Читать книгу "Любовь, которой стоит заняться"

Согласно Шнарху, брак дает нам возможность научиться самоподтверждаемой близости.

Вы берете на себя ответственность за собственные эмоции, а не опираетесь на одобрение со стороны партнера.

Такого рода эмоциональный самоконтроль, о котором мы говорим, не столь важен в начале отношений. Но по мере их развития вам придется научиться эмоционально опираться на себя, или сексуальная жизнь может покатиться под откос.

Вернемся в спальню

«Брак ставит вопрос: “Вы будете сопротивляться или все должно стать еще хуже?”».

– Дэвид Шнарх. «Близость и желание»

Я решил, что пришло время расспросить Дэвида и Гвен о сексе.

Дэвид начал первым.

– Честно говоря, – сказал он, – я немного обескуражен.

Гвен удивилась.

– Ты все еще торопишь меня во время прелюдии, – продолжил он. – Как будто тебе хочется поскорей все это закончить.

Она на мгновение задумалась.

– Может быть, это потому, что я боюсь, что ты внезапно утратишь интерес, – грустно прошептала она. – С тобой такое случалось.

– Так было раньше, – сказал он, – когда я чувствовал свое полное бессилие сделать тебя счастливой.

– А теперь?

– Теперь твое счастье зависит от тебя самой. Все, что я могу сделать, – это наслаждаться тобой, если ты мне позволишь.

Гвен повернулась ко мне:

– Честно говоря, я в затруднении. Он произносит все эти прекрасные слова, и я вижу, что он изменился. Но я все еще не чувствую себя в безопасности.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я.

– Не знаю, – ответила она. – Я разрываюсь.

– У меня есть идея, – сказал я. – Начните с малого. С прелюдии.

Гвен озадаченно посмотрела на меня.

– Дэвид сказал, что он просто хочет насладиться вашим телом. Но вас это пугает. Вы не уверены, безопасно ли будет позволить себе получить удовольствие от его внимания. Вдруг он снова вас разочарует.

– И что же делать? – спросила она.

– Почувствовать страх, я думаю. Просто побудьте в этом состоянии. Понаблюдайте, что происходит.

– Мне не нравится бояться.

– Это никому не нравится, – сказал я ей. – Но чувства приходят и уходят. Было бы интересно посмотреть, что вы почувствуете после того, как чувство страха пройдет.

– Я не могу быть уверена, что не разочаруюсь снова.

– Скажите Дэвиду, что вы не можете дать ему никаких гарантий.

Она посмотрела на Дэвида и взяла его за руку.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна.

Иметь мужество чувствовать

Когда мы любимы, это дает нам силу.

Когда мы любим сами, это дает нам смелость.

– Лао-цзы

Спустя несколько месяцев мы с Гвен беседовали о том, что изменилось в тот день, когда они оба смогли отстоять свои ценности во время их последнего визита ко мне.

– Мне понравилось, что он не отступил, – сказала она. – И сказал мне, что действительно хочет меня. До этого мне казалось, что он всего лишь прилежный мальчик, и как только я ослаблю бдительность, он снова убежит.

Гвен на мгновение прервалась.

– Вы знаете, я уже много лет думаю о том, чтобы уйти от него.

– Что же заставляет вас остаться?

– Может быть то, что я боюсь повторить те же ошибки со следующим партнером. Дэвид хороший человек. Я просто больше ничего к нему не чувствую.

– А сейчас вы можете почувствовать хоть что-то к нему? – спросил я.

– Иногда да, иногда нет. Я учусь так сильно не заморачиваться на этом. Но все равно меня пугает, когда этого не происходит.

Гвен еще немного подумала.

– Мне помогли ваши слова, что страдать нормально.

– Да, в страдании нет ничего страшного, если вы эмоционально опираетесь на себя.

– Я абсолютно не понимала, что это такое. Но потом мы сумели сделать это у вас на приеме, и я разобралась.

– Как обстоят дела с прелюдией? – спросил я.

– Это было очень познавательно. И помогло мне сконцентрироваться только на моих ощущениях. Я поняла, что так волновалась о том, что он может потерять концентрацию, что полностью утратила свою собственную.

Гвен немного замялась, будто собираясь с духом, чтобы сказать мне что-то более сокровенное.

– Еще я поняла, что на самом деле никогда не получала удовольствия от полового акта. Для меня он был всего лишь ценой, которую приходится платить за то, чтобы быть рядом с мужчиной.

Она покраснела.

– Последнее время я прошу его не шевелиться, пока я сама двигаюсь на нем. Так гораздо лучше.

– Он не против?

– Он сейчас согласен на все, что может сделать меня счастливой.

– Он все еще периодически отвлекается? – спросил я.

– Иногда, – ответила она. – Но я стараюсь просто концентрироваться на своем возбуждении. Это много раз заставляло его вернуться обратно. Раньше мне приходилось самой отслеживать его. И это никогда не срабатывало.

Гвен с гордостью посмотрела на меня.

– Кажется, я начинаю понимать, что, даже если ощущаешь разочарование, это вовсе не катастрофа. А всего лишь чувство.

– Многие никогда не смогут этого понять, – сказал я.

– Знаю, – ответила она. – Я чуть сама не упустила эту возможность.

За рамками традиционного сценария

Помните традиционный сценарий из главы 7? Он ведет, она следует за ним. Он главный, но она является центральным объектом внимания.

Чем лучше вы умеете дифференцироваться в отношениях, тем меньше ваша потребность быть связанными традиционными гендерными ожиданиями. Например, женщина вполне может стать главной. А мужчина может перестать контролировать. И сам половой акт не обязательно должен быть главным блюдом в меню.

Но могущество традиционного сценария велико. Вам нужно обладать определенной устойчивостью к тревоге, если вы хотите начать нарушать правила.

Геи, лесбиянки и другие представители секс-меньшинств не имеют возможности быть самими собой, не нарушая правила. Иногда приходится проявлять устойчивость к тревоге просто для того, чтобы выжить.

Предшествующим поколениям геев и лесбиянок приходилось практически всю жизнь скрываться «в шкафу». Но это приводило лишь к смене одного вида тревоги на другой.

За прошедшие пару десятков лет во многих западных странах стали более терпимо относиться к тому, что члены секс-меньшинств совершают каминг-аут[20]20
  От англ. coming out – «выход». Процесс, при котором человек открыто и добровольно признается в своей принадлежности к сексуальному или гендерному меньшинству. – Прим. пер.


[Закрыть], открыто заявляют о том, кем они являются на самом деле. Но для того, чтобы набраться смелости сделать это, могут потребоваться годы.

И лишь в последние несколько лет стало возможным, что значительное количество молодых геев и лесбиянок смогли достичь подросткового возраста, абсолютно не скрывая свою сексуальную идентичность. Это колоссальный сдвиг.

И к тому же очень значительный этап дифференциации. То есть возможность в любом возрасте заявить о себе как о гее, лесбиянке, о своей бисексуальности, трансгендерстве, гендерном нонконформизме или просто излишней экзальтированности.

Даже если вы сделали это, то, скорее всего, вам придется продолжать процесс дифференцирования и дальше, чтобы сохранять свою идентичность в долгосрочных отношениях.

Это касается всех, кем бы вы ни были.

Сарина находит нового партнера

Мы впервые встретились с Сариной в главе 2, когда она наконец-то осознала, что она лесбиянка. Однажды, несколько лет спустя, Сарина позвонила мне и сказала, что ей нужна помощь с ее новой подругой Джо.

Как и многие лесбийские пары, Сарина и Джо обычно доставляли друг дружке удовольствие по очереди. Физическая близость обычно начиналась с того, что Сарина доводила Джо до оргазма. Но когда наступала очередь Сарины получать удовольствие от Джо, ей часто не удавалось должным образом расслабиться. Ей казалось, что Джо слишком робкая, чрезмерно беспокоится о том, чтобы все сделать правильно. Сарине хотелось, чтобы Джо заняла более активную позицию и вела себя более напористо.

Джо нуждалась в принятии.

– Просто мне кажется, что я не лидер в постели, – сказала она.

– Да, но мне это нужно, – ответила Сарина.

– Имеешь полное право, – продолжила Джо. – Но это не означает, что я обязана тебе это предоставить.

В некотором роде стремление Джо отстаивать таким образом свою позицию придавало их отношениям заряд энергии. Они решили подойти к вопросу творчески. Возможно, им стоило поменяться местами, чтобы Джо первая могла довести Сарину до оргазма.

Стало гораздо лучше. Когда Джо еще не испытала оргазма, ей оказалось проще выразить свое желание таким образом, чтобы Сарина его почувствовала.

Однажды, когда они готовили ужин, Джо страстно поцеловала Сарину, велела ей лечь и закрыть глаза. Сарину это очень возбудило, и в этот раз она была более отзывчива к ласкам, когда Джо довела ее до оргазма.

– Давай повторим, – сказала Сарина.

– Даже не знаю, – ответила Джо. – Я не уверена, что это на самом деле мое.

– Я понимаю, – сказала Сарина.

Проявленное Сариной понимание позволило Джо почувствовать больше расслабленности и принятия. И спустя какое-то время эротический климат отношений улучшился до такой степени, что уже было не важно, кто получит первый оргазм.

Оглядываясь назад, мы увидим, что найденное Сариной и Джо решение, по сути, не имело отношения к сексу. Дело было в том, что каждая из них получила свою долю принятия себя такой, какая она есть.

Адам

Адам вспомнил, как в десять лет он осознал, что абсолютно не похож на своего отца. Судя по всему, его отец настолько комфортно чувствовал себя в своем теле, что Адам мог только мечтать о том же.

Друзья напоминали Адаму его отца. Они любили грубые активные виды спорта, дурачиться, дразнить друг друга, все то, что Адаму совсем не нравилось делать. Начиная с десятилетнего возраста Адам был уверен, что с ним что-то не так, и каждую ночь молился, чтобы его исцелили.

Адам никогда неинтересовался девочками. Он им скорее завидовал и мечтал стать одной из них. Ему нравилась их впечатлительность, долгие разговоры друг с другом и тот факт, что им не нужно притворяться любительницами спорта.

Адам довольно долго не мог влюбиться. Любовь пришла в двадцать пять лет, и это был мужчина. Оглядываясь назад, Адам понял, что он был таким долгие годы. Просто он не был готов это осознать.

Ко мне он пришел в пятьдесят, уже будучи очень успешным адвокатом сферы развлечений, который жил на два города, Нью-Йорк и Лос-Анджелес. Уже два года он был в отношениях с Сетом. Сет был на добрый десяток лет моложе и хотел пожениться с ним. Адам сомневался.

– Он слишком женственный, – сказал Адам. Я мечтал быть рядом с мужчиной, который не будет настолько сильно похож на гея.

Я слушал рассказ Адама о его детстве и искал в мужчине, сидящем напротив меня, хоть какие-то следы того ранимого мальчика, каким, по его словам, он был раньше.

– Что случилось с тем мальчиком? – спросил я.

– В то время мир был другим. Я завидую мальчикам-геям, которые растут сейчас. Им не нужно притворяться теми, кем они не являются.

– Может быть, вы завидуете Сету. В то время, когда родился он, мир уже был более открытым для многообразия. Сету не нужно было соответствовать чьим-то представлениям о мужественности.

– Это не зависть. Скорее неприязнь.

Я немного задумался, пытаясь понять, как пробить броню презрения Адама.

– Послушайте, – сказал я. Я вырос в том же мире, что и вы. И сталкивался со всеми этими мужскими заскоками: спорт, потасовки, дурацкие шутки. Я все это тоже ненавидел.

– Вы гей?

– Нет. Но все же немного знаю о том, что такое взрослеть, думая, что с тобою что-то не так.

Адам внимательно на меня посмотрел. Потом отвернулся и долго молчал.

– Можете что-то посоветовать?

– Когда вы в следующий раз разочаруетесь в Сете, просто уделите внимание этому чувству. Дышите сквозь него. Помните, что вы отталкиваете его потому, что есть что-то внутри вас, с чем вы пока не примирились.

– Кажется, это довольно трудно.

– Чем больше практики, тем будет легче.

К женственности мир относится неоднозначно. Ее идеализируют и в то же время ненавидят. Если девочка-пацанка хочет носить брюки – это мило, а вот если мальчик хочет носить платье – уже не так мило.

Не все мужчины-геи женственны, а многие мужчины-гетеросексуалы – да. Однако, если мужчина, гетеросексуал или гей, демонстрирует слишком много своих женских черт, это может снизить либидо партнера.

Я заметил, что геи такого зрелого возраста, как Адам, склонны больше беспокоиться об этом. Молодые геи, выросшие в более либеральную эпоху, в основном относятся к таким вещам более расслабленно.

Желания эротического мышления зачастую связаны с чем-то в нас самих, чего нам не хватает. Это очень заманчиво, быть рядом с партнером, который дополняет вас. Но обычно бывает полезнее оставаться наедине со своим собственным чувством неполноты до тех пор, пока вы не сможете перестать об этом волноваться.

И это тоже часть умения эмоционально опираться на себя.

Часть III. Секс на всю жизнь

В части I мы рассуждали о природе сексуального «я».

В части II говорили о поле и гендере.

В части III мы соберем всю эту информацию воедино и проследим весь путь становления пары, нацеленной на долгосрочные серьезные отношения: с самого начала партнерства, затем прохождения через ожидаемый кризис среднего возраста и далее.

Мое внимание будет нацелено на пары, находящиеся в эксклюзивных долгосрочных отношениях. В наше время можно не ограничиваться только таким видом отношений, но по огромному ряду причин большинство людей сегодня все еще стремятся к моногамии.

Если вы усвоили уроки этой книги, то вы уже многое узнали о том, как заниматься хорошим сексом с любимым человеком. Но, несмотря на большое количество хорошего секса, спустя много лет вы все равно можете обнаружить, что больше не испытываете желания к своему партнеру. Желание часто становится жертвой семейной жизни.

Существует масса книг о том, что с этим делать, как сохранить силу желания или вернуть утраченное. Эта книга не одна из них.

В последующих главах я намереваюсь показать вам другой взгляд на эротизм в долгосрочных отношениях.

Подход, который я собираюсь вам предложить, совершенно не зависит от желания. Он состоит в умении взглянуть внутрь себя, чтобы соединиться со своими самыми глубокими источниками вдохновения.

Это лучше, чем просто пытаться стимулировать желание. К тому же это более эффективный способ оставаться в контакте всю жизнь, что я вам и продемонстрирую.

Заинтересовались?

Хорошо.

Начнем.

Глава 13. Эрос и вера в себя

Существует миллион определений веры. Я предпочитаю воспринимать ее как внутреннюю целостность, которая помогает вам сохранять баланс в отношениях.

Это вовсе не означает, что вы будете постоянно счастливы. Просто, когда вы будете несчастны, вы по-прежнему сможете сохранять устойчивость и уверенность в том, что в конечном итоге все будет хорошо.

Я вспоминаю о [73] дружестве юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, когда последовала за Мною в пустыню, в землю незасеянную.

– Книга пророка Иеремии 2:2.

Эмили

Спустя годы, когда мы узнали друг друга получше, Эмили рассказала мне о самом ярком воспоминании своего детства. Каждый раз, когда она расстраивалась, мать говорила ей, что она слишком чувствительная.

Эмили всегда становилось от этого не по себе, что, конечно же, не улучшало ее настроения. После этого их отношения становились все хуже и хуже.

Эмили не могла не быть чувствительной. Кажется, она уже родилась такой. Ее мать повторяла, что она всегда была трудным ребенком, ее было сложно успокоить и легко расстроить.

Эмили старалась быть более сдержанной, но однажды один из ее братьев сказал о ней какую-то гадость за ужином. Эмили залилась слезами, и ей пришлось уйти в свою комнату.

Той же ночью мать Эмили, уже изрядно уставшая от ее постоянных истерик, сказала, что ей пора бы перестать быть такой чувствительной, иначе никто никогда не сможет сделать ее счастливой.

Кажется, каким-то образом это материнское предсказание сбылось в браке Эмили с Джеем. Они познакомились в аспирантуре, когда допоздна просиживали в лаборатории. Их связала любовь к науке и то, что они оба страдали бессонницей.

Джей был умным, приятным, эмоционально устойчивым молодым человеком, и он очень понравился родителям Эмили. Хотя она вынуждена была признать, что от этого ей было радостно и неловко одновременно.

Джей сделал Эмили предложение после того, как они прожили вместе несколько месяцев. Она взяла небольшую паузу, чтобы обдумать его, и в итоге сказала «да», поначалу испытав от этого огромное облегчение.

Но после помолвки Эмили стала замечать, что начала охладевать к сексу с Джеем. Она была к нему абсолютно равнодушна.

Эмили подумала, что это могла быть обычная тревожность. Она по собственному опыту знала, что тревога с легкостью может притуплять чувства. Но все же она продолжала волноваться о том, что с их сексуальной связью что-то не так.

Уж не совершила ли она ошибку, решив выйти замуж. Она начала замечать в Джее черты, которые ей не нравились. Дурацкие, банальные вещи, вроде его неуместных шуток. Чем больше она об этом думала, тем меньше ей хотелось заниматься с ним сексом.

В конце концов он спросил у нее, что происходит, и она разрыдалась.

– Просто я больше ничего не чувствую, когда мы занимаемся сексом, – сказала она.

Конечно, этого лучше было не говорить, но так уж вышло.

Джей пытался проявлять понимание. Он согласился с тем, что дело, скорее всего, в тревожности, и сказал, что все будет хорошо. Но из-за всего этого он стал более осторожным. Что, в свою очередь, привело к тому, что уровень ее тревоги повысился еще больше.

И вот приглашения разосланы, подарки начали приходить. Но с каждым новым свертком, появлявшимся в их доме, ее тревога росла. Она не могла думать ни о чем, кроме того, что все это надо вернуть.

Свадьба прошла хорошо, но в первую брачную ночь Эмили снова ничего не почувствовала во время секса, о чем она уже научилась к тому моменту помалкивать. Она начала имитировать оргазм, и поэтому чувствовала себя отвратительно. Возбуждение она тоже имитировала, что было еще хуже.

А потом Джей начал придираться к ней. Он подвергал критике ее рабочий график, ее неумение готовить, даже фильмы, которые она хотела посмотреть. Эмили понимала, что она первая начала критиковать его, но к этому времени ситуация уже вышла из-под контроля. В итоге он предложил развестись.

Спустя годы, оглядываясь назад, Эмили поняла, что точно знает, что пошло не так. Она была слишком молода. И почти не верила в себя. В ее голове все еще звучал голос матери, говорившей, если она не перестанет быть такой чувствительной, никто никогда не сможет сделать ее счастливой.

Эмили понимала, что в какой-то степени она сама помогла этому предсказанию сбыться, она будто бы пыталась доказать правоту матери. Однако почему она пыталась это сделать, так и осталось для нее загадкой.

Ваш внутренний голос

В вашем сознании существует место, сохраняющее память обо всех ныне живущих или ушедших близких вам людях. У этого места нет названия. Но если вы похожи на большинство людей, то вы, скорее всего, проводите там очень много времени.

Голоса людей, населяющих это место, по-прежнему звучат в вашей голове практически так же, как это было во время вашего личного общения. В психиатрии эти голоса называются интроектами[21]21
  Интрое́кция (от лат. intro – внутрь и лат. iacio – бросаю, кладу) – бессознательный психологический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. Включение индивидом в свой внутренний мир воспринимаемых им от других людей взглядов, мотивов, установок и пр. (интрое́ктов). – Прим. пер.


[Закрыть] [74].

У каждого есть множество интроектов. Это широко распространенное явление. В зависимости от свойств вашей психики и полученного детского опыта, ваши интроекты будут либо дружественными, либо нет.

Если вам повезло и воспитывающие вас люди были достаточно мягкими, терпеливыми и верили в вас, то ваши интроекты будут преимущественно позитивными. Но у всех родителей бывают моменты, когда они не проявляют любви. Даже самые лучшие из них не могут предотвратить возникновение недопонимания или тяжелых душевных переживаний.

Поэтому даже в самых уверенных в себе людях могут появиться негативные интроекты. Те самые голоса, которые вас ругают, стыдят и заставляют вас чувствовать так же, как и в самые горестные моменты вашего детства.

Очень полезно обладать запасом позитивных интроектов, чтобы вы не забывали, что достойны быть любимыми и желанными. Работа позитивных интроектов обычно незаметна, так как они действуют тихо, как фон. Если вы достаточно уверенный в себе человек, то, скорее всего, их у вас очень много и вы даже не подозреваете об этом.

Негативные интроекты обычно более заметны. Это голоса, которыми разговаривали с вами ваши родители и учителя, когда были вами недовольны.

Негативные интроекты могут быть полезны в ситуациях, когда вам нужно убедиться, что вы не слишком беспечны или самоуверенны. Они как суровые, но любящие родители, которые могут уберечь вас от проблем. Но если они выйдут из-под контроля, то с легкостью могут привести к тяжелым навязчивым состояниям, о которых мы говорили в главе 4. Негативные интроекты являются одними из основных причин возникновения трудностей в отношениях.

Получается, что верой в себя в том числе можно назвать и то, когда баланс между вашими позитивными и негативными интроектами склоняется в пользу позитивных. Слишком большое количество негативных интроектов может ослабить вашу веру.

Жизненный опыт многих людей практически исчерпал их запас веры в себя. Поэтому задача ее восстановить выпадает на долю брака, терапии или других близких отношений.

Вера в данном случае не имеет ничего общего с религиозными верованиями. Вера некоторых религиозных людей очень велика, и связь с Богом или религиозной общиной делает ее еще крепче. Но есть и те, которые используют религию, чтобы компенсировать недостаток веры. А есть и другие люди, наделенные исключительной силой веры, которые вообще не имеют к религии никакого отношения.

Эмили и Сэм

Когда Эмили познакомилась с Сэмом, ей было тридцать два, и она строила многообещающую исследовательскую карьеру в одном из крупнейших университетов Нью-Йорка. В принципе, ей нравилось быть одной. По большей части потому, что это давало ей возможность проводить вечера и выходные за написанием заявок на грант вместо необходимости проводить с кем-то время.

Эмили никогда не была сильно помешана ни на мужчинах, ни на детях и прекрасно отдавала себе отчет, что может никогда больше не выйти замуж или иметь детей, что вполне ее устраивало. Но порой, когда уже не было сил писать грант или думать, она делала себе чашечку чая и заходила поглазеть на мужчин на свою страничку на сайте знакомств. С одной стороны, чтобы развлечься, с другой – чтобы сохранить себе пространство для маневра.

Ей несколько раз попадался на глаза профиль Сэма, симпатичного парня в плавках на пляже. На жизнь он зарабатывал игрой на бирже, что казалось ей очень скучным занятием.

Сэм тоже обратил внимание на страничку Эмили, но решил, что она слишком умна для него, и пролистал ее.

В какой-то момент Сэм поменял фото своего профиля. На новом он был снят крупным планом в костюме и галстуке на модной вечеринке. Эмили всегда испытывала слабость к со вкусом одетым мужчинам. Она попалась на этот крючок и написала ему сообщение.

Он был польщен ее вниманием и сразу же ответил. И они встретились в ближайшие выходные. Они планировали просто перекусить, но выдался такой погожий весенний день, что Сэм предложил взять напрокат лодку в Центральном парке, и Эмили с радостью согласилась.

К следующим выходным они уже были парой.

Не все отношения завязываются так быстро. Но в большинстве пар происходит, как минимум однажды, некая вспышка энергии. В этот момент кажется, что из ничего был создан новый мир. Энергия, высвободившаяся во время этого взрыва, при должном с ней обращении, может питать эти отношения всю жизнь.

Может быть, именно поэтому люди и не влюбляются так часто. Могут понадобиться годы для того, чтобы накопить необходимый эмоциональный заряд. Это как кактус, который годами выжидает, прежде чем выпустить один бутон.

Мы едва знаем людей, в которых влюбляемся. Но в первые часы знакомства между двумя людьми происходит обмен гигантским количеством информации.

Мельчайшие детали, поворот головы или то, как он управляется с веслами в лодке, могут нести в себе невероятное количество информации для того, кто открыт для нее.

Ощущая нереальность происходящего

Однажды, в самом начале отношений, Сэм отправил Эмили немного игривое голосовое сообщение, которое задело ее, так как она восприняла его как насмешку. Он извинился, и недоразумение было разрешено. Но когда он после этого эпизода поцеловал ее, Эмили почувствовала, что не может нормально дышать. У нее возникло неприятное чувство того, что она не может целиком отдаться текущему моменту.

Он спросил, все ли с ней в порядке. Она ответила, что просто немного обескуражена.

«Я люблю тебя», – сказал он.

«Да, – подумала она. – Пока что любишь. Но ты даже не представляешь, насколько эмоциональной я могу быть».

Спустя несколько дней Эмили снова почувствовала некую отстраненность во время секса, совсем как то время, когда она была замужем. У нее появилось плохое предчувствие, что весь ужас ее предыдущего замужества повторится снова.

Однажды днем, когда Эмили читала книгу, лежа в постели, пришел Сэм, лег рядом и начал тереться носом о ее шею.

– Иногда, когда я чувствую себя по-настоящему счастливой рядом с тобой, – сказала она ему, – это жутко меня пугает.

Сэм прервался и спросил, чего она боится.

– Я боюсь, что все испорчу, – ответила она. И рассказала ему о своем первом браке и о том, как она в итоге перестала что-либо чувствовать.

– Со мной такое тоже случалось? – спросил он. – Я имею в виду, что ты ничего не чувствовала.

– Нет, – солгала она. – Но я боюсь, что такое может произойти.

– Что ж, если это случится, пожалуйста, пообещай мне об этом сказать.

– И что же мы будем делать? – спросила она.

– Я не знаю, – ответил он, – мы что-нибудь придумаем. И продолжил тереться носом о ее шею.

Разговор получился коротким, но ей понравилось, что он не расстроился. После этого она почувствовала себя немного лучше. И когда они в следующий раз занимались любовью, Эмили не ощущала себя настолько охладевшей к нему. Шло время, и она все больше и больше ощущала себя самой собой. Эмили не сомневалась, что ей было полезно набраться смелости и сказать что-то Сэму, даже несмотря на то, что она не рассказала ему всю правду.

Смелость – это важная часть веры. Чтобы обладать верой, требуется смелость, а вера, в свою очередь, может вознаградить вас смелостью. Это похоже на работу мышцы. Чем больше вы ею пользуетесь, тем сильнее она становится.

К тому же Эмили было очень любопытно знать, могло ли сейчас все сложиться по-другому, потому что она была разведена. Ее отношения с бывшим мужем были так тесно связаны с ее привязанностью к собственной семье. Теперь она знала, что все зависит только от нее. Чувствуешь больше одиночества, но так лучше.

Все же иногда Эмили продолжала слышать голос своей матери, этот жесткий взволнованный голос из детства. Но теперь, чем больше Эмили слушала этот голос, тем чаще замечала, сколько тревоги в нем было.

Эмили была единственной дочкой в семье, поэтому совершенно естественно, что большая часть материнских тревог доставалась ей, но она этого совсем не понимала. И теперь, лежа среди ночи в кровати с Сэмом, она переосмысливала слова матери: «Никто никогда не сможет сделать тебя счастливой».

Они были частью материнской эмоциональной вселенной, в которой женщине надлежало найти кого-то, кто должен сделать ее счастливой.

Эмили поймала себя на мысли, что она стала играть с этими словами, переиначивать их.

«Нет, – подумала она, – никто и никогда не сможет сделать меня счастливой. Потому что я сама должна об этом позаботиться».

Ваши негативные интроекты никогда полностью не исчезнут. Они всегда будут звучать громче в момент неуверенности и кризиса. Но если вам повезет, то со временем они будут смягчаться более позитивными интроектами. Голоса страхов в вашей голове как будто начнут заглушаться голосами спокойствия. Через какое-то время голос Сэма присоединится к хору положительных интроектов, которые убаюкивают Эмили теми ночами, когда она с легкостью погружается в сон.

Эмили не могла и предположить, что ее отношения с Сэмом так сильно повлияют на ее веру в себя. Но хорошие отношения – это всегда вызов для веры. Так устроен мир.

Говорящее лекарство Эмили

На смену лету пришла осень, а Эмили и Сэм по-прежнему были вместе. По какой-то причине вот уже несколько недель Эмили начинала плакать, каждый раз, когда они занимались сексом.

На нее внезапно накатывала волна желания, которая начиналась где-то в районе клитора и разливалась по всему телу. Это было похоже на оргазм, но состоящий из смеси удовольствия и слез. Иногда она кончала и заливалась слезами одновременно. Сэм сжимал ее в своих объятиях, пока волны рыданий вздымались, накатывали и отступали, оставляя ее в изнеможении и опустошая разум.

Она назвала это «слезгазм».

Сэма это так возбуждало, что он кончал сразу после нее, как только ее рыдания начинали стихать. Мокрые с ног до головы, они иногда смеялись в голос над тем, что так распалились.

Эмили никак не могла взять в толк, от чего конкретно были эти слезы. Вряд ли от печали. Скорее от крайней уязвимости. Иногда они так сбивали Эмили с толку, что ей снова хотелось стать одиночкой.

После одного из таких многоводных слезных оргазмов Эмили лежала на Сэме, а он нежно ее укачивал и целовал ее плечи.

– Помнишь, я тебе рассказывала о своем первом браке? – спросила она. – Что спустя какое-то время я перестала что-либо чувствовать, а ты спросил, случалось ли такое с тобой?

– Я помню, – сказал он.

– На самом деле случалось, – продолжила она, уткнувшись в подушку. – Несколько раз в самом начале. Мне до сих пор не по себе оттого, что я лгала тебе.

Она перевернулась так, чтобы лучше видеть его, и они смотрели друг на друга, лежа на подушках.

– В последнее время я чувствую себя такой тревожной и уязвимой, – сказала она ему. – Ты когда-нибудь чувствовал такое?

– Нет, никогда.

– Я постоянно так себя чувствую. Кажется, единственное, что мне помогает, – это возможность говорить тебе обо всем, что меня пугает.

Она на мгновение задумалась.

– А ты хочешь чем-нибудь поделиться со мной? – спросила она.

– Разве что тем, что ты самый эмоциональный человек, которого мне когда-либо доводилось встречать.

– Слишком эмоциональный?

– Тебя это сильно беспокоит, правда?

– Больше, чем ты можешь представить.

В течение нескольких следующих недель Эмили рассказала Сэму все, что могла вспомнить, о каждом моменте своей жизни, за который ей было стыдно. Начиная с того, как она заперла в шкафу своего младшего брата, и заканчивая историей о том, как она позволила себе закрутить роман со своим научным руководителем. Все.

Включая всякие мелочи, которые она никогда бы не осмелилась ему рассказать раньше. Например, однажды на кухне она попросила, чтобы он обнял ее за талию и сказал, что любит.

Ей было непривычно говорить ему такое, а не просто ждать, чтобы он сделал это сам. Но в то же время ей казалось, что это очень интимно и смело.