Читать книгу "Любовь, которой стоит заняться"

Эмили нравилось это ощущение смелости. Она по-прежнему чувствовала свою уязвимость радом с Сэмом. И часто плакала во время секса. Но все чаще и чаще это происходило потому, что она чувствовала свою наполненность чем-то хорошим.

Красный и лавандовый

Однажды Эмили поехала в центр города, чтобы купить Сэму подарок. Она присмотрела для него хорошую футболку поло, но не могла определиться с цветом.

Ее любимый цвет лавандовый. Его – красный. Оказалось, что в наличии были футболки обоих цветов. Какой цвет выбрать, его любимый или ее?

Три для спустя Сэм открыл свой подарок на день рождения, увидел лавандовую рубашку в подарочной обертке и улыбнулся.

– Эй, а это подарок тебе или мне? – спросил он.

– Это маленькая частичка меня. Тебе нравится?

– Да, это же частичка тебя.

– Ты можешь поменять ее на красную.

– Мне бы это даже в голову не пришло.

Ему и вправду понравилось? Эмили очень на это надеялась. Она была рада, что рискнула подарить ему частичку себя.

Почему-то все это напомнило Эмили одну новеллу О. Генри, которую она проходила в школе, «Дары волхвов». В ней одна молодая замужняя женщина, у которой не было денег на рождественский подарок, продала свои роскошные локоны, предмет ее особой гордости, чтобы купить своему мужу цепочку для его дорогих часов. И она не подозревала, что он продал их, чтобы купить набор дорогих гребней для ее прекрасных волос.

Вспомнив это, Эмили поняла, что всегда ненавидела эту историю.

«Если ты любишь кого-то, – думала она, – не обязательно расставаться с тем лучшим, что есть в тебе. Нужно его сохранить, чтобы иметь возможность разделить его со своим любимым человеком. Ведь именно поэтому он находится радом с тобой».

Позже Эмили решила, что она вспомнила эту историю только потому, что теперь у нее появилось что-то хорошее, чем она могла поделиться.

Вот что делает вера в себя.

Она помогает вам почувствовать, что у вас есть что-то прекрасное, чем можно поделиться.

Глава 14. Стать парой

Рано или поздно любые отношения достигают стадии, когда вы начинаете задаваться вопросом, с какой стати вы вообще выбрали именно этого человека. Это нормально. Важно лишь то, что вы предпримете, когда такое произойдет.

«Секс – это самое интимное пространство, существующее между двумя людьми. В этой особой среде, где уязвленные чувства жужжат как разъяренные осы на чердаке, сексолог должен действовать предельно аккуратно».

– Авода Оффит. «Сексуальное “я”»

Можно идеализировать своего партнера, когда вы впервые влюблены [75]. Но эта идеализация неизбежно рассеется, и рано или поздно станет понятно, что вы оба, в большей или меньшей степени, абсолютно несовместимы.

Как только это случится, у вас будет несколько вариантов.

Конечно, можно расстаться. Но предположим, что вы этого совсем не хотите.

Можно измениться, чтобы соответствовать нуждам своего партнера, или попытаться заставить измениться его, чтобы он мог удовлетворять ваши потребности. Обычно это не очень хорошо работает в долгосрочной перспективе.

Но гораздо полезнее будет принять это ощущение несовместимости, если это возможно, и начать эмоционально опираться на себя.

Поначалу можно испытать жестокий шок от осознания того, насколько вы несовместимы. Это станет первым испытанием вашей веры в себя. Очень важно уметь выдерживать ту боль, которую приносит ощущение несовместимости. Делать это надо до тех пор, пока вам не удастся выстроить новые отношения, приемлемые для вас обоих, в которых каждый из вас сможет восполнять необходимое количество своих потребностей.

Эти новые отношения, которые вы построите, скорее всего, будут отличаться от тех, что вы себе представляли. К тому же они, вероятно, будут мало похожи на привычные вам модели отношений семей, в которых вы родились.

Но они будут вашими. И в итоге вы станете парой в истинном смысле этого слова.

Сможете сказать друг другу: «Смотри, мы сами это сделали. Мы верили в себя, и благодаря этому нам была дарована еще большая сила веры».

Как я уже упоминал в предыдущей главе, вера в себя как мускул. Чем больше вы ею пользуетесь, тем сильнее она становится.

Стадии любви

Большинство отношений начинаются со всплеска вдохновения, а затем они переходят во вторую стадию, сопряженную с опустошенностью и разочарованием. Вторая стадия бывает сложной, но для того, чтобы по-настоящему стать парой, нужно пройти через нее и перейти к третьей.

Базовая трехступенчатая модель, состоящая из вдохновения, разочарования и венчающего их творческого мастерства, по-видимому, заложена в человечестве на генетическом уровне [76]. Всем известен сюжет о том, как Моисей получил от Бога две скрижали, но разбил их, увидев, как сыны Израилевы поклоняются золотому тельцу.

Легенды гласят, что те первые скрижали обладали магическими свойствами, потому что были созданы самим Господом.

В романтических отношениях стадия вдохновения тоже наделена магией. Но это дар, который никто еще не заслужил. Так или иначе, все отношения приходят к тому, что их первые скрижали разбиваются.

Моисей молился и постился, чтобы ему было дозволено еще раз подняться на гору за вторыми скрижалями. Они были не такими магическими, как первые. Моисей был вынужден сломать их своими собственными руками. Но они все же были достаточно хороши для своих целей.

Вслед за Моисеем каждой паре придется собственными руками разбить свои вторые скрижали. Может, они и не такие красивые, как первые, но они в большей степени принадлежат вам.

Под одной крышей

Спустя несколько месяцев поисков Эмили и Сэм нашли небольшую однокомнатную квартиру в Верхнем Ист-Сайде, которая их устраивала. Немного волнуясь, они поставили свои подписи под договором аренды.

В первые недели проживания у них возникли небольшие поводы для взаимного недовольства. Например, отправившись покупать диван в гостиную, они обнаружили, что ненавидят вкусовые пристрастия друг друга в выборе мебели. Но через несколько недель усердных поисков по всему городу они нашли диван, с которым, как им обоим показалось, они смогут ужиться.

Кажется, это был хороший знак. В день доставки нового дивана они занялись на нем сексом. Эмили поняла: да, никто из них на самом деле не любил этот диван, зато они любили друг друга.

В субботу, когда Эмили читала в спальне, Сэм зашел и спросил, не возражает ли она, если он сходит в спортивный зал перед ужином.

Она заметила, что Сэм часто так делает. Будто бы постоянно спрашивает у нее разрешения.

Это почему-то страшно действовало ей на нервы.

В ту ночь ей показалось, что Сэм был более нерешительным в постели, чем обычно. Это тоже ее раздражало. Вероятно, Сэм что-то почувствовал, потому что в самый разгар полового акта у него вдруг пропала эрекция. Эмили сказала ему, что все в порядке. Она все равно устала.

Но у нее внутри снова поселился страх, и заниматься сексом они стали все реже и реже.

Эмили не могла допустить, чтобы и эти отношения вылетели в трубу. Она настояла на немедленном визите к сексологу, и после недолгих поисков в интернете они пришли ко мне.

Когда я впервые увидел Эмили и Сэма, они показались мне очень странной парой. Тревожная бледная молодая женщина в свитере и очках с толстыми линзами, и загорелый молодой мужчина атлетического телосложения в лавандовом поло. Они попросили помочь им наладить общение и разобраться с тем, что они практически перестали заниматься сексом.

Я привык работать с парами с нехваткой внутрисемейной коммуникации. Но на самом деле взаимодействия в таких семьях достаточно, просто оно происходит не на словесном уровне, и то общение, которое у них есть, партнеров не устраивает.

– Помните ли вы, когда начались ваши проблемы? – спросил я.

– Думаю, спустя пару месяцев после того, как мы съехались, – сказал Сэм. – Сразу после покупки того злосчастного дивана. Именно тогда Эмили начала сердиться на меня.

– А мне кажется, это началось, когда ты перестал хотеть заниматься со мной сексом.

Сэм вспылил:

– Я никогда не переставал хотеть секса. Я просто почувствовал себя таким неловким, а ты выглядела такой раздраженной.

Эмили явно хотела поспорить с ним, но сдержалась. Она глубоко вздохнула и решила обдумать слова Сэма. Может, она и вправду злилась на него.

– Я вспомнила один эпизод, – сказала она. – Как-то ты спросил меня, можешь ли ты сходить в спортзал перед ужином. Почему-то это вывело меня из себя.

– Я тоже это помню, – сказал Сэм.

– В моей семье, – сказала Эмили, – мужчина не должен ни у кого спрашивать разрешения, чтобы пойти куда-то.

Сэм глубоко вздохнул:

– В моей семье принято спрашивать. Это называется быть вежливым.

– Я не могу представить, чтобы мой отец или кто-то из братьев вот так спрашивали разрешения. Это не по-мужски.

Сэм еще раз сделал глубокий вдох:

– Там, откуда я родом, относиться к людям с уважением считается мужественностью.

– А мне так не кажется, – сказала она. – Это меня раздражает.

Идентификации

Харриет Лернер в своей книге «Танец гнева» отмечает, что, когда в паре происходит конфликт, партнеры зачастую понятия не имеют, из-за чего ссорятся. На самом деле Эмили и Сэм ссорятся вовсе не из-за мужественности Сэма. Они выясняют, есть ли у их пары хоть какая-то надежда на совместное будущее.

Эмили боится того, что они слишком разные. Почему-то она повторяет то же самое, что делала со своим бывшим мужем, заставляет его чувствовать себя отвергнутым. И если она продолжит в том же духе, то, скорее всего, это в конечном итоге оттолкнет его и подтвердит ее опасения, что их отношениям не суждено было случиться.

Так почему же Эмили все это делает? Это сложный вопрос, и мы поговорим о нем в главе 17.

Согласно Лернер, бывает так, что вы не просто не знаете, из-за чего воюете. Но иногда даже не представляете с кем.

В случае Эмили, похоже, настоящая битва разыгрывалась у нее в голове.

В предыдущей главе мы говорили об интроектах. Обычно с их помощью мы вспоминаем значимых персонажей нашего детства. Есть еще один способ отождествлять себя с этими людьми. Надо начать перенимать их качества до тех пор, пока мы не станем в той или иной степени на них похожи.

Существуют понятия позитивной и негативной идентификации, так же как и в случае с позитивными и негативными интроектами. Человечество выжило в том числе и потому, что люди отождествляли себя с положительными качествами своих родителей. Таким образом, происходит передача положительного опыта следующим поколениям.

Но большинство людей также отождествляют себя с тем, что они в своих родителях ненавидели. Причины этого зачастую неочевидны, но я думаю, что чаще всего они подпадают под категорию «отождествление себя с агрессором».

– Я не знаю, заметили ли вы, – сказала Эмили, когда на следующей неделе пришла ко мне на прием одна, – но, когда на прошлом приеме я жаловалась на Сэма, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Я не могу понять, почему.

Я сказал ей, что не заметил этого.

– Это было так странно, – продолжила она. – Вот я сижу и критикую его, а что-то внутри меня, ну не знаю, вроде как очень счастливо от этого.

– А потом я заметила то же самое дома, – сказала она. – Сэм, как всегда, был излишне внимателен. Я сказала ему, что это меня раздражает. И вот опять – я улыбалась. А потом меня вдруг осенило. Дело не в удовольствии. Это было чувство облегчения. Я подумала: «Слава богу, это его критикуют. Слава богу, не меня».

– Такое случается со многими людьми, – сказал я. – Был ли в вашей жизни кто-то, чья критика повергала вас в ужас?

– Думаю, что это мой отец, – сказала она. – Он бывал очень суровым. В детстве я была готова сделать все что угодно, лишь бы он не ругал меня.

– Думаю, когда вы упрекаете Сэма, вы отождествляете себя с вашим отцом. Всем нравится отождествлять себя с могущественными людьми. Это гораздо безопаснее.

– Отец тоже занимается наукой, – сказала она. – Иногда мы работаем вместе.

– Как ваш отец относится к Сэму? Он ему нравится?

– На самом деле да. Но я всегда опасаюсь, что это не так. Не знаю, почему.

– Вероятно, потому, что фигура отца в вашей голове гораздо более склонна к осуждению, чем когда-либо был ваш реальный отец, даже в его худшие дни.

– А можем ли мы что-то сделать с этой фигурой отца в моей голове?

– Это может занять какое-то время. А пока давайте просто начнем пристально следить за ним. Дайте знать, если он доставит вам какие-либо неприятности.

Еще один поворотный момент

Однажды Эмили и Сэм обедали с родителями Эмили, и зашел разговор о науке. Сэм, который, разумеется, был очень далек от нее, ляпнул что-то очень неуместное. Эмили с беспокойством посмотрела на отца, который вскинул брови, но ничего не сказал.

После обеда Эмили подошла к отцу, который читал газету.

– Папа, – сказала она, – я очень признательна тебе, что ты не поправил Сэма за обедом.

Отец немного помолчал.

– Я просто не хотел ставить его в неловкое положение.

– В общем, я просто хотела сказать, что очень это ценю.

Всего несколько слов, но для Эмили они имели колоссальное значение. Она очень гордилась тем, что смогла вот так поговорить с отцом.

К тому же ей было приятно защитить Сэма. Получилось, что Эмили захотелось вступиться за Сэма, когда она подумала, что отец мог его задеть.

Эмили села напротив отца, смакуя это ощущение.

– Сэм хороший человек, – сказала она.

– Я согласен.

– Спасибо, что проявил терпение по отношению к нему.

– Ты не ожидала?

– Иногда ты бываешь очень резким в суждениях.

Эмили заметила, что отец слегка напрягся, но вскоре расслабился.

– Я знаю, – сказал он, отложив газету. – Раньше было еще хуже.

– Я помню, – сказала она.

Эмили потянулась к нему и обняла.

– Ты тоже хороший человек, – сказала она ему. – Мне повезло, что вы оба у меня есть.

Треугольники

Боуэн писал, что отношения двух людей по своей природе нестабильны и человеческое общество, как правило, состоит не из пар, а из треугольников [77]. Боуэн мог бы указать на наличие треугольника, включающего в себя Сэма, Эмили и ее отца.

Более спокойный и менее осуждающий Сэм обеспечивает Эмили безопасное убежище, когда она расстраивается из-за своего отца. Но Эмили постоянно испытывает искушение убежать обратно в безопасное пространство интроекта отцовской фигуры.

Однако это место на самом деле не такое уж и безопасное, так как это довольно пугающий интроект. В действительности ни одна из позиций в этом треугольнике не безопасна, именно поэтому Эмили постоянно чувствует себя так тревожно.

Этим же вечером Эмили рассказала Сэму о своем разговоре с отцом. Она все еще наслаждалась тем приятным ощущением заступничества за Сэма. Она забралась на него сверху, обхватила своими бедрами его талию и велела лежать смирно, пока она смотрела ему в глаза. Затем Эмили попросила Сэма посмотреть в ее глаза.

– Что ты видишь? – спросила она.

– Смелость, – ответил он. – Она тебе очень идет.

Сэм расцеловал лицо Эмили, потом приподнял ее повыше и поцеловал, забравшись поглубже между грудей. Вскоре они уже занимались любовью, и она снова плакала.

Сэм обнял ее покрепче и дал ей выплакаться. Прошедшие несколько недель были очень утомительными.

Эмили была рада снова почувствовать себя более сильной. Она знала, что это прекрасное сильное чувство не навсегда. Но по крайней мере она знала, где его искать, и это вселяло в нее надежду, что она сможет его вернуть.

С течением времени уверенность Эмили росла, и теперь она в основном защищала Сэма, а не нападала на него. Она поняла, что ситуация не настолько опасна, как ей казалось, и фигура отца в ее голове стала напоминать одного из подкроватных монстров из детства, которые перестают быть такими страшными, когда вырастаешь.

Когда два человека объединяются в пару, под их кроватью часто прячется куча таких монстров. Если противостоять им вместе, это может стать мощным источником веры в себя.

Когда Эмили впервые сказала Сэму, что он недостаточно мужественен, это обескуражило его. Но спустя некоторое время он обрел устойчивость. Он сказал ей, что больше не потерпит подобных выпадов в свой адрес.

Эмили почувствовала облегчение. Она поняла, что всю свою жизнь она искала кого-то, кто сможет противостоять ее отцу. Как только Сэм дал отпор отцовской фигуре в ее голове, это помогло ей сделать то же самое.

Это было похоже на некий сеанс нерелигиозного экзорцизма, призванный изгнать из нее отца. Эмили злилась, что процесс шел не очень быстро. Ей бы так хотелось, чтобы кто-нибудь просто пришел, помахал крестом, попел на латыни, и она исцелилась бы навсегда.

Однажды Сэм опять собрался в спортзал и снова спросил Эмили, не против ли она. Все это по-прежнему казалось ей очень странным.

– Знаешь, – сказала она, – мы с отцом все так же не любим, когда ты вот так спрашиваешь разрешения.

– Вы оба можете поцеловать мой зад, – сказал он.

Она засмеялась.

Сыновья и любовники

Адам сидел на моем кожаном кресле, впившись руками в подлокотники. Сет сидел на диване напротив. Сета я видел впервые.

Как вы помните из главы 12, Адам находил Сета слишком женственным. Когда Адам сказал мне, что хочет прийти сегодня с Сетом и поговорить об этом, я забеспокоился о том, как Сет может на это отреагировать.

Но оказалось, мне не о чем было волноваться. Сет был абсолютно спокоен.

– Это все чушь, – сказал Сет, поворачиваясь ко мне. – Я думаю, что у Адама есть проблемы с его матерью.

Адам скрестил руки на груди.

– Что не так с моей матерью?

– Я иногда наблюдаю за ней, за тем, как она двигается. Она совершенно не уверена в себе как в женщине. И как она может помочь тебе быть уверенным в себе геем?

Адам скривил лицо.

– Ты упускаешь один прекрасный момент в том, чтобы быть геем, – сказал Сет. – Между тобой и твоей матерью исчезает это кровосмесительное ощущение. Вы можете расслабиться и радовать друг друга.

– Мы с ней так и делаем.

– Это не то, о чем я говорю.

– Она принимает меня.

– Да, но может ли она просто радоваться за тебя?

Сет еще немного подумал.

– Когда ты признался ей, что ты гей, она, скорее всего, пошла к своему психоаналитику и спросила у него, как ей к этому относиться.

Адам улыбнулся.

– Да, могу поспорить, что именно так она и сделала.

Сет снова ненадолго задумался.

– Как бы я хотел, чтобы ты позволил мне радоваться вместе с тобой, – сказал он.

Адаму стало не по себе.

– Я не могу, – произнес он.

– Я знаю, – ответил Сет.

Сет потянулся к Адаму и потрепал его по волосам. Ему это не понравилось, но, учитывая обстоятельства, он счел нужным не подать виду.

Шли месяцы, и мы изредка встречались с ними, когда они бывали в Нью-Йорке.

Адам признался, что начал понимать точку зрения Сета.

Может быть, все действительно было бы по-другому, если бы после того, как он в юности понял, что «другой», его мать смогла бы просто порадоваться за него [78]. Но Адам себе и представить не мог такое в то время. Мир был совсем другим.

В итоге Адам решил поговорить со своей матерью. Он спросил у нее, замечала ли она когда-нибудь, что он отличался от других мальчиков. Она сказала, что это приходило ей в голову, но в то время было не принято так активно участвовать в делах своих детей, как сейчас.

И ей действительно очень хотелось бы проявлять больше положительных эмоций по отношению к нему такому, какой он есть. Но для этого она должна была быть более уверенной в себе, чем тогда. Она поделилась своими сомнениями в том, что ее мать тоже не обладала достаточной уверенностью в себе. Может, это наследственное.

Мать Адама сказала, что она очень рада, что он решил поговорить с ней об этом и безумно гордится тем, кем он стал. Это был очень эмоциональный момент для них обоих.

Сет и Адам поженились. Адаму по-прежнему бывает непросто, когда ему кажется, что Сет ведет себя недостаточно мужественно, но он говорит, что теперь не воспринимает это так остро.

Иногда он чувствует к Сету приливы нежности и осознает, что они направлены в том числе и на что-то внутри его самого. Время от времени он даже испытывает теплые чувства к тому робкому мальчику, которым он был и в какой-то степени остается до сих пор.

Глава 15. Может ли секс пережить моногамию?

Моногамия может развить вашу способность любить, включая эротическую любовь. Но это не происходит автоматически. Этот процесс требует вовлеченности, удачи, осознанности и умения не паниковать, когда вы не чувствуете желания.

«Когда Господь собирается сделать что-то прекрасное, Он или Она всегда начинает с трудного; когда Господь собирается сделать что-то великолепное, Он или Она начинает с невозможного».

– Энн Ламотт. «План “Б”: новые размышления о вере»

Прекрасный весенний день, 7.30 утра, я иду на работу через город в сторону Центрального парка. Через несколько часов улицы наполнятся туристами. Но сейчас видны лишь такие же пешеходы, как я, ученики, ждущие школьный автобус, гуляющие со своими питомцами собачники.

Дойдя до своего офиса, расположенного совсем рядом с Центральным парком, я на минутку замедляю шаг, чтобы насладиться воздухом, наполненным ароматами сирени и жимолости. Мощеная дорожка уводит куда-то в тень от крон деревьев. Лес манит предчувствием весны и ароматами цветения. Но меня ждет насыщенный день.

Я открываю входную дверь моего офиса. Смотрю еще раз через плечо на сияющее небо и вхожу внутрь.

Зов ветра

Просматривая почту, я заметил письмо от Эмили, которая спрашивала, может ли она прийти ко мне сегодня.

Я не видел ее уже полтора десятка лет. У меня был один свободный час, отведенный на разгребание завалов. Я предложил его ей, и она согласилась.

Она сидела в приемной и работала на своем ноутбуке. Ее прямые волосы тронула седина, но в остальном она почти не изменилась.

Эмили рассказала, что они с Сэмом до сих пор вместе. У них есть сын, ему четырнадцать. Она уже стала главой своего департамента и руководит большим исследовательским проектом. Работа ей по-прежнему нравится, но ей бы хотелось чуть меньше командировок.

Она с ностальгией обвела взглядом мой кабинет и перешла к делу.

– Есть одна проблема, – сказала она. – У меня есть кто-то еще, другой мужчина, и мне нужно понять, что делать, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– У вас был секс?

– Нет, но я очень этого хочу. Мне пятьдесят, и я ни разу в жизни не встречала никого, кто бы так сильно меня привлекал. Вы, наверно, сочтете это безумием, но я не хочу умереть, так и не занявшись с ним сексом хотя бы один раз.

Оказалось, что этот мужчина тоже был ученым, из Сиэтла, ее ровесником, важной персоной в их области, тоже женат и с детьми. Они часто выступали на одних и тех же мероприятиях, а последние несколько раз это заканчивалось совместным ужином.

Обстановка явно накалялась.

Я всегда рекомендую моим пациентам, находящимся в браке, избегать возможности остаться один на один в ресторане с теми, кто их привлекает. Совместный прием пищи является частью брачного ритуала приматов.

– В нашу последнюю встречу мы проговорили почти до полуночи, пока ресторан не закрылся, – сказала она. – Я даже почувствовала, что у меня выделилась смазка. Слава богу, это был огромный отель, и на наши этажи вели разные лифты.

– Вы переписываетесь по электронной почте?

– Я стараюсь этого не делать, – сказала она, отводя взгляд. – Это слишком сбивает с толку. Но иногда бывает очень сложно устоять.

– Когда вы с ним увидитесь в следующий раз? – спросил я.

– В середине мая.

Я быстренько прикинул, через сколько недель это будет. Довольно скоро.

– А как ваши дела с Сэмом?

– Думаю, хорошо. Но настоящей страсти между нами не вспыхивало уже очень давно.

– Почему? Что случилось?

– Да ничего особенного. Секс с Сэмом из раза в раз всегда одинаковый.

Эмили покраснела и поправила расстегнувшуюся манжету.

– Моногамия не заложена в природу человека, не так ли? – спросила она.

– Нет, не особо.

– Тогда почему мы должны быть моногамны, если это противоестественно?

Она рассеянно посмотрела в сторону. Мне показалось, что она не ждет ответа на этот вопрос.

– Хотите совет? – спросил я.

– Он меня ранит?

– Скорее всего.

Она засмеялась.

– Не делайте этого, – сказал ей я. – Не ходите больше ужинать с ним одна. Просто закажите еду в номер и примите расслабляющую ванну. Помастурбируйте, если хотите. Но не делайте этого.

– Почему? У большинства моих друзей есть связи на стороне. И, кажется, с ними все в порядке.

– Это звучит импульсивно.

– Может, мне сейчас не помешает немного импульсивности.

– Думаю, что чувство вины сведет вас с ума. Просто наслаждайтесь тем, что другой мужчина вас так заводит. Это всего лишь ощущение. Не дайте ему сбить вас с толку.

Она сказала, что подумает об этом.

Проблема столь же древняя, как человечество

Ваше сексуальное «я» абсолютно не понимает, что же это такое – вся эта моногамия. Оно просто хочет получить, что ему хочется, без всякой причины.

Строгая сексуальная моногамия – это достаточно недавнее явление в истории человечества. Миллионы лет мы были парными существами, но эксклюзивные долгосрочные сексуальные отношения являются относительно новой традицией.

Если вы относитесь к большинству людей, ваше сексуальное «я» будет радо получить и то, и другое. Ему понравится безопасность эксклюзивных отношений, но оно также будет не против периодической активности на стороне.

Эта проблема стара, как человечество, и не существует способов ее решения.

Не все предпочитают моногамию. Это личный выбор каждого. Но если вы приняли решение сохранить эксклюзивность ваших сексуальных отношений на всю жизнь – потому что любите друг друга, по религиозным соображениям или другим мотивам, – тогда рано или поздно вам придется решать, что делать, если ваше сексуальное «я» засуетится и захочет попробовать что-то новенькое.

Первое, что нужно сделать, это оставаться твердым, но деликатным, и сказать себе «нет». В книгах по воспитанию детей это называется «устанавливать границы».

Хотеть чего-то нормально. Вам всего лишь не надо этого допускать. Люди, умеющие выстраивать разумные границы, как правило, более счастливы, чем те, кто этого не делает.

В Библии сказано: «Не возжелай». Но что это значит?

Не возжелать – значит, понимать, что есть те вещи, которыми ты можешь обладать, и те, которыми обладать не должен. «Не возжелай» похоже на «не укради». Оба эти выражения относятся к выстраиванию правильных границ.

Однако, повторюсь, это касается тех, кто серьезно относится к моногамии. В наше время есть множество других вариантов [79]. Но большинство приходящих ко мне на прием людей по-прежнему хотят быть моногамными.

Более того, они хотят, чтобы их партнеры были моногамны. Поэтому они считают справедливым придерживаться одинаковых стандартов.

Любовь и потеря

Несколько недель спустя Эмили снова обратилась ко мне с просьбой о встрече, и я записал ее на прием на конец недели.

– Я последовала вашему совету, – сказала она. – Просто заказала еду в номер и приняла ванну. Той ночью я мастурбировала как сумасшедшая, зато по дороге домой, когда я села в самолет, поняла, что поступила правильно. Мое душевное спокойствие того стоило.

Мне в голову пришла одна мысль.

– Вы когда-нибудь до этого так возбуждались от мужчины? – спросил я.

– Нет, не думаю.

– Это должно иметь какое-то значение. Что еще происходило в тот момент в вашей жизни?

– Ничего особенного. Мы оба много работали, но для нас это нормально. С Сэмом и нашим сыном тоже все в порядке. – Она на мгновение задумалась. – Плохо только то, что мой отец болен.

– Мне очень жаль.

– У него проблемы с сердцем, и он долго лежал в больнице.

Она застегнула манжету своего рукава.

– Вы думаете, это как-то связано?

– Кажется, это действительно серьезная потеря.

Она скривилась.

– Но он же еще не умер.

– Это все равно потеря. Сексуальное «я» обычно плохо справляется с потерей [80]. Я подумал, что страстное желание, которое вы испытывали, отчасти могло быть спровоцировано вашим сексуальным «я», пытающимся вас подбодрить.

– Почему же я не могу сама себя взбодрить вместе с Сэмом?

– Вы же говорили, что секс с ним стал приносить меньше удовлетворения.

Она на мгновение задумалась.

– Это происходит со всеми парами, правда?

– Мне кажется, у вас особый случай. Вы, Сэм и ваш отец всегда находились в некоем эмоциональном треугольнике. Думаю, что, после того как отец заболел, вы бессознательно стали искать кого-то, кто мог бы его заменить. Мне кажется, вы не случайно так возбудились из-за этого другого ученого.

– Это очень глубоко, – сказала она. – Но не лишено смысла.

– Хотите совет?

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Еще раз принять ванну и помастурбировать?

– Нет, глупышка вы эдакая. Давайте воссоединим вас с Сэмом.

Она сжала губы и помрачнела.

– Мы все уже пробовали, – сказала она. – Игрушки, порно, секс-свидания. Ничего не сработало.

– Все это по большей части бесполезно, – ответил я ей. – Давайте попробуем нечто другое.

Что не надо делать, когда пропадает желание

Если вы поищете в интернете советы о том, как вернуть желание, обычно первым делом вам предложат привнести в отношения больше новизны и остроты. Будь то секс-игрушки, фетиш-товары, сексуальное видео или памятные сексуальные даты и места. Новизна и острота – это ответ общества потребления на сексуальную скуку.

Но такие вещи редко приносят пользу. Усердствовать в старании сделать ваше сексуальное «я» счастливым – все равно, что без устали пытаться развлекать ребенка. В долгосрочной перспективе вам вряд ли удастся сделать ребенка счастливее. Скорее всего, вы просто измотаете себя.

Хуже того, если ваша тумбочка полна секс-игрушек, но вы по-прежнему не чувствуете удовлетворение в постели, от этого вы можете почувствовать себя еще более сбитыми с толку, чем в самом начале.

Если между вами есть сравнительно хороший эротический контакт, то эротическая новизна может иногда показаться забавной. Но если вы ищете что-то, что поможет восстановить ваше взаимное влечение, тогда я бы не стал бросаться на новизну, как на спасательный круг.

Если вам хочется, то, конечно, наденьте те самые наручники. Но если вы не прирожденный сексуальный извращенец, то вам не стоит делать ставку на новизну и остроту, как на лучший способ сохранения желания.

Итак… Какие альтернативы?

Хорошо, скажете вы. Так как же мы можем поддерживать живость желания?

В том-то и весь секрет: вы не можете.

Это важно.

В долгосрочных отношениях желание много раз приходит и уходит. Невозможно контролировать желание так же, как невозможно контролировать капризы ребенка.

Желание – это хорошо, но для хорошего секса оно вам не нужно. Одной из причин того, что так много людей в итоге скатываются в никудышный секс, становятся их попытки форсировать желание.

Если вам приходится культивировать в себе тягу к приключениям, чтобы сохранять интерес к своему партнеру, то это форсирование желания.