Читать книгу "Петербургский рубеж. Внутренний фронт"

Где-то к обеду наши «маркони» пришли уставшие, с исцарапанными руками, но довольные до невозможности. По их словам, еще пара часов – и можно выйти в эфир. Питание радиостанции будет осуществляться пока с помощью генератора, а потом наши умельцы обещали собрать трансформатор и работать от местной электросети.

Один из наших связистов сказал, что работать сейчас – одно удовольствие. Нет никакой сутолоки в эфире, помех от других мощных радиостанций, да и прослушать тебя никто не прослушает, потому что некому и нечем. Наспех пообедав, они снова умчались на мансарду – доводить дело до конца. Увлеченные ребята, ценю!

После обеда мы провели «производственное совещание» с Ниной Викторовной. Мы распределили с ней обязанности, и она вела «женскую линию» наших контактов с императорской фамилией. Полковник Антонова была не только очаровательной женщиной, но и хорошим психологом. Она уже стала лучшей подругой Ксении. Теперь на очереди была Мария Федоровна. Правда, насчет супруги царя Нина Викторовна гарантий дать не могла, уж очень своеобразным человеком была Аликс. Но попытка – не пытка, как говаривал Лаврентий Павлович. Посмотрим, может, что-нибудь и получится.

Пока мы с Антоновой вели умные беседы, наши связисты наконец закончили работу. Один из них, запыхавшись, прибежал к нам и с гордостью сообщил, что связь с «Адмиралом Кузнецовым» установлена. Причем качество вполне приемлемое – твердая «четверочка».

Мы с Ниной Викторовной поспешили обрадовать хозяйку дома. Ксения долго не могла нам поверить, что теперь она может, как по городскому телефону, поговорить со своим любимым мужем. Пришлось вести эту «Фому Неверующую» в наш радиоузел. В дальнейшем связисты обещали протянуть провод в одну из гостиных и для удобства высокопоставленных персон установить там отдельный аппарат для переговоров. А пока все есть как есть.

Тем временем наш радист связался с Дальним Востоком. С «Адмирала Кузнецова нас перенаправили на крейсер «Москва», где нам ответили, что да Великий Князь Александр Михайлович у них на борту. Еще минута томительного ожидания – и вот из динамика мы услышали сочный баритон хозяина дворца, того самого, из которого мы, наверное, впервые в этом мире, проводили сверхдальний сеанс радиосвязи.

– Ксения, хэллоу! – на английский манер поприветствовал свою жену Великий князь. – Как ты меня слышишь, как дети? – Потом, видимо услышав подсказку радиста «Москвы», добавил: – Прием…

Я показал изумленной и растерянной Ксении, куда говорить, как держать микрофон, после чего она дрожащим голосом ответила:

– Сандро, я слышу тебя хорошо, а как ты меня? Дети здоровы, Слава Богу, они очень по тебе скучают… Прием…

Потом пошел разговор двух супругов, которые давно не видели друг друга… Из деликатности я вышел из помещения радиостанции. Минут через десять оттуда же вышла совершенно обалделая и счастливая Ксения. Я намекнул ей, чтобы она не забыла сообщить своему царственному брату о том, что связь с Дальним Востоком установлена. Ксения быстро-быстро, как китайский болванчик, закивала головой.

Потом мы с Ниной Викторовной побеседовали с адмиралом Ларионовым, вкратце рассказав обо всем, что произошло с нами за то время, пока мы добирались до Санкт-Петербурга. Развернуто доложили и о наших первых контактах и впечатлениях в столице Российской империи. Дело в том, что в короткие шифротелеграммы, которые мы посылали на Дальний Восток, невозможно впихнуть ничего, кроме самой необходимой информации. Ну, а Виктор Сергеевич, в свою очередь, проинформировал о переговорах с Великими князьями и о том, что он ведет объединенную эскадру к острову Окинава, чтобы высадить там дивизию генерала Кондратенко. Адмирал очень заинтересовался поездкой Османова и Бесоева в Батуми за арестованным Иосифом Сталиным. Похоже, что и ему очень хотелось бы побеседовать с товарищем Кобой. Первым лицом в государстве тому теперь не стать, но то, что этот человек не останется в безвестности, можно было гарантировать.

Не успели мы закончить беседу с Ларионовым, как у меня в кармане запищал вызов портативной рации, и дежурный сообщил, что к дворцу подъехал возок, из которого выбрался сам Николай II. Похоже, Ксения дозвонилась до брата, и Государь, услышав об очередном нашем техническом чуде, примчался на Мойку, чтобы увидеть все собственными глазами.

Я вышел из помещения радиостанции, чтобы встретить царя. Перехватил его я уже на лестнице. Он поднимался в сопровождении сестры и одного из наших бойцов. Зайдя в мансарду, Николай с любопытством посмотрел на приемник, передатчик, мигавший разноцветными лампочками, и хитросплетение проводов.

– Скажите, господин Тамбовцев, я действительно могу прямо отсюда поговорить с Великим князем Александром Михайловичем и своим братом? – спросил меня император.

– Можете, Ваше Величество, – ответил я. – Сейчас радист вызовет «Москву» и попросит, чтобы к микрофону – это вот та штука, куда нужно говорить – позвали Великого князя и Наследника.

– Ваше Величество, – вступила в разговор Нина Викторовна, – адмирал Ларионов сообщил очень важную информацию. Его эскадра вместе с частью Порт-Артурской эскадры и десантом движется к японскому острову Окинава. Там адмирал собирается создать маневренную базу для продвижения крейсерских операции далеко на юг и юго-восток, на Филиппинское и Южно-Китайское моря.

– А как к этой идее отнесся Наместник, адмирал Алексеев? – поинтересовался Николай.

– Положительно, – ответил я, – впрочем, вы можете спросить об этом у самого Наместника.

Тем временем радист связался с «Москвой» и попросил своего коллегу пригласить в радиорубку крейсера Великого князя, Цесаревича, Наместника и адмирала Ларионова. Так начался импровизированный военный совет.

Великий князь кратко и четко обрисовал царю ситуацию, которая сложилась на данный момент на Дальнем Востоке. Я понял, что ему хотелось кое-что добавить и от себя, но присутствие Наместника, а главное, адмирала Ларионова, помешало Александру Михайловичу быть более откровенным.

Наместник кратко отрапортовал императору о положении дел на эскадре и в Порт-Артуре, сообщив об интригах генерала Стесселя и попросив отозвать его в Россию. Я вспомнил, что мы в свое время рассказали Алексееву о роли Стесселя в сдаче крепости, и Наместник решил избавиться от ненадежного генерала, пока он не совершил очередной глупости (или предательства?).

Михаил спокойно рассказал брату о том, что он теперь учится военной науке и тренируется вместе с морскими пехотинцами из будущего. Он надеется, что со временем, завершив подготовку, он будет полезным в деле перестройки русской армии по образцу этих умелых, грозных и бесстрашных воинов из будущего.

– Ники, – сказал он, видимо, забывшись, – если мы будем так тренировать всю нашу армию, от кадетов и нижних чинов до генералов, то вернутся времена Суворова и нашей с тобой праматушки Екатерины, когда ни одна пушка в Европе не могла выстрелить без нашего согласия. Не скажу за флот, но везде, куда наш солдат сможет дойти ногами, мы будем одерживать только победы.

Более предметным оказался разговор Николая II с адмиралом Ларионовым. Виктор Сергеевич кратко рассказал о своих намерениях в отношении Японии и о возможных провокациях со стороны англичан.

– Помните, Ваше Величество, – сказал адмирал, – что эти люди бывают джентльменами лишь у себя дома. За пределами же своего острова они способны на любую подлость, если она позволит этим лордам и сэрам получить для себя выгоду. Достаточно вспомнить 1801 год и судьбу вашего несчастного предка, императора Павла I. Его гибель полностью на совести британцев. Впрочем, совесть для них – это предмет, цены не имеющий, следовательно, не обязательный к употреблению.

Николай заверил, что охрана его усилена и многие опасные террористы уже арестованы. Не преминул он и поблагодарить адмирала за консультации, которые дал министру внутренних дел империи фон Плеве и начальнику дворцовой полиции генералу Ширинкину присланный им господин Тамбовцев.

Виктор Сергеевич заверил царя, что «господин Тамбовцев и далее приложит все силы для обеспечения безопасности Вашего Величества и Российской Империи».

На этом радиопереговоры закончились. Царь подошел к окну, и долго задумчиво поглаживал бороду. Я уже знал, что это было знаком того, что Николай в раздумье и что-то сильно волнует его.

Потом, видимо что-то решив для себя, он повернулся ко мне и спросил:

– Скажите, господин Тамбовцев, что еще можно сделать, чтобы в нашей державе не произошли те страшные события, которые случились в вашей истории в 1917 году?

– Ваше Величество, – ответил я, – многое будет зависеть от того, как скоро удастся решить и удастся ли решить вообще основные проблемы, стоящие перед Российской Империей. И, как бы это сказать – проблемы должны решаться в комплексе, а то, отдав все силы народному благосостоянию, можно проиграть войну завоевателю, или, готовясь к войне, получить голодный бунт. Кроме того, еще Шекспир сказал, что не все ладно в датском королевстве. Оглянитесь вокруг, и сами попробуйте понять, кто служит вам как самодержцу, не разделяя вас и Россию, а кто, как шакал, только ждет подачек с царского стола. Об этом и многом другом мне бы хотелось бы с вами поговорить в любое удобное для вас время и в более спокойной обстановке.

Николай задумчиво кивнул. Потом я проводил царя до возка и тепло с ним попрощался.

Часть 7. Русский с тевтоном – братья навек!

01 марта (15 февраля) 1904 года. Санкт-Петербург, Утро. Дворец Великого князя Александра Михайловича. Набережная реки Мойки, 106.

Капитан Тамбовцев Александр Васильевич.

Похоже, Николай не выдержал и кое-что рассказал о гостях его сестры своей супруге, Александре Федоровне. Ну, а женщины, как известно, существа любопытные. Недаром из-за женского любопытства на земле начались все несчастья. Это я о гражданке Пандоре, которая совала свой нос туда, куда не надо.

Скорее всего, именно изнывающая от любопытства императрица и заставила супруга прислать нам «частную повестку» с приглашением на чай. В бумаге, подписанной камер-фурьером, указывалось время и место, куда нам следовало прибыть. Царь изволил чаевничать в 17.00. (пресловутый английский «файф-о-клок»), и быть к этому времени мы должны были в Передней зале Зимнего дворца. Насчет формы одежды, которая обычно указывалась в «частной повестке», не было ни слова. Наверное, Николай знал о том, что мы прибыли совсем недавно, так что парадными костюмами и платьями просто не успели обзавестись.

По совету Ксении наши дамы подобрали в ее гардеробе платья, приличествующие визиту в царский дворец, а я взял напрокат у Дмитрия Семеновича его выходной костюм-тройку. Мы с ним были примерно одной комплекции и роста, так что выглядел я вполне презентабельно.

За полчаса до назначенного времени ко дворцу Великого князя Александра Михайловича были поданы два возка дворцового конюшенного ведомства. В первом разместились наши дамы, во втором – я с двумя бойцами нашей охраны. Сопровождаемые казаками из Собственного ИЕВ конвоя, мы отправились в гости к царю.

Нас высадили у так называемого Салтыковского подъезда (его еще называли подъездом Его Императорского Величества) Зимнего дворца. Я оценил внимание императора – Салтыковская лестница вела прямиком в покои императора на втором этаже северо-западной части дворца, от Малахитовой гостиной до угла фасада.

Пройдя мимо пожилого дворцового гренадера в высокой меховой шапке, мы поднялись на крыльцо и вошли в высокую дверь. По красной ковровой дорожке поднялись на второй этаж. Десять лет назад Николай II, переехавший в Зимний после смерти отца, приказал по своему вкусу переоборудовать помещения второго этажа, которые ранее занимала жена Николая I, императрица Александр Федоровна. Главным «дизайнером» в этом переоборудовании стала сестра супруги императора Елизавета Федоровна. В результате получилось довольно неуютное жилище в стиле модерн.

В Передней зале нас встретил старый знакомый – генерал Ширинкин. Он сердечно поздоровался со мной и Ниной Викторовной и сделал комплимент Ирине. Евгений Никифорович пригласил нас пройти в столовую.

Император Николай сидел за столом. Рядом сидела императрица Александра Федоровна и две старшие дочери – девятилетняя Ольга и семилетняя Татьяна. Две младшие, четырехлетняя Мария и двухлетняя Анастасия, отсутствовали.

Николай представил нас супруге и дочерям. Как я успел спросить у Ширинкина, царь не открыл своим близким наше иновременное происхождение, сказав лишь им о том, что мы «прибыли издалека». Но все равно императрица, которая слышала о нас много интересного, с любопытством поглядывала в нашу сторону. Она была на третьем месяце беременности и, по всей видимости, мучилась токсикозом. Сидя за столом, она с явным отвращением смотрела на еду. Даже ее любимые горячие калачи, завернутые в салфетку, не вызывали у нее аппетита. Впрочем, от Ксении я слышал, что Александра Федоровна вообще ела мало, предпочитая, чтобы ей подавали еду отдельно ото всех. Сегодня она сидела за общим столом, скорее всего, потому, что это была ее затея, вызванная обостренным любопытством.

Чувствуя некоторую неловкость от поведения супруги, Николай старался развлечь нас, рассказывая забавные охотничьи истории. Наша многоопытная Нина Викторовна быстро уловила нить разговора, исправно поддакивала, смеялась там, где необходимо, и скоро за царским столом обстановка разрядилась. Девочки, слушая Антонову, звонко смеялись ее шуткам, а Ирина, преодолев некоторую скованность, тоже включилась в беседу.

Скоро разговор коснулся ее скромной персоны. Николай поинтересовался ее родителями. Ирина рассказала о своем отце, который был профессиональным военным, имел чин гвардии полковника, и командовал десантно-штурмовым полком. Я хорошо знал эту часть – в 2000 – 2001 годах в нем срочную служил мой старший сын. Дислоцировался этот полк в окрестностях Пскова. Десантники побывали в Чечне, где прославились своим мужеством и стойкостью.

Но всего этого, я, естественно, Николаю рассказывать не стал. Тем более что царя больше заинтересовало название полка.

– Господин Тамбовцев, а что такое «десантно-штурмовой полк»? – спросил он. – В чем его отличие от обычных пехотных полков?

Как мог, я попытался объяснить императору Николаю боевые задачи воздушных десантников. Конечно, ему было трудно понять такие вещи, как «вертикальный охват», «десантирование с воздуха» и прочие премудрости, о которых здесь после полета братьев Райт только-только начинают догадываться.

Наконец Николай, выслушав все мои объяснения, задумчиво произнес:

– Но, господин Тамбовцев, такие части, забрасываемые по воздуху во вражеский тыл, не могут быть особо многочисленны. Рота, может быть. батальон, не более… Да и противник в своих тылах соберет превосходящие силы, и ваш так называемый десант погибнет в окружении…

– Бывает и так, Ваше Императорское Величество, – кивнул я, – но чаще случается наоборот. Десантников заранее готовят к битве с превосходящим противником. Обычная задача десантно-штурмовой части – высадиться в тылу врага возле какого-нибудь важного объекта: например, моста через широкую реку, горного перевала, или узла дорог, захватить его штурмом и удерживать в своих руках несмотря ни на что, до подхода основных сил.

– Я вас понял, – кивнул Николай, – в нашей армии тоже есть целый корпус, именуемый Гренадерским и состоящий подобных частей. Есть гренадерские полки и в составе Гвардейского корпуса. Вы говорите, что полк не только гренадерский, но еще и гвардейский?

Я кивнул, и император с одобрением посмотрел на Ирочку.

– Мадмуазель происходит из очень хорошей семьи, – сказал он. – Один такой полковник для нашей армии стоит больше трех заштатных генералов…

Тут я был полностью согласен с царем.

Поговорили и о моей скромной персоне. Я рассказал, что родился в Санкт-Петербурге на Кирочной улице. О своей работе в «органах» распространяться не стал. Зато мои рассказы о путешествиях по свету очень заинтересовали царя и его семью. Даже Александра Федоровна на какое-то время отвлеклась от своих мрачных мыслей и с вниманием слушала меня. Ну, а девочки – те были просто в восторге. Я смотрел на них, и мое сердце сжималось от боли. Ведь через четырнадцать лет, в Екатеринбурге, в ночь с 16 на 17 июля 1918 года в подвале дома купца Ипатьева… Будь прокляты те, кто поднял руку на невинных детей! Нельзя допустить, чтобы в нашей истории повторилось что-либо подобное!

Наверное, нечто похожее почувствовала и Нина Викторовна. Она неожиданно поскучнела и с грустью посмотрела на царскую семью. Николай, почувствовав перемену в нашем настроении, поспешил закончить чаепитие, и, извинившись, предложил супруге отправиться в спальню. Александра Федоровна попрощалась с нами, сказав, что ей доставило большое удовольствие наше общение.

Ирина, которая не была опечалена, как мы, думами о том, что случилось в Екатеринбурге летом 1918 года, беззаботно болтала с Ольгой и Татьяной, сумев разговорить девочек. Она тоже поездила по свету, и ее рассказы о разных чудесных местах звучали для великих княжон, как волшебная сказка. Глядя на нее, я почувствовал, насколько она сама еще молода.

Девочки, непосредственные, как все дети, буквально вешались на шею «тете Ирен». Вернувшийся вскоре Николай с улыбкой смотрел на них.

– Мадмуазель, – сказал он, – вы понравились моим дочерям и супруге. Поэтому я попрошу бывать у нас почаще, и не в такой официальной обстановке. Но будьте осторожны: я страшно боюсь огорчить мою Аликс и не хочу пока рассказывать ей о тех ужасных событиях, которые могут ждать нас в будущем. Это мой, и только мой крест, и мне нести его в одиночку… – Он посмотрел на нас с Антоновой. – Господа, прошу вас, если со мной и Аликс что-нибудь случится, то позаботьтесь о девочках, они-то уж точно ни в чем не виноваты. И еще – в ближайшие дни мы с вами встретимся и поговорим о тех делах, которые не обсуждаются при женщинах и детях. Думаю, это будет где-то послезавтра.

«Эк его торкнуло… – подумал я, откланиваясь, – точно тут в воздухе витает нечто, словно миазмы смерти. Не у одного меня на душе скребутся кошки. Но, однако, пора. Наше чаепитие в Зимнем дворце затянулось…»

Мы тепло попрощались с царем, еще раз попросив его лишний раз не быть мишенью для террористов и, провожаемые генералом Ширинкиным, вышли из Зимнего дворца. Сев в возки, мы отправились в ставший нашим временным домом в Петербурге дворец на Мойке.

1 марта 1904 года. Вечер. Лондон. Даунинг-стрит, 10. Резиденция премьер-министра Великобритании.

Присутствуют: премьер-министр Артур Джеймс Бальфур, 1-й лорд Адмиралтейства Уильям Уолдгрейв и министр иностранных дел Британии Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис.

– Джентльмены, я собрал вас, чтобы сообщить, что наши дела не просто плохи – они ужасны. – Премьер-министр Его Величества обвел взглядом своих коллег. – Если все будет продолжаться подобным образом, то нас ждет позорная отставка и проклятие потомков. Сегодня утром меня проинформировали о том, что русско-германский союз, который всегда был кошмаром для нашей строй доброй Англии – это уже фактически неизбежная реальность. Вчера кайзер прочел в Рейхстаге громкую речь о «Союзе двух великих арийских народов», а уже сегодня в Киле он должен быть на борту новейшего броненосного крейсера «Принц Адальберт», лишь два месяца назад вошедшего в состав Кайзермарине. Как вы понимаете, эта морская прогулка закончится в Кронштадте. К счастью для Англии, у нее много друзей во всех странах, включая Россию и Германию.

– Которым мы вынуждены приплачивать золотом за эту дружбу, – пробормотал сэр Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис.

– Ах, вы об этом, – отмахнулся лорд Бальфур, – с тех пор как Британия начала блюсти только свои интересы, у нас не может быть никаких друзей, кроме платных. Пока мы самая богатая страна в мире, нам не о чем беспокоиться.

– Если наши дела и дальше пойдут так, как сейчас, мы можем перестать быть самой богатой страной, – проворчал глава Форин-оффиса. – Кстати, джентльмены, что вам известно о передаче Германии острова Формоза?

– Ничего, сэр Генри, – лениво ответил лорд Бальфур. – Может быть, вы просветите нас с сэром Уильямом?

Сэр Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис открыл толстую папку из крокодиловой кожи, и достал оттуда несколько листков бумаги.

– Итак, джентльмены, наши добрые друзья в Петербурге передали в наше посольство информацию о том, что в условия мирного договора с Японией будет входить передача острова Формоза в аренду Германии и России сроком на 99 лет. За счет арендной платы Япония покроет свои долги перед германскими банками и контрибуционные выплаты России за вероломное и неспровоцированное нападение. – Сэр Генри отложил в сторону один листок, и взял следующий. – Так как России половина Формозы нужна примерно так же, как зайцу рыбий хвост, то уже следующее соглашение между Россией и Германией будет о передаче русской доли Германской империи. Взамен немцы выплатят часть суммы наличными, и это закроет русские долги перед французами. Кроме того, немцы построят в России несколько десятков самых современных заводов, обеспечат их инженерными кадрами и обучат местный персонал. Ничего личного, только бизнес.

– А вы уверены, что японцы сразу согласятся с условиями русских? – проворчал 1-й лорд Адмиралтейства.

– Вы не хуже нас знаете, что русские почти уже дожали японцев, и те опасаются, что в случае затягивания войны условия мирного договора будут еще тяжелее, – вместо сэра Генри ответил премьер-министр. – После этой войны Япония будет бедна, как церковная мышь, а нам они должны во много раз больше, чем немцам. Сэр Уильям, подготовьте план захвата острова Формоза нашим флотом. Сэр Генри, объявите всем, что это обеспечительная мера, гарантирующая возврат Японией предоставленных нами кредитов. С соответствующими процентами и пенями, разумеется. Мы не филантропы, готовые прощать долги. Кстати, сэр Уильям, как там ваша «Марроканка»?

Сэр Уильям Уолдгрейв кивнул.

– Четверо суток назад «Марроканка» покинула Гонконг, имея на борту отряд морской пехоты под командованием майора Мак-Кейна. Морские пехотинцы отряда подготовлены для ведения рукопашной схватки в корабельных помещениях. Коммодор Левис Бейли сопровождает их на крейсере 2-го ранга «Тэлбот».

– Вы не могли бы рассказать об этом немного поподробнее? – сэр Артур Бальфур, скептически посмотрел на своего собеседника. – От идеи захватить неповрежденный боевой корабль противника в открытом море попахивает откровенной авантюрой.

– Это все майор Мак-Кейн, – сказал сэр Уильям. – Как человек, абсолютно лишенный сантиментов, он предложил свой план. Морские пехотинцы на «Марроканке» будут замаскированы под русских обывателей. После начала войны мы задержали несколько пароходов, принадлежавших Доброфлоту и КВЖД, под предлогом соблюдения нейтралитета. Русские же захватывают британские торговые суда. В ответ…

Премьер-министр покачал головой.

– Ответ заведомо неравноценен, сэр Уильям – сравните их торговое судоходство, и наше. Тем более что теперь, когда достроена КВЖД, русские вообще перестали нуждаться в морских перевозках на Дальний Восток через Суэцкий канал и Индийский океан. Но это хоть что-то, так что продолжайте…

– Спасибо, сэр Артур, – кивнул 1-й морской лорд. – Итак, французская парусно-винтовая шхуна, зафрахтованная миссией Красного Креста, везет в Дальний русских некомбатантов, которых мы отпустили в знак доброй воли… При виде нужного нам русского корабля свое слово скажет коммандер Бейли, поскольку он видел корабли эскадры Ларионова своими глазами. Потом при помощи сдвижного балласта команда «Марроканки» имитирует крушение. Часть «потерпевших крушение» будет заранее размещена на борту «Тэлбота», и русским будет предложено принять участие в спасении соотечественников. У их командира просто не будет другого выбора, как начать поднимать людей со шлюпок к себе на борт. Уж они-то совсем не лишены сантиментов. И тут сработают люди майора Мак-Кейна…

– Не пойдет, сэр Уильям, – покачал головой сэр Генри, – русские заметят, что в шлюпках лишь взрослые мужчины, ведь они же не совсем идиоты…

– Не совсем так, сэр Генри… Майор Мак-Кейн подумал и об этом, и, между прочим, в первую очередь, – ответил 1-й морской лорд Великобритании. – Майор пятнадцать лет служит в Гонконге и прекрасно знаком с тамошними нравами. За небольшие деньги он купил два десятка китаянок и столько же их детенышей и, как мне доложили, прекрасно их выдрессировал. Как я уже говорил, майор совершенно лишен сантиментов.

– Он их КУПИЛ? – чуть не поперхнулся сэр Генри Петти-Фицморис. – Вы ничего не перепутали – сейчас какой век на дворе, шестнадцатый или двадцатый?

– Успокойтесь, дорогой сер Генри, – спокойно ответил сэр Артур Джеймс Бальфур, – у вас профессиональная деформация сознания. Неважно, что вы говорите на всяких там конгрессах и конференциях, все это для обывателей, готовых слушать любую чушь. Важны лишь интересы британской короны. И вообще, китайцы – это почти обезьяны. И, сэр Уильям, телеграфируйте в Гонконг – пусть этот майор, если он настолько лишен сантиментов, сделает так, чтобы после этого дела вообще не осталось свидетелей! – Премьер перевел взгляд на министра иностранных дел. – Сэр Генри, как ваши дела в Петербурге? Скоро ли мы узнаем имя нового русского монарха?

– Достаточно скоро, сэр Артур, – кивнул тот. – Через наших людей в охранном отделении мы связались с неким Евно Азефом, руководителем боевой организации социалистов-революционеров. Акция намечена на 10 апреля, день православной Пасхи.

– А почему так долго? – удивился лорд Бальфур. – Нельзя ли ускорить этот, гм, процесс. Мы каждый день несем потери, финансовые и моральные.

– Вы хотите просто убрать царя Николая или заменить его устраивающим нас всех лицом? – вопросом на вопрос ответил сэр Генри.

– Я предпочел бы второе, – ответил британский премьер.

Министр иностранных дел Великобритании вздохнул:

– Тогда, сэр Джеймс, вместе с царем нужно убирать еще нескольких человек: министра внутренних дел фон Плеве, нового командующего гвардией Великого Князя Сергея Александровича, министра иностранных дел Дурново, начальника императорской охраны генерала Ширинкина, вдовствующую императрицу Марию Федоровну. – Заметив скептическое выражения лица премьера, он Генри добавил: – Все дело в последней. Мать нынешнего императора весьма умная и властная особа. Если она пока себя никак явно не проявляла, то это еще ничего не значит. У нее и так огромное влияние. А с помощью всех вышеперечисленных лиц она свободно сможет посадить на русский трон любого угодного ей человека. Мои люди предполагают, что в первую очередь она попробует уговорить принять трон своего младшего сына Михаила. Правда, молодой русский принц отчаянно увиливает от самой этой идеи, но слова матери могут побудить его изменить свое решение… В этом случае руками сына будет править сама Мария Федоровна. Запасным вариантом может являться ее юный внук, сын ее дочери Ксении и Великого Князя Александра Михайловича. Тогда счастливый отец станет регентом до совершеннолетия сына. И тот, и другой варианты для нас, скорее, ухудшат, чем улучшат ситуацию.

– Кстати, сэр Генри, а вы знаете, где сейчас находятся Великие Князья Михаил Александрович и Александр Михайлович? – неожиданно спросил 1-й лорд Адмиралтейства.

– В Петербурге ходят слухи, что они вместе с Великой Княгиней Ольгой поехали в увеселительное путешествие на Кавказ, – ответил тот. – А в чем дело?

– По моим данным, уехали они вовсе не на Кавказ. Агентам военно-морской разведки удалось узнать, что 24 февраля поезд Великих князей прибыл в Порт-Артур. На следующий день все они, включая принцессу Ольгу, вышли в море с русским броненосным флотом, который направился на рандеву с эскадрой нашего злого гения – адмирала Ларионова. Наши агенты считают, что Великий князь Александр Михайлович уполномочен царем вести с Японией прямые мирные переговоры. А Михаил и Ольга там просто для отвода глаз.

– Тем более, джентльмены, – кивнул сэр Генри. – Мы должны быть уверены, что никто из друзей адмирала Ларионова не окажется вдруг на русском троне. Для нас это может означать катастрофу. Пока же наш кандидат – Великий Князь Кирилл Владимирович, а остальные варианты должны быть исключены…

– Вы так и не объяснили, почему покушение должно произойти именно на Пасху? – проворчал премьер.

– Сэр Джеймс, пасхальные торжества для русских – это не только религиозный праздник, но и еще и своего рода спектакль, начинающийся с вечера предыдущего дня, – принялся тот объяснять. – Именно в этот день положение всех интересующих нас людей будет известно заранее с высокой точностью. Что поможет боевикам Азефа одновременно совершить несколько акций.

– Хорошо, джентльмены, – кивнул премьер, – только позаботьтесь, чтобы никто из Великих Князей или Княгинь, находящихся сейчас подле мистера Ларионова, не смог добраться обратно в Петербург. Дело это имеет весьма важное значение для Великобритании. Так что ставьте меня немедленно в известность в случае каких-либо изменений в обстановке. В случае нашей неудачи Англии неизбежно придется воевать с союзом России и Германии, имея в помощниках склочную Францию, дряхлую Турцию и, возможно, жадную и трусливую Австро-Венгрию. И это вместо того, чтобы в будущей войне добиться взаимного уничтожения Российской и Германской империй.

2 марта (18 февраля) 1904 года. Утро. Восточно-Китайское море, СКР «Сметливый».

Капитан 2-го ранга Алексей Иванович Гостев.

Мы уже заканчивали последние приготовления, чтобы сняться с якоря и, покинув эти гостеприимные воды, двинуться на юг, навстречу новым приключениям. Накаркал я, думая о приключениях. Одно из них свалилось мне на голову.

Раздался гудок корабельного переговорного устройства, после чего прозвучало короткое сообщение командира наших морпехов, старшего лейтенанта Никитина, все чаще именуемого на новый манер – поручиком.

– Алексей Иванович, тут товарищ контр-адмирал нам американского корреспондента прислал.

У меня при словах «американский корреспондент» реакция сами понимаете какая – шерсть дыбом и пламень изо рта.

– Какого черта, товарищ поручик, что еще за американский корреспондент?!

А дело было вот в чем. Его убивцы только что закончили последнюю генеральную репетицию по внезапному обезвреживанию поднимающихся на борт супостатов. Ведь диверсантам и террористам важно именно попасть на палубу, а трап – один из путей для этого. Теперь мы имеем нашу засаду внутри их засады. Сюрприз, короче. Для полной внезапности авангардная группа, в момент контакта находящаяся на палубе, будет одета в обычные матросские робы.