю дверь в их комнату и вижу, как они не просто сцепились, как обычные девочки, а конкретно ебашат друг друга руками!

Самая «рембонутая» оказалась Ольга: она тактично пустила в ход ноги, и я лично видел своими глазами, как она втащила пару лоу-киков по толстым ляжкам Кати.

Не знаю, что случилось со мной в тот момент, но я принялся их разнимать. Возможно, я был не прав, но пока я оттаскивал Катю, ее сестренка резким выпадом вперед ударила ее пяткой в живот.

Ебать того Петра в жопу! Бабская драка – это пиздец, скажу я вам. Я только успел выдернуть Катю в коридор, и драка автоматически прекратилась. Они разбежались по сторонам и обе стали выть навзрыд. Ебать, трешак! Что я только что видел? Бля, мои глаза! Я ослеп!

Катя ревела о том, что ее ударили в живот! Оля просто выла, и ей, полагаю, было хорошо. Я обернулся назад и увидел, как со всех комнат на меня уставились испуганные глаза девушек. Мне стало так стыдно, я вдруг осознал, что являюсь непосредственным участником не самых хороших событий ЦРИ. Я тут же покинул этаж. После этого случая девушки неоднократно говорили о том, как же мне не повезло с такой девушкой, как Катя, и каждая аккуратно приговаривала:

– Ищи уже другую, хватит с этой ненормальной возиться.

Я спокойно отвечал:

– Мы уже не вместе, просто мы, как в подводной лодке – постоянно на виду друг у друга.

Наступил понедельник, и наконец состоялся первый, но далеко не последний экзамен. В то утро мы сдавали бухгалтерский учет, и все прошло, как по маслу. Я даже не переживал, меня больше напрягали другие предметы, такие, как налоги и правоведение. Уж поверьте мне на слово, это были не самые простые экзамены.

Налоги сами по себе нудный и муторный предмет, а правоведение вообще принимал директор, и поблажек он не давал даже самым любимым ученикам, дрючил так, что искры по углам разлетались. Мы это знали, и он это знал, поэтому готовились все на совесть.

Наша подготовка шла по старой схеме, и все прошло гладко, как жидкий стул у младенца. В назначенный день мы явились сдавать правоведение. Я, как сейчас, помню: стою перед дверью, волнуюсь жутко, и тут выходит один из членов комиссии и говорит:

– Следующий!

Ну, я с перепугу и перекрестился на пороге. А в комиссии сидел дедушка, его все звали Гена, и был он до мозга костей коммунистом и, естественно, в Бога не верил. Поэтому, когда он увидал, как я перекрестился, он выдал:

– Бесполезно! Ты лучше билет тяни!

Кстати, этот Гена не одобрял роскошь, а также искренне верил, что однажды власть поменяется, и богатых вновь будут раскулачивать. По этому поводу он часто говорил:

– Вот придут революционеры ко мне в дом, а у меня ничего своего нету! Я не при делах! Идите, соседей стреляйте!

В общем, сдал я экзамен на четверку и с мокрыми штанами покинул аудиторию. Уж больно сильно меня там стегали, от волнения капли пота стекали по спине прямо в трусы! Когда я вышел, на меня кинулись ребята с вопросами:

– Ну че, как там? Сильно валят?

Я молча достал тюбик с вазелином и, крепко сжимая ягодицы, расплакался (шутка).

Я подбодрил ребят, успокоил их, что все в норме, и свалил отдыхать в общагу. А вот вечером случилось то, чего я очень боялся – в наших кругах появился диверсант из армии «Генерала Алкоголя». В принципе, не столь трудно догадаться, как звали этого человека – Игара, motherfucker!

После успешной сдачи экзамена на горизонте показался Игара. Он, словно вражеский разведчик, подорвал всю нашу подготовку к следующему экзамену.

– Мужики, а давайте выпьем за успешную сдачу экзамена?

Все твердо ответили:

– Не-е-е… Нужно готовиться!

Но Игара был лучшим бойцом «Генерала Алкоголя», он мгновенно нашел самый мощный повод.

– Господа! Ну давайте выпьем за последние дни пребывания в ЦРИ!

От такого весомого повода невозможно было отказаться – позади было три года счастливой студенческой жизни, и буквально на днях нам предстояло покинуть любимую общагу.

И, естественно, мы все согласились, но каждый приговаривал фразу:

– Ребят, давайте только чуть-чуть, и все!

Спустя пару часов все было, как в песне Профессора Лебединского «Я танцую пьяный на столе»… Но начиналось все безобидно. Я, кстати, начал пить вообще в другой компании, а в конце, естественно, все встретились в одной комнате. Вот вам выдержка из воспоминаний Игары, в 2010 году он писал следующие строки:

«В общем, дело было на финише. Мы сдали экзамен по праву, и далее было следующее: мы втроем – я, Вася и Рева поехали в «Бистро» в надежде, что выпьем по литру пива и больше не будем. Выпили мы по литру пива и ничего не поняли. Ну я говорю: «Может, водочки?» Ну взяли бутыль, выпили под закуску, потом еще одну, нам даже душу согрело.

Далее решили ехать в общежитие, я говорю: «Может, коньяку за экзамен?» Ребята согласились, мы берем бутыль самой дешевой конины и закусить, пельмешки там, все дела, даже лимон, как в лучших домах ЛондОна и Парижу. Ну и в нагрузку еще три бутылки водки по 0.5, думая о том, что в общежитии много народу ждет, и помогут выпить эту вкусняшку.

Но пить стал только Макс, остальные к нашему приезду были уже готовые (тут имеется в виду, что я, автор ЦРИ, был уже в дупель пьян, и не мог продолжить алкомарафон). Короче, перед тем, как кинуться на водку, поспали часа два и начали ее кушать.

Сначала прикончили коньяк на четверых. Было трудно, но мы справились. Осталось три бутылки водки, и тут предатель Рева отказывается пить. Я смотрю – у него очки уже на одном ухе висят, ну что ж, пусть отдыхает, труженик. А тем временем бой продолжался три на три – нас трое и три бутылки водки. Мы уже думали, не справимся, аж слеза по щеке скатилась. И тут к нам на подмогу приходит крепкий Зырян с пьяным Борманом, ну тот крышку понюхал и упал мимо кровати.

А мы дальше сидим, стараемся, глушим ее, проклятую, вроде сидим еще ровно, не качаемся. Наконец мы пошли курить, и тут я понимаю, что Вася уже готов к труду и обороне. Перед входом в курилку он внезапно падает пластом и пробивает свою нижнюю губу насквозь, своими же зубами! Отвратительное зрелище, скажу я вам, а Вася ничего, улыбается. Шрам, правда, на всю жизнь остался, а так весело экзамен отметили. Допив водку, мы уснули как младенцы…»

Так для Игары завершился первый день разминки. Все верно, это был еще далеко не конец. Наутро я продрал свои шары, не понимая, где нахожусь. К своему стыду, я проснулся вообще не в своей комнате, но фишка была в другом – у меня осталось немножко пива.

Я налил себе в кружку двести грамм напитка и совершил ритуал «опохмела». Затем вспомнил, что Игара тоже вчера трудился весь вечер, стакан поднимал, думаю – ну, наверняка, парень лежит, страдает за Отечество, дай, думаю, помогу человеку.

Поднявшись на третий этаж, я безошибочно определил, в какой комнате спит Игара – я нашел его по запаху. Стойкий шлейф перегара исходил именно из моей комнаты.

Я молча зашел в комнату, налил остатки пива в кружку, и она наполнилась как раз до краев. В этот момент Игара повернулся ко мне и захрипел:

– О-о-о-о-о!

Я протянул ему кружку, мол, пей, это тебе от меня братский подгон. А Игара, будучи справедливым человеком, не стал пить всю кружку. Он ушел с ней в Гараж, где угостил всех страдальцев вчерашней битвы. Так было заложено начало пиздеца.

На оперативном совещании наш коллектив решил, что нужно поправить здоровье и купить немножко пива. Путем несложных расчетов вышло пятнадцать литров на семь человек. В принципе, это два литра на человека – по сути, небольшое количество, если пить в течение дня.

Но вот здесь наш безупречный механизм дал сбой. Игара вновь обратился за помощью к Ёжику.

– Дружище, ты видишь – мы умираем, купи шесть бутылок по два с половиной литра. Вот тебе денюжка, иди, мой хороший, иди скорее!

Ёжик все выполнил, как мы просили, но он был откровенно хуевым бухгалтером, потому что опять все перепутал: он купил шесть бутылок, но объем был полтора литра. Лично мне было плевать, а вот Игара запаниковал. Дело в том, что пока Ёжик бегал, желающих поправить здоровье набралось очень много. Мы вновь собрали консилиум и путем уже сложных расчетов закупили в общей сумме тридцать литров пива для страждущих, сугубо с целью поправить здоровье!

Вот с этой секунды начался адовый пиздец. Лично я всегда знал меру, я выпил ровно столько, чтобы остаться вменяемым человеком. А вот остальные пили, как в последний раз. Вот что пишет Игара в своих воспоминаниях:

«Мой сосед с утра налил мне кружку пива, я пошел, поделился этим добром с ребятами в Гараже. Все сделали по глотку, вроде даже легче стало. Ну решили взять по литру пива на опохмел, но не рассчитали, и получилось тридцать литров. Спасибо Ёжику. Выпили мы это добро, а сколько народу было – не помню, но помню точно – я думал, что наутро моей жизни пришел конец.

Я болел сутки! Первые двенадцать часов с постели встать даже не мог, наверное, отравился хлебом или рыбой. Это был рекорд по количеству спиртного на третьем году обучения, а про первый курс я вообще молчу – там был ад!»

А теперь позвольте мне рассказать, как все выглядело со стороны. Я весь вечер наблюдал, как парни уничтожают свой организм. Где-то ближе к полуночи у Игары открылась связь с космосом, он на мгновенье пришел в себя и сказал мне:

– О Боже, кажется, я перебрал! По-моему, я превзошел свои возможности, наверное, буду с утра болеть.

Утром следующего дня я заявился в Гараж проведать всю братву, может, кому скорую вызвать или стакан воды подать. Я открыл дверь, и ужасный запах спирта и чего-то кислого ударил мне в нос. Это было ужасно. Парни лежали, укутавшись в одеяла, а окна были полностью раскрыты. В комнате был страшный холод, это был настоящий вытрезвитель.

Первым голос подал Игара. Он обратился к Максу:

– Мужик, как твое ощущение?

Макс прохрипел:

– Ощущение – говно, потому что мы лежим и пахнем…

Эта фраза веселила меня одного, потому что остальным было больно смеяться – еще бы, двое суток страшного запоя давали о себе знать. Но это было не самое страшное.

В комнату вошел один знакомый первокурсник, который с ребятами вчера активно квасил, и с порога заявил:

– Мужики, у меня кто-то под дверью насрал!

Я сначала не расслышал, и решил, что у слова «насрал» есть множество синонимов, ну, типа намусорили или наблевали. Но чувак строго повторил:

– У меня кто-то насрал под дверью!

Я с диким смехом вылетел из Гаража. У меня буквально случилась истерика. Такое бывает только в кино, но в этот раз все было наяву – какая-то свинья ночью нагадила под дверь несчастного парня, и этот факт просто разрывал меня от смеха.

Не знаю, кто и как это убирал, но я еще весь день заливался диким смехом, как только вспоминал, что ночью кто-то навалил кучу под дверь! И пока мне было смешно, рядом страдал Игара. Он что-то кряхтел и скулил, и, если честно, я сначала не верил, что ему так плохо.

Однако все изменилось, когда его стало трясти, как лихорадочного. Его тошнило, крутило живот и очень сильно болела голова. Так продолжалось весь день. Вечером я заглянул в Гараж еще раз, но Игара по-прежнему не мог покинуть комнату. Я спросил его:

– Как самочувствие?

Ответ был одновременно смешным и страшным:

– Чувак, мне так плохо, я одновременно хочу ссать, срать и блевать! Одновременно, понимаешь!

Самое ужасное было то, что завтра у нас был экзамен! И если я совершенно спокойно смог к нему подготовиться, то Игара физически не смог этого сделать.

А тем временем меня выцепила ебанашка Катя – она требовала срочных переговоров. Мы отошли в сторону, и тут она мне просто открыла Америку.

– Я слышала, ты к Насте стал захаживать, да? У вас любовь там, значит?

Вышла забавная ситуация: я захаживал к Насте уже хрен знает сколько месяцев, а до Кати только сейчас дошло, что у меня с ней что-то закручивается. Она шипела, словно змея, ее буквально трясло от мысли, что я и Настя можем быть вместе. Я смотрел ей в глаза, и меня так и подмывало ей сказать в лицо: «А я с ней еще и сплю!». Но лишние проблемы на финальном этапе мне были нахуй не нужны.

И вот наша беседа подходит к логическому завершению, как вдруг раздался гром среди ясного неба:

– Иди и ебись со своей Настей, ты мне нахуй не нужен! (О как!)

В моей голове на мгновенье даже повисла операционная система.

– То есть, как это – я тебе нахуй не нужен? А раньше что, был ох как нужен? Я чего-то не понял, мы же расстались давно?

Как вдруг она оповестила:

– Я до последнего молила Бога, чтобы мы вновь были вместе, я делала все, чтобы ты простил меня, я унижалась и шла на новые унижения, лишь бы вновь быть вместе!

Я моментально прервал ее блядо-актерскую речь:

– Ты че несешь, дура!

И тут Катя мне заявляет то, от чего я охуел во всех смыслах этого слова.

– Да я ради тебя убила своего ребеночка! Его смерть на твоей совести, это ты виноват!

Вот это поворот! Я вдруг осознал, что стремительно теряю контроль над ситуацией. Я молниеносно превращался из хорошего парня, который когда-то пожалел шалаву Катю, позволив ей доучиться в ЦРИ, дав слово не разглашать о ее аборте от Рыжего Сука Тракториста, из этого доброго парня я стремительно превращался в детоубийцу и конченого ублюдка!

Это нужно было срочно остановить на корню. В меня словно демон вселился в этот момент, я буквально зарычал благим матом:

– Что ж ты, сука, все переиначиваешь! С каких хуев я имею отношение к твоим блядским загулам и внеплановой беременности?! Сама блядовала на стороне, сама залетела, и сама – своими ногами – пошла на аборт по совету соседки! И ты еще из меня убийцу решила вылепить? Хуй тебе, сука! Я не позволю, чтобы хоть один человек так подумал обо мне!

Катя совершенно не реагировала и твердо стояла на своем:

– Это твоя вина! Ты вынудил меня убить моего ребенка! Знаешь, чего я больше всего хочу? Я хочу все вернуть назад и послать этот ЦРИ нахуй! Я бы лучше сейчас была матерью своего ребенка! Это ты меня заставил! Слышишь, это все ты!

Мои глаза наливались кровью от лютой злости. Я еле сдерживал себя, чтобы не ударить эту гнусную лживую мразь по лицу (поверьте, она именно этого ждала, и я бы оказался еще более конченой тварью по сравнению с ней).

Но затем Катя наконец сказала то, чего я не ожидал больше всего:

– Мне похуй, что скажут люди в ЦРИ. Пусть все знают, что я сделала аборт, пусть все знают, что это было из-за тебя! Почувствуй себя мразью, убийца… А теперь убирайся к своей Насте, и ебитесь, сколько вам влезет!

У меня буквально снесло башню, я орал во все горло, как бешеный:

– Не смей, сука, из меня делать виноватого! Это твоих рук дело! Твое вранье не прокатит, сука, нихуя не получится!

Катя спокойно приговаривала:

– Получится… Все получится…

Глава 43. Ложь или правда?

Однажды давно, в одном учебном заведении я по уши влюбился в девушку. Не красивая и не страшная, а просто хорошая девушка. И было все, как у людей – цветы, кино и романтика. Казалось, это будет вечно. Но есть такое понятие, как бабье блядство, и если в девушке это заложено на генном уровне, то остается только соболезновать.

Я помню тот день, когда узнал, что девушка, которую я любил, все это время изменяла мне с каким-то Рыжим Сука Трактористом из ее колхоза, но более того – она еще и забеременела от него. Что тут скажешь, ситуация бесспорно ужасная, такое даже врагу не пожелаешь.

Что же делать после этого, как быть? Сейчас вы трезво и хладнокровно читаете эти строки, и вам кажется, что ответ лежит на поверхности – нужно бросить девушку и забыть о ней навсегда. В целом, неплохое предложение, но когда тебе 19 лет и у тебя практически отсутствует опыт взаимоотношений, тебе очень сложно принять грамотное решение.

Измена – это ужасно, а если девушка еще и беременна непонятно от кого, то это тянет на звание «пожизненной шалавы». Это гарантированное клеймо по месту учебы. Выходила ситуация, что девушке после такого страшного позора не остается выбора, как просто забрать документы и уехать в колхоз рожать ребенка.

Я помню те сложные переговоры, когда решалась судьба этой девушки. Нас было трое – я, она и ее подруга. Мы находились на южном вокзале Екатеринбурга и подружка настаивала на аборте, а также требовала от меня сделать мужской поступок – дать слово молчать об этом страшном позоре, тем самым позволив несчастной шалаве доучиться в учебном заведении последний курс. Я скрипел зубами и не соглашался на эти отвратительные условия. Но эти суки давили на жалость о том, что у несчастной опустившейся девушки и так вся жизнь наперекосяк, не губи ее судьбу, дай девке доучиться – просто молчи и никому ни о чем не говори, осталось-то всего шесть месяцев. В конце концов, мужик ты или нет?

В конечном итоге, путем давления на жалость и применения банальных угроз, что она наложит на себя руки, я со скрипом в сердце дал обещание, что позволю доучиться этой девушке, не разглашая ее страшный позор, с одним условием – мы больше не вместе, и она не должна мешать мне жить.

В тот день судьба еще не родившегося ребенка была решена: девушка под давлением подруги согласилась на аборт – ребенок просто не вписывался в планы на ее солнечное будущее. Девушка очень хотела выбраться из своего колхоза, жить в большом городе, подниматься по жизни. Ребенок был обузой, поэтому девушка, не задумываясь, убила его, и звали эту мразь Катя.

И, как нетрудно догадаться, все вышло из-под контроля. Катя была чистым злом, она отравляла жизнь многим обитателям студенческого общежития. В первое время мне удавалось ее контролировать, шантажируя ее блядским залетом, но в один день все вышло из-под контроля.

Она объявила, что это моя вина! Что я вынудил ее убить ее ребенка! Она сказала:

– Мне похуй, что скажут люди в ЦРИ. Пусть все знают, что я сделал аборт, пусть все знают, что это было из-за тебя, почувствуй себя мразью, убийца…

Вот так, однажды сделав «мужской поступок», пойдя навстречу опустившейся шалаве, я получил нож в спину. Эта мразь перевернула все факты в свою пользу и старалась сделать из себя жертву. В тот момент я жалел только об одном – что когда-то пожалел этот кусок блядского говна.

А теперь возвращаемся к событиям минувшей главы:

В личной беседе Катя объявила, что с этого дня она больше не намерена скрывать страшную тайну, и объявила меня виноватым во всей случившейся ситуации. Заебись, расклад. Оказывается, это я ее за руку водил трахаться к Рыжему Сука Трактористу, и залетела она от него, опять-таки, по моей вине, и аборт был тоже сделан по моей вине. Это все я, товарищи, за руку Катьку водил.

Вот такой блядо-расклад она выдала мне, стоя в темном коридоре. Я был взбешен ее ложью, более того – меня шокировала ее наглость. Она искренне верила в свою правоту. Я хочу, чтобы вы перечитали эту строчку дважды – она искренне верила в свою правоту!

Наконец, она объявила единственную хорошую новость:

– Теперь можешь идти и трахаться со своей Настей, сколько угодно, ты мне на хуй больше не нужен.

Во всей сложившейся ситуации меня радовал только один факт – наконец-то я могу без проблем и открыто строить свои отношения с Настей, так сказать, на официальном уровне.

Но тот факт, что Катя решила раскрыть всю правду под «своим углом», выставив меня еще и виноватым перед всем ЦРИ, приводил меня в ужас, смешанный с чувством ярости и гнева. Наша беседа была закончена на повышенных тонах. Я стоял в коридоре, и в голове крутилась только одна мысль: «Надо что-то делать, надо что-то делать… Надо выпить!»

Я зашел в свою комнату и в течение следующего часа очень сильно продумывал различные ходы развития сценария. Сначала я, как истинный мужик, решил поднять правую руку повыше и, резко опустив ее вниз, крикнуть:

– Да и хуй с ней, с этой Катей, пусть пиздит, что хочет!

Но постепенно до меня дошло, что в данной ситуации мое молчание как раз играет против меня. Пока я, как «настоящий мужЫк», помалкиваю, Катя может вывернуть ситуацию таким макаром, что мне вовек не отмыться. Как только я это осознал, то стало понятно – время идет на часы, уже завтра может быть поздно что-либо менять.

Сегодня уже все знают, что такое информационная война, и, как водится, кто первый откроет рот – того и правда. Я сейчас хочу, чтобы вы понимали – у меня не оставалось выбора: либо быть конченым ублюдком в глазах всего ЦРИ, либо вывалить всю блевотную правду вперед «сказочной истории Кати», где она лишь жертва обстоятельств. Лично я выбрал второй вариант. На мой взгляд, я сделал слишком много добра для Кати, но если человек по своей природе говно, то все это добро бесполезное.

Кто-то из читателей очень метко охарактеризовал Катю, как раковую опухоль, которая все пожирает, и которую необходимо своевременно удалить, пока она не переросла в злокачественную. В данной ситуации я как раз находился на этой стадии, еще чуть-чуть – и пиздец.

Нужно было срочно удалить Катю из ЦРИ или изолировать ЦРИ от Кати. Как угодно, но пора было прекращать этот аттракцион неслыханной доброты и понимания, нужно было глушить этот поросячье говно на всю катушку.

У меня тут же встал вопрос – как? Как, мать его, это сделать? В голову ничего не приходило. Я по природе такой человек, что всегда бью только в ответ. Мне нужен был толчок, своего рода катализатор, который бы заставил меня действовать. Наплевать на все правила и нормы приличия – пошло все на хуй!

В тот же вечер я пришел в гости к Насте, и она как раз кстати поинтересовалась, почему Катя сегодня опять закатила скандал. И вот тут, дорогой читатель, я собрал всю волю (и свои яйца тоже) в кулак, и, наконец, поведал ей всю жестокую правду.

Поверьте мне на слово – это было трудно. По сути, я признавал себя конкретным мудаком, потому что первый вопрос, который задала Настя, был: «Какого хуя ты все это время молчал?!»

Я детально объяснил весь ход событий, дал понять, почему я пошел ей навстречу, и почему все это время мне приходилось терпеть. Мои слова произвели очень серьезный эффект. Сказать, что Настя была удивлена или шокирована – это ничего не сказать. Вы только подумайте – Катя, человек, который терроризировал всю женскую половину общежития, которая всех учила правильной жизни, на деле оказалась самая опущенная блядина. Мощнее ее греха не было ни у кого во всем ЦРИ!

Настя спросила, что я намерен делать. Но ответа, увы, не последовало. Все дело заключалось в том, что после завтрашнего экзамена у нас наступал трехдневный перерыв. Поэтому все заранее решили воспользоваться этим моментом и вывезти личные вещи из общежития.

Я точно знал, что весь наш состав разъедется по домам. Выходит, Катя просто физически не успеет кому-либо что-то рассказать или сочинить. Я подумал и сказал:

– Пока ничего делать не буду. Доживем до завтра, а там поглядим.

Наступил следующий день, и состоялся экзамен по финансам. Кстати, очень увлекательный предмет. Славился он тем, что многие студенты сдавали экзамен в ту же секунду, как только тянули билет. Все дело заключалось в золотом преподавателе – она так здорово подходила к процессу обучения, что знания буквально самостоятельно всасывались в головной мозг.

Все еще больной от алкогольного отравления Игара вытянул билет, и спустя минуту пошел и сдал экзамен на пятерку, и так по цепочке вся группа, практически без подготовки или писанины. Шикарный преподаватель и шикарный предмет.

И вот, господа, любопытная деталь – первой выскочила тянуть билет Катя. Она явно куда-то торопилась, у нее просто глаза горели:

– Я первая! Срочно! Я сказала, бля, я первая, глухие, что ли!

Она даже не осталась на озвучивание оценок – она мгновенно собрала сумку и первой уехала в свой колхоз.

В целом меня обрадовал этот расклад – теперь у меня в запасе пару дней и есть время обдумать стратегию своих действий.

Я помню этот момент, когда мы с Игарой потрошили тумбочки и полки, сортируя вещи.

– Так, это берем, а вот это выкидываем.

На душе было грустно – студенческая жизнь в ЦРИ подходила к логическому завершению.

У нас собралась огромная стопа тетрадок, журналов, лекций и книжек. Нам они уже были ни к чему, а вот для студентов это было настоящее сокровище. Вы только представьте – все лекции и конспекты в готовом виде!

Мы вышли в коридор, чтобы подарить наши конспекты студентам первого курса, и я клянусь – мы не успели открыть рот, как вдруг со всех щелей полезли «вурдалаки» с криком «Дай! Дай! Die motherfucker, die!»

Оказывается, первокурсники уже дежурили под дверью с целю выпросить всю нашу макулатуру. Раздача лекций больше походила на раздачу хлеба в блокадном Ленинграде. Жуткое зрелище, но, спустя пару минут, в нашей комнате исчезло буквально все, что состояло из бумаги. Даже план счетов отобрали, суки! С одной стороны, мне было жалко расставаться с этим имуществом, но, с другой стороны, у нас не было возможности это вывезти – все сумки были забиты вещами до отказа.

Также у меня в комнате были картины, которые дарили на дни рождения в течение трех лет, и я принял решение их сдать коменданту на временное хранение. Забегая вперед, скажу – через год одну свою картину я увидел в кабинете воспитателя, но потребовать ее обратно у меня не повернулся язык, как-то неприлично было. А остальное, как водится в России-матушке, бесследно пропало, бля!

Мы собрались толпой с сумками на крыльце общежития, парни покурили на дорожку, и мы сорвались по домам. Вечером того же дня я пил горячий чай на кухне своего дома. На дворе была весна 2009 года, и по всем радиостанциям крутили одну и ту же песню – «Белая стрекоза любви».

Первые пятьдесят раз эта песня вызывала положительные эмоции, но после трехсотого прослушивания я буквально переключал канал куда угодно, но и там, с-с-с-сука, спустя пять минут звучало: «Пусть это будет даже во сне, но все же! Но все же! Белая стрекоза любви! Умри-и-и-и-и!»