Автор книги: Владимир Арсеньев
Жанр: Учебная литература, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Сказки
История создания сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина
Три первые «Сказки для детей изрядного возраста» («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть», «Дикий помещик») «были опубликованы в 1869 году в журнале «Отечественные записки», однако большинство их создано в последнее десятилетие жизни писателя – в 1883–1886 годы. Так, сказка «Премудрый пескарь» написана в 1883 году, в печати появилась в 1884 году.
Первым отдельным изданием сказки были опубликованы в 1886 году. Книга называлась «23 сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина». Всего же писатель создал 32 сказки.
Краткое содержание сказок
В «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» (1869 г.) рассказывается о том, как два генерала, служившие «всю жизнь в какой-то регистратуре», а после её упразднения, «оставшись за штатом», «по щучьему велению, по моему хотению очутились на необитаемом острове». Попали они туда во сне: заснули в Петербурге, на Подьяческой улице, в разных квартирах, а пробудились на необитаемом острове и первый раз после закрытия регистратуры заплакали.
Во время осмотра острова один генерал увидел на деревьях всякие плоды, в ручье рыбу («словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит»), в лесу рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают», но как эту еду достать – не знает. Второй генерал нашел только «старый нумер «Московских ведомостей», и больше ничего». Так и спать легли натощак.
Один из них удивляется, что «человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает, на деревьях растёт». Второй – что «булки», оказывается, не «в том самом виде родятся, как их утром к кофию подают!»
Голод доводит их до того, что «они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились», один у другого откусил орден и «немедленно проглотил его».
Попытались они разговором развлечься, но разговор, постоянно сводился на воспоминание об еде, и это ещё более раздражало аппетит.
Начали газету читать, но в ней говорилось то про парадный обед, то про оригинальный способ приготовления ухи. «Всё, на что бы они ни обратили взоры, – всё свидетельствовало об еде».
Чтобы не дойти до полного озверения, решили отыскать на необитаемом острове мужика, а уж он их накормит. И такой мужик-умелец отыскался.
«Под деревом, брюхом кверху и подложив под голову кулак, спал громаднейший мужичина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было».
И начинает мужик по требованию генералов трудиться: «нарвал по десятку самых спелых яблоков, а себе взял одно, кислое; покопался в земле – и добыл оттуда картофелю; потом взял два куска дерева, потёр их друг об дружку – и извлёк огонь. Потом из собственных волос сделал силок и поймал рябчика. Наконец развёл огонь и напёк столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: «Не дать ли и тунеядцу частичку?»
Спрашивает мужичина, можно ли ему теперь отдохнуть.
– Отдохни, дружок, только свей прежде верёвочку.
И этой верёвочкой «генералы привязали мужичину к дереву, чтоб не убёг, а сами легли спать».
Через несколько дней он не только «изловчился» «в пригоршне суп варить», но и корабль построил, потому что соскучились генералы по своим кухаркам, захотелось им домой. И доставил их «мужичина» в Петербург со всеми удобствами: «Набрал … пуху лебяжьего мягкого и устлал им дно лодочки», а в пути кормил селедками.
И вот они в Петербурге. «Напились генералы кофею, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали они в казначейство, и сколько тут денег загребли – того ни в сказке сказать, ни пером описать!
Однако и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!»
Сказка «Дикий помещик» (1869 г.) повествует о помещике, который жил «в некотором царстве, в некотором государстве». «Всего у него было довольно: и крестьян, и хлеба, и скота, и земли, и садов». Но испугался помещик, что «мужика с каждым днём… всё прибывает». Думает, как бы не съел он помещичье добро.
В газете «Весть» на этот счёт было сказано одно слово: «Старайся!» Вот и старался помещик действовать на крестьян штрафами, «потому что для них это понятнее».
Видят крестьяне, что им «некуда носа высунуть: куда ни глянут – всё нельзя, да не позволено, да не ваше!» Вот и взмолились всем миром к Господу Богу: «Господи! Легче нам пропасть и с детьми с малыми, нежели всю жизнь так маяться!»
Бог эту «слёзную молитву сиротскую» услышал: «Куда девался мужик – никто того не заметил, а только видели люди, как вдруг поднялся мякинный вихрь и, словно туча чёрная, пронеслись в воздухе посконные мужицкие портки».
Освободившись от кормильцев и слуг, помещик «начал жить да поживать», наслаждаться чистым воздухом. Решил театр завести, пригласить актёра Садовского и «актёрок». Приехал Садовский, только «ставить театр некому». И уехал вместе с «актёрками».
Решил помещик пригласить генералов, которые жили поблизости «пульку-другую сыграть». Приехали генералы, удивляются чистому воздуху, хвалят помещика, но угостить их нечем. Рассердились на него генералы и, произнеся, «… глупый же ты помещик!», уехали.
И вот он ходит по дому и думает, какие машины из Англии выпишет, какой сад разведёт… К зеркалу подойдёт, а там пыль. Забудется, да и крикнет Сеньку. Вспомнит, что нет слуг, и с мыслями о твёрдости своей души спать ложится. Все сны пересмотрит и опять кричит: «Сенька!» и «поникнет головою».
Заняться нечем, начинает мечтать о том, чтобы кто-нибудь в гости приехал. «И вот по этому его слову вдруг приезжает капитан-исправник», но не в гости, а поинтересоваться, кто за исчезнувших крестьян будет подати платить: «А известно ли вам, господин помещик, что казначейство без податей и повинностей… существовать не может?»
На предложение помещика пожертвовать два пряника, исправник молвил: «Глупый же вы…» и уехал.
Задумался помещик, почему его дураком «чествуют»: «Неужто он в самом деле дурак?» Вспомнил слова исправника: «А знаете ли, чем это пахнет?» – и струсил.
Вот видит он мышонка, который крадётся к замасленным картам, прогонит его, но мышонок прекрасно понимает, что без Сеньки помещик ничего плохого ему не сделает, и через мгновение опять появляется.
«Много ли, мало ли времени прошло, только видит помещик, что в саду у него дорожки репейником поросли, в кустах змеи да гады всякие кишмя кишат, а в парке звери дикие воют. Однажды к самой усадьбе подошел медведь, сел на корточках, поглядывает в окошки на помещика и облизывается».
Иногда помещика покидала твёрдость души, но он начинал читать газету «Весть» и «ожесточался опять»: нет, не может российский дворянин «князь Урус-Кучум-Кильдибаев от принципов отступить».
И вот он одичал: «Весь он, с головы до ног, оброс волосами… а ногти у него сделались, как железные… ходил же всё больше на четвереньках… утратил даже способность произносить членораздельные звуки…».
Он начал охотиться на зайцев: «взлезет на самую вершину дерева и стережёт оттуда», потом «словно стрела соскочит с дерева, вцепится в свою добычу, разорвёт её ногтями, да так со всеми внутренностями, даже со шкурой, и съест».
Он подружился с медведем и предложил ему вместе походы за зайцев делать. Но и медведь ему прямо сказал: «… глупый ты помещик, хоть мне и друг!»
«Обеспокоились начальники» тем, что никто ни подати не вносит, ни вино по кабакам не пьёт… да ещё «какой-то медведь не медведь, человек не человек едва не задрал» его, капитана-исправника, «в каковом человеко-медведе и подозревает он того самого глупого помещика, который всей смуте зачинщик».
Обеспокоенное начальство решило «мужика изловить и водворить», и когда это произошло, «вдруг опять… на базаре появилась и мука, и мясо, и живность всякая, а податей в один день поступило столько, что казначей… только всплеснул руками от удивления…».
«Что же сделалось, однако, с помещиком?» – спросят меня читатели. На это я могу сказать, что хотя и с большим трудом, но и его изловили. Изловивши, сейчас же высморкали, вымыли и обстригли ногти. Затем капитан-исправник сделал ему надлежащее внушение, отобрал газету «Весть» и, поручив его надзору Сеньки, уехал.
Он жив и доныне. Раскладывает гранпасьянс, тоскует по прежней своей жизни в лесах, умывается лишь по принуждению и по временам мычит».
В сказке «Премудрый пискарь» (1883 г.) раскрывается образ трусливого и напуганного обывателя.
«Жил-был пискарь. И отец и мать у него были умные», поэтому прожили долго. Умирая, старый пискарь завещал сыну: «…коли хочешь жизнью жуировать, так гляди в оба!»
«А у молодого пискаря ума палата была». Вспомнил он рассказ отца о том, как тот однажды попался в невод, да был отпущен одним старичком, потому что маленький был. Вспомнил предостережение беречься «уды» («глупейший … снаряд, да ведь с нами, пискарями, что глупее, то вернее») и страшные слова, которые произносил отец («котёл», «костёр», «уха»), и решил, что «надо так прожить, чтоб никто не заметил…».
Ведь «был он пискарь просвещенный, умеренно-либеральный и очень твердо понимал, что жизнь прожить – не то что мутовку облизать».
Придумал он для себя нору, в которую мог попасть только он, долбил её носом целый год: «Чисто, аккуратно – именно только одному поместиться впору». Ночью, когда все спали, он «моцион делал, в лунном свете купался», а днем – сидел в норе и дрожал. «Лежит он день-деньской в норе, ночей недосыпает, куска недоедает, и все-то думает: «Кажется, что я жив? ах, что-то завтра будет?»
Как-то пискарю приснилось, что он двести тысяч выиграл. Проснувшись, обнаружил, что у него из норы «полрыла высунулось». Однажды целый день его караулил рак, в другой раз – щука, но он их надул: не вышел из норы. И так почти каждый день он, дрожа, победы и одоления одерживал, каждый день восклицая: «Слава тебе, Господи! жив!»
Думая только о том, как свою жизнь сохранить, пискарь не женился и детей не имел. Вспоминая отца, у которого была большая семья, он рассуждал: «В то время и щуки были добрее и окуни на нас, мелюзгу, не зарились…», а теперь не до семьи.
Прожил премудрый пискарь в одиночестве больше ста лет. Не было у него ни друзей, ни родных. «В карты не играет, вина не пьет, табаку не курит, за красными девушками не гоняется». Даже щуки начали хвалить его, надеясь, что он их послушает и из норы выберется. Но он и их «козни» «своею мудростью победил».
«Сколько прошло годов после ста лет – неизвестно, только стал премудрый пискарь помирать». Вспомнил слова щуки: «Вот, кабы, все так жили…» и «стал … раскидывать умом, которого у него была палата», «… что бы тогда было?» И понял, что «этак… весь пискарий род давно перевёлся бы!»
«Неправильно полагают те, кои думают, что лишь те пискари могут считаться достойными гражданами, кои, обезумев от страха, сидят в норах и дрожат. Нет, это не граждане, а по меньшей мере бесполезные пискари».
Решил он вылезти из норы и «гоголем по всей реке поплыть», но испугался и «начал, дрожа, помирать. Жил – дрожал, и умирал – дрожал…
Какие были у него радости? кого он утешил? кому добрый совет подал? кому доброе слово сказал? кого приютил, обогрел, защитил? кто слышал об нем? кто об его существовании вспомнит?».
На все вопросы, которые «мгновенно перед ним пронеслись», он отвечал: «Никому, никто». Никому он был не интересен, никто не поинтересовался им, да и премудрым его тоже никто не называл, а только «остолопом», «дураком и срамцом».
Размышляя о собственной жизни, пискарь стал забываться, и привиделся ему «соблазнительный» сон о том, как он двести тысяч выиграл, «вырос на целых пол-аршина и сам щук глотает».
«А покуда ему это снилось, рыло его… целиком из норы и высунулось». И что с ним произошло, «свидетелей этому делу не было». Мечта пискаря сбылась: «скорее всего – сам умер, потому что какая сласть щуке глотать хворого, умирающего пискаря, да к тому же ещё и премудрого?»
Идейно-художественное своеобразие сказок «для детей изрядного возраста»
Жанровое своеобразие сказок связано с обращением писателя к фольклорной традиции: персонажами в них являются герои народных сказок (заяц, медведь, глупый помещик и умный мужик…), в них используются сказочные зачины и обороты, разговорная лексика, постоянные эпитеты. Вместе с тем в сказках, предназначенных для «детей изрядного возраста», писатель часто использует политические и философские параллели и на этой основе совмещает фантастический и реальный планы (например, на необитаемом острове генералы находят газету «Московские ведомости» и т. д.).
В сложном идейном содержании сказок можно выделить три основные темы:
– сатира на правительственные верхи самодержавия и эксплуататорские классы;
– изображение жизни народных масс в царской России;
– обличение поведения и психологии обывательски настроенной интеллигенции.
Строгое тематическое разграничение сказок Салтыкова-Щедрина провести невозможно, т. к. наряду с главной в них затрагиваются и другие не менее важные темы.
В сказке о «диком помещике» языком фантастического гротеска писатель говорил о том, что крестьян при «освобождении» так ограбили, что они не могут существовать, а от их обнищания и вымирания плохо придётся и господам. Русское крестьянство также не давало повода для оптимизма: понимая, что вся надежда страны на трудовые руки народа, писатель видел его наивность и пассивность.
В сказке о «премудром пискаре» Салтыков-Щедрин показывает, в какую бездну пустоты погружается жизнь, какой она становится жалкой, «распостылой», когда человеком руководит убогая «премудрость» труса. Так писатель разоблачает подлую философию обывателя, возведённую в ранг высшей мудрости.
Авторский голос явно слышен в сатирическом и даже саркастическом пафосе, пронизывающем рассказ о героях и событиях.
Средства сатирического обличения. Средствами осмеяния отрицательных явлений являются: сюжет, в котором соединяются фантастика и реальность; зоологизация образов людей (например, превращение помещика в человека-медведя); ирония (тонкая, скрытая насмешка); гипербола (художественное преувеличение); гротеск (вид сатиры, при котором реальные жизненные отношения деформируются и правдоподобие уступает место карикатуре, фантастике, резкому совмещению контрастов – фантастического и реального, комического и трагического, прекрасного и безобразного).
Своеобразие языка сказок связано с опорой на фольклорную традицию, отсюда включение пословиц и поговорок, афористичность языка; реальный план изображённого способствует использованию стилистически окрашенной лексики, характеризующей тот или иной слой общества.
Критики о творчестве М. Е. Салтыкова-Щедрина
Л. П. Гроссман, литературовед, писатель:
Что такое сказка Салтыкова-Щедрина? Это, прежде всего, глубоко своеобразный вид короткого и занимательного рассказа. Мы не найдём здесь чудес и превращений… Оставленная нам знаменитым сатириком книга русских сказок написана иначе… Она сурова и язвительна, она судит, зовёт к ответу, клеймит и бичует. Она писалась не для детей и не стремилась к волшебным видениям и увлекательным подвигам. Её рассказы порождены негодованием страстного публициста и заострены ядовитыми стрелами политической сатиры. В наивной и заманчивой форме детской сказки угрюмый бытописатель российских нравов середины XIX века изливал своё возмущение современниками, нелепым укладом их общей жизни, бессмысленными угнетениями господствующей власти, раболепным безмолвием её подчинённых. Эту печальную картину застоя и запуганности сатирик развернул в коротких аллегорических очерках, полных презрения и желчи, отчаяния и сострадания…
Салтыков сумел внести новый тон в русскую публицистическую прозу и выработать у нас новый жанр социальной сатиры. В этом несомненное значение его сказок.
(Салтыков-сказочник. 1925/ Литературные биографии)
Бухштаб Б. Я., литературовед, библиограф, критик, педагог, писатель:
Сказка Щедрина – особая форма сатиры… сатирик берёт наиболее яркие черты действительности, сгущает их, показывает как бы под увеличительным стеклом. Каждому персонажу приписываются лишь те свойства, которые автор хочет выдвинуть как главные. В басне или сказке каждое животное обладает каким-нибудь определенным свойством. Многовековой опыт народа выявил эти свойства, и народное творчество чётко присваивает те или иные черты характера каждому зверю…
Образы писателя приобрели такое же нарицательное значение, как образы Хлестакова или Манилова».
(Сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина. 1962)
С. А. Макашин, литературовед:
…Щедрин резко восстал против понимания своего сочинения («История одного города») как «исторической сатиры». …Обращение к историческому материалу …было подчинено задаче подвергнуть обличению и отрицанию не мир уже отживший, а современный «порядок вещей», под властью которого находилась вся русская жизнь… Сатира, посвящённая критике этого «порядка», тормозившего развитие страны и общества, с полным основанием рассматривалась автором как произведение на важнейшую тему современности.
В письме к Пыпину писатель ответил на вопрос: почему для изображения животрепещущего «настоящего» он обратился к «исторической форме». «Историческая форма рассказа – была для меня удобна потому, что позволяла мне свободнее обращаться к известным явлениям жизни»… Главнейшей отрицательной «основой» русской жизни была её государственная система, самодержавие.
Литература не знает другого произведения, в котором российский абсолютизм подвергся бы столь же яростному обличению и суровому суду, как в «Истории одного города»… Глупов – это вся старая Россия, но увиденная «с одного боку» (Гоголь), со стороны тех её явлений, которые были враждебны Щедрину и отрицались им.
(Вершины: Книга о выдающихся произведениях русской литературы. 1983/ Глупов и глуповцы перед судом сатиры. «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина)
Д. П. Николаев, литературовед:
… Этот итоговый гротесковый образ появляется в финале как нечто необычное, ни на что не похожее, грозное и непонятное. В нём сконцентрированы… совмещены самые различные силы, враждебные людям и способные напасть на них в самый неожиданный момент, с самой неожиданной стороны. В условиях самодержавного строя ни каждый человек, ни народ в целом никогда не знают, что ожидает их не только завтра или послезавтра, но и сегодня, сейчас, через минуту.
Вот почему также этот заключительный образ предстаёт как нечто безымянное, безличное, обозначаемое местоимением оно. Тем самым писатель даёт понять, что за ним скрывается множество явлений, а не какое-то одно, определённое…
Обратившись ещё раз к страницам книги… мы обнаружим там рассуждение, помогающее нам лучше понять смысл заключительной фразы финала. «… Нельзя не согласиться, – пишет сатирик, – что в истории действительно встречаются… словно провалы, перед которыми мысль человеческая останавливается в недоумении. Поток жизни как бы прекращает своё естественное течение…». Щедрин вместе с тем отнюдь не отказывается от веры в конечное торжество этого самого «потока».
В «Истории одного города» эта вера нашла выражение в образе реки, олицетворяющем собой неиссякаемость могучего потока жизни».
(Три шедевра русской классики. // «История одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина. 1971)
Вопросы для самопроверки
1. К каким сторонам российской действительности обращено сатирическое творчество М. Е. Салтыкова-Щедрина? Какие явления писатель подвергал осмеянию в своих произведениях?
2. С какой целью использует М. Е. Салтыков-Щедрин в своих произведениях «эзопов язык»?
3. Какие темы рассматривал сатирик в «Сказках»? Чем щедринские сказки отличаются от народных и в чем сходны с ними?
4. Почему писатель назвал свою книгу «История одного города»? О чем говорит подобное название?
Темы сочинений
1. Как в сказках М. Е. Салтыкова-Щедрина сочетаются два плана – реальный и фантастический? (На примере не менее 2-х сказок)
2. Проблематика и идейная направленность сказок М. Е. Салтыкова-Щедрина. (На примере не менее 2-х сказок)
3. Каковы средства раскрытия авторской позиции в произведениях М. Е. Салтыкова-Щедрина?
4. Размышления о судьбе России, ее прошлом, настоящем и будущем в «Истории одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина.
5. В чём смысл финала «Истории одного города»?
Примерный развёрнутый план сочинения по «Истории одного города»
Тема: Размышления о судьбе России, ее прошлом, настоящем и будущем в «Истории одного города» М. Е. Салтыкова-Щедрина
I. Вступление
Тема родины – её истории, жизни народа, её необъятных просторов – одна из важных тем в творчестве русских писателей.
М. Е. Салтыков-Щедрин о своём отношении к родине писал: «Я люблю Россию до боли сердечной…». Как выразилась эта любовь в «Истории одного города» – гротесковом сатирическом романе, написанном в форме исторической хроники?
II. Основная часть
Изображение российской действительности в романе:
а) Главные действующие лица романа – градоправители города Глупова и его жители – глуповцы. Город Глупов – олицетворение России. Время действия: 1731–1826 годы.
б) «Опись градоначальникам» – вереница зловещих и причудливых персонажей (один правитель – с фаршированной головой, у другого – в голове какое-то «особливое» устройство, ужасная фигура Угрюм-Бурчеева). Сатирические приемы изображения власти.
в) Почему стали возможны такие правители? Покорность, пассивность и долготерпение народа – глуповцев. Взаимоотношения народа и власти.
г) Сатирические приемы изображения народа и власти (фантастика, гипербола, гротеск, ирония).
д) Смысл финала романа – так выражается надежда писателя на возможные изменения в России.
III. Заключение
Исторические параллели, к которым прибегал писатель, помогали ему показать проблемы современности. И. С. Тургенев указывал в «Истории одного города» на «ясный и трезвый реализм при самой необузданной игре воображения».
