Читать книгу "ЦРИ-3"

Я стоял рядом и все это слышал. В этот момент у меня улыбка растянулась просто от уха до уха! Вы только осознайте, что сейчас произошло! Катя только что орала на весь этаж про то, какой Праздник пидорас, как вдруг выясняется, что он – последняя надежда этой сраной свиньи! Я шел по коридору и заливался громким смехом:

– Уа-ха-ха-ха! А вот теперь иди и унижайся у него в ногах, тупая скотина!

Катя стояла, разинув рот, осознавая, какую большую ошибку она только что совершила. Еще никогда прежде я не видел, чтобы в течение одного дня судьба столько раз нагнула человека! Но это была чистая правда – все это происходило на моих глазах. После этого трудно не поверить в закон кармы.

Мне было жутко интересно, что предпримет Катя в этой ситуации. Она была настолько гордой свиньей, что никогда ни перед кем не извинялась, и вот теперь ей предстояло пойти и буквально унизиться, упасть в ноги и умолять Праздника простить ее и распечатать диплом, бесплатно!

А Праздник, хитрая башкирская рожа, еще минувшим днем сказал, что у него мало краски, и он распечатывает текст только за деньги. В этот момент кто-то из студентов крикнул Кате:

– Тебя одну вся комиссия ждет, давай уже резче иди диплом сдавай, иначе на защиту не допустят!

Катя с раскрытым поросячьим ртом стояла и пыталась переварить, насколько сильно ей сейчас придется унизиться. До эпического диалога столетия оставались считанные минуты…

Глава 49. Добро побеждает зло

Я поднялся на этаж выше и увидел, как возле комнаты моего одногруппника по прозвищу Праздник столпились ребята. У всех была одна просьба:

– Братан, распечатай пару страниц диплома, умоляем!

Дело было в том, что после контрольной сдачи дипломов некоторым потребовалось кое-чего добавить, или наоборот, убрать из написанной работы. Отсюда сбивалась вся нумерация диплома, и кому-то даже требовалось заново все распечатывать. Праздник был неумолим:

– Ребята, войдите в положение – краски мало, а принтер вообще не мой. Нужно будет потом заправить его за свой счет!

Ребята не поскупились за ценой и предложили заплатить три рубля за лист, и на этом все договорились.

И вот тут, дорогой читатель, наступает апогей. На этаж нехотя, прям через силу, поднимается Катя. Пару минут назад она сильно оскорбила Праздника, и потом с ужасом узнала, что он единственный человек, у которого есть рабочий принтер во всем ЦРИ, а диплом нужно сдавать уже прямо сейчас! Вот это поворот…

Я молча стоял в стороне и с улыбкой чеширского кота стал наблюдать за тем, как ее величество Екатерина будет публично унижаться, умоляя Праздника пойти на уступки. Должен заметить, что Катя надеялась с ним поговорить наедине, но вы бы видели ее лицо, когда она поднялась на этаж и осознала, что разговор будет публичным.

Она начала заметно нервничать, кусать кубы и глубоко дышать. Как вдруг она скривила лицо (поверьте, картина ужасная) и ломанулась напролом сквозь толпу ребят. Эта наглая туша растолкала всех ребят и важным тоном спросила:

– Праздник, распечатай мне диплом, будь добрым, выручи!

От себя добавлю, что раскаянием от слов вовсе не пахло – эта наглая сука просто потребовала выручить. На что Праздник спокойно ответил:

– У меня распечатка платная.

Катя мгновенно пришла в дикое возмущение:

– Что значит, платная? Праздник, я тебя, как человека, прошу, войди в положение, распечатай мне диплом по старой дружбе, ты мужик или кто?

Вот после этих слов все замерли. Выходила славная картина – если Праздник согласился бы ей распечатать бесплатно, то народ тут же взбунтовался бы. Почему всем за деньги, а этой свинье бесплатно? И Праздник, понимая всю сложность ситуации (а парень он был скромный), твердо ответил:

– Распечатка платная, три рубля за лист. По-другому никак.

И тут Катю порвало вновь. Лично я был немного шокирован, я бы на месте Праздника посла бы ее прямым текстом на хуй. Она только что оскорбила его в глаза, а сейчас это наглое существо требовала помощи, да притом бесплатно.

Катю трясло и гнуло, как одержимую. Эти разборки продолжались минут десять, а время поджимало, и когда Катя осознала, что Праздник не уступит, она, наконец, вымолвила:

– Сколько будет стоить распечатка?

– А сколько у тебя листов?

– Да не знаю я, блядь! Ты скажи цену! У меня сейчас денег на руках нет, я тебе, отвечаю, завтра все верну!

Вся толпа пристально следила за ходом распечатки. Никто не хотел, чтобы этой свинье все досталось бесплатно, слишком нагло она себя вела. В конечном итоге вышло около 350 рублей. Катя, схватив бумагу в охапку, убежала прочь, не сказав ни слова благодарности.

Все укоризненно посмотрели в сторону Праздника.

– Ты чего ее нахуй не послал?

Но тот виновато развел руками:

– Ну не могу я вот так пакостить, как она, я добрый человек.

Именно этим и пользовалась Катя. Ее наглость имела природный характер, свинство было у нее в крови.

А тем временем, мы с Игарой побежали искать параллельную группу бухгалтеров. Мы планировали предложить им внести небольшую сумму и совместно отметить выпускной, сняв коттедж на базе отдыха. Расклад получался неплохой, и для полного успеха нам не хватало около пяти тысяч рублей, и казалось, из пятнадцати человек хоть парочка согласится, как пить дать.

Но наше предложение было встречено в штыки:

– Сколько? Полторы тысячи рублей с человека? За отдых в коттедже? Да это обдираловка! А че так дорого-то?

Игара нахмурил брови и прошипел:

– Вы не забывайте учитывать, что в стоимость входит и проезд, и питание, и алкоголь. Мы, например, по две с половиной и по три тысячи рублей сложились, и никто слово против не сказал. Наше предложение более, чем шикарное, подумайте, как следует.

И вот, казалось бы, мы пошли на дикие уступки, запросили сумму в два раза ниже реальной! Это при условии, что наши ребята платили по полной! Но даже эти шоколадные условия показались неприемлемыми для местной выпускной группы бухгалтеров. От себя добавлю личное мнение – каким же нужно быть занудным и жадным куском дерьма, чтобы завершить учебное заведение, потратив несколько лет своей жизни, и отказаться от празднования выпускного аж всей группой, потому что полторы тысячи – это дорого! Ебать, позор джунглям!

И тут одна из представителей группы заявляет:

– А как насчет того, чтобы попасть к вам на отдых бесплатно? Вы ведь все равно снимите дом, какая вам разница, сколько гостей там будет? Мы вот с подружкой, например, не пьем, и почти не кушаем.

Рядом стоящая подружка промычала:

– Да, вот бесплатно мы бы поехали, а так, за деньги – нахуй надо.

Я молча слушал эти слова и испытывал чувство омерзения и презрения к этой жадной своре халявщиков (простите, но пишу реальные чувства, не кривя душой).

Игара развернулся и пошел прочь. Я догнал его и спросил:

– Ну что, выходит, снять дом на базе отдыха не получается. Тогда план «Б» – будем отмечать в родном лесу. Только вот проблема – если пойдет дождь, то нам пиздец, надо этот вопрос как-то решить.

После этих слов меня поймал директор. Он поинтересовался:

– Ну что, ребят, будем отмечать выпускной в лесу?

Я кивнул головой, а он добавил:

– А поехали в строительный магазин, купим рулон пленки и подготовим в лесу навес на случай дождя?

Идея была шикарной. Я уже писал, что в те дни частенько шли короткие, но обильные дожди, поэтому крыша над головой нам была жизненно необходима.

И вот мы садимся в авто директора и уже собираемся отъезжать, когда в самый последний момент мне позвонил Игара:

– Братан, ты где?

– Я с директором за пленкой поехал, будем в лесу навес делать.

Как вдруг голос Игары поменялся:

– Навес? Из пленки? Ну и выпускной, блин.

Он явно был серьезно расстроен, как вдруг взорвался:

– Никуда не уезжайте, я сейчас! Сейчас все будет, ждите!

Мы переглянулись с директором, совершенно не понимая, что придумал Игара. И пока директор вышел покурить, я убежал в общежитие, где увидел мощную картину. Игара скакал по комнатам и предлагал посторонним ребятам поехать с нами на выпускной с условием оплаты. И вот тут идею, наконец, поддержали – из соседних групп выскочили пару старых знакомых с купюрами в руках:

– Мужики, мы с вами хотим!

Спустя десять минут Игара собрал сумму гораздо большую, чем требовалось. Это был самый крутой поворот событий. Вы даже не представляете, как округлились глаза директора, когда мы объявили ему:

– Ну что, поехали коттедж снимать!

Это был настоящий триумф, и эта заслуга принадлежала целиком и полностью Игаре. Кстати, его природное рвение впоследствии здорово пригодится в трудовой деятельности, где руководство быстро заметит этого парня и поднимет в должности.

Спустя пару часов мы вернулись в общежитие победителями:

– Ребята, мы сняли на базе хороший домик с пирсом и шатром. Завтра после защиты будем отжигать, как суки!

Вся группа воскликнула:

– Ура-а-а-а!

И пока мы радовались нашей победе, в пыльном автобусе тряслось свиное сало Екатерины. Я даже не представляю, куда она поехала. Если домой, то по приезду в деревню глубокой ночью ей нужно будет садиться в тот же автобус уже через пару часов и ехать обратно. Согласитесь, это жуткий расклад.

Чуть позже от посторонних я слышал, что она планировала остановиться на ночлег у кого-то в Екатеринбурге, но, зная Катю, скажу – она умела часто врать. Поэтому ничего конкретного сказать не могу, но в общежитии ее не было в ту ночь точно.

Я провел последний вечер в ЦРИ, гуляя за ручку с Настей. На тот момент я не хотел ничего думать о дальнейшем будущем, я был по уши влюблен, и счастливее меня на планете надо было еще поискать. Поздним вечером я проводил ее домой к отцу и вернулся в общежитие. На этот раз все послушно легли спать пораньше – завтра предстоял трудный и долгий день.

Рано утром мы собирались на защиту. Это был святой момент: девочки прихорашивались, парни наряжались, как на свадьбу. Мы разгуливали по коридору и напевали песни из репертуара «что вижу, то пою»! Настроение было боевым, но небольшая дрожь в теле все же присутствовала. Я надел свой строгий костюм, глубоко вдохнул и отправился навстречу судьбе.

Когда я подходил к главному корпусу, то увидел идущую со стороны остановки Катю. Выглядела она жутко помятой и уставшей.

Ситуация была страшной – за один месяц ее разнесло, как свиноматку, и вот это была картина в лучших традициях театра. Все ходят туда-сюда и принципиально не замечают Катю, помню, что с ней половина жителей ЦРИ вообще не здоровалась. И вот она бродит по территории, изо всех сил натягивает улыбку, пытается общаться с учителями, с вахтами, но все выглядело так неубедительно, прям дешевый театр.

Наконец, она заходит в общагу, и там на нее вообще ноль внимания. Она проходит к своим приспешникам, двум верным блядо-подругам, и те ей докладывают обстановку, что про нее продолжают крайне негативно отзываться вообще все, не только наша группа, а вообще поголовно население ЦРИ.

Я не знаю, что они ей такого наговорили, но далее случилось следующее: весь наш состав сидел в коридоре, ожидая начала защиты. Как вдруг в коридор прилетела Катя. Эта свинья шла вразвалочку, и я тут же сообразил, что сейчас будет концерт.

Она была в такой ярости, что это не описать. И вот эти пару минут ожидания начала защиты с одногруппниками – это были самые напряженные мгновения. Выдержав паузу, она зашипела:

– Ну че? Че вы песни-то мне не поете? А-а-а?! Че молчите-то? Ну, давайте, спойте мне!

Мы сначала не поняли ее тюремного жаргона (видимо, от папы нахваталась), и кто-то спросил:

– Какие песни?

И она, еле сдерживая порывы говна, сказала:

– Че при мне-то не пиздите про меня ничего?

Типа, петь песни – это распускать слухи, и вот с таким жаргоном состоялся ее последний в жизни монолог с нашей группой. Все промолчали… Всем было глубоко похуй, и ее даже никто не боялся. Все знали – мы ее осадим в два счета, и она это понимала, и ее гнуло от бессилия и ненависти к нам.

Но концерт на этом не закончился. Она подошла к Празднику и швырнула ему смятые купюры за распечатку диплома, и с высоко поднятой головой, скривив лицо, сказала:

– На, подавись! Больше я тебе ничего не должна!

Не знаю, на что она рассчитывала, но никто совершенно не реагировал. Все молча читали защитную речь, а Праздник принципиально пересчитал купюры и громко спросил:

– А где остальное? Тут сто восемьдесят рублей, а ты должна триста пятьдесят!

Катя явно не ожидала, что он начнет пересчитывать деньги. Это был просто очередной эпический фейл Кати. Самое смешное, что в этот момент все подняли взгляд в ее сторону и вопросительно посмотрели – где деньги, Лебовский?

Я даже боюсь представить, как ее передернуло, но она просто не нашла, что ответить, она буквально молчала, раскрыв рот. Карма опять нагнула ее хитрый блядо-план.

В этот момент в коридоре раздался голос:

– Всем приготовиться!

Мы тут же подскочили с мест, к нам вышла заместитель директора и сказала:

– Первой идет Катя, остальные по списку. Желаю всем удачи.

В этот момент жирная туша Кати исчезла в дверном проеме.

Затем по цепочке заходили все остальные. Дверь распахнулась, и передо мной стоял абсолютно мокрый и красный Игара:

– Дружище, ты следующий, удачи!

Я переступил порог, и планка опустилась перед глазами. Все прошло на высшем уровне, спасибо предварительной подготовке, это очень здорово помогло.

Я выходил из кабинета и ощущал, как по моей спине стекают ручьи пота. Странно, подумал я, а вроде не волновался.

Еще пару часов мы бродили по территории, и все проходящие мимо студенты и сотрудники поздравляли меня с успешной защитой и крепко пожимали мою руку:

– Молодец! Поздравляем, мужик! Так держать!

На фоне этого приятного момента бегала и разорялась Катя – она думала, что уедет домой сразу после защиты, но не тут-то было! Определенные документы для получения диплома ей выдадут только после поздравительной части. Выходила славная картина – Кате придется торчать в ЦРИ до вечера.

Перед главным корпусом ребята звонили своим родным и сообщали радостную новость. Это был очень эмоциональный момент – у девочек по щекам катились слезы, у парней дрожал голос. Я набрал номер телефона и сказал:

– Мама, я защитился!

На том конце телефона раздался радостный крик, и затем теплые слова поздравления. В этот момент и у меня задрожал голос – я вспомнил, через какой длинный путь мне пришлось пройти до сегодняшнего дня, и ком в горле не давал мне нормально говорить.

Мы сели с Игарой на скамейку и, как старые боевые друзья, молча смотрели в никуда.

– Ну вот и все, дружище, мы сделали это, все трудности позади.

И тут Игара спросил:

– Чем думаешь дальше заниматься?

Я покачал головой и ответил:

– Понятия не имею, но пришла пора прощаться с ЦРИ.

Игара помолчал чуток и добавил:

– Я понимаю, что пора, но в душе так не хочется покидать это место! Я словно прикипел к нему, а ты?

Мы переглянулись, и я ответил:

– А как же, ЦРИ теперь навсегда поселилось у меня в сердце, будет непросто забыть его.

Мы стали разговаривать о том, что в стране все еще бушует кризис 2008 года, и сейчас, как никогда, трудно с работой, поэтому лучше сейчас не останавливаться, а продолжить учебу уже в ВУЗе. И тут Игара объявил удивительную новость:

– А ты знаешь, я в Москву поеду!

Я с удивлением посмотрел на него. Эти слова звучали, как фраза из фильма «Брат», но Игара твердо сказал:

– Поеду и поступлю на бюджет!

Я ухмыльнулся, а он еще раз повторил:

– Поступлю, вот увидишь. Со мной, кстати, Вася согласился поехать, если что.

В этот момент нашу беседу прервали. Раздался голос заместителя:

– Группа! Попрошу явиться на поздравительную часть в течение десяти минут! Объявите по цепочке!

Спустя мгновенье мы сидели в большой аудитории с широкой улыбкой, где нам зачитали оценки за проведенную защиту – ни единой тройки, у всех 4—5. Затем к нам зашел директор и выступил с самой крутой эпичной речью за все три года ЦРИ.

Он говорил торжественные слова поздравления, а затем случился самый мощный момент. На фоне будто звучала музыка из голливудского кино, когда он сказал:

– В начале учебного года я обещал вам, что ЦРИ получит новый статус, и вы покинете эти стены как специалисты не лицея, а техникума. Я сдержал свое слово! На днях проведенная комиссия безоговорочно присвоила нам этот статус. Я торжественно вас поздравляю, вы – первые выпускники нового техникума!

В аудитории раздался оглушительный крик: «Ура!», и громкие аплодисменты. Эта была шикарная новость, где еще можно было закончить техникум за два года? Нигде, только в ЦРИ, и директор сдержал свое слово. В наших глазах он стал мужиком на все двести процентов.

Далее происходила процедура награждения памятными подарками и грамотами. Нам объявили сроки получения дипломов – 25 июня 2009 года!

Мы шли по коридору, и все с детским восторгом кричали:

– А сейчас поедем на озеро! На базу отдыха!

Катя выкатила глаза от удивления:

– Какая база отдыха? Какой коттедж? Какое озеро?

А далее случилось то, о чем я хотел написать на протяжении всех трех частей ЦРИ.

Я помню тот момент, когда мы все вышли на площадку перед крыльцом учебного корпуса. На глазах преподавателей я открыл бутылку шампанского и стал разливать его ребятам. Я наливал всем, кроме одного человека, которого никто не замечал.

Это была Катя. Она жалась в сторонке, натягивая улыбку, но всем было плевать на нее. И только преподаватели тактично делали вид, что никто ничего не знает, и перекидывались с ней короткими фразами. Это выглядело максимально неубедительно, неловко и наигранно, и это все происходило на фоне нашего веселья.

Жил-был такой человек, как Катя, и, в отличие от меня, она проучилась в ЦРИ не три года, а четыре. И успела она за это время заработать непререкаемый авторитет и всеобщее уважение. Но алчность и гнилая натура этого человека сгубила ее целиком и полностью.

Сейчас просто осознайте тот факт, как сильно в тот момент ее раздавила судьба! Еще вчера быть на вершине Олимпа, а уже сегодня быть на дне.

Каково это – стоять и смотреть, как твои одногруппники веселятся? Они сейчас поедут отдыхать на озеро, все дружно будут веселиться вместе, и ее земляк Лущан с нами, а вот ее никто не позовет, понимаете? Не оттого, что мы злые, а просто всем плевать. Слишком много зла она сделала, и в тот момент счастья все просто забыли о ее существовании.

Задумайтесь, каково это? Вот так бесславно уйти после четырех лет блестящей жизни… Я думаю, это жутко больно и невыносимо, но она сама сделала свой выбор и получила по заслугам.

И вроде ничего не случилось в целом – просто я с Катей расстался, и все. Но все было иначе. Теперь ей был закрыт вход в то место, где она командовала четыре года – в общежитие. И ни один человек тогда после защиты диплома не посмотрел в ее сторону, она стояла в стороне и медленно все это осознавала.

Внезапно звучит фраза:

– Ребята, вставайте на общее фото на память!

Все быстренько встали вместе, лица ребят светились от счастья. И лишь 25 июня, при получении диплома, я увидел это общее фото, где все лица светятся счастьем, и лишь одно лицо наполнено гневом и ненавистью.

Это выражение так четко запечатлелось на фото, что каждый раз, когда я достаю старые фотографии, я откровенно охуеваю: на фото мы все счастливые, а посреди нас стоит ведьма, жуть!

Раздается щелчок, и фотограф объявляет:

– Всем спасибо! Все свободны!

Игара громко произносит фразу:

– Всем быстро переодеваться, через пятнадцать минут автобус!

Нас провожали преподаватели, а рядом стоящая Катя просто хотела провалиться сквозь землю. Но деваться было некуда, до ее рейсового автобуса было двадцать минут. Она была вынуждена стоять и смотреть, как мы начали собираться на ее глазах.

Я сбегал и быстро переоделся. Возвращаясь обратно, я был уверен, что Катя исчезла, но она, словно оглушенная, стояла и смотрела на происходящее. Преподаватели без левой мысли спросили:

– Катя, а ты чего не переодеваешься, ты не едешь, что ли, на отдых?

Катя натянула фальшивую улыбку и ответила:

– Нет, мне нужно ехать домой, мне молодой человек не разрешает гулять.

И вот тут преподавателю надо дать Оскара за ее слова:

– Это какой молодой человек? Тракторист твой с деревни, что ли? Катя, да он же негодяй! Он же тебе и в прошлый раз не позволил отметить выпускной, помнишь? Ты еще закончила специальность портного с красным дипломом, а он тебя посреди веселья домой забрал! И что, вот сейчас опять он все тебе испортил, да?

C-c-combo! Я поражаюсь, как Катю там инсульт не уебал на месте. Препод была права на все сто процентов, ведь Катя закончила две специальности, и в обоих случаях у нее не было выпускного, и все благодаря Рыжему Сука Трактористу! Катя ничего не ответила, она лишь поглядывала на часы:

– Ну когда же этот проклятый автобус приедет?

Мы все переоделись и ждали, когда наш водитель подгонит автобус, и тут случился еще один апогей. Катя, уже находясь в подавленном состоянии, обращается к Мелу:

– Ты че? Тоже поедешь с этими?

А Мел отвечает:

– Да не-е, я не поеду никуда, спать пойду.

Затем она повернулась к Сладкому:

– А ты, Сладкий?

Он помотал головой:

– Не-е, я домой нахуй поеду.

От этих слов у Кати впервые появилась улыбка. Ее радовал тот факт, что она не одна осталась без выпускного.

Она в очередной раз взглянула на часы и воскликнула:

– Пора уезжать.

Но никто не реагировал. Она встала молча, и, глядя в землю, проговорила свою знаменитую фразу, которую мы все помним по сей день.

– Счастья вам по жизни…

Это были ее последние слова, и, как только она ушла, ко мне подбежал Мел и с жалостливыми глазами спросил:

– Мужики, у меня денег пятьсот рублей, но все же, можно я с вами на базу отдыха?

Игара посмотрел на меня, а я положительно кивнул головой:

– Можно…

И это был конкретный удар в спину Кати. Ее кинули все, уверен – позже она охуела не на шутку, когда увидела Мела на фото с выпускного.

Это была концовка, как добрых сказках, где добро обязательно побеждает зло. Как в фильме, в лучших традициях кино, вот только происходило все это в действительности.

Мы быстро погрузили в автобус вещи и черт знает сколько килограмм маринованного мяса и спиртного. Я садился в автобус последним. Обернувшись назад, я увидел ребят на крыльце. Они махали нам руками, желая удачно повеселиться. Среди них стоял Поп. Я вытащил две полторашки пива, и взглядом спросил Игару:

– Подарим?

Он кивнул:

– Подарим!

Я быстро подбежал и отдал пиво Попу.

– Парни, сегодня за наши дипломы выпейте, добрым словом вспомните!

Поп крепко пожал мне руку, и я прыгнул в автобус. Мы уезжали в бодром настроении.

Путь автобуса пролегал как раз через остановку ЦРИ, и когда мы проезжали большой веселой компанией, я видел одиноко стоящую Катю. Она по-прежнему ждала свой автобус.

Уверен на сто процентов – по пути домой она пустила слезу. Вот так и завершилась злая диктатура этого человека.

А мы по пути подобрали Настю, директора и его супругу. Я был на седьмом небе от счастья. Спустя час уже на базе отдыха девочки накрывали на стол в большом шатре, Лущан жарил шашлык, а мы купались в кристально чистом озере, и счастью нашему не было предела.

Я, как маленький ребенок, часто подбегал к Насте, чтобы обнять и поцеловать ее в щечку, затем обратно убегал купаться или помогать накрывать стол.

Мы сидели большой и дружной компанией. Директор активно нас фотографировал, Настя снимала на видео, и веселье шло полным ходом. Уже ночью мы пошли прогуляться с Настей по территории и, как вы могли догадаться, у нас состоялся умопомрачительный секс.

Смешно было утром, когда мы обнаружили себя измазанными углем. Блин, а веранда вроде чистая была. А тем временем, ночь продолжалась. У меня есть фото, где я, совершенно пьяный, сижу, обняв Настю. В этот момент я был самым счастливым человеком на планете Земля. Ну что еще нужно для счастья? Верные друзья и любимая девушка – все были рядом со мной.

Кто-то уходил спать, кто-то уходил искупаться в озеро, и вот ближе к утру за столом осталось четыре самых крепких мужика: Игара, Лущан, Директор и ваш покорный слуга, Мы разговаривали о многих вещах, в основном о смысле жизни, и вот первым склеился Лущан.

Как только он ушел спать, Игара обратился к директору:

– Понимаете, вот ЦРИ – это не пустой звук для меня, ЦРИ – это частичка меня! И вот сегодня этой частички не стало. Такое ощущение, что у меня что-то забрали, как игрушку у ребенка.

Директор кивал головой и спросил:

– И что же ты хочешь?

Игара, глядя на меня, ответил:

– Вот сейчас в стране кризис, с работой туго, и я решил поступать в Москву. Я сделаю все, что от меня зависит, но если успех отвернется от меня, мне бы хотелось знать, что есть такое место, где меня всегда ждут. В случае чего, позволите ли вы нам заново подать документы в ЦРИ, на новую специальность?

Директор подумал и ответил:

– Если удача отвернется, то двери в ЦРИ для вас всегда открыты.

Это был тот ответ, который мы мечтали услышать. Мы обрадовались и подняли за очередной тост – за удачу!

Ранним утром я, будучи в коматозном состоянии, собирал вещи в автобус. Это была по-настоящему чумовая ночь. Когда автобус тронулся, Игара крикнул:

– Ребята, а вы знаете самую главную новость? Сегодня наступил день рождения у Макса!

Все оживились:

– Макс! Ты чего молчал? Сколько тебе лет стукнуло?

Макс, сжимая руку своей возлюбленной (одногруппница Татьяна, они зимой сошлись), важно ответил:

– Мне сегодня тридцать лет!

Игара тут же подхватил и, как в индийском кино, запел одноименную песню группы Сектор Газа «Мне сегодня тридцать лет».

Эта песня звучала очень символично. Все подхватили пение, и по памяти стали петь все рок-песни. Спели Цоя, ДДТ, вспомнили Раиса-братишку. В это время Настя снимала это на видео, и мы были счастливы, как никогда раньше.

Директор сидел рядом с супругой и спросил:

– А знаешь, кто из них самый счастливый?

– Нет, а кто?

Директор указал на нашего самого тихого одногруппника Илью. У него были серьезные проблемы с ногами, он никогда не выходил из комнаты общежития и всю жизнь не имел возможности повеселиться, как мы. Но в то утро его глаза светились ярче, чем обычно. Директор был прав – самым счастливым человеком среди нас поистине был Илья.

По дороге в общежитие директор объявил:

– Ребята, я через час приезжаю в ЦРИ и удивляюсь тишине, ясно?

Мы все хором ответили:

– Так точно!

Разговоры шли дальше, и тут директор вновь объявляет:

– Ребята, я через два часа приеду в ЦРИ и удивляюсь тишине, чтоб не шумели, ясно?

Мы вновь отвечаем:

– Так точно!

Его речь завершилась фразой:

– Я сегодня вечерком, как просплюсь, приеду в ЦРИ… и…

И мы хором ответили за него:

– И вы удивляетесь тишине, а мы не шумим!

Все было именно так. Мы сдержали слово и вели себя прилично. Спустя неделю мы вернулись в ЦРИ за своими дипломами, нам выдали кучу документов и большое общее фото. Рядом стоял Игара и говорил:

– Ну что, пора домой?

Мы вышли в коридор и попрощались со всеми преподавателями, сходили до вахтерши и коменданта. Мы шагали по территории ЦРИ и пристально всматривались во все ее детали. В памяти всплывали моменты счастья и горя. Возле меня вновь бежал живой Рыжий кот и маленькая собака по кличке Жуля, рядом со мной вновь шел живой Гена. Мы прощались с этим святым для нас местом – настала пора уходить.

В автобусе мы повстречали Стаса Чолаха. Он вез свой законный диплом оператора ЭВМ. Перед моими глазами мелькали пейзажи того места, в котором я прожил самые яркие три года в своей жизни. Мы покидали ЦРИ, и я твердо знал одно – мы обязательно сюда вернемся, но уже в качестве гостей.

Мы подъехали к вокзалу. На душе было очень тоскливо, и я уже начал скучать по студенческой жизни. Мы обнялись и крепко пожали руки на прощание.

– Стас, Игара, спасибо, парни, за все!

В этот самый момент по радио объявили о смерти Майкла Джексона. В его честь играла какая-то композиция из его творчества. Именно так заканчивалась эта история. На улице было тепло и солнечно, а на календаре светилась дата: 25.06.2009.