Читать книгу "Край непуганых"

23. Командовать парадом буду я!

На привокзальной площади у обочины нас ожидала машина – серый седан марки «хрен-ее-поймешь-где-собрана». Аня вынула из сумочки брелок, нажала кнопку. Машина ответила радостным свистом, отпирая дверные замки.

– Взяла в прокате. Нам ведь понадобится своя машина?

– Да, пожалуй, – согласился я. – Оплата с меня.

Мы быстро загрузились. Аня села за руль, запустила двигатель. Я расположился на переднем сиденье.

– Ну что, командир, куда едем? – спросила девушка. У нее было прекрасное боевое настроение.

– В опорный пункт полиции «Северный». Самохвалов должен быть еще на дежурстве.

– Что ты вспомнил, милый?

– По дороге расскажу. – Я погладил гладкую торпеду, осмотрел приборную панель, пощупал кнопки. Все было очень прилично. – Слушайте, на чем вы тут катаетесь?

– На разных. Вот эта – челябинская.

– Какая?! – Я чуть не поперхнулся.

– Да, чувак, – подтвердил с заднего сиденья Павел, – в здешнем Челябинске собирают хорошие тачки. Марка «Челлендж», сто двадцать лошадок.

– А в Новосибирске делают одни из лучших в Азии компьютеры и смартфоны, – добавил Костя.

– А в Крае живут самые красивые девушки, – закончила Аня.

Мы рассмеялись. У меня словно камень с души слетел.

А вы говорите – дрейф, дрейф…

Возле отделения полиции припарковались три автомобиля – два полицейских «форда» с мигалками и один гражданский черный джип. Утром на здешней парковке было значительно свободнее.

– У нашего старлея аншлаг, – сказал я. – Подождете меня в машине, ребята?

– Конечно, – ответила Аня. Я открыл дверь, но девушка меня задержала, ухватив за локоть.

– Сереж, ты уверен, что не ошибся?

– У меня профессиональная память на лица. Странно, что мне сразу в голову это не пришло.

Внутри действительно царило оживление. В коридоре я столкнулся с двумя крупными бойцами в полицейской форме и с автоматами (и все-таки это не Калашников, хоть убейте!). Они обогнули меня с двух сторон, почти не обратив внимания. Только один задел меня рукой, коротко обернулся и бросил: «Извините».

В кабинете Самохвалов изучал записи городских видеокамер, выведенные на мониторы. Рядом с ним над компьютером навис мужчина с рацией в руке, весь в черном от туфлей до рубашки, высокий, скуластый, с коротким ежиком таких же черных волос. Смахивал на татарина. Я интуитивно определил в нем главного. Еще один парень в штатском занимал компьютер за вторым столиком.

Старший лейтенант поднял на меня удивленный взгляд.

– Сергей? Забыли что-то?

Я замялся. Стоило ли говорить при всех или нужно отвести Ивана Терентьича в закуток, а уж потом пусть он сам решает, как быть? Я склонялся к первому варианту. В моей информации, пожалуй, заинтересованы все, кто находился в комнате.

– Есть кое-что по бомбисту на стадионе.

Теперь на меня смотрел не только Самохвалов. «Главный» выпрямился. Второй, сидевший за соседним столом, крутанулся на стуле.

– Говорите, – сказал старлей.

– Для начала мне нужна фотография этого… вашего пропавшего полицейского. Он же с «Северного», кажется? По телевизору говорили.

Тень накрыла лицо Самохвалова. Он открыл ящик стола. Через мгновение фотография лежала передо мной.

Да, я вряд ли ошибся. Я видел это лицо сегодня утром по телевизору и видел его раньше.

– Вы его знаете? – спросил человек в черном.

– Мы, похоже, столкнулись с ним у стадиона за несколько минут до взрыва. Спортивный костюм, бейсболка, рюкзак… Все, как описывал сегодня на собрании Крутов. Не ручаюсь на сто процентов, все-таки случайная встреча на улице, в лицо не всматривался. Но, вероятно, это ваш клиент.

Самохвалов молчал, опустив глаза на фотографию. Слово взял Главный.

– Расскажите, как это произошло.

– Мы с моей… с моей девушкой, Анной Проскуриной, возвращались на стадион с обеденного перерыва. Я тренирую… тренировал там юношескую футбольную команду. Точнее, помогал тренировать, а Анна занималась с гимнастками. Парень шел нам навстречу от стадионных ворот, грубо задел плечом, не извинился. Я его остановил, сделал замечание. Выглядел он как-то не очень хорошо. Я еще подумал, что наркоман. Проскурина может подтвердить.

– В котором часу это произошло?

– Я же говорю – буквально за несколько минут до взрыва. Я успел только пройти на площадку и поговорить с первым тренером и Константином Крутовым.

– С местным мэром? – усмехнулся Главный. – А он чего там делал?

– У него сын в команде играет, – пояснил Самохвалов.

– То есть получается, что это было…

– Около четырех, плюс-минус, – сказал я.

Мужчина в черном, в отличие от старшего лейтенанта, не стал тратить время на рефлексии.

– Давайте все по нему, – коротко бросил он.

– Старший сержант Владимир Сергеевич Курочкин, девяносто второго года рождения. Улица Ракетная, двадцать четыре. Остальное все здесь.

Самохвалов выложил на стол папку с личным делом. Главный протянул к ней руку, но в этот момент зашипела его рация.

– Первый, здесь бригада… Как слышно, прием!

– Да, Саш, говори.

– Гильзу и пулю нашли.

– Он их закопал, что ли? Весь день искали!

– Закопал не закопал, а поползать пришлось. Пуля в трех метрах от места, где лежал труп, в траве. Гильза вообще в луже. Хрен бы кто нашел, а мы нашли!

– Получишь выходной, а пока бегом на экспертизу. Результаты сразу мне. Вы там закончили?

– Да, теперь, наверно, точно закончили.

Главный отключил рацию, посмотрел на потухшего Самохвалова, как мне показалось, с некоторым сочувствием.

– Еще немного, Иван Терентьевич, и мы все узнаем. Нужно наведаться к нему домой. Заранее сожалею, если что.

– Можно сделать это позже? – робко попросил старлей. – Я хотел бы присутствовать.

– Нет времени. Если затянем, придется комендантский час в городе вводить. – Главный обратился ко мне: – Вы теперь у нас важный свидетель, нужно будет зафиксировать показания.

– Как скажете, но только не сейчас, мне нужно ехать. Буду на связи. – Я протянул ему свою визитную карточку. – Сергей Круглов, Москва. Телефон указан.

– Капитан Сейфуллин, Ринат Амирович. Руководитель оперативной группы. Не теряйтесь.

Я вернулся к своим друзьям. Полицейские машины уже уехали, остался только черный джип. Крутая у Сейфуллина тачка.

– Ну что? – спросила Аня.

– Взяли в разработку. Кстати, нашли гильзу и пулю на месте убийства. Вполне возможно, что бомбист и убийца – одно и то же лицо. Тот пропавший мент.

– С ума сойти.

– Куда теперь, командир? – поинтересовался Павел.

Я полез в бумажник. Где-то у меня завалялась визитная карточка Крутова, если я ее не выбросил… А, вот она, родимая!

Я набрал номер, выслушал несколько длинных гудков, затем раздался щелчок.

– Алле?

Либо Крутов уже спал, либо выпил. Учитывая экзекуцию, которую ему сегодня утром устроили родные горожане, я не удивлюсь, если градоначальник принял на грудь.

– Константин? Это Сергей Круглов.

– Эмм… Какой Сергей Круглов?

Точно, бедолага забухал. Залез в свою берлогу и предался унынию. Вот бы тебя сейчас такого представить прессе или тем же горожанам.

– Мы встречались с вами на стадионе в день взрыва. Я помогаю тренировать команду, в которой играет ваш сын.

– Ааа, писатель и путешественник! Пишете историю нашего края. Занимательный получится сюжет. Ну?

Я переглянулся с Аней, показав жестом, что идея, возможно, была плохая.

– Вы предлагали мне встретиться. Думаю, время пришло.

– Зачем?

– Ну как же! Вы ведь хотели познакомить меня с традициями и обычаями.

– Да уж, традиции, сельхоз-навоз… – Он хмыкнул. Интересно, в каком он сейчас состоянии? Способен ли вести осмысленный диалог?

– Пусть так. Ладно, Константин, я не буду настаивать, дело ваше, но разговор пойдет о вашей карьере градоначальника. Поверьте, нам есть о чем поговорить. Если этот повод кажется вам незначительным, я кладу трубку.

Крутов шумно втянул носом воздух. Я начал думать, что он откажется.

– Приезжайте. Кутузова, двадцать три. Это на юге.

– Понял. Вас не смутит, если я буду не один, а с товарищами? Они в теме.

– Валяйте. У меня на всех хватит.

И он закончил разговор.

– Ну и чудо, – сказал я.

– Ты уверен, что он нужен? – поинтересовался Павел. – По мне он уже сбитый летчик. Надо к следующему клинья подбивать.

– А кто следующий, ты знаешь? Рано еще эпитафии писать. Поехали, Анют. Кутузова, двадцать три. Знаешь, где это?

– Обижаешь, милый, я здесь родилась.

Я чмокнул ее в щечку.

– Ой, не могу! – фыркнул Костя.

– Молчи, скрипач! Тебе, кстати, в ресторан не надо? Сегодня суббота, горячий вечер.

– Не-а. Прикинулся болезным. Чика справится.

Улица Кутузова была короткой, не больше полутора километров, и почти вся состояла из красивых и, наверно, дорогих коттеджей. Ее можно было сравнить с нашими элитными поселками, обитатели которых уже на стадии проектирования пускают свою фантазию в галоп: хочу башню с бойницами – нате вам; желаю террасу размером с прогулочную палубу парохода – нет проблем; всю жизнь мечтал о поле для гольфа – два пальца об асфальт! Однако сравнение хромало. Дома на Кутузова представляли собой единый ансамбль. Здешние проектировщики, безусловно, принимали во внимание общий архитектурный облик города. Честь им и хвала.

– Ее у нас называют улицей толстожопиков, – рассказывала Аня по дороге. – Хотя это несправедливо. Здесь не только богатеи живут.

– А кто живет? – спросил Костя.

– Те, кто много работает. Я, например, здесь жила, когда…

Она не договорила, но я знал окончание фразы: «Когда был жив муж».

– Кстати, вон мой старый дом. Там сейчас хорошая семья обитает.

Она указала на особняк с правой стороны улицы. Два этажа, белый кирпич, наверху что-то вроде мансарды. Скромно, красиво, аккуратно. Кстати, я обратил внимание, что ни у одного коттеджа на всем протяжении улицы не было глухого двухметрового забора. «Толстожопики» явно ни от кого не прятались.

Дом Крутова стоял почти в самом конце. За ним оставался только один особняк, одноэтажный, похожий на техническое сооружение, а дальше шумела на ветру березовая роща. Сквозь деревья виднелась сверкающая лента реки Зюзелги. При ярком солнечном свете здесь, наверно, было очень красиво, но сейчас погода оставляла желать лучшего, свинцовые тучи, провожавшие меня на вокзале, никак не желали уплывать. Хоть дождь не пошел – уже хорошо.

Мы припарковались у изгороди. Дом был трехэтажный, отделанный деревом, с жестяным куполом на крыше и широкой крытой верандой. В окнах горел свет, причем во всех.

– Хозяин боится темноты, – язвительно заметил Павел.

Мы сгруппировались у калитки. Я нажал на кнопку звонка. Прошло полминуты, но никакой реакции не последовало. Чем плохи большие дома, так это тем, что никогда не знаешь, работает звонок или нет. Я нажал еще раз, потом еще. Пусть знают, что вечерние гости очень настойчивы.

Наконец, щелкнула дверь. На крыльцо вышла женщина в домашнем халате и с сеткой на голове.

– Здравствуйте, вы кто? – спросила она, всматриваясь прищуренными глазами.

– Добрый вечер, мы к Константину, – ответил я, – он нас ждет. Мы только что разговаривали по телефону.

Женщина еще некоторое время изучала нашу гоп-компанию, потом нажала кнопку на панели у двери. Клацнул электромагнит, калитка отворилась. Хозяйка сразу повернулась к нам спиной и отправилась внутрь дома, на ходу крикнув:

– Костя, к тебе!

Не очень-то любезно.

Прихожей как таковой в этом доме не было – сразу за дверью начиналась большая гостиная, похожая на студии в наших новых панельных домах. Слева в углу за деревянной стойкой находилась кухня, рядом с ней винтовая лестница уходила на второй этаж. Сама комната имела довольно спартанский вид: на противоположной стене висел телевизор, а в самом центре комнаты вокруг стеклянного журнального столика сгруппировалась кожаная мебель. В одном из кресел, также в домашнем халате, восседал Крутов. На столике перед ним стояла бутылка коньяка, бокал и металлическая ваза со льдом. Праздник в разгаре.

– Заходите, – с широким жестом предложил хозяин. – Маня, приготовь чего-нибудь!

Женщина, стоявшая за кухонной стойкой, смерила нас внимательным взглядом, молча открыла холодильник.

– Спасибо, не нужно, – ответил я за всех, – мы недавно ужинали.

Костя наградил меня укоризненным взглядом.

– Присаживайтесь.

Мы пристроились кто куда. Я сразу представил своих спутников.

– Это Анна, она живет и работает в городе. Это Павел и Константин, они приезжие, трудятся здесь по контракту.

– Привет, тезка, – кивнул Крутов. – Привет, парни… и девушка. Выпьете?

Я вновь был вынужден отказаться, считая, что выражаю общее мнение, но Павел неожиданно согласился.

– Мань, подай еще один бокал!

Я решил обойтись без лишних предисловий. Здешний уклад и нравы жителей Края позволяли мне чувствовать себя в доме градоначальника свободно. Мы были не на приеме у мэра Москвы, не преодолевали плотный кордон заместителей, секретарей и референтов. Мы пришли с улицы и просто позвонили в дверь, так что не стоило зря тратить время.

– Знатно вам досталось сегодня, – начал я. – Давно так не мутузили?

Я ожидал возмущенной реакции, но Крутов просто ухмыльнулся.

– Вы перлись через весь город, чтобы напомнить мне об этом?

– Вовсе нет. Но мы пришли предупредить…

– О чем, господи?!

– О том, что против вас уже довольно давно ведется мощная кампания.

Крутов протянул руку к вазе со льдом, бросил несколько кусочков в бокал и подлил себе коньяку.

– Эка невидаль, ребята. Сколько тут мэрствую, столько мне и пытаются дать пинка. Два срока! Шесть лет! Этому дай, у того отними, одним налоги поднять, другим понизить, третьим нужна дорога через лес, четвертые готовы приковать себя цепями к березам, чтобы этой дороги не было. Никого нельзя обидеть, но нельзя понравиться всем! Я не рубль, в конце концов! Но ничего, собака лает – караван идет.

– Все так, – присоединился к нашему диалогу Павел. – Налицо характерные признаки нормальной политической жизни, так называемой демократии, о тотальном наступлении которой в свое время нас предупреждал великий Мао. Сплошная бездуховность, в общем.

Крутов раскрыл рот. Мы с Аней и Костей, в свою очередь, уставились на Павла. Повелитель Пельменей пил коньяк и смотрел в одну точку перед собой.

– Но есть один важный нюанс, – невозмутимо продолжил он. – Многое зависит от породы собаки, лающей на караван. Если это чихуахуа, можно не напрягаться – потявкает и отстанет. Но если в оппозиции питбуль…

«Красиво сформулировал», – подумал я и поспешил закончить фразу, чтобы не дать Павлу совсем уж распоясаться:

– …придется туго. На вас точит зубы именно питбуль, если не хуже.

– Волкодав! – вставил пять копеек Костя, чрезвычайно довольный своей находчивостью.

Я вздохнул и с ожиданием посмотрел на Аню. Ну давай, милая, и ты чего-нибудь изобрази. Зря, что ли, я вас таскаю с собой.

– Крокодил, – тихо произнесла девушка.

Я едва удержался от смеха.

– Так, стоп-стоп! – Крутов поставил бокал на стол. – Развели тут зоопарк. Имя и фамилия у вашей собаки есть?

– Конечно, – сказал я. – Это некто Евгений Петровский. Политтехнолог со стажем. Человек циничный и даже беспринципный. Провел десятки избирательных кампаний как федерального, так и местного значения. На его счету депутаты Государственной Думы, законодательных собраний, всяческих районных советов и других органов власти, и по многим его протеже давно скучает Мордовия. Многократно битый и кусаный, гонимый палками и, как следствие, совершенно не чувствующий боли. Таких следует опасаться.

– Прям монстр какой-то, – буркнул Крутов. – Я его знаю?

– Нет. Он в вашем городе проездом.

– Чужак?

– Вроде того. Как, собственно, и мы, ваши сегодняшние гости, не считая Анны. Впрочем, совсем уж демонизировать Петровского я бы не стал, у него есть и слабые места, и порой ничто человеческое ему не чуждо. Но если возвращаться к собачьей аналогии, то он относится к той породе животных, которые будут много лет вилять хвостиком и лизать ладонь хозяину, а в один прекрасный момент при полной луне оттяпают руку по локоть.

Павел бесшумно поаплодировал моей пламенной речи, а Крутов покачал головой.

– Кошмар. Откуда он здесь и чем я ему не угодил?

– Дело не в вас лично. Насколько я могу судить, как глава муниципалитета вы справляетесь со своими обязанностями. Аня, я прав?

Она не была готова к этому вопросу. Возможно, у нее имелась иная точка зрения, но она выкрутилась:

– Моя мама довольна.

– Ага, – хмыкнул мэр, – сегодня на собрании общины я в этом убедился. И ведь все вдруг разом позабыли, что в городском бюджете давно не было столько денег! Мы столько построили и ввели в эксплуатацию за последние три года! Неблагодарные!

В его голосе слышалась искренняя обида.

Я решил выводить разговор на коду, иначе градоначальник вконец окочурится c горя.

– Константин, вы должны понимать, что сегодняшнее настроение горожан – это реакция на последние события, которые, в свою очередь, были тщательно спланированы.

Он замер.

– Да-да. Ложное минирование ресторана «Пушкин», разбойное нападение на магазин, взрыв на стадионе и, наконец, сегодняшняя трагедия с убитой девушкой – это звенья одной… («гребаной!», – подумал я) цепи. Все эти рукотворные неприятности имеют одну цель – сделать вам подножку на финише избирательной кампании.

Я умолк, предоставляя ему время осмыслить услышанное. Аня смотрела на меня с тревогой. Она не увязывала сегодняшнее убийство с предыдущими событиями, но я увязал.

– Он хочет кого-то продвинуть вместо меня? – спросил наконец Крутов.

– Мыслите в верном направлении.

– Кого?! Пахомова?! Этого чистоплюя?! Который в белых перчатках собирается толчки драить?! Да он же отродясь руками не работал! Дул бы в свою Европу, его там давно дожидаются! Свалился на нашу голову…

– Вряд ли его, – спокойно сказал я.

Крутов уставился на меня как на восьмое чудо света.

– Да ну! Не может быть!

– Почему нет?

– Потому что Хилькевич… он вообще никто! Кот-рыболов! Он уже проиграл мне в прошлый раз! Два раза такие фокусы не проходят!

– Сейчас у него очень сильный наставник. Завтра теледебаты вашей замечательной троицы. Вы должны быть готовы ко всему. В том числе и к провокациям. – Я приподнялся и забрал у него бокал с коньяком, который он собирался опорожнить. – Заканчивайте с выпивкой и хорошенько выспитесь.

Без сомнения, своим последним жестом я его добил. Он растерянно оглядел гостей, переводя взгляд с одного на другого, и с грустью резюмировал:

– Я ведь продавил этого идиота на место начальника полиции, положил ему приличную зарплату, да еще федералы торчат тут который день. А какие-то приезжие гражданские знают больше всех вместе взятых! Кто вы вообще? Какой, к черту, писатель?

– Автор криминальных романов, – улыбнулся я и сунул ему под нос удостоверение почетного сотрудника ГУВД Москвы. – Отправляйтесь в постель и отдохните. Утро вечера мудренее. Ребята, пойдем.

Мы поднялись и направились к выходу. Крутов окликнул только один раз:

– А при чем тут Мордовия?

Мы переглянулись, едва не рассмеявшись.

– Не берите в голову. Мордовия – хороший край.

Тяжелые тучи, прослезившись в наше отсутствие небольшим дождем, сместились к востоку и обнажили предзакатное небо. Воздух благоухал. Павел, отделившийся от группы на десяток шагов в сторону леса, выступил с неожиданным предложением:

– Ребята, а не посидеть ли нам на берегу? Не поесть ли шашлычка?

– Темнеет уже, – возразил я.

– Костер разведем!

– У тебя ноги голые, комары покусают.

– Тьфу ты, пионер – всем детям пример…

Я вздохнул, вопросительно уставился на Аню.

– Там на берегу есть мангалы из камней. Я могу съездить в магазин на перекрестке, все купить.

– Чур, я с тобой! – вызвался Павел, подняв руку, как школьник, выучивший урок.

Я перестал сопротивляться.

– Валяйте. Только не мотайтесь долго.

– Хорошо. Парни, вам пива взять?

Пока мы вправляли мозги стремительно пьянеющему градоначальнику Края, на другом конце города разыгрывалась настоящая драма. В дом матери Владимира Курочкина по адресу улица Ракетная, двадцать четыре (эта улица пересекала Солнечную, на которой жил я) ввалилась оперативная группа губернской службы общественной безопасности. Для женщины, которая и так находилась на грани сердечного приступа, это стало еще одним сильным ударом.

В первую очередь обыскали комнату Володи. По словам матери, в последние недели сын запирался на щеколду изнутри, когда находился дома, а уходя закрывал на ключ, дубликата которого у нее не было. Такое странное поведение немало озадачило бедную женщину, но она делала поправку на то, что сын уже взрослый, имеет полное право на личную жизнь и какое-то собственное пространство (долго же она шла к пониманию сего непреложного факта!).

Комната сынули, на первый взгляд, выглядела вполне обыденно. Никаких газетных вырезок на стенах, портретов длинноногих красавиц с разрезанными канцелярским ножом грудями и прочих атрибутов тайных маньяков. Собственно, и колюще-режущих предметов тоже не обнаружилось. Обычная комната неженатого молодого человека – полки с книгами, музыкальный центр, небольшой телевизор, ноутбук… Но когда оперативники начали шмонать ящики стола и полки в шкафу, им открылось нечто большее.

В одном из ящиков, в самом нижнем, также запертом на ключ (пришлось взламывать монтировкой), обнаружилось порошковое вещество белого цвета в небольшом пакетике. Там же – зеркальце и пипетка. Капитан Сейфуллин взял пробу порошка на язык и присвистнул, жестом приказав подчиненным изъять содержимое ящика. В шкафу с одеждой под стопками трусов, носков и футболок оперативники нашли крепко перевязанный черный полиэтиленовый пакет. Вскрыли его ножом, изъяли содержимое. Сейфуллин снова присвистнул, мама Курочкина ахнула, взявшись за сердце, а оперативники переглянулись, едва сдерживая ухмылку.

Надувная женщина, свернутая в рулон…

Капитан осмотрел полку с фильмами. Боевики и комедии перемежались дисками с порнушкой, причем очень давнего года выпуска. Сейчас такие вряд ли кто-то покупает, подобного мусора полным-полно в интернете.

– Антонина Федоровна, – обратился Сейфуллин к хозяйке дома, – нам придется изъять компьютер вашего сына.

Та лишь безвольно кивнула.

– Вы точно не знаете, где может сейчас находиться Владимир?

Немое отрицание в ответ.

– И вы обзвонили всех знакомых и друзей?

– Нет у него друзей. Так, приятели одни, да по службе…

– Ну а те что?

– Никто ничего не знает.

– Вы все же дайте контакты, если есть.

Дальнейший осмотр комнаты не привел к новым открытиям. Возможно, результаты принесет тщательное изучение компьютера, но на это требовалось время. Впрочем, и того, что уже нашли, было достаточно для серьезных подозрений.

Приведя комнату в относительный порядок, оперативники поверхностно осмотрели остальные помещения дома, составили протокол, дали его на подпись и ушли. Закрыв за ними дверь, Антонина Курочкина села на диван в гостиной и горько заплакала.

– Вот ведь, вышли на природу, облегчились…

Павел Гринько мечтательно уставился в темнеющее небо, на котором появлялись первые звезды.

– Сколько лет уж фильму, а все помнят его наизусть, – сказал я, переворачивая на каменном мангале одноразовые деревянные шампуры с мясом. Ребята привезли из магазина два тяжелых пакета продуктов: помимо двух килограммов свинины, в них были помидоры, огурцы, лук, майонез с приправами для жарки мяса, хлеб и какие-то шоколадные батончики. Плюс одноразовая посуда, стаканы, ложки, вилки, бумажные салфетки и большой мешок древесного угля. Да, закупились мы основательно, хотя решение посидеть на свежем воздухе приняли спонтанно. Таких шустрых сборов на пикник в своей прошлой жизни я не припомню. У нас народ обычно собирается чуть ли не целую неделю и в итоге все равно забывает что-то купить.

Из напитков мальчишкам предназначалось пиво в полуторалитровой бутылке, а себе Аня выбрала пакет апельсинового сока. На стопроцентной оплате покупок настоял Павел.

– Знаете, ребята, – сказала Аня, нарезая помидоры, – я давно не выбиралась с компанией на природу. Все как-то некогда.

– Да вы живете на природе! – заметил Павел. – Из дома вышел – уже кислород!

– Ты тоже тут живешь, – поправил я. – Или все еще не ассимилировался?

– Я, знаешь ли, до сих пор связан пуповиной со Старым Миром… кстати, меткое названием ты ему придумал… Тверская-Ямская моя, Чистые пруды, родной Речной вокзал – вот это все. Так что тут я, скорее всего, в долгосрочной командировке. Пересижу пока смутное время. Ты понимаешь, а чем я.

Да, я понимал.

Шашлык вскоре был готов. Я не стал скидывать куски мяса на тарелки. Просто вручил по два шампура каждому. Я надеялся, что получилось вкусно – было уже темновато для готовки.

– Супер! – сказал Костя, смачно чавкая.

– Да, очень мягкое мясо, – согласилась Аня.

– Айда ко мне в подмастерья, – добавил Паша, – ставку су-шефа для тебя открою.

– Я подумаю.

Ели молча. Река почти бесшумно текла рядом, не заглушая стрекот сверчков в прибрежной траве. Бриллианты углей потрескивали в мангале, березовая роща нашептывала что-то колыбельное…

Кажется, об этом ты мечтал, Глеб Косыгин.

– Ань, у тебя удочка есть?

– Хочешь на рыбалку? У папы есть спиннинг и еще какие-то принадлежности. Он у меня это любит.

– Отлично. Надо будет позаимствовать, когда… – Я осекся.

– Когда – что?

– Когда все это закончится.

Зря я это сказал, наверно. Идиллия едва не нарушилась. Мы вспомнили, зачем приехали сюда и что нас может ожидать в ближайшие дни.

Впрочем, никто не стал продолжать тему.

– Мы на этом берегу отмечали выпускной с одноклассницами, – сказала Аня. – Все гуляли в школе на дискотеке, хвастались платьями, пили шампанское в туалете, а мы вчетвером сбежали. Мальчишки пытались увязаться, напихали водки по карманам, а в пиджак-то не влезает, вот их и тормознули на выходе. Влетело дуракам.

– Чем вы тут занимались? – спросил Павел. – Плясали голые при луне?

Костя хихикнул.

– Па-аш! – Аня легонько шлепнула Павла по голове.

– А чего! – не унимался тот. – Мы так и делали с парнями. Раз в месяц выезжали на Яузу с Сашкой и Стасом, разбивали палатки и, как стемнеет, прыгали в воду в чем мать родила. Ощущения, я вам скажу, когда вот это все на свежем воздухе…

– Паша, с нами дама! – отрезал я. – Избавь нас от необходимости представлять это зрелище.

Все, кроме Павла, расхохотались. Аня чуть не выронила из рук шампур.

– Ну да, не Аполлон, – пробухтел Повелитель Пельменей. – Зато у меня сердце доброе.

С этим никто спорить не стал.

– А я так и не доехал до Абдулино, – с легкой грустью произнес Костя. – Витя, товарищ мой, который нас на свадьбу пригласил, рассказывал, что у них там клево. Три года с ним не виделись, я все откладывал, откладывал. Вот нашел, наконец, время, и тут такая…

– Съездишь еще. Дверца открыта.

– Ну да…

Я своими воспоминаниями, вопреки возможным ожиданиям, делиться не стал. Мой рассказ был бы похож на остальные. У каждого из нас в закромах памяти хранятся истории, которые нужно оставить при себе, но не потому, что в них есть что-то сокровенное или постыдное. Просто никто из слушателей не сможет их прочувствовать. Из вежливости покивают и всё. Своя рубашка всегда ближе к телу.

Через час, когда уже совсем стемнело и почти все было выпито и съедено (Аня не смогла одолеть вторую порцию шашлыка; мы сложили мясо в тарелку, чтобы увезти с собой), я предложил собираться.

– Ну что, Братство Кольца, давайте по берлогам. Неизвестно, что нам новый день приготовит. Отправили спать Крутова, пора и самим.

– Надеюсь, он действительно лег спать, – съязвил Павел. – А то устроит завтра под телекамеры цыганочку с выходом.

Аня повисла у меня на плече, прошептала на ухо:

– Да, поехали домой. Полицейский участок – не лучшее место для ночлега.