Читать книгу "Все произведения школьной программы в кратком изложении. 10 класс"

Мармеладов осознаёт свою вину перед Соней, понимает он и страдания больной Катерины Ивановны, которая стала невольной виновницей того, что его дочь «жёлтый билет принуждена была получить». Он видел, как Катерина Ивановна у «Сонечкиной постельки… весь вечер на коленках простояла, ноги ей целовала…».

С тех пор Соня содержит всю семью, и ему отдаёт иногда свои последние деньги: «Вот этот самый полуштоф-с на её деньги и куплен … Тридцать копеек вынесла, своими руками, последние, всё что было, сам видел… Ничего не сказала, только молча на меня посмотрела… Так не на земле, а там… о людях тоскуют, плачут, а не укоряют, не укоряют!»

Мармеладов понимает, что жалеть его не за что, и всё же надеется на сочувствие: «Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти. Ибо бывает такое время, когда непременно надо хоть куда-нибудь да пойти!»

Раскольников отводит Мармеладова домой. Увидев ужасающую нищету комнаты, чахоточное лицо Катерины Ивановны, оборванных и худеньких детей, оставляет на подоконнике несколько «медных денег». Правда, чуть позже он одумался и хотел вернуться, но не сделал этого и «пошёл на свою квартиру», размышляя: «Ну а коли я соврал… и действительно не подлец человек, весь вообще, весь род то есть человеческий, то значит, что остальное всё – предрассудки, одни только страхи напущенные, и нет никаких преград, и так тому и следует быть!..»

Глава 3. На следующее утро он проснулся «желчный, раздражительный, злой и с ненавистью посмотрел на свою каморку» – крошечную клетушку, шагов в шесть длиной, имевшую самый жалкий вид и до того низкую, что чуть-чуть высокому человеку становилось в ней жутко, и всё казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок».

Служанка хозяйки Настасья приносит ему вчерашние щи, сообщает, что хозяйка хочет «жалиться в полицию» за то, что он не платит денег, и вспоминает, что Раскольникову пришло письмо «от матери из Р-й губернии». Он «быстро поднёс его к губам и поцеловал». В письме говорилось о том, почему «два месяца с лишком» она не писала, о своих переживаниях, когда узнала, что он «оставил университет», о том, что не имела возможности послать ему денег. Но самое главное, Раскольников узнаёт историю его сестры Дуни, которая, чтобы помочь ему, служила гувернанткой у Свидригайловых. Она взяла в долг сто рублей и поэтому не могла «оставить место» даже тогда, когда Аркадий Иванович Свидригайлов «возымел к Дуне страсть». Однажды жена Свидригайлова Марфа Петровна увидела объяснение мужа с Дуней, обвинила и даже ударила её. Одумавшись, Свидригайлов признался жене в том, что Авдотья Романовна не виновна, показав письмо Дуни, в котором она отвергала все его предложения и просила подумать о Марфе Петровне. Тогда Марфа Петровна исправила свою ошибку, отправившись в те дома, где она обвиняла Дуню. Более того, желая восстановить её репутацию, она «способствовала» тому, что её дальний родственник, надворный советник, Пётр Петрович Лужин сделал Дуне предложение. Получив согласие, «при втором визите, он рассказал о своих взглядах на брак. Он «положил взять девушку честную, но без приданого, и непременно такую, которая уже испытала бедственное положение; потому, как … муж ничем не должен быть обязан своей жене, а гораздо лучше, если жена считает мужа за своего благодетеля».

Пульхерия Александровна писала о скором визите Лужина в Петербург и его намерении познакомиться с братом его будущей жены, о том, что скоро и они с Дуней за ним отправятся. Только это зависит «от распоряжений Петра Петровича». Письмо кончалось словами: «Люби Дуню, свою сестру, Родя; люби так, как она тебя любит, и знай, что она тебя беспредельно, больше себя самой любит. Она ангел, а ты, Родя, ты у нас всё – вся надежда наша и всё упование. Был бы только ты счастлив, и мы будем счастливы…». Пока Раскольников читал письмо, «лицо его было мокро от слёз», но когда дочитал, оно было искривлено судорогой. Ему было душно и тесно в его «жёлтой каморке, похожей на шкаф или сундук», и он вышел на улицу. Шёл, не замечая дороги, говоря вслух, поэтому его принимали за пьяного.

Глава 4. «Письмо матери его измучило». Он прекрасно понял, кто такой Лужин и почему Дунечка согласилась на брак с ним и решил: «Не бывать этому … пока я жив, и к чёрту господина Лужина!» «Вихрь мыслей» крутится в его голове. Лужин-то ему понятен (поэтому и «к черту господина Лужина!»). А вот с матерью и сестрой он ведёт мысленный диалог: «Нет, мамаша, нет, Дуня, не обмануть меня вам!.. „Дунечка многое может снести“. Это я знал-с. Это я два с половиной года назад уже знал и с тех пор два с половиной года об этом думал… Дело ясное: для себя … себя не продаст, а для другого вот и продает! Для милого, для обожаемого человека продаст! Вот в чём вся наша штука-то и состоит: за брата, за мать продаст! Всё продаст!.. Только бы эти возлюбленные существа наши были счастливы… Да чего: тут мы и от Сонечкина жребия, пожалуй, что, не откажемся! Сонечка, Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка, пока мир стоит! Жертву-то, жертву-то обе вы измерили ли вполне? Так ли? Под силу ли? Знаете ли вы, Дунечка, что Сонечкин жребий ничем не сквернее жребия с господином Лужиным?»

Не бывать этому! Но что сделать, чтобы это не случилось? Этими «не новыми» вопросами мучил себя Раскольников. Бессмысленно рассуждать, надо «непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее. Во что бы то ни стало надо решиться, хоть на что-нибудь, или… Или отказаться от жизни совсем!»

Решение было принято, и у него потемнело в глазах. Он искал скамейку и вдруг увидел перед собой странно идущую женщину. «Вглядевшись в неё, он тотчас же догадался, что она совсем была пьяна». Это была пятнадцатилетняя девушка, которая «очень мало уж понимала». Недалеко от неё остановился господин («жирный франт»), он явно хотел подойти к ней «с какими-то целями».

Раскольников понимает его грязные намерения и зовет городового, даёт двадцать копеек на извозчика, чтобы отвезти девушку домой. Но неожиданно его настроение меняется: «И чего я ввязался тут помогать! Ну мне ль помогать? Имею ль я право помогать? Да пусть их переглотают друг друга живьем – мне-то чего? И как я смел отдать эти двадцать копеек. Разве они мои?»

«Несмотря на эти странные слова, ему стало очень тяжело». Он подумал о Соне, о Дунечке: «А что, коль и Дунечка как-нибудь в процент попадет!.. Не в тот, так в другой?..»

Вдруг Раскольников вспомнил, что шёл к своему университетскому приятелю Разумихину, который, как и он, был беден, часто отказывал себе во всём (целую зиму не топил комнаты!), но содержал себя сам. Как-то они встретились на улице, но Раскольников перешёл на другую сторону, а Разумихин, «не желая тревожить приятеля», прошёл мимо.

Глава 5. Размышляя о том, что теперь помощь Разумихина не решит его проблем, Раскольников решает пойти к нему «на другой день после того, когда уже то будет кончено…». И тут же понимает, что не решится убить. Ему не хотелось идти в свою каморку, где созрела эта страшная мысль, и он «пошёл куда глаза глядят». Пройдя весь Васильевский остров, зашёл в «съестное заведение», выпил рюмку водки и съел пирог. Потом хотел идти домой, но силы его оставили, он вошёл в кусты, упал на траву и заснул.

«Страшный сон приснился Раскольникову»: он, мальчик лет семи, идёт с отцом к церкви; он видит, что возле кабака какие-то пьяные мужики лезут в большую телегу, в которую «впряжена маленькая, тощая саврасая крестьянская клячонка». Хозяин лошадки Миколка берёт в руки кнут и с наслаждением готовится сечь савраску. Он «хлещет, хлещет, и уже не знает, чем бить от остервенения». К нему присоединяются другие, и взбешённые люди забивают её на смерть.

«Бедный» мальчик плачет, не помня себя, подбегает к умершей лошадке и целует её, потом бросается с кулаками на Миколку, но отец берёт его на руки и уносит из толпы.

«Он обхватывает отца руками… хочет перевести дыхание, вскрикнуть, и просыпается».

Раскольников рад, что это был только сон, но опять его начинает преследовать прежняя мысль: «…Нет, я не вытерплю, не вытерплю!.. Господи! Ведь я всё же равно не решусь!.. Нет, я не вытерплю, не вытерплю!»

«Он почувствовал, что уже сбросил с себя это страшное бремя, давившее его так долго, и на душе его стало вдруг легко и мирно».

Однако по пути домой, он увидел Лизавету – младшую сестру процентщицы, «неуклюжую, робкую и смиренную девку», которая была в работницах у собственной сестры. Она разговаривала с какими-то мещанами, и Раскольников услышал, что «завтра, в седьмом часу» Лизаветы не будет дома. А это значило, что «старуха… останется дома одна».

«Он вошел к себе, как приговорённый к смерти. Ни о чём он не рассуждал и совершенно не мог рассуждать; но всем существом своим вдруг почувствовал, что нет у него более ни свободы рассудка, ни воли и что всё вдруг решено окончательно».

Глава 6. Ещё зимой знакомый студент, рассказав Раскольникову о старухе-процентщице, дал её адрес. Раскольников вспомнил об этом месяца полтора назад, разыскал старуху, которая сразу вызвала у него отвращение, и заложил колечко. Потом он зашёл в трактир, где услышал разговор офицера и студента об Алёне Ивановне и Лизавете, которую та притесняет. «Я бы эту проклятую старуху убил и ограбил, и уверяю тебя, что без всякого зазору совести, – с жаром прибавил студент. Офицер … захохотал, а Раскольников вздрогнул. Как это было странно!» Раскольников услышал «такие же точно мысли», которые зарождались и в его голове: «… с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама не знает, для чего живет… С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду! Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги…».

Но на вопрос офицера, мог бы он сам убить процентщицу, студент ответил – «нет». Этот трактирный разговор «имел чрезвычайное влияние» на Раскольникова.

Дома он почувствовал, что болен и лёг спать. Утром приходила Настасья, приносила еду. Он съел немного супа, опять лёг на диван и уснул. Это был сон-грёза: ему представлялся Египет, какой-то оазис, караван, пальмы, и он пьёт из ручья воду – холодную чистую воду, которая бежит по разноцветным камням… И вдруг он ясно услышал бой часов, било шесть часов…

И он спешит к старухе-процентщице. Захватив у дворника топор, крепит его к петле, пришитой на внутреннюю сторону пальто, выходит. Его никто не заметил. Он думает о посторонних вещах: об устройстве фонтанов, о том, что они хорошо освежают воздух… Вспоминает свои прогулки по Сенной, и вдруг возникает мысль: «Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепляются мыслями ко всем предметам…».

Оказавшись у квартиры процентщицы, он ещё не верит, что сможет убить: «Не уйти ли?» «Сердце стучало сильней, сильней, сильней…». Он позвонил, потом ещё и ещё раз. И только потом дверь открылась.

Глава 7. Когда Раскольников начал говорить, что принёс заклад, голос его дрожал и не слушался, и, очевидно, поэтому старуха смотрела на него внимательно и недоверчиво. Ему было так страшно, что он готов был убежать, но вдруг он заговорил со злобой: «Хотите берите, а нет – я к другим пойду…». Но и старуха, словно опомнившись, взяла его заклад и заговорила: «…Ишь навертел».

«Стараясь развязать снурок и оборотясь к окну… она на несколько секунд совсем его оставила и стала к нему задом. Он расстегнул пальто и высвободил топор из петли… Он боялся, что выпустит и уронит топор… вдруг голова его как бы закружилась… Ни одного мига нельзя было терять более. Он вынул топор совсем, взмахнул его обеими руками, едва себя чувствуя, и почти без усилия, почти машинально, опустил на голову обухом. Силы его тут как бы не было». В кошельке, который он снял с шеи убитой, взял ключи, нашёл под кроватью укладку, открыл её и «стал набивать карманы панталон и пальто, не раскрывая свёртков и футляров», но не успел много набрать.

В комнате, где лежала старуха, послышался крик и он, схватив топор, выбежал из спальни. Раскольников увидел Лизавету, и ему не оставалась ничего, как броситься на неё с топором: «… губы её перекосились так жалобно, как у очень маленьких детей, когда они начинают чего-нибудь пугаться… И до того эта несчастная Лизавета была проста, забита и напугана раз навсегда, что даже руки не подняла защитить себе лицо… Она только чуть-чуть приподняла свою свободную левую руку… протянула её к нему вперед, как бы отстраняя его…».

Ему стало страшно, особенно после этого неожиданного убийства. В нём росло отвращение к тому, что он сделал. Он вымыл топор и руки, стал осматривать одежду, вдруг понял, что надо бежать… И только теперь осознал, что всё это время дверь была не заперта. Старуха оставила её открытой из осторожности. Он закрыл дверь, прислушался: этажом ниже открылась дверь, и кто-то стал спускаться по лестнице. Потом послышались шаги, и он услышал звук колокольчика. Потом подошёл ещё кто-то. Он услышал разговор, потом, чувствуя беду, вначале один, а за ним другой человек пошли за дворником. И тогда Раскольников «пустился вниз».

Он прошёл уже три лестницы, как услышал шум, доносившийся из квартиры, в которой шёл ремонт. Вскоре всё затихло, но в то же самое мгновение несколько человек стали подниматься вверх. Раскольников шёл им навстречу – «и вдруг спасение!» Дверь в квартиру, из которой только что выбежали красильщики, была открыта, и он «прошмыгнул в отворённую дверь».

«Полумёртвый», «не в полной памяти», он пришёл к своему дому, в дворницкой никого не было. Он положил топор на прежнее место. «Войдя к себе, бросился на диван» и впал в забытьё.

2 ЧАСТЬ

Глава 1. Его разбудили крики с улицы. «В один миг всё припомнив», он вскочил с дивана. У него был озноб. В лихорадочном состоянии он трижды повторил осмотр одежды, обнаружил следы крови внизу на панталонах и срезал эту «бахрому», вывернул карманы и всё, что в них было, стал запихивать в дыру, которая образовалась в обоях: «Всё с глаз долой и кошелек тоже!» Вдруг он весь вздрогнул от ужаса: «Боже мой, – шептал он в отчаянии, – что со мною? Разве это спрятано? Разве так прячут?» Потом снял петлю («Такая улика!»), в которую прятал топор, стал рвать её на части. Он понимал, надо жечь улики, но спичек не было.

«Соображение его ослабло… ум помрачнел»: «Что, неужели уж начинается, неужели это уж казнь наступает?.. так и есть!» У Раскольникова не было сил встать с дивана, и он уснул. Разбудил его сильный стук в дверь. Вместе с Настасьей пришёл дворник: его вызывали в полицию, но зачем – Раскольников не понимал. Хотел молиться и вдруг рассмеялся – «не над молитвой, а над собой». Смех сменился отчаянием: «Нет, не по силам…».

Действительно, ноги у него дрожали, голова кружилась и болела. А на улице стояла та же невыносимая жара… И вот он в конторе, где тоже было страшно душно, и у него ещё больше закружилась голова. Оказалось, что его вызвали из-за неуплаты денег за квартиру – он был спасён, «торжество самосохранения, спасение от давившей опасности – вот что наполняло в эту минуту всё его существо». Ему захотелось сказать служащим в конторе что-нибудь приятное, и он начинает свою «исповедь» о взаимоотношениях с хозяйкой квартиры, о кредите, который она ему дала, о её умершей от тифа дочери, на которой он дал обещание жениться. В какой-то момент ему пришла мысль рассказать «всё вчерашнее», но вдруг он остановился, потому что услышал разговор об убийстве старухи-процентщицы. «Раскольников пошёл… к дверям, но до дверей он не дошёл…» – упал в обморок.

Придя в себя и ответив на вопросы следователя, он в страхе от подозрений и возможного обыска возвращается домой.

Глава 2. Нагрузив карманы украденным, Раскольников решает всё выбросить в канаву («и концы в воду»), потом находит «глухое» место и прячет под большой неотёсанный камень свою ношу: «едва выносимая радость… овладела им на мгновение – нет улик!» Но почти сразу перед ним встал и сбил с толку «простой» вопрос: «…каким же образом ты до сих пор и не заглянул в кошелёк и не знаешь… из-за чего все муки принял…». Это был не новый для него вопрос. Однако им овладело «новое» ощущение: ему «гадки были все встречные».

Не понимая, куда идёт, Раскольников оказался у дома Разумихина. Они не виделись четыре месяца, и приятель был изумлён видом приятеля, поэтому искренне попытался ему помочь: предложил сделать перевод текста с немецкого и взять три рубля. Но вначале приняв предложение, Раскольников всё же отказывается от помощи.

На Николаевском мосту с ним произошёл «неприятный случай»: его «хлестнул кнутом по спине кучер коляски», под которую он едва не попал. В то время, когда Раскольников злобно смотрел вслед коляске, он почувствовал, что кто-то даёт ему деньги. Пожилая купчиха и с ней девушка приняли его за нищего, за собирателя «грошей». Он зажал двугривенный в руке и взглянул на «великолепную панораму», которая открылась ему за рекой: «Необъяснимым холодом веяло на него всегда от этой великолепной панорамы; духом немым и глухим полна была для него эта пышная картина… Дивился он каждый раз своему угрюмому и загадочному впечатлению и откладывал разгадку его, не доверяя себе, в будущее. Теперь вдруг резко вспомнил он про эти прежние свои вопросы и недоумения… Казалось, он улетал куда-то вверх и всё исчезало в глазах его… Сделав одно невольное движение рукой, он вдруг ощутил в кулаке своем зажатый двугривенный. Он разжал руку, пристально поглядел на монетку, размахнулся и бросил её в воду; затем повернулся и пошел домой. Ему показалось, что он как будто ножницами отрезал себя сам от всех и всего в эту минуту».

«Как загнанная лошадь» он лёг на диван и забылся. Во сне он услышал вопли, ругательства, голос своей хозяйки и голос помощника надзирателя Ильи Петровича, который бил хозяйку. Но когда Раскольников спросил Настасью, за что её били, оказалось, что ничего подобного не было. Он попросил у неё воды, сделал всего один глоток и потерял сознание. Его беспамятство продолжалось три дня.

Глава 3. Лихорадочное состояние сопровождалось «бредом и полусознанием», поэтому Раскольников «помнил» возле себя Настасью и ещё одного человека. Это был Разумихин, который за ним ухаживал, дважды приводил знакомого врача Зосимова. Утром, когда Раскольников пришёл в себя, в комнате оказался ещё один человек, который принёс ему тридцать пять рублей – перевод от матери. Настасья подала еду, и Раскольников «с жадностию проглотил» несколько ложек супа. Во время рассказа приятеля о том, как он разыскал Раскольникова, как познакомился с его делами и как приводил письмоводителя из полиции Замётова, Раскольников не отрывал от него «своего встревоженного взгляда»: знают они о нём или нет? Мысли его, «больные и бессвязные», стали путаться в голове и он заснул. А когда проснулся, увидел, что Разумихин ровно на девять рублей пятьдесят пять копеек накупил ему всякого добра – одежду вместо того тряпья, которое носил Раскольников.

В это время входит «высокий и плотный», «щегольски» одетый человек» лет двадцати семи, которому обрадовался Разумихин, – Зосимов.

Глава 4. Разумихин и Зосимов обсуждают состояние больного. Разумихин приглашает его к себе на новоселье, сообщает, что придёт и «пристав следственных дел, правовед», дальний его родственник Порфирий Петрович и «чудеснейший» Замётов. Начинается разговор об убийстве старухи. О том, что убита Лизавета, обращаясь к Раскольникову, «брякнула» Настасья: «Ещё тебе рубаху чинила…». Разумихин, со слов содержателя распивочной Душкина, рассказывает о красильщике Миколке, которого «записали в убийцы», потому что у него обнаружилась коробочка с драгоценностью. И, несмотря на то, что он рассказал, где и когда нашёл её, его обвинили в убийстве. Против Миколки была ещё одна улика: он хотел повеситься. На вопрос «зачем», ответил: «От думы… что засудят».

Разумихин доказывает своим слушателям, что необходимо учитывать не только факты, но и психологическое состояние предполагаемого убийцы. Свидетели показывали, что в то время, когда произошло убийство, красильщики устроили «ребяческую драку» с «взвизгами и «хохотом». А это «не сходится» с «топорами, кровью, грабежом».

В это время в комнате Раскольникова появляется «новое лицо» – немолодой, чопорный господин с «брюзгливою физиономией» – Пётр Петрович Лужин.

Глава 5. Лицо Раскольникова было бледно и «выражало необыкновенное страдание». Лужин представился Раскольникову, но тот, не желая общаться, стал смотреть в потолок. Разумихин предлагает Лужину стул и сообщает, что «Родя пятый день уже болен». Лужин напоминает о письме матери Раскольникова и тот, обернувшись к «жениху», начинает его рассматривать: «… платье было только что от портного, слишком новое. В одежде преобладали цвета светлые и юношественные. Лицо его, весьма свежее и даже красивое, казалось моложе своих сорока пяти лет». Рассмотрев Лужина, Раскольников «ядовито улыбнулся» и продолжал смотреть в потолок. А Пётр Петрович рассказывает о квартире, которую он «приискал» для приезжающих Дуни и её матери, Разумихин говорит о том, что это «подозрительное место», хотя и дешёвое. Сам же Лужин остановился в квартире своего молодого друга Андрея Семёныча Лебезятникова, имя которого показалось Раскольникову знакомо.

Они заговорили о молодёжи, об идеях, которые «бродят» в обществе, и Лужин рассказал свою теорию: «… возлюби, прежде всех, одного себя, ибо всё на свете на личном интересе основано. Возлюбишь одного себя, то и дела свои обделаешь как следует, и кафтан твой останется цел. Экономическая же правда прибавляет, что чем более в обществе устроенных частных дел и, так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело…».

Когда Лужин собирался уходить и выражал надежду на то, что его знакомство с Раскольниковым «укрепится», разговор об убийстве продолжился. Пётр Петрович перед уходом решил оставить о себе выгодное впечатление и вмешался в обсуждение. Увеличившееся число преступлений он объяснил отсутствием нравственности, «распущенностью цивилизованной части нашего общества». Неожиданно в разговор вмешивается Раскольников. Дрожащим от злобы голосом он спрашивает Лужина: правда ли, что он рад тому, что его будущая жена нищая, потому что «выгоднее брать жену из нищеты», чтобы попрекать потом.

Пётр Петрович в раздражении закричал, что это не так, что «ваша мамаша…». Он не договорил своей мысли, но Раскольников её понял и проговорил: «… если вы ещё раз… осмелитесь упомянуть хоть одно слово… о моей матери… то я вас с лестницы кувырком спущу!» Когда Лужин попытался оправдаться, Раскольников произнёс: «Убирайтесь к чёрту!» Видно было, что «он уносил с собой ужасное оскорбление».

Но Раскольников прогоняет и остальных. Выходя он него, Зосимов говорит Разумихину: «Знаешь, у него что-то есть на уме! Что-то неподвижное, тяготящее…». Оба они заметили, что Раскольникова интересует и одновременно пугает убийство.

Глава 6. Раскольникова тянет на улицу, к людям. Он одевается во всё новое, берёт часть денег и уходит из дома. «Было часов восемь… Духота стояла прежняя; но с жадностью дохнул он этого вонючего, пыльного… воздуха».

На улице он видит нищих, шарманщика, девушку в шляпке с огненного цвета пером, поющую романс, и даёт ей пятак. Обращается с вопросом к какому-то прохожему, начинает объяснять, что любит уличное пение. «Его почему-то тянуло со всеми заговаривать». У входа в увеселительное заведение толпились женщины, слышался тоненький голос певца, и ему захотелось послушать. Потом он сделал комплимент одной из женщин, та попросила денег, и он дал ей три пятака. У него появляется горячее желание жить: «Как бы ни жить, – только жить!..»

В трактире, куда заходит Раскольников, он встречает Замётова и начинает «дразнить» его своим интересом к убийству. При этом постоянно проговаривается, что этот интерес не случаен: «А что, если это я старуху убил и Лизавету убил? – проговорил он вдруг и – опомнился». Но тут же дал половому лишние двадцать копеек: «Ишь сколько денег! Откудова? А откудова новое платье явилось?..»

Выйдя из трактира, Раскольников столкнулся с Разумихиным, который приглашает его на новоселье. Разумихин боится, что Раскольников может «утопиться» и пытается его догнать, потом возвращается в трактир, чтобы «допросить» Замётова.

Раскольников остановился на – ском мосту. Рядом с собой он увидел женщину, которая прямо смотрела на него, а потом бросилась в канаву. Сбежались люди, городовой бросился в воду и вытащил утопленницу, которая скоро очнулась. «Раскольников смотрел на всё с странным ощущением равнодушия и безучастия. Ему стало противно. «Нет, гадко… вода… не стоит…».

Появляется мысль пойти в контору и признаться, но потом «необъяснимое желание повлекло его» на место преступления. Он вошёл в квартиру, где уже шёл ремонт, сел на подоконник, послушал, о чём говорят работники, потом вышел в сени, дёрнул за колокольчик, спросил, отмыли ли кровь… Работники смотрели на него с интересом, а потом рассказали о нём людям, которые стояли у входа в дом. Какой-то мещанин предложил «свести его в контору». Но Раскольников назвал им себя, сказал свой адрес, и они решили не связываться.

В конце улицы в темноте Раскольников заметил толпу, услышал крики и пошёл посмотреть, что произошло.

Глава 7. Он увидел барскую коляску и на земле раздавленного лошадьми человека. Услышал, как говорили, что он сам бросился под лошадей. Раскольников узнал Мармеладова, дал денег, чтобы его отнести домой, сам шёл сзади и поддерживал голову. Он увидел ту же картину нищеты, услышал, как Катерина Ивановна рассказывала старшей девочке о прошлой «пышной» жизни и постоянно кашляла.

Вдруг и она увидела толпу и бесчувственного Мармеладова. Раскольников пытался успокоить её, говорил, что послал за доктором. Она же отправила Поленьку за Соней. Мармеладов пришёл в себя и позвал священника. Пришёл доктор, сказал, что помощь бессмысленна. Потом появился священник: «исповедь длилась очень недолго». Жильцы смотрели из сеней на происходящее, и тут «из толпы, неслышно и робко, протеснилась девушка, и странно было её внезапное появление в этой комнате, среди нищеты, лохмотьев, смерти и отчаяния. Она была тоже в лохмотьях; наряд её был грошовый, но разукрашенный по-уличному… с ярко и позорно выдающеюся целью. Соня остановилась в сенях у самого порога… Из-под … надетой мальчишески набекрень шляпки выглядывало худое, бледное и испуганное личико с раскрытым ртом и с неподвижными от ужаса глазами. Соня была малого роста, лет восемнадцати, худенькая, но довольно хорошенькая блондинка, с замечательными голубыми глазами. Она пристально смотрела на постель, на священника… Наконец шушуканье, некоторые слова в толпе, вероятно, до неё долетели. Она потупилась, переступила шаг через порог и стала в комнате, но опять-таки в самых дверях».

Исповедь и причастие кончились. Священник попытался успокоить Катерину Ивановну, которая говорила о несправедливостях жизни и, закашлявшись, показала ему весь в крови платок.

Мармеладов, увидев Соню, позвал её, хотел протянуть к ней руку, но сорвался и упал с дивана. Соня подбежала и обняла его. Он умер у неё в руках.

Раскольников отдаёт Катерине Ивановне двадцать рублей и уходит, а на лестнице сталкивается с Никодимом Фомичём, который обращает внимание на кровь на жилете Раскольникова. «… я весь в крови!» – проговорил он с каким-то особенным видом.

И почти сразу появилось ощущение «вдруг прихлынувшей полной и могучей жизни». Оно было похоже на объявление прощения приговорённому к смертной казни.

Раскольникова догоняет Поленька. Её «прислала сестрица Соня» узнать, где он живёт. Он спрашивает, умеет ли она молиться, и просит молиться за него.

К Раскольникову возвращается желание жить: «Довольно!.. прочь миражи… Есть жизнь! Разве я сейчас не жил?..». Он идёт к Разумихину, который понимает, что Раскольников болен, провожает его домой и сообщает, что с ним хочет познакомиться Порфирий Петрович.

Дома он находит мать и сестру, которые ждали его полтора часа. «Обе бросились к нему. Но он стоял как мёртвый… Он ступил шаг, покачнулся и рухнул на пол в обмороке».

3 ЧАСТЬ

Глава 1. Проснувшись, Раскольников услышал «поток утешений» Разумихина, которые были обращены на его мать и сестру. Пульхерия Александровна прочитала во взгляде сына «сильное до страдания чувство» и заплакала. Раскольников просит отставить его. Несколько раз повторяет: «Не мучьте меня!» Когда мать спрашивает о его встрече с Лужиным, рассказывает, что прогнал его и требует от Дуни разорвать отношения: «Ты выходишь за Лужина для меня. А я жертвы не принимаю… Этот брак – подлость… Или я, или Лужин!».

Разумихин убеждает женщин оставить Раскольникова и при этом «пожирает глазами Авдотью Романовну, нисколько этим не стесняясь». Они же чувствовали к этому «странному человеку» «беспредельную доведенность». И действительно, странным могло показаться его объяснение: «… как я вас обеих люблю!.. На всех сердитесь, а на меня не сердитесь! Я его друг, а стало быть, и ваш друг». Разумихин «с первого взгляда потерял голову», конечно, от Дуни, которая «была замечательно хороша собою – высокая, удивительно стройная… глаза почти чёрные, сверкающие, гордые и… добрые… лицо её сияло свежестью и здоровьем…». Матери Раскольникова было «уже сорок три года… она казалась моложе своих лет… была чувствительна… робка и уступчива… но всегда была такая черта честности, правил… за которую никакие обстоятельства не могли заставить её переступить».

По дороге в «нумера» Разумихин называет Лужина «подлецом», просит, чтобы они никого не пускали и закрывались на ночь. Дуня уверяет мать, что на Разумихина можно положиться. И действительно, он сдержал обещание: ровно двадцать минут понадобилось ему, чтобы вернуться к Раскольникову, узнать его состояние и вернуться, чтобы успокоить Пульхерию Александровну и Дуню, которые оценили его преданность и расторопность.

Глава 2. На следующее утро, анализируя своё поведение, Разумихин решает, что был вчера «низок и гадок», не имел права ругать жениха Дуни, которая не может быть с «недостойным человеком». В девять часов он уже был в «нумерах» и рассказывал о жизни и теперешнем состоянии Раскольникова: «Полтора года я Родиона знаю: угрюм, мрачен, надменен и горд… Великодушен и добр. Чувств своих не любит высказывать… точно в нём два противоположных характера поочерёдно сменяются…». Обсуждая характер Раскольникова, мать рассказывает историю о том, как он «полтора года назад… вздумал жениться… на дочери… хозяйки его», и добавляет, что его не остановили бы её слёзы и просьбы: «Преспокойно бы перешагнул через все препятствия…». А между тем, по словам Разумихина, «…невеста была… даже дурна… и такая хворая, и… и странная… а впрочем, кажется, с некоторыми достоинствами; иначе понять ничего нельзя…».