Читать книгу "Край непуганых"

Я не знал, плакать мне или смеяться. Кино и немцы!

Состояние Святова, между тем, вызывало у меня все большие опасения. Он лежал в проходе между стеллажами и тяжело дышал, держась за голову. На мои вопросы отвечал вяло: «Все нормально, Серега». Я предлагал Годзилле проверить его самочувствие и в случае необходимости передать медикам – «На кой тебе труп!» – но тщетно. Мне оставалось лишь подложить Николаю под голову свою куртку и время от времени подходить и проверять, что он не отключился.

Хозяин магазина давно пришел в себя. Относительно, конечно. Он стоял за кассой, облокотившись на стойку локтями, и безучастно наблюдал за происходящим.

– Что дальше? – спросил я снова, когда переговоры с людьми из оцепления в очередной раз зашли в тупик. Годзилла и Копченый лишь молча переглянулись.

Так и есть, никакого плана на случай форс-мажорных обстоятельств у них нет. Это предоставляло мне некоторые преимущества. Впрочем, и риск тоже присутствовал: если человек с пистолетом начинает паниковать, он в равной степени может и сдуться, напрудив в штаны, и наломать дров. Осталось только проверить, какой вариант сработает в нашем случае.

– Перекусить можно? – спросил я у хозяина. Растаман обреченно махнул рукой.

Я подошел к холодильнику с газированной водой, взял пепси, по ходу отметив совершенно непривычный дизайн стеклянной бутылки. С соседней полки стянул пакет чипсов. Налетчики не мешали мне свободно передвигаться по магазину, поэтому я совершенно спокойно уселся на стул в проходе к подсобным помещениям и принялся хрустеть на весь зал.

Годзилла закурил.

– А нервы у тебя крепкие, – сказал он как бы между прочим.

– Не хуже, чем у тебя. Думаешь, парни там за стеклом всю ночь будут вот так стоять и ждать?

– Пусть стоят пока.

– А если у них нервы слабее наших?

Налетчик ничего не ответил, проверил обойму пистолета. Я убедился, что оружие у них настоящее, не муляжи. Это плохо.

– Еще раз предлагаю отдать моего друга врачам. В качестве заложников вам вполне хватит нас двоих. Да и меня одного хватило бы – в любом случае, вы уже заработали приличную статью.

– Такой храбрый?

– Нет. Просто пытаюсь свести потери к минимуму. – Я повернулся к хозяину: – Тут точно нет второго выхода?

Вместо него ответил второй налетчик:

– Если только разбить окно в подсобке… Но оно высоко, под потолком.

– И ты молчал?!

– Может, проверим? – предложил я.

Налетчики снова переглянулись. «А не задумал ли этот хмырь какую-нибудь пакость?», – наверняка подумали они.

– Ладно, резон есть, – согласился Годзилла. – Копченый, пригляди за этими. А ты давай шевели поршнями!

Под дулом пистолета я прошел в темное и прохладное подсобное помещение – небольшое, метров тридцать квадратных, заставленное деревянными ящиками, картонными коробками и упаковками с напитками. Почти под самым потолком действительно имелось окно, в которое вполне мог протиснуться человек даже таких габаритов, как мой опекун. Если подставить ящики, можно через это окно вынырнуть наружу, но там нас могли ожидать две проблемы: этот выход наверняка уже под контролем, но даже если и нет (учитывая расслабленность местных копов, я мог такое допустить), падать придется головой вниз с трехметровой высоты на неисследованную поверхность.

– Кто полезет? – спросил я.

– Шутишь? Конечно, ты. Давай!

Я не стал спорить. Меня подобный расклад вполне устраивал. Я подтолкнул к стене несколько закрытых деревянных ящиков с чем-то тяжелым, поставил друг на друга четыре штуки, проверил на устойчивость. Вроде годится, лишь бы не грохнуться раньше времени. Прежде чем взобраться на эту конструкцию, я оглянулся на своего опекуна.

– Давай, давай, не томи.

– Ладно, как скажешь.

Из ящиков потоньше я соорудил что-то вроде ступенек, чтобы взобраться на башню, и полез по ним наверх. Поставил одну ногу на вершину, затем осторожно подтянул вторую. Устойчивость оказалась обманчивой. Под моим весом ящики начали пошатываться.

Я выпрямился. Окно оказалось прямо перед моим лицом. Сначала я ничего не увидел – на заднем дворе дома было темно. Но уже спустя мгновение мне в лицо ударил свет фонаря. Конечно, копы дежурят и здесь. Удивительно, почему они до сих пор не начали штурм.

Я вздрогнул, пошатнулся. Ящики угрожающе загуляли у меня под ногами.

– Э, ты не грохнись мне тут! – воскликнул Годзилла.

Поздно пить боржоми, братишка…

У меня был только один шанс. Если я промахнусь – все пропало, сделают мне лишнюю дырку в голове, как пить дать. Или доломают ребра.

В общем, я полетел вместе с ящиками вниз. Точнее, прямо на Годзиллу. Хоть по габаритам я и уступал ему, но, учитывая законы физики, вполне мог свалить с ног. Так и вышло. Я обрушился всем своим корпусом прямо ему на голову. Мы оба рухнули на ящики и коробки, причем я находился в более безопасном положении, а вот Годзилла сильно приложился затылком об угол упаковки с бананами. Острый край другой увесистой тары уперся ему в бок. Раздался хруст, парень издал короткий гортанный звук и замер. Пистолет, отлетевший на пол, оказался от меня на расстоянии вытянутой руки.

В моем распоряжении было всего несколько секунд. Из торгового зала уже бежал второй налетчик.

Рукоятка пистолета аккуратно устроилась в моей зажатой ладони. Занятия по стрельбе во время подготовки к съемкам не прошли даром, да и на самих съемках я настолько привык размахивать оружием, что сейчас чувствовал себя вполне уверенно. Единственное, что вызывало оторопь, – это необходимость стрелять по живой мишени боевыми патронами…

Копченый появился незамедлительно. У порога он, впрочем, резко затормозил, оценивая обстановку. Рука с пистолетом была безвольно опущена вниз.

– Оружие на пол! – скомандовал я.

Тот не послушался, но и обратных действий не предпринимал. В глазах застыл ужас.

– Тихо и аккуратно опусти оружие на пол, – повторил я как можно спокойнее, но тоном, не допускающим возражений. – Применить все равно не успеешь.

Я прицелился в его плечо, чтобы, не дай бог, не снести выстрелом голову. Эту картину я вспоминал бы с содроганием до конца дней своих…

Я поступил мудро, потому что парень все же сглупил: сделал рывок рукой, направил пушку на меня. Но я выстрелил первым, хотя до последнего момента не был уверен, что выстрел прозвучит.

Бах!

Копченый с криком улетел в проем двери.

Он больше не представлял угрозы.

16. Уже не кино

События ночи на этом не закончились. Я и рад был бы доковылять до своего дома, принять душ и рухнуть в постель, но кто ж меня отпустит!

Первым делом разобрались со Святовым: погрузили его на носилки и закатили в прибывшую карету «скорой помощи» (к слову, оборудованную по последнему слову техники; вот вам и маленький городок!). К тому моменту мой майор был уже в полной отключке, хотя и дышал, на лице врачи держали кислородную маску, к руке подцепили капельницу. Никто ничего мне толком не объяснил, я описал, как ему досталось, фельдшер второпях бросил: «Пока без сознания», – и они тут же укатили. Я провожал взглядом машину, надеясь, что Коля покидает поле боя не в катафалке. Оставаться здесь без него я не хотел, да и чисто по-человечески мы, кажется, сдружились.

На плечо мне мягко легла рука.

– Вы готовы поговорить?

Ко мне обращался мужчина в штатском. Костюм, галстук поверх белой рубашки, залысины на голове, в руках блокнот и ручка.

– Да, конечно.

Он проводил меня к другой «скорой», я присел в проеме открытой двери. Девушка в белом халате услужливо подсунула мне стакан с горячим чаем. Я сделал глоток. Из магазина выводили налетчиков. Точнее, раненый мною в плечо Копченый шел своими ногами, его лишь поддерживали за руки два спецназовца, а вот Годзиллу вывозили на носилках. Я достойно отомстил за Святова.

По площадке сновала девушка с микрофоном и ее телеоператор, они брали интервью, снимали общие планы. Несколько раз девушка бросала взгляды в мою сторону, и что-то мне подсказывало, что она мечтает об интервью.

– Подполковник Вершинин Владислав Алексеевич, губернская служба общественной безопасности, – представился человек в штатском.

«Здешняя ФБР или ФСБ», – подумал я.

– Круглов Сергей Николаевич, обращаться можно без отчества.

– Вы местный?

– Нет.

– Какими судьбами в Крае?

– Турист, писатель. Собираю материал для книги. Остановился здесь ненадолго, снимаю дом на Солнечной.

– О чем книга? – с улыбкой спросил Вершинин, продолжая делать пометки в блокноте.

– Сложно объяснить в двух словах. Скажем, о людях, живущих в небольших городах.

– Откуда вы?

– Из Москвы.

– Тогда вас можно понять.

Пояснять свою загадочную фразу он не стал, пригласил врача, чтобы меня осмотрели. Я пожаловался на боль в ребрах, к которым трижды приложился налетчик. Девушка в белом халате после осмотра констатировала, что кости целы, смазала бок какой-то пахучей ерундой и наложила плотную повязку.

– Если завтра будет болеть, приезжайте в больницу на перевязку, – сказала она напоследок. – Но вообще должно помочь за ночь.

Когда она оставила нас, я рассказал Вершинину все от начала до конца. Точнее, с момента нашей встречи на площадке с парнем, стоявшим на стреме. Я пояснил, что он вел себя агрессивно, полез в драку, и тогда мы с попутчиком немного остудили его пыл и решили поинтересоваться происходящим внутри.

– Вы смелые ребята, – заметил особист, строча в блокноте.

Потом, опустив факт знакомства с нападавшими и уж тем более умолчав о Петровском и настоящей подоплеке происшествия, я без утайки выдал остальное. Вершинин все записал.

– Молодцы, что я могу сказать. Нечасто встретишь такую гражданскую ответственность и храбрость. В целом хозяин магазина все подтверждает…

– В целом?

– Да. За исключением того, что вы уже заходили двумя часами ранее. А еще вы сказали ему, что остановились в соседней гостинице.

Я замялся. Как-то мы с Николаем не подумали. Еще, поди, в сообщники запишут. Впрочем, чего там, я сегодня герой.

– Да, все верно. Мы купили выпить и закусить, присели тут недалеко. Уж простите, готов заплатить штраф. А насчет «Мортиры» соврали, потому что лично я не очень привык к расспросам.

Он улыбнулся с какой-то прохладцей.

– Что можете сказать о вашем товарище?

Я прикусил язык. Легенды для Святова я придумать не успел, но даже если начну сейчас сочинять на ходу, однозначно вызову подозрение.

– Мы, собственно, познакомились уже здесь. Знаю только, что он вроде полицейский из Уфы. Служит в каком-то районном отделении… или служил.

– Угу, хорошо. – Вершинин сделал еще одну пометку в блокноте и захлопнул его. – Что ж, еще раз поздравляю с благополучным исходом и благодарю за содействие. А о штрафе забудем.

Прежде чем удалиться, он заметил:

– Если потребуются дополнительные сведения, мы вас побеспокоим, если вы не против. А если вдруг вспомните какую-то важную деталь, то вот вам мой телефон.

Он протянул мне визитку и сразу ушел. Даже документов не попросил. Я еще посидел немного, допил чай, закутался в свою куртку. Надо ехать. Такси, что ли, вызвать?

Я встал на ноги. Боль в боку стихала, но все еще мешала чувствовать себя достаточно уверенно.

– Подождите! Не уходите!

Ко мне на всех парах неслась девушка с микрофоном. Оператор едва поспевал следом.

Эх, не успел я смыться.

Они же и привезли меня домой в своем нашпигованном техникой фургоне. По дороге девушка (ее звали Светлана) с помощью еще одного телевизионщика монтировала репортаж, чтобы экстренно выдать в эфир ночных новостей.

– Проснетесь знаменитым, – подмигивала она мне.

Я, честно говоря, уже не думал об этом. День выдался длинным, и все, чего я хотел, это выспаться. А славы мне вполне хватило в моей прежней жизни. В этой стране я предпочел бы остаться незамеченным. Но, видать, судьба моя такая – все время натыкаться на объектив камеры.

Мы распрощались на углу моего квартала. Спотыкаясь в темноте, я добрел до своего крыльца, отпер дверь, постоял немного в прихожей, не включая свет.

Только сейчас, в звенящей тишине дома, почувствовал, как пусто без Святова.

Поправляйся, майор.

За несколько мгновений до того, как опустить голову на подушку и отключиться, я проверил телефон. Прочел одно-единственное поступившее сообщение:

«Не дождалась твоего звонка, Сережа. Скучаю».

Святов находился в реанимации. Об этом я узнал из дневных новостей. Проснувшись в половине первого, я сразу включил телевизор. Разумеется, лицо мое красовалось на всех местных телеканалах, уж не знаю, сколько их здесь.

Сообщалось, что один из трех заложников был госпитализирован с тяжелым сотрясением, но медики городской клиники располагают всеми необходимыми средствами. Услышав эту новость, я едва не всплакнул. Помимо человеческих симпатий, которые я испытывал к этому седовласому мужику, угодившему в переплет, я почувствовал и свое собственное одиночество.

Я смотрел на свое лицо на экране. Изможденное, в царапинах. Блуждающий, отсутствующий взгляд. Рассказываю, как использовал единственную возможность, чтобы вырубить налетчика. На вопрос, откуда у меня такое уверенное владение оружием, вру о занятиях спортивной стрельбой в юности и службе в армии. Сколько я тут уже наплел о себе – и писатель, и турист, и инженер, и черт знает кто еще.

А кто я на самом деле?

Я умылся, заварил кофе, взял телефон и вышел на воздух. В соседнем дворе неизменный Михалыч сидел на крыльце в своей засаленной майке-алкоголичке. Меня он сегодня не приветствовал даже кивком головы. Только смотрел из-под мохнатых бровей, словно дырку на мне сверлил. Неприятный тип.

Телефон я ночью поставил на авиационный режим и теперь предсказуемо обнаружил кучу пропущенных звонков. Штук пять поступило от Ани и один от моего нового знакомого из ресторана «Пушкин» – скрипача Кости Симанкова. Конечно, они смотрят последние новости.

Первым я набрал Костю.

– Алло, Сергей! Как вас угораздило?!

– Это то, о чем мы с тобой говорили. Будь на связи, я скажу, когда мы сможем встретиться.

– Конечно. Только по вечерам я играю, а так могу подойти куда скажете и в любое время.

Я долго не решался набрать Аню. Мне многое хотелось ей рассказать. Наверняка и ей захочется меня о чем-то расспросить. Но вот эти пять пропущенных звонков меня останавливали. Имеешь ли ты право, Косой, привязывать к себе местную девушку? Она ведь только-только оправилась от потери любимого человека, а ты, похоже, решил дождаться субботы и, если теория окажется верна, нырнуть в подошедший поезд из Старого Мира и уехать.

Я ткнул пальцем в контакт с ее именем.

– Сережа?

Меня окатило волной тепла.

– Да, Анют.

– Как ты себя чувствуешь? Сильно досталось?

– Да уж, натерпелись. Но ничего, обошлось. Ты переживала?

– Ну… да, конечно. Я не дождалась звонка вчера, сама не стала беспокоить, вдруг у тебя дела. А утром включаю на кухне телевизор, и у меня просто тарелка из рук падает. Как ты? Только честно.

– Бок почти не болит. У вас тут отличные врачи и медикаменты.

– А у вас будто какие-то другие! – с облегчением засмеялась она. – Мы увидимся сегодня?

– Хотелось бы, – уклончиво ответил я. – Боюсь, сегодня вокруг меня может начаться суета. Но я постараюсь найти время. Позвоню.

– Хорошо, буду ждать.

Я отключился. Сделал глубокий вздох, посмотрел направо. Михалыч исчез.

Я не знал, что дальше делать. До субботы еще три дня. Что придумает в ближайшее время Петровский? И собирается ли вообще что-то придумывать? Странно, что он не позвонил после завершения операции. Казалось бы, мог поздравить за отличную картинку. Мне это не нравилось. Гораздо спокойнее, когда он на виду, пусть даже и куражится.

Я оказался прав: репортер «Край ТВ» Светлана, получившая накануне от меня эксклюзив, раздала мой телефон всем своим коллегам, и прежде чем покинуть дом в тот суматошный день, я успел трижды согласиться на интервью, в том числе двум ведущим газетам. Также Светлана получила мое подтверждение на участие в вечерней программе уже в студии телекомпании. Непростая жизнь попсового артиста настигла меня и здесь.

Но оставим на время мою героическую персону. Я предполагал, что в стенах городской администрации суматоха царила не меньшая, и я не ошибался.

…Константин Крутов созвал экстренное совещание, на котором присутствовали начальник городской полиции, пара его заместителей и человек из губернской администрации, представлявший управление общественной безопасности – тот самый подполковник Вершинин, допросивший меня вчера. В кабинете висело напряженное молчание. Крутов, старавшийся крепко держаться за подлокотники своего мэрского кресла, очевидно, почувствовал запах жареного. Он долго молчал, сидя во главе длинного стола, теребил авторучку. Никто не решался подать голос первым.

Наконец, мэр заговорил:

– Пал Сергеич, как обстановка?

Начальник полиции, невысокий, немного квадратный мужчина с розовым лицом, выложил на стол блокнот.

– Один налетчик из местных, Виталий Рыбин, ранее не судим и в криминале не замечен. Во всяком случае, по нашим картотекам он не проходит. Второй, Дмитрий Сизов, пока под вопросом, допросить не было возможности, он получил серьезные ранения при падении и находится сейчас в реанимации. Как только врачи позволят с ним переговорить, мы этим займемся. Кстати, Рыбин утверждает, что до налета они не были знакомы. Сейчас в городской клинике находится круглосуточная охрана.

– Как состояние пострадавшего посетителя магазина?

– Стабильное. Это Николай Святов, майор уголовного розыска в отставке из Уфы. По крайней мере, мы знаем это со слов его вчерашнего спутника.

– Нашего героя? – ухмыльнулся Крутов. – Что известно о нем?

Тут слово взял Вершинин.

– Турист из Москвы, остановился в доме на Солнечной вместе со Святовым.

– Угу, нежной дружбы не таили…

– Не думаю, – улыбнулся подполковник

Мэр еще помолчал немного.

– Получается, двое залетных играючи останавливают трех налетчиков.

– Третий сбежал, когда очухался.

– Бросьте людей на розыск. Владислав Алексеевич, – обратился мэр к Вершинину, – я буду вам признателен, если вы задержитесь в городе. Сейчас очень непростой период, как вы знаете, выборы глав администрации и департаментов, а тут такое. Что-то известно о минировании ресторана?

Ответил смущенный начальник местной полиции. Лицо его стало еще розовее.

– Звонок поступил на опорный пункт «Северный» посредством Ай-Пи-телефонии. Отследить его не удалось, позвонить могли хоть из Африки.

Крутов поднялся, с шумом отодвинув массивное кресло, и подошел к окну. Что-то в его за много лет отлаженном сценарии пошло не так. Да и не только в политическом и карьерном сценарии. Для всего города эти два громких события, произошедших буквально друг за другом, да еще и во время избирательной кампании, стали чем-то вопиющим. Едва ли это совпадение.

После минутного созерцания пейзажа за окном, Крутов повернулся к собравшимся.

– Поручение всем профильным службам: отслеживать ситуацию, взять под контроль расследование налета на магазин и минирование ресторана. Я, конечно, всецело доверяю вам как специалистам, но у меня есть мое дилетантское ощущение, что эти события взаимосвязаны.

– Очень скоро мы это узнаем, – сказал Вершинин.

– Надеюсь. Всем спасибо.

Когда все разошлись, Крутов вновь опустился в кресло и принялся вращаться в нем, постукивая авторучкой по столу. Что-то действительно сломалось, он чувствовал это спинным мозгом. Он родился и вырос в Крае, знает здесь каждую улицу, каждый двор, каждую кочку и лужу (коих, к слову, за годы его правления стало гораздо меньше). Он всю жизнь шел к тому, что сейчас имеет, и не собирается все потерять из-за неожиданных форс-мажорных обстоятельств. Устав города позволяет ему избираться бессчетное количество раз при наличии доверия граждан и поддержки Городского Совета, и он не намерен сдавать свои позиции. Это его город!

Зазвонил мобильный телефон.

– Да, Витюш!

– Пап!!! – срывающимся голосом прокричал сын. – Я тут посмотрел новости по телевизору!

– Ох…

– Ты не представляешь, кто этот парень, который вырубил бандитов в магазине!

– Кто же?

– Это наш новый помощник тренера!!!

«Вот это номер…» – подумал Крутов-старший.

Тренировка с футбольной командой «Вымпел» у меня была назначена на четверг, поэтому сегодня я был предоставлен самому себе. Правда, с оговорками. Мне пришлось выполнять свои обязательства перед прессой. Встреча с журналистом криминальных новостей газеты «Фокус» прошла в сквере недалеко от дворца культуры. Мы сидели на скамейке и разговаривали. Беседа заняла около получаса. Репортер – молодой и явно не обстрелянный парень лет двадцати пяти – проявлял ко мне недюжинный интерес. Он суетился и волновался, чем-то напоминая тех молодых журналистов из Старого Мира, которым впервые приходилось брать интервью у звезды моего калибра.

Я рассказал ему подробности налета, добавил немного красок, потом что-то сочинял о себе, приводя нелепые факты своей биографии – о путешествиях по Алтаю, фотовыставках, книгах. Пришлось также приплести и версию, которую я изложил тренеру Чудинову при первой нашей встрече. Получилось вроде неплохо. Напоследок журналист сделал несколько фотографий с разных ракурсов.

– Сегодня же расшифрую, вечером верстка, ночью печать, и завтра уже во всех киосках! – радостно сообщил он на прощание, очевидно, думая, что это приятная для меня новость.

Интервью «Краевым вестям» мало отличалось от предыдущего, только беседовали мы в редакции газеты в деловом квартале, а допрашивала меня более опытная дама. Угостили чаем с печеньками, пофотографировали. На прощание мне также было гарантировано, что я проснусь утром еще большей знаменитостью.

Выполз я на улицу уже после четырех пополудни слегка измотанный, а ведь впереди еще было телеинтервью в прямом эфире. На кой черт я согласился!

Ушибленный бок почти не болел, поэтому я решил не ходить на перевязку. Сниму бинты вечером сам. Хотелось бы, конечно, заглянуть к Святову, но я решил, что на сегодняшний день впечатлений мне и так хватит. Дома я выписал из справочника телефон колл-центра местной клиники, и сейчас, после интервью, сидя на скамейке в центре недалеко от ресторана «Пушкин», позвонил.

Девушка-администратор поинтересовалась причиной звонка. Я без всякой надежды на ответ сообщил, что меня беспокоит состояние поступившего ночью Николая Святова. Интересно, сообщают ли они подробности по телефону?

– А вы кем ему приходитесь? – не меняя милых интонаций, спросила девушка. – Представьтесь, пожалуйста.

– Сергей Круглов. Я был с ним вчера в том магазине.

– Ой! – сказала девушка, очевидно, смутившись. Новости тут разлетаются быстро. – Сейчас посмотрю.

Она пошелестела бумажками, затем вкрадчивым голосом сообщила:

– К сожалению, никаких детальных сведений нет.

– Но он хоть в сознании?

– Да… Господин Круглов, более подробную информацию вы сможете получить у лечащего врача, но вам нужно будет подъехать сюда. Я нарушаю инструкцию.

– Я понимаю. Спасибо вам большое.

Я еще полчаса просидел на скамейке. Ничего не хотелось. Сдуру еще и Косте с Аней пообещал встретиться. Нет, сегодня не потяну.

Я перезвонил обоим. Костя только хмыкнул, сказал «да ничего, на связи, если что», а вот Аня расстроилась, хотя старалась это скрыть.

– Я понимаю, Сереж, на тебя такое свалилось. Ты отдохни, еще увидимся.

– Спасибо тебе. Целую.

Кажется, я впервые сказал ей что-то нежное. Она смутилась и ответила просто «пока».

Эфир прошел быстро, меня гримировали дольше. Я сел в павильоне перед камерами и софитами на короткое интервью с ведущим программы вечерних новостей. Он задавал хлесткие вопросы зычным голосом нашего Губерниева. Я вяло отшучивался, говорил, что никакой не герой – просто повезло. Остальное почти не помню. Кажется, я этого парня даже не слушал.

Домой меня отвезла на собственной машине все та же репортер Светлана. Вызвалась сама. Я не сопротивлялся – очень устал. Всю дорогу она что-то рассказывала о своей скучной работе: информационная повестка в городе однообразна, редко удается поймать удачу и сделать резонансный репортаж. А вот в последние два дня что-то особенно фартит. Между делом она заметила, что видела меня позавчера возле ресторана «Пушкин» во время эвакуации.

– Везет вам на приключения, Сергей!

– Ну, вам ведь тоже повезло, – улыбнулся я в ответ.

Мы расстались там же, где и вчера, на углу моего квартала. Светлана на минутку задержалась, мы обменялись парой светских реплик. Возможно, ей не хотелось оставаться лишь в статусе извозчика. Я присмотрелся к ней. Довольно миленькая, и прическа ей к лицу.

Напоследок она заметила: «Теперь вы наш городской герой».

Я поковылял к своему дому. Лениво тявкали соседские собаки, мимо проехал мальчишка на велосипеде, отовсюду тянулись запахи семейных ужинов. Еще один томный вечер.

Впрочем, в голове у меня вертелось только одно.

Суббота, 19:05.