Читать книгу "Москва – Маньпупунёр (флуктуации в дольнем и горним). Том 1. Бафомет вернулся в Москву"

Глава 26. Формальности и страхи

На войне, в 41 самом тяжёлом, седой комбриг ещё из царских, спросил молоденького бойца, подбившего в первом бою 6 танков – Как? Тот ответил честно – Со страху!

Прямо на перроне железнодорожной станции, прибывших 30 июля около 11 часов дня москвичей встретили двое, заместитель уже знакомого нам особиста и капитан территориал в помятых брюках и бейсболке, заломленной на одно ухо. Быстро добрались до места, в отличие от столицы, пробками здесь пока ещё не обзавелись, хотя машин хватало.

Подрулили прямо к отдельному входу в бокс №2, где под охраной войскового сержанта в цветастом камуфляже находился «кабинет» Серова. В палату вошли только Раиса и Логунов. Особист остался в коридоре с охраной, а капитан и вовсе уехал на машине.

Серов сидел в кресле, вытянув ноги в новой, оливкового цвета пижаме, и в ответ на приветствие и представление гостей, не встал, только кивнул. Пояснять, что ребра, будь они не ладны (скорее наоборот – ладны) не стал. Поправил очки, временные, похожие на атрибут настоящего лоха, которые сподобились выделить сразу после его просьбы, ещё вчера. Он с детства плохо видел и носил очки, пробовал как-то раз линзы, но ввиду появившейся рези в глазах и иных неприятных ощущений, от них отказался.

Виталия Немо узнал сразу, те же длинные иссиня-чёрные волосы, эти восточного типа глаза. Воспоминание о том, самом первом опыте вне телесных хождений «за три моря», все нахлынуло и насторожило, памятуя о необычных способностях хозяина шикарной квартиры на набережной Москвы-реки. Логика в его сомнениях была, тем более Александр понял, что Виталий его не узнал.

«Утрясти необходимые формальности» таким образом, долго не удавалось, пока Раиса, почувствовавшая явное предубеждение Серова и нежелание с ними общаться, не сообщила прямо о цели визита – узнать все, самые малые подробности известные Немо об Отступнике (договорились так его называть с подачи Серова), сколько раз и когда они общались. Зачем тот его вытащил из клиники в казино и о чем говорили?

До того, ощутивший на себе попытки какого-то скрытого воздействия со стороны молчаливого спутника женщины, в глазах на малое время слегка потемнело, закружилась голова, пространство вокруг сузилось, Серов замкнулся.

От автора:

Позволю себе небольшое отступление, необходимое дополнение – это известное педагогам театральных ВУЗов состояние, когда сжимается личное пространство в масштабах – театр, зрительный зал, подмостки сцены, наконец, сантиметр от края носа и что-то внутри тебя. Но то по собственной воле. То, есть актёрский приём.

В данном же случае, Немо ощутил воздействие чужой воли на его большое Я, кокон, поле, ауру. Некое сияние вокруг головы и всего тела человека, как биологического объекта, при помещении в высокочастотное электромагнитное поле. Оно было обнаружено впервые супругами Кирлиан, в начале ХХ века. Поле это видимым становилось только в инфракрасном цвете, да и то не всегда. Называйте его, как хотите. Главное – Серов ощутил, как бесцеремонно набросили узду и попытались читать его души сокровенные страницы.

Вместе с тем, скорее в разрез тому – автор считает необходимым предупредить ушлого читателя, что современная наука, в лице известных учёных, на основе многочисленных экспериментов и опытов, подобные попытки (равно как и всякие там «праны» и «чакры») характеризует как псевдонаучные!

Однако, поскольку Филиппо Джордано, по прозвищу Бруно, был по решению светского суда 17 февраля 1600 года сожжён также за ересь, супротив тамошней науке, несколько раз успев крикнуть – «Сжечь – не значит опровергнуть!», позволю себе иметь собственное мнение.

Случалось и мне сталкиваться с чем-то подобным трижды. Об одном случае позвольте поведать на этих страницах пользы возможной для.

В ожидании электрички на Можайск, коротал я время на станции Баковка. Людей на перроне было немного и старуху, идущую не спеша я засек ещё издали.

Переключив внимание на другие объекты, делать кроме того, что смотреть по сторонам было нечего, я вдруг почувствовал неясное волнение и беспокойство. Уже твёрдо зная, что старая клюшка направляется ко мне, в томлении жаркого августовского денька, покрылся я весь тогда холодным потом. Хорошее настроение испарилось.

Когда совершенно обыденного вида старуха, вовсе не похожая на ведьму из сказки про волшебное огниво, подошла и попросила угостить сигаретой, я уже знал, что это неспроста, жди беды.

На следующий день я валялся дома, с температурой под 40 и было мне плохо, не передать. Главное, что я точно знал об этом заранее.

За что она меня так? Злую, ехидную улыбку её я до сих пор помню. Истинно ведьма и есть.

Другие похожие, один и вовсе со странной и жуткой смертью знакомого по работе человека, были не менее убедительны. Именно его я описал в своём рассказе «Ведьма», опубликованном в сентябре 2016 года на сайте Prozaru.com

Но вернёмся в палату Немо.

Он сидел на кровати, уперев спину в её поднятый сегмент с плотной подушкой, натянув до пояса одеяло с напуском белоснежной белой простыни. Руки безвольно лежали по бокам туловища. Вымотанный не столько болями в груди и сломанными рёбрами, сколько тем, что кто-то, пусть даже из лучших побуждений, пытается влезть к нему в мозги. Полуприкрытыми глазами он смотрел мимо визитёров куда-то в сторону и почему-то вспомнил мать.

Выслушав Раю, Серов некоторое время молчал, словно что-то внутри взвешивал на весах разума. Наконец, он недовольно сообщил Логунову о нежелании быть в качестве одинокой инфузории под микроскопом у первокурсника студента. Не отказал себе в том, чтобы огорошить его напоминанием о дне минувшем, когда с Тиммом был у Виталия дома.

После повторного правдивого экскурса – заброса Раисы минут на десять и убедительных извинений Логунова, успокоился и подробно на сей раз, все что знал, рассказал. Это не капитан Воловик, с его школьным материализмом и вопросами, простыми как лом. Были перед ним люди, созвучные движению тонких энергий, с пониманием, а главное, он почувствовал – глубоким знанием чего-то такого, недоступного ему, во что не очень-то и верил.

Поведал о той странной встрече, даже самые мелочи, все что помнил. Не упустил и сон. Особо, о философских высот сентенциях на горе, где произошла вторая встреча. Ответил на два десятка вопросов, поделился своей тревогой относительно дальнейшей судьбы, после покушения, толи на него, толи на офицеров.

С перерывами на обед, процедуры, получасовую прогулку, «перекуры» и посещения медсестры, их беседа заняла почти пять с половиной часов. Видя, что он очень устал, да и боли давали о себе знать, малейшее перемещение тела отражалось гримасой на лице Немо, РрМура, как про себя её успел окрестить Александр, за природную почти кошачью мягкость, прекратила встречу, испросив разрешение заглянуть ещё и завтра, часиков в 12.00. Но только для того, чтобы уже переварить, уточнить возникшие вопросы. Обрадованный Серов согласился.

Незаметно пролетело оставшееся время, когда в начале первого ночи в синем свете дежурного освещения в госпитальной палате он почувствовал некоторое беспокойство, отвернул голову на затёкшей шее от окна и буквально опешил. Невыносимый страх сковал все члены и мысли.

Дверь, в комнату, с совмещённым туалетом и душевой была открыта настежь. В проёме её стоял Арсат.

Всего-то пару секунд и видел его Немо. Прямо холодным душем окатил Сашу этот страх. По телу пробежали волнами мурашки, он глядел в пустой проем, и от охватившего ужаса не мог отвести взгляд, ещё и потому, что подсознательно боялся, отведи он взор и опять появится страшный юноша с лицом взрослого.

Сразу, без сомнений Немо знал – ему не привиделось, не показалось, это был Арсат. Не его мгновенное изображение, снимок, нет. Живой, но совсем другой, смотревший на него с лютой ненавистью и готовый убить. Вся его фигура и лицо чёрного и грязного серого цвета были составлены из объёмных мелких вихрей и потоков завитков, движущихся толик дыма, или плотного газа. Колышась, он то незначительно прибавлял в размере, то возвращался к прежнему состоянию.

Мерзкий фантом вперёд не двигался, но он жил, он кипел в своём желании разорвать на куски, испепелить. То, что он видел всего ничего, прежде чем исчезло сначала тело, потом голова, вошло и застряло где-то в нейронах мозга, испугало сразу и заставило бояться теперь, дьявольское наваждение.

Никогда прежде Немо не видел таких лиц, до краёв полных животной волчьей злобы, презрения и ненависти, так не смотрят даже самые ужасные маньяки. Через что надо пройти, чтобы иметь такой взгляд, кем надо быть?

Уснуть, конечно, после этого не удалось, он включил весь, что был свет, сначала боялся подойти и закрыть эту чёртову дверь, пересилив себя все же прикрыл, до того включив свет и там.

А страх все не отпускал, он вызвал кнопкой экстренной помощи дежурную сестру, та пришла, со сна сначала не заметив горевший красным тревожным сигнал на приборе холтеровского мониторирования сердца, зафиксировавшем резкий скачок показаний сердечной деятельности пациента.

Звук, кто-то до неё предусмотрительно отключил. Следом за медсестрой в палату влетел заспанный немолодой охранник. Но и в их присутствии страх не прошёл.

Дикий этот страх, хорошо знакомый Бурмистрову Евгению Павловичу от встречи с чем-то подобным, неделями и днями ранее в психиатрической больнице. Спасаясь от приставшего в самом конце жизни этого липкого чувства, серьёзно опасаясь того, что и на другом свете (или темноте), его встретит этот страх (или его носитель).

Тот сумел передать знакомому врачу, родственнику жены, уже оказывавшему раньше мелкие услуги, записку домой. В том послании он умолял – чтобы похоронили его в могилу, вместе с матерью на Старом Холанском кладбище и обязательно отпели по христиански в церкви. Наказал позвать на похороны и поминки друзей вояк и, заклиная последней просьбой умирающего – положить в могилу, хранившуюся в заветном ящике под замком в офицерской сумке, старую материну реликвию, припрятанную до лучших времён – двухстороннюю Панагию «Пресвятой Богородицы», «Семистрельную» защитницу от всякой нечисти.

Что жена покорно и сделала. Всё слово в слово.

Уговорив дежурную и сержанта милиционера посидеть рядом, истерзанный всякими невесёлыми мыслями Александров – Немо заснул только после половины шестого утра.

Давно рассвело, просыпались первые машины и люди за высоким забором военного госпиталя, как оказалось не способного защитить Немо от страха и ненависти, внушённых упырём.

 
Мне снился день, под звон колоколов,
Под шум дождя, и шорохи ветров.
Исчезли страхи ночи и покой
Пришёл во сне, накрыл своей рукой,
Какой-то не привычный, не такой.
Не будничной, но странною тоской
Наполнил душу, сладостной мечтой
По горним далям, выси золотой.
Умыл мне тело струями воды,
Закрыл собой от кравшейся беды,
И также тихо, за ночной покров,
Ушёл, в какой-то из иных миров.
 

Спал он почти 5 часов кряду, провалившись в бездну небытия после принятого успокоительного и очередного укола, сделанного медсестрой по указанию дежурного врача.

А те кто, просматривал записи видеонаблюдения за палатой, где лежал Серов – Немо не спали и раз за разом просматривали на компьютере странное грязное образование – облачко, отдалённо похожее на человека, неведомо как появившееся в проёме двери ванной и туалета около семи с половиной часов назад и так же легко исчезнувшее.

Никаким рациональным объяснениям не поддавался факт его присутствия. Поверить в то, о чём рассказал врачу пациент госпитальной палаты по карточке наблюдения шифр – Немо, было невозможно. Камеры установленные, ещё вечером в коридоре не зафиксировали проникновения в палату посторонних людей, предметов или каких-либо иных образований или субстанций. Также не выявлено нарушений целостности или вставок в поток видеосъёмки. Проникнуть в помещение через стекло окна, пол и потолок не реально.

Дополнительный осмотр палаты на месте тоже ничего не дал.

Немо как они знали, был 5 лет на излечение в психиатрической клинике. Его испуг логично списать на последствия медикаментозных воздействий в процессе лечения. Но облачко было, и специальная программа призванная анализировать характер изображений малого объёма, с целью их идентификации, подтвердила с вероятностью 80—90% искусственный характер объекта, изменявшего форму в процессе наблюдения и съёмки.

В конце концов, начальству докладывали с такой формулировкой:

«… в соответствии с Вашими указаниями проводил мероприятия оперативного обеспечения объекта, по карте – Немо в период с 22.00 29 июля до даты выписки, но не позднее 17 июля с.г. в помещение палаты №28 и в коридоре 2 этажа корпуса №3 госпиталя ВС РФ №1586, н/п. Кубинка. В интервале с 0 часов 32 мин. до 0 часов 33 мин. ночи, в указанном помещение наблюдалось нечто необычное. Появилось некое газожидкостное или газовое, с взвешенными в них мельчайшими частицами, искусственное образование. Определить его характеристики и химический состав, а также способ внедрения и оказания психического воздействия на объект обеспечения не представилось возможным. Лабораторные исследования проб воздуха и поверхностей в палате, проведённые 2 августа с.г. требуемого результата не дали.

С учётом изложенного, полагал бы целесообразным:

1. Провести дополнительные исследования по изучению данного феномена до 10 июля с.г. силами…».

Решение руководства лежало в русле новомодных ныне тенденций и отличалось краткостью – Руководителя группы экспертов, проводивших указанные работы, лишить ежегодного денежного вознаграждения на 50%. Остальных непосредственных участников этой ахинеи наказать своей властью. No comment!

Глава 27. Кому вопросы, кому игры

Смысл любой игры есть БОРЬБА за своё, с одной стороны и против другого или других – с другой, как бы кому-то не виделось. Игра в поддавки из той же серии

«А что, на Ваш взгляд, mon cher ami, Бальтазар есть главное, для чего Вы здесь?».

Спросил в то самое время, когда Немо узнал в Логунове йога Виталия, своего спутника Мессер.

Сидел Незнакомец на оригинальной большой лавочке собранной из деревянных брёвен, не сколоченных на гвоздях или скреплённых болтами, а именно собранных по старой дедовской чуйке руками мастера. Строго сидел. Так учили сидеть за столом и величаво использовать столовые приборы во время званых обедов и ужинов будущих выпускников Терезианской военной академии в Винер-Нойштадте – офицеров австро-венгерской армии. Для тренировки, при приёме пищи они держали под мышками толстенные фолианты военных энциклопедий.

«Ответьте-ка, со всей la franchise et la sincérité».

Одетый, не хуже Бреда Пита, с красиво обработанными и ухоженными в элитном салоне ногтями, причёской «гранж—шик», юноша стоял рядом с госпитальной лавкой, одной из десятка подобных изделий, что рядом с Главным, или к тому же ещё и административным корпусом военного госпиталя. Стоял, в шаге от шефа, почтительно чуть склонившись.

Мимо них эпизодически проходили больные и медицинский персонал, неуёмные посетители (были не приёмные часы), в одиночку и парами, однажды неожиданно по аккуратной гравийной дорожке промчался, заливисто смеясь, 5-летний мальчик на скейтборде. Импозантная пара не обращала на них никакого внимания.

«Всецело по Вашей Мессер воле, ради исполнения Ваших желаний!»

Бодрячком отрапортовал, тот, что в казино назвал себя сыном Николоза (или Николая по-гречески – «победителя народов») и, как известно – «…всегда идущего вперёд, коего не способно остановить никакое препятствие. Главное – чётко поставить цель и определиться с путями её достижения». С претензиями на лавры Николая Чудотворца, в части умения творить оные, сотворял он все больше пакости и мерзости нечеловеческие.

«А конкретнее? С напором продолжил Незнакомец строгим лицом».

«Что, изволите – научать психа, сунуть его опять в дурку, банку или сразу перейти к душе. Что прикажите Мессер?

Наше Предупреждение, судя по всему, впрок не пошло. Простите Мессер, Я, презренный раб не способен понять всю глубину задуманного Вами. Только прикажите».

«Придёт наше время, ещё придёт, но пока запрещаю, хочу побаловать себя общением не столько с этим любопытным экземпляром обезьяньего стада людей, называющих себя учёными, сколько с его учителями – «тайными рода». При этом Мессер усмехнулся.

«А паче всего с Заступницей, должны они, наконец, вылезти из нор». Пояснил он для Арсата. Отвернулся, замолчал и долгим взглядом посмотрел в сторону аллеи, будто ожидая чего-то.

Последние дни июля выдались жаркими, стояла хорошая погода, каковая и должна быть на исходе летнего пика, дальше всё обычно идёт на понижение. Погода радовала, чего нельзя было сказать о начале и середине сезона. Рядом с лавочкой росла роскошная рябина, частью кроны нависая над ней и укрывая Мессера дырявым пятном тени. На солнце незрелые ягоды, одним боком ещё светлые белые, другим уже розовые, а на тех ветвях, что выше даже с красным бочком, казались полупрозрачными.

Пройдёт месяц, ягоды станут красными, потом ещё через два и тёмно-красными, почти бордовыми, при этом на морозце нальются горько-сладким соком на радость птичкам, что не улетели на зимовку в тёплые края. Часть рябиновых плодов накроет шапками первого снега, другая на ветру опадёт на землю, и раздавленная кем-то ягодка брызнет сквозь этот снег пятном, так похожим на кровь.

Такова судьба всего сущего родиться, цвести какое-то время до появления плодов и вниз к неизбежному концу своего существования и смерти. И ничто и никто не в силах изменить этот порядок, Закон чередования Жизни и Смерти.

Мессер очнулся от каких-то своих невесёлых мыслей о бренности всего и вся. Кто-то посмел нарушить их уединение.

К лавочке со стороны Арсата подошёл больной в халате, с деревянной коробкой, похожей на нарды и небольших размеров мешком, завязанным обрывком бечёвки.

«Не желаете сыграть со мной?» – обратился Георгий, как он представился кивком головы, подойдя вплотную к странным посетителям военного госпиталя, куда попасть можно было только по пропускам. Обращаясь к обоим, этот щуплый мужчина с лицом спокойным, и уверенным показал на мешок.

«Нет», коротко ответил, даже не развернув голову, в сторону подошедшего Незнакомец и, добавил сухо – «Чего тебе?».

«Сыграть» – повторил, ничуть не смутившись таким прохладным к себе отношением, пожилой, небольшого росточка мужчина. «А вот с ним сыграй». Незнакомец кивнул головой в сторону Арсата и опять отвернулся.

«А на интерес или как?» – подсуетился Арсат, – «Во что будем играть. Я готов. В лото?». И наблюдая, отсутствие всякого интереса со стороны того, к кому ранее обращался – забытым давно titre – Мессер (что правильно, по-французски, в отличие от Мессир), предложил визави расположиться на другом краю длинной лавки.

«На интерес, на интерес, если позволите! Ибо ещё Баалу из Тира сказал – «Какая ж, то душа грешника, коли, не было в ней Интереса», выказала не хилые знания древностей столь молодая особь, при этом он зыркнул глазами в сторону господина, что сидел на другом конце скамьи и явно имел над ним верховенство.

«Предлагаю сыграть в Го, если Вам конечно знакомы правила этой старой военной игры». Как «рояль в кустах», так же неожиданно оказалось, что, не будучи человеком военным, в силу возраста, юноша – Арсат, когда-то уже увлечённо играл Online в эту игру и готов был – ещё разок потренироваться в однопользовательской игре с ветераном военнослужащим.

«По болезни даже от уроков физкультуры был в школе освобождён директором», – поделился Арсат с будущим противником, и предложил вернуться к теме приза – «Так на что, играть-то предлагаете?» – пошутил.

«А давайте на душу, денег у меня с собой все равно нет! Пиджак – заграничный хорош, но даже Вам не подойдёт, мал».

Мужчина, поддержал шутку, правда, внимательно осмотрев до того, пиджак Арсата, – «Что же, на душу, так на душу!». И ещё не к месту изрёк – «Души, прекрасные порывы!». Толстый бумажник в кармане оттопыривал пиджак юноши, наводя на разные мысли.

Тут же сели, деревянная коробка была развёрнута и уложена на лавку. Как оказалось, внутри поле было аккуратно расчерчено линиями на квадратики. Из мешка извлекли камни, разделив их на две ровные кучки, положили в чаши. Обозначили – «наличие добавочного времени (бёёми), коми?».

Первой легла на пересечение линий по правилам чёрная фишка-камень, из чашки Арсата, как младшего по возрасту, и потому ещё, что ему предложили партию. Этикет игроками соблюдался строго, ибо это было одним из непременных условий игры.

Действо сие завершилось не скоро. Как известно, количество возможных вариантов расклада позиций партий в го больше, чем всех атомов в видимой части вселенной.

Прошло не менее трёх с четвертью часов.

За это время скамейку по-английски покинул, неспешно шагая по дорожке в сторону 8-ми этажного здания, помахивая тростью, и растворился в мареве жаркого дня, Незнакомец.

Подходили и уходили какие-то люди, одни молча, другие, задержавшись, цокали языками и качали головами. Двое так вообще долго стояли над душой, с лицами, исполненными тайны – сведущих сыновей саддукея Ханнана.

Странно, но видимо местного выздоравливающего не удивил столь высокий уровень игры молодого человека. Играл тот явно не сообразно возрасту и внешнему виду лондонского денди.

Противники хорошо знали и грамотно использовали – дзёсэки (типовые позиции розыгрыша). Уяснив, что его соперник очевидно не ниже, чем – Мэйдзин, 7—8 дана, по уровню игры, Арсат попытался пару раз «смухлевать», но спокойно и строго был остановлен, его поправили!

Георгий уверенно помнил все ходы, в том числе, за соперника.

Арсат остался, убеждён, что тот мог сыграть и вслепую. Не желая, что называется быть биту подсвечником, и всё-таки, будучи уверенным в победе, он стал играть, придерживаясь строгих правил. Тактику и стратегию очень сложной игры оба (сенсеи) знали глубоко, «количественные» и «качественные» подходы, сменяли их симбиоз – хоеку.

По ходу партии, когда очевидным стало высокое мастерство обоих, грубой ошибки, соответственно, сдачи партии одним из игроков ожидать, явно не следовало. После тюбана и ёсэ, приблизительная разница в очках колебалась, и лишь с завершением игры и подсчётом очков, определился победитель. К явному разочарованию Арсата, им стал – его противник Георгий, который собрав камни опять в мешок и поблагодарив за доставленное удовольствие, усмехнувшись, шутя, напомнил, – «Ах да не переживайте. За душой я обязательно приду».

Так и сказал – «Приду».

Арсат остался один, он встал и машинально сорвал небольшую рябиновую ветку с ягодами. Оторвал и положил несколько из них в рот, от горько-кислого вяжущего рот вкуса тут же выплюнул. Опять сел на лавку в препоганом настроении.

Ощутив неладное и уже заметив отсутствие Хозяина, уяснив ещё до того, огромную внутреннюю силу и мощь того, кто так просто его провёл, а также дальнейшие перспективы, юноша с лицом старика сидел один на лавке и ждал для себя худшего. Знал прекрасно на других примерах,

Хозяин ошибок не прощает, хорошо, если просто накажет, а ведь может и отлучить от тела и вечная боль, вот он хвост у него на карабине, пристегнут к модной сумке через плечо, в назидание и как предупреждение. Он должен носить его постоянно. Но ведь хотел, как лучше, душу наивную принести к ногам сюзерена, да вот, что вышло. Мысли крутились и путались вокруг одного, как в том фильме – «…Не виноватая я, …а». Хоть и есть часть от тела его, но от части, можно и избавится, неисчислимо их.

Рос потенциал, заряд злобы, на всех, не находящий выхода (Арсат теперь тоже боялся ещё что-нибудь сделать не так, нарушить, испортить), он должен был вскоре на кого-то выплеснуться, превратив человека – в мышь дрожащую. Только бы Хозяин не отлучал.

Со злорадством, проводил взглядом женщину санитарку, несущую стопку чистого постельного белья, которая внезапно упала на ровном месте, выронила белье из рук, и оно неровно рассыпалось на покрытой мелким красно-серым гравием дорожке. Наконец встал и двинулся прочь.

На КПП седой охранник – ЧОПовец, «загоравший» без дела, издалека увидел его, приближающуюся нескладную фигуру и уже собирался проверить пропуск на выходе, как его что-то отвлекло, и он нажал на кнопку фиксатора вертушки в узком проходе сооружения. А ведь инструктировали и его и все смены охраны военного госпиталя о повышенной бдительности. За что Седой – так его и прозвали, был позже при разборе «полётов» наказан вместе со своим предшественником, которого менял в обед.

Не подверженная ни чьему влиянию, кроме жёсткого космического излучения система видеонаблюдения безучастно зафиксировала нарушения режима. К несчастию обоих этим делом особо рьяно заинтересовались заказчики услуг – офицеры госпитального руководства, а позже особисты, подведомственного объекта.