Читать книгу "Край непуганых"

13. Такой футбол нам не нужен

До стадиона я доехал на обычном городском автобусе. Машина не знакомой мне марки оказалась очень комфортабельной и подвижной. Мягкие кресла, удобные поручни, аккуратный и просторный салон, практически бесшумный ход. Поинтересоваться у немногочисленных пассажиров, чьего производства автобус, я не решился. Единственное, на что меня хватило, это узнать стоимость проезда.

– Пятьдесят копеек, – спокойно, без раздражения, сообщила мне крупная тетушка в сарафане.

– А кому их… того?

– А вон.

Она указала на кассовый аппарат, прикрепленный к стенке у входа в салон. Я нашел в кармане монеты, бросил в прорезь. Аппарат тут же выплюнул билет. Я оторвал его, сунул в карман и уселся в кресло у окна. Когда мы проезжали мимо спортивного магазина, вспомнил, что не купил себе комплект спортивной одежды. Буду бегать с пацанами в штиблетах и джинсах?

Ладно, в первый раз как-нибудь выкручусь.

Я прибыл вовремя. Команды «синих» и «зеленых» были уже на месте, разминались под свисток Чудинова на малой футбольной площадке. Я машинально отыскал в толпе Крутова-младшего. Он двигался активнее остальных, прыжки, приседания, ускорения – все на совесть. Молодец.

– Приветствую, Сергей, – протянув руку, сказал тренер. – Вы в цивильном сегодня?

– Да, так вышло.

– Ничего страшного. Будете пока на подхвате.

Он дал команду подопечным закончить разминку.

– Так, ребята, подошли ко мне все.

Мальчишки сгруппировались вокруг нас. Многие изучали меня с любопытством, и Крутов-младший не стал исключением.

– Познакомьтесь, это мой временный помощник, зовут Сергей… – Чудинов сделал паузу, обернувшись ко мне.

– Можно без отчества, просто Сергей.

– Хорошо. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

Мы приступили к тренировке. Честно говоря, поначалу я просто растерянно следил за игрой двух команд. Кудинов меня не беспокоил, понимал, что мне нужно внимательно изучить тактику, стратегию, возможности, конфигурации, а потом уже лезть со своими советами. Вскоре «синие» заколотили первый мяч – красиво, аккурат в «девяточку» – и я нисколько не удивился тому, что автором красивого гола стал отпрыск нынешнего главы муниципалитета. Мальчишка явно был доволен и счастлив, принимая поздравления товарищей и аплодисменты тренера.

Впрочем, в какой-то момент я приметил в нем что-то вроде осознания своего превосходства. Он принимал похвалы как само собой разумеющееся. «Предрасположенность к звездной болезни все-таки есть», – подумал я.

На десятой минуте игры Чудинову потребовалось отлучиться, чтобы проконтролировать разминку малышей – восьмилетние карандаши тренировались на противоположном краю стадиона, там, где вчера занималась с девчонками Аня. Вспомнив о ней, ее красное платье, трогательную улыбку, я немного загрустил. Надо бы ей позвонить, тем более что я обещал.

Оставшись без присмотра тренера, мои футболисты немного расслабились. Парень по фамилии Рябов, которому Чудинов вчера делал замечания за неряшливость в обработке мяча, остановился у вратарской стойки команды «зеленых» и о чем-то переговаривался с голкипером. «Синие» оборонялись, в какой-то момент Крутов-младший перехватил мяч у нападающих соперника и по правому флангу ринулся в чужую зону. Обойдя двоих, затем и третьего, он напрямую вышел на очнувшегося Рябова. Тот, защищая зону, сыграл очень грубо, не в мяч – в ноги. Крутов рухнул на газон, мяч ушел в аут.

– Ты че, дурак?! – взвыл Крутов, хватаясь за колено.

– Сам дурак!

Назревала потасовка. Я решил вмешаться, иначе для чего я тут торчу.

– Так, парни, стоп! – Я вышел на поле, помог Крутову подняться. – Как тебя зовут?

– Витя.

– А тебя? – обратился я к Рябову.

– Павел.

– Так, Витя, Паша, вовсе не обязательно мутузить друг друга на тренировке, вы ведь члены одной команды. Травмы накануне полуфинала Кубка вам не нужны. Согласны?

Крутов кивнул. Рябов смотрел на меня исподлобья.

– Теперь пара замечаний, – продолжил я с важным видом. – Витя, ты ведешь слишком индивидуальную игру. У тебя не было бы шансов прорваться по правому флангу, если бы Паша не зазевался, и позиция для удара не самая подходящая. А на левом фланге отлично открылся твой товарищ, и он мог бы пробить в угол. Понимаешь?

Он сделал вид, что услышал мои рекомендации, но что-то мне подсказывало, что парнишка останется при своем. Ему явно нравилось солировать.

Игра продолжилась. Мальчишки все-таки собрались, стали играть аккуратнее. Очевидно, мой первый педагогический выход удался. «Зеленые» отыграли пропущенный мяч, затем Крутов вновь оказался в одиночестве на правом фланге. Ворвавшись в зону соперника, он приготовился пробить диагональный по воротам, но в последний момент притормозил, бросил взгляд на меня. Я одобрительно кивнул. Крутов сделал передачу на левый фланг, и «синие» вкатили еще один красивый мяч. Разыграли мою схему как по нотам.

– Молодцы! – похвалил я. – «Зеленые», у вас защита разорвана, посмотрите, как в эту дыру протолкнули голевой пас! Полузащита, не спите, оттягивайтесь назад. Поехали дальше!

Я следил за игрой и набрасывал для себя схемы и расстановку, которую можно было бы опробовать на следующей тренировке. Признаюсь, я получал удовольствие от этой работы. Да, отвык, но тем самым испытывал больший азарт.

Вскоре явился Чудинов.

– Ну, чего тут у вас? Как успехи?

– Не берегут они друг друга, чуть форварда «синих» не покалечили.

– Есть такое. Мальчишки, чего с них взять.

– Крутов слишком увлекается, играет в одного. Любит аплодисменты?

– И тут вы тоже правы. Корректировать сложно, сынок мэра, с малолетства привык быть в центре внимания. Но, в принципе, это не отменяет того, что он толковый парень.

Я усмехнулся. Мои первоначальные представления о демократичности здешних нравов оказались, пожалуй, несколько наивными. Все мы люди, все мы человеки.

Тренировку заканчивал уже сам Чудинов. Когда игроки направились в раздевалку, мы с ним обменялись соображениями о построении игры, Семен оценил несколько моих советов. Перед прощанием он напомнил, что нужно зайти в отдел кадров.

– Обычная формальность, ничего сложного.

Я направился к трибунам, нашел вход во внутренние помещения, отыскал в лабиринте спортивных залов, раздевалок и душевых нужный кабинет. Меня встретила женщина лет пятидесяти с пышной прической.

– Я тут от Чудинова… в общем, это…

– А, да, он мне говорил. Давайте ваши документы.

Я волновался. Хотя «конвертация» тут работала автоматически при пересечении порога вокзала, случиться могло всякое. Сейчас я впервые легализуюсь в Крае.

Приняв мой паспорт, женщина быстро все оформила – забила мои данные в компьютер, вывела на принтер документ небольшого формата. Я поставил две закорючки в обоих экземплярах и, забрав свой, убрался восвояси. Теперь я официально, хоть и временно, трудоустроен в спортивной школе «Вымпел» города Край Оренбургской губернии. Растешь, майор!

Со стадиона я отправился погулять подальше от центра. Решил поискать какую-нибудь простенькую столовую. Побродил по площади напротив дворца культуры «Импульс», высокого оранжевого здания с колоннами; прошел чуть дальше по улице Ясеневой мимо гипермаркета «Руна» с забитой машинами парковкой; покрутился в фермерских рядах, где мне наперебой предлагали свежие огурцы, помидоры, картофель, мясо и рыбу. Везде было шумно и весело. На углу Ясеневой и какой-то совсем уж неширокой улицы я, наконец, нашел некую «Пельменную №6». Уютная, простая пельменная, без официантов, с раздаточной стойкой. В моем детстве была похожая недалеко от дома, в ней мы с отцом часто обедали, выстаивая длинную очередь. Пельмени в ней были – ого-го! Вкуснее только дома.

Здесь тоже оказалось вкусно. Наваристые такие пельмешки, крупные, со сметаной и приправами. Очень похожие на те, что я ел мальчишкой. И еще это милое самообслуживание, возня с подносами, как в пионерском лагере…

Сытый и довольный, я вышел на улицу. Давно так не ленился.

14. Только теория (I)

Когда в конце девяностых на российские экраны вышел фильм Джеймса Кэмерона «Титаник», кто-то из наших критиков решил блеснуть остроумием. Дескать, если рассказ о катастрофе ведется от лица выжившей пассажирки, престарелой мадам по имени Роза, то получается, что она сумела побывать в каждой шлюпке, в каждой каюте, в рубке капитана, в ресторане первого класса, в котельных и черт знает где еще. То есть видела всё-всё в деталях, о чем и рассказала экипажу «Мстислава Келдыша». Но это же смешно!

Что ж, таких кинокритиков я знавал лично. Бестолковые, искрящиеся юмором, любящие не кино в себе, а себя в кино…

На самом деле, в «Титанике» использован распространенный прием: Роза Досен ведет СВОЙ рассказ перед теми, кто ее слушает, и ровно о том, чему она стала свидетелем, а режиссер, в свою очередь, показывает зрителям уже полную картину произошедшего.

В общем, к чему это? Пока я наслаждался погодой и полным желудком после пельменной, жизнь не стояла на месте. Чтобы вновь не привязывать вас исключительно к моей скромной персоне, я просто обязан вам рассказать, что происходило в это время в других частях города и с другими героями нашей истории. Напомню, что эти эпизоды восстановлены исключительно из поздних рассказов очевидцев.

Николай Святов производил впечатления человека, который целыми днями валяется на диване в своем коттедже в спальном районе и грезит о предотвращении мировой революции. Но это была видимость. Когда я уходил из дома по своим делам, капитан приступал к реализации собственного плана. Не скажу, что он что-то скрывал от меня, но ментовские привычки его не оставили. Старую собаку не обучишь новым трюкам. Он уходил «в поле» и работал.

Понятия не имею, каким чутьем он находил Петровского и его помощников, но все-таки находил. Видно, что мастер своего дела. Не знаю, почему он прозябал в районном отделении УВД Уфы и не пошел выше, но кусайте локти, башкирские братья, теперь Святов отрывался здесь, в Крае.

Политтехнолога он засек в два часа дня на улице Беговой на востоке города. Район относительно тихий, тут были только трехэтажные жилые дома с продуктовыми магазинами. Петровский присел на скамейке напротив одного из них, пару минут спустя к нему присоединился молодой человек в кожаной куртке и с банданой на голове.

Святов сидел в засаде, пристроившись за густой зеленой изгородью, что тянулась вдоль улицы. Наблюдал в бинокль.

Объекты недолго переговаривались. Затем к ним подошел еще один, крупный парень в бейсболке, надетой задом наперед. Беседа заняла еще несколько минут. Святов время от времени отвлекался от бинокля, оглядывал окрестности. Петровский пару раз указал куда-то рукой и что-то оживленно проговорил. Святов проследил за его указанием: судя по всему, они говорили о магазине, который стоял на углу Беговой и Кузнечной. Они хотели ограбить магазин и раствориться в спальном квартале?

Святов надеялся, что сделал правильные выводы.

Вскоре Петровский раскланялся, поймал такси и уехал. Двое парней еще посидели немного, поболтали о чем-то и разошлись в разные стороны.

Видимо, что-то почуял старый лис, поэтому тут же набрал меня, торчащего в библиотеке…

Вечером, уже после шести, он позвонил мне снова. Я наслаждался свежим воздухом и свободой, сидя на лавочке в сквере возле администрации города.

– Серега…

– Ну?

– Если у тебя были планы на вечер – отменяй.

– Что случилось?

– Будем предотвращать.

– Ты уверен, что они что-то планируют?

– Я ни в чем не уверен, остается довериться моему чутью. Я тебе говорил: бомба – ерунда на постном масле, сегодня в ход пойдет более тяжелое орудие. Мне нужна твоя помощь.

– Хорошо. Чем могу?

– Запоминай адрес: Беговая, восемь. Жду тебя, как стемнеет, на тополиной аллее напротив.

Святов прятался в зарослях кустарника возле высоких деревьев. Мы сдержанно поздоровались. Майор, увидев беспечное выражение моего лица, счел нужным отпустить комментарий:

– Ты забыл, зачем мы здесь.

– Я сюда не просился.

– Отфутболил свое?

– Да.

– Как оно?

– Крутов-младший зажигает. Ему бы хорошего ремня по жопе.

– Задержись на этой работе, подружись с мальчишкой. Кто знает, может, пригодится.

На город опустились ранние августовские сумерки. С каждой минутой автомобилей, проезжавших по Беговой, становилось все меньше. Прохожих и вовсе не было.

– Что мы тут делаем? – спросил я.

– Видишь витрину?

Он показал рукой на магазин на противоположной стороне улицы. Призывные огни, «24 часа», кофе, сигареты, горячее питание…

– Нам туда, – сказал Святов.

– Прямо сейчас?

– За мной, боец, без рассуждений.

Он не стал меня ждать, вышел из-за засады и направился к проезжей части. Мне пришлось топать следом.

Это был небольшой магазин самообслуживания со стойкой кассира. Консервы, крупы, сладости, прохладительные напитки, вино-водочные изделия – словом, все, что может понадобиться заскучавшему полуночнику. Подходи, набирай и оплачивай. У нас ночники обустроены иначе – все товары за прилавком продавца.

У кассы скучал мужчина лет пятидесяти в цветастой гавайской рубахе и с бусами-четками на шее и запястьях. Растаман, ни дать, ни взять – были бы волосы, превратил бы в дреды.

Мы обошли зал. Святов старательно изображал из себя покупателя.

– Возьми что-нибудь, – предложил я, – иначе нас самих заметут как подозрительных личностей.

Святов купил пакетик чипсов и бутылку пива. Я решился на более кардинальные меры – выбрал бутылку виски, палку копченой колбасы и буханку хлеба. Поразмыслив, добавил упаковку пластиковых одноразовых стаканов.

Выставляя покупки перед кассиром, Святов как бы между прочим поинтересовался:

– Вечер добрый! Вы тут действительно круглые сутки за стойкой?

– А то ж! – усмехнулся тот, перекатывая во рту зубочистку. – Кому не спится в ночь глухую!

– Я смотрю, ни охраны у вас, ничего такого. Даже, наверно, не запираетесь. Не боязно?

Растаман задержал на нем цепкий взгляд, что-то прикинул в уме, но тут же расслабился.

– А чего бояться! Тут отродясь шухера не было, сколько уж магазин держу. Да и тревожная кнопка есть. Не знаю, правда, работает ли, давно не проверял.

– А вы и хозяин? Сами за кассой?

– Ну да. А на кой мне кому-то еще платить! Все сами делаем, жена и сын еще на подхвате. – Он провел товары Святова через считыватель штрих-кода, выдал чек. – Два-двадцать с вас, милейший.

Пока «настоящий майор» рылся в бумажнике, выискивая мелочь, я выложил свои покупки. Меня растаман встретил чуть менее любезно, оценивающе оглядел с ног до головы.

– Не местные, что ль?

– Ага, – говорю, – туристы, проездом. В гостинице остановились тут неподалеку, у бензоколонки.

– В «Сортире», что ль?

– Нет, кажется, «Мортира».

Продавец хмыкнул. Мне показалось, что он с удовольствием сплюнул бы на пол.

– Тоже мне нашли сервис! И название дурацкое, и кровати там скрипят, и в окна дует. Вам бы в «Каскаде» лучше, тут всего четыре квартала на восток.

– Кровати, говорите, скрипят? – с ехидством вставил Николай. – Проверяли?

Растаман стушевался, сразу снял маску гостеприимного и словоохотливого хозяина. Напоследок, пробив на кассе мой виски и стаканы, ворчливо заметил:

– Пить собираетесь на воздухе? Смотрите, патрулю не попадитесь, штраф влетит.

– Большой штраф? – уточнил я.

– Как везде – сотня.

Под звон дверного колокольчика мы покинули заведение.

Святов огляделся. Вокруг ни души, тишь и благодать, только комары кружили над уличным фонарем.

Мы перешли через дорогу, уселись на скамейке за тополями.

– Чтобы не скучно было? – спросил Николай, указав на мою бутылку.

– Пятьдесят граммов не повредят. Кто знает, сколько нам тут торчать придется, если ты не ошибся и они вообще явятся, а ночи сейчас прохладные. Да и для куражу. Это ты у нас мент, ко всему привыкший, а я всего лишь лицедей. Еще, не дай бог, по кумполу настучат.

– Настучат, не сумлевайся.

Я распаковал колбасу, открыл бутылку.

– Блин, нож забыл купить. Ладно, кусать будем. Тебе плеснуть?

Николай шмыгнул носом, совсем как Семенов из знаменитых «Особенностей национальной охоты», которому предложили водку.

– Давай.

Мы выпили, закусили.

– Пока есть время, рассказывай, что ты там вычитал в своей библиотеке.

Я вынул блокнот, бегло пролистал, откусил колбасу.

– Короче, могу ошибаться, и я тоже ни в чем не уверен, но чутье и у меня есть. Во-первых, наши поезда слетели с катушек на участке между Бугурусланом и Абдулино. Точнее сказать не могу.

– О как.

– Да. Во-вторых, Петровский при первой нашей встрече размышлял, где эта страна сделала исторический поворот и завернула сюда. Мне кажется, он уже знал ответ. Ведь как-то же он оказывается на вокзале, когда сюда прибывает поезд с нашими туристами! Он просто знает точное расписание!

– И когда же приходит поезд?

– Я прибыл сюда в субботу, в шестой день недели. Ты тоже. И Костя…

– Костя?

– Я нашел еще одного. В ресторане играет, потом познакомлю. Вывод?

– Офигеть. Ладно, уговорил, суббота. А время?

– Не помнишь? Девятнадцать ноль-пять.

Святов уставился на меня с немым вопросом. Я испытал легкое чувство триумфа.

– Но поезда-то у нас разные! Я ехал с востока, ты – с запада.

– Да, направления разные, но расписание вариативно. Поезда с запада и востока могут чередоваться между собой, надо просто уточнить.

– Хорошо, допустим. Дальше что?

– Ты будешь смеяться, но… повторюсь, это только версия… короче, 6 августа 1905 года Николай Второй издал манифест об учреждении Государственной Думы. Это мы знаем из школьного курса истории. Но в нашей реальности первый блин оказался комом, а вот здесь, на этой временной ветке, все сложилось отлично. Дума первого созыва получилась очень сильной. Не скажу точно, что произошло потом, надо еще поизучать, но этот царский манифест оказался ключевым моментом развития истории. Россия стала парламентской республикой.

Святов вздохнул. Мои исторические выкладки не произвели на него большого впечатления. А может, он просто ничего не понял.

– Беда с вами, умниками, – прокряхтел майор. – А царь-то? Его свергли или чего?

– Нет. Сам ушел. Красиво и по-царски. Уехал в деревню выращивать капусту, как говорится. С этого момента все пошло не так. Первая Мировая сюда не докатилась, здесь не случилось Октябрьской революции, не было Гражданской и…

– …сорок первого тоже не было, – закончил за меня Святов.

– Почему же, был. Но обычный мирный сорок первый.

Повисло молчание. Тяжелое, печальное.

– Повезло им, – сказал Святов. – У меня дед погиб под Смоленском.

– А у меня бабка санитаркой дошла до Берлина. Что ж теперь.

– А Вторая мировая вообще была?

– Не знаю. Зарубежную историю я почитать не успел. Может, вообще весь мир сдвинулся, а не только наша страна.

– А ты не слишком глубоко копаешь? Как наши два мира параллельно уживались? Как ЭТОТ отпочковался? Почему их стало два и почему мы с рождения не здесь, а там, в жопе? И почему этот гребаный портал не в моем родном Приютово? У нас тоже была железная дорога!

– Видно, в понедельник нас мама родила. Спроси чего полегче. Или «Назад в будущее» пересмотри. У меня нет мыслей на этот счет.

– Ладно. – Он задумался. – Получается, уже больше ста лет каждую субботу в семь ноль-пять здесь останавливается поезд и выгружает нас, грешных, целыми пачками?

– Сто не сто, но вот случается. И застревают здесь только те, кто пересекает порог вокзала. Повторюсь, это только теория.

– Осталось только понять, что означает «август», если уж «шестерку» ты определил как день недели. Ладно, в субботу проверим. Если что, рванем домой. Наливай вторую, надо переварить эту твою теорию.

Я разлил виски по стаканам.

– Слушай, Коль, а чего нам просто копов не вызвать? Без нас орлов повяжут, если они явятся.

– Так-то оно так, повяжут. Но Петровский должен знать, что это не просто реагирование местных ментов. Мы открыто должны бросить ему перчатку, именно мы с тобой. Иначе он не остановится. Да и профессиональный азарт у меня разыгрался, понимаешь… Ладно, пойду отолью, а ты поглядывай.

15. Гоп-стоп, они пришли из-за угла

Чутье майорское не подвело. Орлы Гнезда Петровского появились у крыльца магазина в половине двенадцатого, когда мы уже почти приголубили бутылку. Трое парней, двоих из которых Святов уже видел днем, суетливо огляделись, перекинулись несколькими фразами. Двое вошли внутрь, третий остался снаружи.

– Пошли, – сказал Святов и, не дожидаясь меня, вскочил со скамейки и двинулся к магазину. Я засеменил следом, на ходу прикидывая, какую часть тела от меня сейчас оторвут.

Мы шли спокойно, не торопясь, чтобы не вызывать переполоха. Пересекли дорогу, вышли на площадку перед магазином. Внутри началось предсказуемое шевеление. Стойка у кассы в поле зрения не попадала, но зато через дверь можно было увидеть, как двое крепких налетчиков уже терроризируют хозяина. Очевидно, в руках у них оружие, только вот какое, интересно?

– Закрыто! – преградил нам путь парень в бейсболке, дежуривший у крыльца.

– Фигли закрыто, – ответил майор, – тут написано «двадцать четыре».

– Пересменка, учет!

– Учет, говоришь… – Святов задумчиво почесал подбородок, потом шагнул к парню. – Ну, учтем.

Что он сделал, я не понял, но парень охнул и начал оседать. Ударом колена мент сложил его пополам, а потом аккуратно пригасил сверху по шее. Налетчик упал.

– Не зевай! – скомандовал Николай и поднялся на крыльцо.

Колокольчик над дверью предательски возвестил о нашем прибытии. То, что произошло дальше, определенно застало нас врасплох. Позже, обдумывая случившееся, я пришел к выводу, что Святов недостаточно тщательно спланировал нашу операцию.

Один из нападавших оказался за стойкой. Хозяин, к виску которого был приставлен ствол пистолета, выгребал наличность из кассы. На стойку легла уже внушительная куча мятых купюр. В те короткие мгновения я успел лишь констатировать, что хозяин магазина был не просто напуган – он был практически парализован ужасом, хотя и в той степени, которая позволяла все-таки отдавать деньги. В глазах застыло недоумение: «Как это могло произойти?! ЗДЕСЬ – КАК?!».

Второй налетчик, что стоял перед стойкой, развернулся к нам. В руках у него тоже был пистолет. Я узнал парня – это он ударил меня в «Лагуне».

Мы со Святовым оказались явно не в выигрышной позиции. Майор просто не успел ничего сделать. Годзилла сделал всего один шаг вперед и могучим ударом справа отправил его в нокдаун. Коля рухнул на стеллаж с чипсами и сухариками, упаковки рассыпались по полу, сам стеллаж качнулся, но устоял.

– Закуси! – прокричал Годзилла. – А ты иди сюда бегом!

Он схватил меня за ворот куртки, притянул к себе. Я почувствовал себя котенком, напрудившим в углу и обязанным принять заслуженное наказание. Честно признаться, я и реально был готов напрудить. Это вам не кино, ребята, а я ни разу не Ван Дамм.

– Быстро собирай деньги! Да не спи!!!

Я покорился судьбе. Стал засовывать купюры, которые выгребал хозяин, в черный непроницаемый пакет. Черт побери, да тут их под тысячу целковых! Неплохой улов для гоп-стопа. Зачем торгаш держит их в такой доступности?!

Когда касса опустела, налетчик в бандане отвесил хозяину увесистый подзатыльник, от которого тот весь съежился.

– Сейф где?

Растаман молчал, насупившись. В глазах все еще стыло неверие в случившееся.

– Где твой сейф, спрашиваю!!!

«Ну же!!! – мысленно возопил я. – Старый непуганый дебил, где твоя тревожная кнопка?! Самое время проверить, работает ли она!»

Он словно услышал, бросил на меня полный отчаяния взгляд и совершил молниеносный рывок в сторону. Гавайская рубаха, зажатая в кулаке налетчика, с треском разорвалась по вороту.

Он успел! За мгновение до того, как пудовый кулак обрушился на его голову, продавец хлопнул ладонью по внутренней стороне прилавка. Потом сразу упал.

– Твою мать! – заорал Бандана. – Сизый, держи этих, я в подсобку! Сейчас тут соберутся все, кто есть!

– Полтора старых пердуна тут соберутся! – ответил Годзилла. – А спецназ из Крылова еще нескоро подойдет! Давай быстрее! Если сейф заперт, не мудись там, валим отсюда!

Бандана скрылся в проеме двери позади прилавка.

К тому моменту я уже собрал все купюры в пакет. Налетчик по-прежнему крепко держал меня за ворот. Валявшийся на полу Святов застонал, начал ворочаться.

– Неудачно зашли прикупиться, правда? – прошептал мне в ухо Годзилла.

– Угу.

– Помнишь меня, турист?

Я ответил не сразу. Что-то во мне в те секунды проснулось. То ли опыт изображения лихих парней на экране, то ли туманное детство, которое я провел во дворе с вооруженными рогатками мальчишками. В общем, страх куда-то пропал, появился азарт, и память моментально вытолкнула на поверхность цитаты из сериальных диалогов.

– Забудешь тут. Приснится такая морда – кровать намочишь.

Он ткнул меня кулаком в бок. Черт, больно.

– Хиханьки, да? Могу ведь и инвалидом сделать.

– Не успеешь. Растаман нажал кнопку, скоро тут действительно будут все.

– Хрена тебе лысого! – усмехнулся Годзилла. – Пока они спецназ из соседнего округа вызовут, мы уйдем. В твоих интересах не дергаться, чтобы остаться целым.

Я с трудом удерживался, чтобы не отвесить колкость – Годзилла дышал мне в нос какой-то жуткой смесью водки, чеснока, лука и восточных приправ. Впрочем, чего уж там, я сам только что выпивал.

Святов поднялся. Точнее, сел на полу, сжал голову руками. Казалось, его сейчас интересовало только собственное состояние, но никак не разыгрывающаяся в магазине трагедия.

– Добавить, старый? – спросил у него Годзилла. Святов поднял голову. Я понял, что мой майор меня покинул и я остался в одиночестве. Николаю требовалась госпитализация.

– Не трогай его, – сказал я. – Сейчас твой орангутанг найдет сейф, вы возьмете что хотели и свалите. Тебе нужны трупы?

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого поторопил своего напарника:

– Копченый, что там?!

– Ничего! – отозвался тот из подсобки. – Нет тут никакого сейфа! Все в кассе держит!

– Давай буди этого Боба Марли! Где-то еще должны быть деньги! Обыщи все!

Я не смог удержаться:

– Не обоссысь от страха.

Еще один толчок в бок. Да он мне ребра переломает!

В зал вернулся Бандана, он же Копченый. Опустился на пол за стойкой. Я услышал шлепки по щекам. Похоже, нашему Растаману досталось.

Я решил вбросить интригу:

– Сколько тебе пообещал наш друг в костюме?

– Ты о ком? – спросил Годзилла.

Я уловил в его голосе растерянность.

– Ты знаешь о ком. Он же тебя кинет. Уже кинул.

Пауза. Никакой реакции. За стойкой Копченый тщетно пытался привести в чувство хозяина.

– У него нет ни гроша, – продолжал я. – Ваша касса сегодня – весь улов. Мой тебе совет, отпускай нас, забирайте пакет и валите. Иначе будет только хуже.

Толчок в бок. Самый болезненный из трех. Я охнул. Храни Господь мои косточки…

– Посмотрим, – выдохнул Годзилла.

– Смотри, – выдохнул я.

Долго ждать не пришлось.

Сирены и мигалки возвестили о прибытии полицейских. Примчались все, кто был, включая сотрудников городского управления и тех, кто не находился сейчас на службе. Старший лейтенант из «Северного» Иван Терентьевич Самохвалов, отдыхавший после вчерашнего жаркого дежурства, приехал на место на своем подержанном «Фольксвагене» чуть ли не в пижаме. Володя Курочкин нарисовался рядом – отдыхал недалеко в ночном клубе, когда среагировала общая система оповещения.

– Что происходит? – спросил Самохвалов.

– Перемены, – туманно ответил полупьяный Курочкин.

У ночного магазина сгруппировались шесть полицейских машин. Местные копы пока ничего не предпринимали – сквозь стеклянные двери они увидели двух мужчин, один из которых приставил пушку к виску другого. Территорию оцепили. На глазах у немногочисленных местных жителей, выскочивших на улицу, разыгрывалась сцена воистину голливудского масштаба.

– Ну, и чего теперь? – спросил я Годзиллу, когда мы вернулись к стойке. – Живым отсюда никто не уйдет.

Он молчал. Я не мог видеть выражение его лица, чувствовал только дыхание. Чеснок и водка.

Святов все еще сидел на полу, сжимая голову.

– Кирдык! – воскликнул Бандана. – Походу, я его вырубил. Не встает.

– Живой?!

– Вроде дышит.

– Ты не смотрел, есть запасные выходы?!

– Нет!

Годзилла беззвучно выругался. Градус напряжения возрастал с каждой секундой.

Тут меня отпустили. Толкнули в спину. Я упал в проход между стеллажами.

– Сидеть и не двигаться!

Я не стал спорить, сел на пол. Теперь я имел возможность оценить степень ужаса моего пленителя.

Да, Годзилла паниковал. Он явно не знал, что делать дальше. Очевидно, Петровский при подготовке операции не озвучил возможные риски.

Зазвонил мой сотовый телефон в кармане куртки. Я вопросительно уставился на налетчика.

– Дай сюда! – рявкнул Годзилла.

Я послушно выполнил просьбу, но успел увидеть контакт звонящего на дисплее. Легок на помине, курилка…

Телефон мой лег на стойку кассы, но продолжал звонить.

– Лучше ответь, – посоветовал я.

Годзилла колебался. Телефон не умолкал. Мы сверлили друг друга взглядами.

– Ответь, – повторил я.

Тот дрогнул. Взял телефон, приложил к уху.

– Алло!

Несколько секунд он молчал. С возрастающим недоумением глядел на меня. Потом нерешительно протянул телефон в мою сторону.

– Возьми.

Это был Петровский.

– Ай, какие вы молодцы с майором! – забавлялся политтехнолог. – Заурядный гоп-стоп превратили в целое шоу! Да мне бы вам приплачивать, честное слово!

– Откуда ты знаешь?

– Вас уже вовсю транслируют, клоуны!

Я заметил в углу позади стойки хозяина маленький телевизор.

– Включи на местном канале, – велел я налетчику. Не обнаружив усердия, повторил громче: – Включи бегом!

Проснувшийся телевизор тут же выдал нам картинку: фасад здания, где располагался магазин, туча копов. Взволнованный голос ведущей новостей – все той же девушки с темными волосами:

– …это уже второе серьезное криминальное происшествие в городе за последние двое суток. Возможно, у грабителей в руках находятся заложники, обычные покупатели. Официальные лица пока воздерживаются от комментариев…

Я приложил трубку к уху.

– Такой репортаж ни за какие деньги не купишь! – радовался Петровский. – Ей-богу, надо вам доплатить.

– Ты сам все это подстроил, – сказал я.

– Еще бы! Твой седовласый друг не отлипал от меня целый день. Он слишком предсказуем.

– Чего ты этим добьешься?

– Сам не догадываешься? Чем хуже, тем лучше.

– А людей своих ты отдаешь на съедение? – Я нарочно произнес эту фразу как можно громче, чтобы слышали наши налетчики. – Их ведь положат здесь за милую душу.

На последней фразе Годзилла весь подобрался.

– Лес рубят – щепки летят, – сказал политтехнолог. – В общем, смотрим кино. Попкорном я уже запасся. Удачи!

И он отключился.

– Как было сказано, вас кинули, – сказал я и засунул телефон обратно в карман куртки.

Противостояние продолжалось второй час. Периодически на стойке продавца трещал проводной телефон – очевидно, пытались связаться переговорщики – но нам запретили поднимать трубку. Вместо этого мой пленитель еще дважды выводил меня с пушкой у виска к двери и, слегка приоткрыв ее, требовал машину и миллион рублей. В эти минуты передо мной открывалось впечатляющее зрелище: площадка перед магазином была залита огнями прожекторов и автомобильных фар, метрах в тридцати от крыльца выставили оцепление в виде металлических оград, всюду сновали бойцы прибывшего крыловского спецназа и местные полицейские. Кажется, они были растеряны не меньше налетчиков. Неужели их не готовили к подобным ситуациям? Что за детский сад?