Читать книгу "ЦРИ-3"

Глава 36. Каратель

Наступила новая учебная неделя, и с самого утра начались приключения. Я, как обычно, зашел утром в умывалку и увидел на подоконнике двух девочек. Одна из них была Лиля (соседка Насти, которая меня постоянно называла папой) и ее подружка, чье имя я уже не помню.

Подружка закурила сигарету и, дождавшись момента, когда в умывалке собралась большая толпа парней, внезапно возвестила:

– А у нас в общежитии один мальчик писечки девочкам вылизывает.

Этот момент нужно было видеть. Никто из парней совершенно не отреагировал, но у всех предательски забегали глазки. На моем лице расплылась улыбка, мне стало забавно наблюдать за реакцией парней.

Подружка хитрыми глазками посмотрела на парней и специально продолжила «травить душу». Выждав паузу, она вновь объявила:

– У нас есть «сладкий лизунчик», и он стоит в умывалке!

Мы переглянулись с Игарой и оба чуть ли не вслух засмеялись. А у парней рожи такие суровые, прямо и не подумаешь, что среди этих крутых чуваков стоит любитель-практикант куннилингуса.

Я повернулся к Лиле и взглядом спросил:

– Кто?

Лиля аккуратно перевела взгляд на первокурсника, который, как ни в чем не бывало, чистил зубы. Это был не простой первокурсник, а ходячая катастрофа – тот самый рыжий парнишка, о котором я уже писал. Он постоянно попадал в какие-нибудь передряги, и его гнобили уже даже свои однокурсники.

И теперь все стало понятно, почему девочки подкалывали парней. Им хотелось посмотреть, как рыжий отреагирует. Скажу наперед – они его не собирались закладывать, просто решили пошутить. Надо отдать должное «рыжему облизатору» – он держался молодцом и ничем не выдал себя. Зато рядом стоящие парни так занервничали, что Игара не выдержал и начал подкалывать:

– Мужики, а чего у вас глаза-то забегали?

В этот момент пара человек как раз выходила из умывалки. Игара закричал следом:

– Ага! Вот вы и попались, парни! Мы теперь все про вас знаем! Все, мужики, знайте героев в лицо! Девки, я знаю где эти чуваки живут: подходите, записывайтесь на процедуры, не стесняйтесь.

Игара любил подкалывать первокурсников – у него это отлично получалось. В тот же вечер я зашел в гости к Насте и спросил у Лили, с чего они взяли, что рыжий ласкает девочек? Ответ, конечно, меня порадовал. Оказалось, этот горе-любовник был страстным поклонником Лили. В один из вечеров, когда они были у подружки в гостях, он не смог совладать со своими рыжими чувствами и аккуратно прилег рядом с Лилей.

В общем, ухватил он момент и аккуратно нырнул под плед, где стал целовать ее животик. Вам может показаться, что эта история из области фантастики, но поверьте, в общежитии парни частенько захаживают к девочкам поваляться на кровати без левой мысли. И вот, рыжий дегустатор аккуратно стянул с Лили шортики и стал ласкать ее, да, видать, голодный был, потому что перестарался чуток.

Лиля отзывалась про этот случай так:

– Я подумала, ну, наконец, хоть узнаю, что такое оральные ласки со стороны парня, думала, «куни» – это что-то приятное и волшебное, а он, дурак, вцепился зубами, у меня аж лицо перекосило. Лежу и подушку кусаю от боли, а тот аж чавкает, удовольствия никакого.

Его чавканье услышала подружка и решила предложить попробовать себя на вкус. Бля, ну и разврат высшей категории, я, признаться, сам в шоке. Но в этот момент в комнату зашли посторонние, и рыжий сладкоежка наконец перестал «кушать» Лилю.

С этого вечера молва про подвиги рыжего пошла быстрее скорости звука, но в целом мне его даже немного жаль, ну, чисто по-человечески. Видать, сильно был влюблен в Лилю, вот и перестарался. Но в целом, случай имел место быть, и об этом еще долго вспоминали. К моему удивлению, никто рыжего ни разу не подколол, видать, солидарность мужская, или еще чего.

В те дни нас сильно грузили подготовкой к экзаменам, и первокурсники конкретно расслабились. Они почуяли себя полными хозяевами ЦРИ. И вот, в один из апрельских дней, во время перемены, на крыльце стояла расслабленная молодежь, как вдруг задницы парней сжались в ужасе. Со стороны остановки по территории ЦРИ шагал человек, чья голова была покрыта капюшоном толстовки. Человек подошел ближе и молча снял капюшон. Это был Джерри.

Тот самый наркоман-психопат, который кололся «феном». Он стоял и молча смотрел на парней, как собака на кусок мяса. Вся молодежь поспешила скрыться куда угодно, но, главное, подальше от Джерри. В этот момент на крыльцо вышел я.

– О-о-о! Джерри, здорово! Ты какими судьбами в наши края?

Джерри криво улыбнулся, ему явно нездоровилось:

– Лущан в гости пригласил, говорит, разговор есть.

Эти слова услышали молодые, и я даже боюсь представить, каких кирпичей они отложили в свои штаны. Джерри пришел не просто так, и все это понимали: он был настоящим и самым натуральным наркоманом, у которого были ломки. Он был готов на что угодно, в прямом смысле этого слова.

Джерри ушел искать Лущана, поскольку обеденное время еще не завершилось. Я отправился к парням в гараж. По пути я встретил толпу первокурсников и не упустил шанса их подколоть:

– Ну че, парни, вы вроде хотели про долг рыжего спросить?

Парни переглянулись, еще ничего не подозревая, и ответили:

– Ну да, было дело, а что?

– Тогда идите к корпусу бухгалтеров, там стоит Джерри с Лущаном. Вы можете прямо сейчас поинтересоваться, когда он отдаст вам деньги.

От этой новости они мгновенно поменялись в лице. В этот момент они наверняка жалели, что вообще вспомнили про долг рыжего и уж тем более про то, что посмели предъявить претензию Лущану.

– Ну че, парни, давайте я хоть помогу вам немного, позвоню Лущану, позову его сюда, чтоб вам далеко не ходить?

Реакция парней была более, чем яркая:

– Не-не-не, ничего не нужно, мы сами разберемся. Никуда не звони, ладно?

Лично меня забавляла эта ситуация. Я расплылся в улыбке и, держа телефон перед собой, еще раз спросил:

– Дак я ведь для вас стараюсь, парни. Щас позвоним, и бабки рыжему мигом вернут.

В тот момент я специально прикидывался дурачком, делая вид, что ничего не понимаю. Я принципиально хотел обломать понты молодых и дать понять, что они тут никто и звать их никак. В результате они стушевались и, отнекиваясь, ушли прочь.

С широкой улыбкой чеширского кота я вошел в Гараж. Рядом сидел товарищ Рева и делал вид, что чем-то занят. Я сообщил о визите Джерри и попросил всех быть начеку: от этого парня можно было ожидать чего угодно.

Так оно и случилось. Когда мы возвращались на занятия, на крыльце общаги уже стоял Джерри. Он остановил меня и спросил:

– Рыжий в здании?

– Вроде да, а что?

– Да дело к нему есть.

Вот тут мне стало жалко рыжего, но заступаться за него я не собирался. В тот день фортуна была на стороне этого парня – он минутой ранее убежал на занятия, и Джерри так и не смог его выцепить.

Видимо, в тот момент у него была настоящая ломка, и он был готов на что угодно, лишь бы раздобыть немного денег.

Тем временем на занятии по бухгалтерскому учету Сладкий попросил телефон у Косяка, чтобы послушать музыку через наушники во время занятий – охуеть, какой бухгалтер-специалист, однако. Вот тут все и началось. Прошло первое занятие, и началась перемена: парни выскочили на крыльцо покурить и обнаружили там Джерри.

Ему было явно плохо. Каким же нужно было быть мудаком, чтобы вообще поверить обещаниям наркомана? Но Сладкий как раз и был таким мудаком.

Все верно – Джерри, увидав в руках Сладкого хороший на тот момент телефон «Sony Ericcson», попросил его:

– Дай мне телефон, я музыку послушаю, а через лекцию тебе отдам, отвечаю.

И этот, сука, мудак тупо отдает его в руки Джерри.

Начинается следующая лекция, и Сладкий в ужасе наблюдает в окно, как Джерри молча уходит на остановку и уезжает с телефоном прочь.

Самое паршивое, что Сладкий все видел и молчал всю лекцию. Он ерзал по стулу с кислой миной, чесал затылок, он все прекрасно понимал, но, поскольку был мудаком, то тупо промолчал. После окончания лекций Косяк потребовал свой телефон обратно. Вот тут Сладкий с невинным лицом сообщил:

– Так его Джерри отобрал, я ничего не мог сделать!

Рядом стоял Лущан, который мог повлиять на ситуацию, если бы Сладкий сразу сообщил об инциденте, но время было упущено. Косяк сокрушался матом:

– Ты долбоеб! Какого хуя ты вообще отдаешь чужое в руки посторонних людей? Да еще кому? Наркоману!

Сладкий в очередной раз подтвердил заслуженный статус мудака, Косяк коротко подытожил свою речь условием:

– Делай, что хочешь, но к вечеру телефон должен быть у меня в руках!

Вот тут и началась беготня по ЦРИ. О краже узнал Зырян и вообще все. Но никто не понимал, что нужно сделать: на телефонные звонки Джерри, естественно, не отвечал, и отвечать не собирался.

– Ну и где его теперь искать? – поинтересовался я.

Косяк пожал плечами и ответил:

– Мне похуй, это проблема Сладкого, пусть, сука, шевелится.

А тем временем Сладкий сильно пожалел, что роковой ночью в декабре публично отказался от нас, когда мы бодались с местной гопотой. Его предательство никто не забыл, и все отказались ему помогать. Во всем ЦРИ был только один человек, который согласился оказать содействие. Это был славный парень – Стас Чолах.

Они оба сорвались в центр города. Расчет был верным – единственный автобус, который ехал в сторону дома Джерри, ходил именно через центр. Спустя пару часов они оба вернулись ни с чем, и только на лице Сладкого красовалась ссадина.

Косяк резонно поинтересовался:

– И где мой телефон?

Сладкий поведал историю, которую подтвердил Чолах. Они приехали в центр и, прочесав пару улиц, наткнулись на Джерри. Он как раз переходил дорогу на пару с каким-то кавказцем. Сладкий окликнул:

– Джерри! Стой!

И двинулся к нему навстречу. Я не знаю, что он хотел ему сказать, но Джерри, не останавливаясь, прямо на ходу втащил с кулака по ебальнику.

Сладкий сел жопой на асфальт, а Джерри мгновенно исчез во дворах с незнакомым кавказцем.

Вот так коротко, четко и ясно прошла встреча. Всем стало понятно, что телефон никогда не вернуть. Косяк был серьезно раздосадован, Лущан обещал уладить конфликт, но все понимали одно – Сладкий опять облажался на всю катушку.

Тем же вечером об инциденте стало известно директору. Он внимательно выслушал Сладкого и обещал посодействовать. Вот именно здесь, уважамый читатель, я совершенно не знаю, какого хуя никто не пошел писать заявление в полицию. Я сегодня вообще поражаюсь этой ситуации, ведь все можно было решить легко и просто: тупо пишешь заявление, и полиция работает. Мы знали имя, фамилию, была куча свидетелей, и мы могли даже «пробить» адрес Джерри. Но почему-то все стремились замять эту историю как можно скорее.

Однако директор был лично знаком с матерью Джерри и в тот же вечер связался с ней, объяснив всю ситуацию. На следующий день случилось то, чего никто не ожидал.

Я шел на обед, когда мне навстречу бодрым шагом шел Джерри. Вот тут, дорогой читатель, и я отложил чуток кирпичей. Он подошел ко мне и спросил:

– Где эта гнида? Я имею в виду, где этот «покойник» Сладкий?

Я словно оглох от этих слов и развел руками:

– Слушай, не знаю. А он тебе зачем?

Джерри был в ярости, он был конкретно на боевом взводе:

– Я хочу немедленно его найти и раздавить ногами его голову, слышишь? Еще скажи мне, где этот, сука, рыжий. У него сейчас есть реальный шанс искупить свою вину кровью, он вроде как про должок вспомнил, щас ему будет должок.

Чтобы вам было понятней, я объясняю: он нихуя не шутил, этот человек мог все, что угодно, и он пришел наводить жесткий шухер. Из-за угла случайно вышел Лущан, и Джерри расплылся в улыбке:

– Дружище, здорово! Слушай, помоги мне найти Сладкого, я его сейчас закапывать буду.

Лущан совершенно спокойно ответил:

– Да он тут, рядом, пошли покажу, где он сидит…

Глава 37. Родиться в рубашке

Передо мной стоял конкретный психопат-наркоман, который явился в ЦРИ наводить кровавый шухер. Надо сказать, что повод был конкретно тупой: минувшим днем он украл телефон, и об этом узнала его мать. Теперь он прилетел к нам, чтобы наказать того, кто посмел пожаловаться на кражу! Ебануться, логика у наркомана. Он реально считал, что «терпила» должен молчать и точка, но об этом позже.

Наркомания – это болезнь, от которой страдает не только сам наркоман, но и окружающие его люди. Рядом со мной стоял опасный человек, имевший смешное мультяшное прозвище – Джерри – и совсем не смешные намерения. Он конкретно объяснил, что желает расколоть башку моему одногруппнику по прозвищу Сладкий, за то, что он посмел пожаловаться.

Из-за угла случайно вышел Лущан, и Джерри расплылся в улыбке:

– Дружище, здорово. Слушай, помоги мне найти Сладкого, я его сейчас закапывать буду.

Лущан совершенно спокойно ответил:

– Да он тут, рядом, пошли покажу, где он сидит.

Я не поверил своим ушам, неужели Лущан реально сейчас пойдет и заложит Сладкого? Этот поступок пиздец как тянул на звание «конченного ублюдка». Однако я недооценил Лущана и его хохлятскую хитрость. Он повел Джерри не в общежитие и не в главный корпус, а в актовый зал – это было совершенно отдельное строение.

Дело в том, что в те дни мы активно готовились к заключительному мероприятию в учебном году – «Минуте славы». И Лущан начал водить Джерри, как Иван Сусанин поляков: то туда, то сюда, приговаривая:

– Бля, да я только что видел его тут!

Но никакого Сладкого и в помине там не было и быть не могло. Этот говнюк никогда не принимал участие в таких конкурсах, и Лущан сделал самый верный поступок: он увел Джерри туда, где Сладкого никогда и не было вовсе.

Именно там мы повстречали Зыряна, и у нас состоялся разговор, где Джерри признался, что сейчас он очень сильно огорчен тем, что Сладкий пожаловался, и он просто жаждал крови. Буквально, без шуток, эти слова меня серьезно пугали. У Джерри был нездоровый взгляд. Люди, употребляющие метамфетамин, страдают повышенной раздражимостью. В нашем же случае это были конкретно психические отклонения, я бы сказал, «патология садизма».

Джерри делился тем, как люто он ненавидит стукачей. Он ковырял здоровенный ржавый гвоздь в стене, когда сказал:

– Уже долгое время меня не покидает желание кого-нибудь убить…

Прошу учесть тот факт, что Джерри не шутил. Это была своего рода исповедь, и он делился своими переживаниями – ему было очень плохо, и он был сильно обозлен.

И тут надо отдать должное Лущану – он быстро заговорил зубы Джерри, и разговор перешел уже на житейские темы, мол, как поживаешь, и аккуратно поинтересовался:

– Нахуя ты вчера телефон утащил? Ведь это был телефон не Сладкого, а Косяка.

И вот тут, на мое удивление, Джерри даже извинился. Он сказал:

– Я был уверен, что это его телефон, и поэтому, не задумываясь, решил его кинуть. Если бы я знал, что это телефон Косяка, я бы не посмел взять, я вас уважаю, пацаны, но сейчас ничего не исправить – я уже слил «трубу». Если хотите, я щас Сладкого въебу просто в говно, и заставлю его вернуть деньги Косяку.

Расклад был чисто фантастический, но, поверьте, кто сильнее – тот и прав. Лущан понимал, что Сладкий имел все шансы отправиться на небеса к предкам досрочно, и аккуратно перевел тему:

– Мы со Сладким сами поговорим, и он все возместит, не переживай по этому поводу.

Лущан аккуратно повернул тему разговора и как бы к слову посочувствовал, сказав, что он тоже давно на взводе, уже какой день. Затем рассказал про драку с Егимбердиевым, и про то, как молодняк разбушевался. Джерри внимательно слушал и, как губка, впитывал все слова.

Я сегодня осознаю, что в тот момент Джерри чувствовал себя виноватым. Он правда не знал, чей телефон украл, и именно в тот миг он стремился любой ценой заслужить своего рода прощение или вернуть прежнее доверие, поэтому был готов выполнить любую просьбу.

Лущан этого не понимал, и сдуру ляпнул фразу, о которой тут же пожалел:

– Меня еще сильно заебал один чувак по прозвищу Гребень.

Джерри оживился и спросил:

– А чего он тебя заебал?

И Лущан без левой мысли говорит:

– Так он предъявлял мне претензии за долги, когда мы с тобой вместе занимали деньги у первого курса.

Этих слов хватило, чтобы Джерри вскипел до состояния раскаленного железа. В этот момент меня отвлекли организаторы конкурса, я отошел в сторону и не слышал, как шли переговоры по поводу судьбы Гребня, но спустя мгновенье ко мне подбежал Зырян.

Кто читал ЦРИ с начала, должен помнить, что Зырян – это уравновешенный человек, который даже в драке сохранял хладнокровие. Чтобы вывести его на эмоции, нужно было исполнить нечто ужасающее. Но в этот момент на лице Зыряна была гримаса ужаса:

– Это пиздец, чувак, он, походу, ебанулся!

Я сначала ничего не понял:

– Ты про кого? Что случилось?

Зырян тряс руками и пытался объяснить:

– Джерри, похоже, из ума выжил – у него крышу, бля, сорвало. Он щас пока с Лущаном разговаривал, выдрал из стены здоровенный ржавый гвоздь-двухсотку и объявил, что сейчас мечтает об одном: забить этот гвоздь в нос Гребню и полюбоваться, как тот будет хрипеть, умирая на его глазах.

Это нихуя не выдумки, не сказки. Зыряна трясло, а меня запидорасило еще сильнее. Кажется, Лущан только что перестарался.

Мы стояли с Зыряном, словно окаменевшие, и не понимали, что делать. Я еще раз переспросил:

– Он точно решил завалить Гребня или только планирует?

Зырян твердо ответил:

– Они пошли искать Гребня. Думаю, Лущан уже пожалел об этой затее.

Меня мгновенно осенило:

– Так надо что-то делать, бля! Хуле стоять-то? Пошли успокаивать этого ебаного маньяка. Нахуй нам тут еще трупаков не хватало.

Мы, как гончие собаки, сорвались с места:

– Зырян! Давай разделимся: вали бегом в главный корпус, а я прочешу общагу!

Я неспроста отправил Зыряна в главный корпус. Дело в том, что на часах было обеденное время, и многие студенты кушали в столовой. Но хитрость заключалась в другом: я каким-то магическим образом вспомнил, что группа Гребня обедает самой первой и он, сто процентов, должен был уже вернуться с обеда в общежитие.

Успокаивать маньяка Джерри я не имел никакого желания, а вот вовремя порекомендовать Гребню исчезнуть до конца дня из ЦРИ я как раз мог. И планировал это сделать. В первую очередь, я руководствовался тем, что Гребень – мой земляк, и нужно было как угодно предотвратить возможное убийство.

Я пробежал по всем комнатам, но нигде Гребня не увидел. Бля, неужели он в главном корпусе? Кто-то из ребят сказал, что он планировал сбежать с занятий по делам в центр: первый курс имел слабость не возвращаться на занятия после обеда. Вот и в этот раз случилось подобное.

У меня не было его номера телефона, и поймав его товарища (тоже, кстати, мой земляк) по прозвищу Ржавый, я велел срочно передать Гребню весть о том, что его ищет Джерри, и ему ни в коем случае нельзя появляться в ЦРИ до ужина. Эти слова конкретно напугали Ржавого, на его лице читался страх. Но, тем не менее, он схватил телефон и начал звонить Гребню.

Я выходил из комнаты Ржавого, как вдруг внезапно столкнулся лоб в лоб с Джерри… Это была пиздец какая неожиданная встреча: в его кулаке был сжат здоровенный ржавый гвоздь, а на лице была кривая улыбка. Зрелище, конкретно ужасное, по моей спине прошлись мурашки. Это был пиздецкий расклад.

Не подавая виду, я спокойно спросил:

– Ты чего тут делаешь?

Джерри ничего мне не ответил, а молча заглянул в комнату к Ржавому и спросил:

– Гребня не видел?

Тот помотал головой (наверное, в тот момент его очко сжалось так, что иголка не пролезет). Джерри с гневом хлопнул дверью и зарычал:

– Сука, где этот пидор ходит, бля?!

Рядом стоял хмурый Лущан. Он спокойно ответил:

– Не переживай, сейчас найдем.

Джерри крутился по коридору и очень сильно нервничал, затем внезапно спросил:

– Лущан, кого тут можно прямо сейчас кинуть?

Это означало, буквально, «кого сейчас можно безнаказанно ограбить?» Лущан призадумался. В этот момент на этаже показался Опарыш и его дружок, тупой башкир Илыч. Они как раз заходили в свою комнату. Джерри оживился и спросил:

– А че, если я этих двух петухов отработаю?

И вот тут, сука, у меня прорезался голос. Я заступился за этих двух говнарей. Сложно сказать, почему, просто пожалел этих двух дураков. Забегая вперед, я признаюсь, что по сей день жалею, что тогда заступился за этих «людей» – нужно было пустить их под «пиздорез». Вам, должно быть, интересно, почему я так решил? Но это уже совсем другая история, о которой я расскажу когда-нибудь позже. В тот момент я встал на их защиту и отстоял их неприкосновенность.

Джерри скрипел зубами и со злости ударил кулаком по двери Ржавого. Этот дебил взял и вышел в коридор посмотреть, кто это сделал. Джерри молча посмотрел на Лущана, как бы спрашивая: «Может, его сейчас „отработать“?» Лущан перевел взгляд на меня. Он знал, что Ржавый мой земляк. Я аккуратно помотал головой: «Нет, не стоит».

И Лущан передал жестом: «Этого трогать не надо».

Забегая вперед, я признаюсь, что и за этого козла мне не стоило заступаться, но об этом в другой раз. И вот здесь, ребята, судьба свела Джерри угадайте с кем? Нет, не с Гребнем, слава Богу, а с ходячей катастрофой – с Рыжим, бля!

Этот мудак тупо попался им в коридоре, и Джерри с Лущаном сходу кинулись:

– О, какие люди! Иди сюда, ебать. Ты ведь там что-то кричал про долг? Так давай поговорим, дружище.

Они завели Рыжего в комнату и принялись с ним работать. На этот раз заступаться я не собирался. А ведь если бы этот дурак согласился вступить в мою команду КВН, я бы не оставил его в беде. Но свой выбор он сделал, за что и получил вот такой шикарный подарок в виде двух гостей.

Всю эту картину наблюдал мой земляк Ржавый. Я мигом затолкал его в комнату и прошипел:

– Хуле ты, сука, вышел, бля? Сиди, нахуй, никуда не дергайся, понял?

Ржавый кивнул головой:

– Понял.

– Ты не башкой кивай, а Гребню позвони, и не забудь передать, что его ищут, пусть до вечера заляжет. И еще… если эти двое вернутся к тебе, тут же звони мне, понял?

Ржавый молча кивнул головой: «Понял».

Я с тяжелой головой вернулся на занятия. Во время лекции ко мне приебалась Катя:

– Я слышала, ты все к Насте захаживаешь? Ненавижу эту тупую суку, я ей ебло распинаю, слышишь?

Гневные слова Кати просто разъедали мне мозг:

– Заткнись ты уже, ты чего разговорилась? У нас был уговор! Я даю тебе доучиться, а ты держишь закрытой пасть! Вот и захлопни рот, ясно тебе?

Катя надулась, как злая жаба. Она явно что-то планировала, мне даже стало жутко, и в очередной раз за долго время я ощутил «тщетность бытия» – мне стало тошно от ЦРИ, от этого образа жизни. Ну что за дурдом тут творится?

В конце лекции преподаватель дала задание купить какой-то бухгалтерский документ в городской канцелярии. Вам, должно быть, непонятно, но некоторые отчетные бухгалтерские бланки реально продаются в канцелярских магазинах. В общем, решив не затягивать покупку бланков, прямо после звонка я сорвался на остановку ЦРИ, чтобы уехать в центр города.

Первое, что меня смутило – это то, что никто из студентов не шел на остановку, все уходили по тропинке в сторону трассы. Я сначала не придал этому значения. Но когда вышел к остановке, все стало понятно – там стоял Джерри. Он ждал автобус, чтобы уехать домой, и наша нежеланная встреча вновь состоялась уже наедине, без свидетелей, тет-а-тет.

Я не подавал виду, что боюсь его, и спокойно спросил:

– Как у вас беседа с Рыжим прошла?

Джерри улыбнулся и ответил:

– Заебись, он согласился с тем, что был неправ, и признал свою вину. Я предложил компенсировать ущерб деньгами и он мне отдал пятьсот рублей. – Джерри на мгновенье замолчал и добавил: – Лошара ебаная, правильно?

Я кивнул головой, а Джерри продолжил речь:

– Еще этот пидор Сладкий, сука, вздумал жаловаться! Директор позвонил моей маме, взял и огорчил ее, а я не люблю, когда моя мама переживает. Если Сладкий «терпила», так пусть и принимает эту ношу, так оно? (Перевод: Если твой одногруппник не может за себя постоять, то нехуй жаловаться, пусть терпит).

До прихода автобуса Джерри подробно объяснял свою философию. Он считал, что кто сильный – тот и прав, и нехуй тут спорить. А кто не согласен – пусть выйдет и докажет это силой. С его логикой было невозможно поспорить. Я молча слушал Джерри и понимал, что это полностью потерянный человек, он не сможет долго находиться на свободе, и сможет ли он вообще выжить в обществе?

Когда автобус подъехал, Джерри сказал заключительные слова:

– Сегодня я был близок к тому, чтобы переступить границу дозволенного, попробовать то, чего я давно хотел, понимаешь? Если увидишь Гребня, передай, что сегодня он родился в рубашке…

Мы сели по разные стороны в автобусе, и Джерри исчез через пару остановок. Это была наша последняя встреча. С тех пор прошло шесть лет, и больше я его ни разу не видел. О судьбе Джерри я ничего не знаю: его нет ни в социальных сетях, ни где-либо еще. О нем никто ничего не слышал, и многие уже его не помнят.

В тот день Бог уберег как минимум трех людей: Гребня и Сладкого от смерти, а Джерри – от длительного тюремного заключения. Вечером я встретил Сладкого, который уверял, что случайно исчез из ЦРИ в момент появления Джерри. Думаю, что он просто уехал подальше. Гребень, узнав о том, что его искал Джерри, сильно задумался о смысле жизни.

Этот случай навел серьезную панику среди первого курса. Больше со стороны молодых в наш адрес не прозвучало ни единого звука до конца учебы. Многие не подавали виду, стараясь показать бесстрашие, но все знали, что в любой момент он может вновь вернуться, и тогда неизвестно, улыбнется ли фортуна на этот раз…