Читать книгу "Петербургский рубеж. Внутренний фронт"

– Каков мерзавец! – воскликнул Николай; руки его непроизвольно сжались в кулаки. – А ведь как он старался все время выглядеть честным и старательным министром, думающим лишь о благополучии и процветании нашей державы!

– Ваше Величество, – сказала Нина Викторовна, – отправленный вами в отставку господин Витте – один из самых алчных казнокрадов, но он, к сожалению, не единственный. Александр Васильевич рассказал о его преступлениях лишь для того, чтобы вы поняли, сколько вреда может нанести даже один алчный человек, дорвавшийся до какой-либо власти. А чтобы этого больше никогда не случилось, нужно очистить весь государственный аппарат от людей, подобных господину Витте. И чем скорее вы это сделаете, тем лучше. Чистка должна быть беспощадная – как говаривал один наш государственный деятель: «до белых костей». Подобным образом от воров и изменников в свое время избавлялся царь Иван Васильевич Грозный, а в наше время – вождь Советской России Иосиф Сталин. В противном случае нет смысла затевать хоть какие-нибудь серьезные программы по развитию промышленности и сельского хозяйства. Разворуют всё. У нашей России в будущем уже есть такой печальный опыт. Как только государство стало богатеть, воровство сразу достигло невероятных размеров. Нельзя проявлять жалость. Самые заворовавшиеся вельможи и чиновники должны отправиться на эшафот. Если вам не хочется виселиц и расстрелов, то есть Сахалинская каторга и Горный Зерентуй. Всю жизнь быть прикованным к тачке, даже спать рядом с ней. И никаких послаблений и амнистий! Другие воры, калибром поменьше, должны быть изгнаны со своих должностей с «волчьим билетом», без права занимать когда-нибудь хоть какие государственные посты. Получение взятки от иностранцев необходимо приравнять к государственной измене. Только так можно – нет, не искоренить казнокрадство и взяточничество (это практически невозможно) – но ввести его в безопасные для государства рамки, когда чиновник будет трястись от ужаса, даже получая от обывателя в мокрую от пота ладонь мятый рубль.

– Господа, вы говорите ужасные, просто страшные вещи! – воскликнул царь. – Так же нельзя! Ведь меня назовут после этого «кровавым тираном», а тех, кто будет бороться с врагами народа – новыми опричниками.

– Ваше Величество! – воскликнул я, – вспомните Святое Писание, Евангелие от Матфея. Ведь там сказано: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч». И означает сие: «Не для того пришел Я, чтобы примирить истину с ложью, мудрость с глупостью, добро со злом, правду с насилием, скотство с человечностью, невинность с развратом, Бога с мамоной; нет, Я принес меч, чтобы рассечь и отделить одно от другого, чтобы не было смешения». Поступая так, как я вам сейчас говорю, вы поступите по Заповедям Господним.

– Господи, помоги мне вынести тот крест, который Ты взвалил на плечи мои! – с горечью в голосе сказал Николай II. – Если так надо для того, чтобы спасти Державу нашу и ее поданных, то я готов… Господь не по силам креста не дает…

Николай был бледен, губы его пересохли. За то время, что длилась наша беседа, царь, казалось, постарел на несколько лет: лицо его осунулось, под глазами набрякли мешки, он как-то ссутулился и поник.

Мария Федоровна подошла к сыну и прижала его голову к своей груди. У меня сжалось сердце при виде этой картины. Советовать – это, конечно, гораздо легче, чем взять на себя и без того страшный груз ответственности за огромную страну и ее народ. Неужели Николай сможет, как его предок Петр Великий, поднять Россию на дыбы и остановить ее на краю пропасти? Очень хотелось бы в это поверить…

03 марта (18 февраля). 1904 год. Полдень Либава. Курляндская губерния Российской империи. Личный поезд русского императора.

Кайзер Вильгельм II и адмирал Альфред фон Тирпиц.

Страсть кайзера к охоте и военной форме была хорошо известна. Но самой большой его страстью все же являлись путешествия. Подданные в насмешку называли своего монарха «reise-kaiser» – «путешествующий кайзер», а первую строчку национального гимна переиначивали: вместо «Heildir im Siegekhanz» – «Слава тебе в венке победителя», пели: «Heildir im Sonderrug» – «Слава тебе в спецпоезде». Одна из немецких газет подсчитала, что за год Вильгельм провел в поездках 199 дней и проехал по железной дороге около 30 тысяч километров.

Вот и сейчас кайзер был в пути. Приплыв в Либаву на броненосном крейсере «Принц Адальберт», он попрощался со своим новым любимым железным детищем и, сойдя на берег, сел на железнодорожной станции Либавы в царский поезд, который прислал ему Николай II. Вообще-то кайзер хотел пофорсить перед «другом Никки» своей новой броненосной игрушкой, но, как выяснилось, сейчас восточная часть Балтики была скована льдом, так что пришлось отправиться в дорогу на поезде. Дело было срочное и важное. А о новейшем германском крейсере русскому императору все равно доложат, и повод похвастаться будет. В этом кайзер был совершенно уверен.

События на Дальнем Востоке, столь неожиданные и удивительные, громыхнув на другом конце евразийского материка, растормошили весь полусонный европейский политический бомонд. Рушились одни союзы, складывались другие. Россия, ведущая победоносную войну с Японией, совершенно неожиданно разорвала складывающийся десятилетиями альянс с Францией и сделала шаги к сближению с Германией. И обострились до критической отметки взаимоотношения России с Британией – настолько, что многие считали: следующий противник, с кем царь Николай в самое ближайшее время скрестит шпагу, будет король Эдуард VII. Некоторые, наиболее смелые политические предсказатели говорили, что вооруженное противостояние между Россией и Британией начнется еще до окончания русско-японской войны.

От германского посла в Санкт-Петербурге графа Альвенслебена кайзеру было передано пожелание царя о желательности углубления дружественных отношений между двумя империями. А с Дальнего Востока из Циндао тамошний губернатор фон Труппель сообщил о появлении на театре боевых действий таинственной эскадры адмирала Ларионова, которая, как оказалось, сумела молниеносно разгромить главные силы японского флота, захватить Корею и установить блокаду самих Японских островов.

В сообщении, присланном фон Труппелем из Циндао на имя адмирала фон Тирпица, сообщалось, что губернатор этой заморской колонии располагает такой информацией, которую он не рискнул отправить по телеграфу даже в зашифрованном виде. А потому фон Труппель испросил разрешения у кайзера отправиться в Берлин, дабы в личной аудиенции сообщить своему монарху полученные им сведения. После некоторых колебаний (события, происходящие в водах вокруг Японии, были настолько важными, что не хотелось бы, чтобы в такой ответственный момент губернатор Циндао покидал свою колонию) кайзер все же разрешил фон Труппелю выехать в Берлин. Причем через территорию России, так как это был самый короткий и быстрый путь.

От графа Альвенслебена также поступила информация о том, что в Петербург без огласки, почти тайно, прибыло посольство от адмирала Ларионова, разместившись во дворце Великого князя Александра Михайловича. К тайным послам сразу же нанесли визиты новый министр иностранных дел России Дурново и министр внутренних дел фон Плеве. По некоторым данным, с людьми адмирала Ларионова встречалась вдовствующая императрица Мария Федоровна, и даже сам российский император. Все это наводило кайзера и адмирала фон Тирпица на определенные размышления.

В конце концов Вильгельм, как натура импульсивная и решительная, решил взять инициативу в свои руки. Он через своего посла в Петербурге запросил российский МИД о возможности его встречи с императором Николаем II. Вильгельм рассчитывал побеседовать в столице Российской империи не только с царем, но и с таинственными посланцами адмирала Ларионова. Примерно в это же время в Петербурге мог оказаться капитан цур зее фон Труппель, который доставил бы своему императору самую свежую информацию с Дальнего Востока. В зависимости от дальнейшего развития событий могли возникнуть весьма заманчивые перспективы… Например, возможность заключить союзный договор с Россией, который развязал бы руки Германии в Европе, и позволил бы ей решить проблему Франции.

Вот обо всем этом сейчас и беседовали в салоне царского поезда император и его морской министр.

– Ваше Величество, я человек не азартный, но сегодня я считаю, что нам дан уникальный шанс разом решить все наши насущные вопросы, – рассуждал вслух фон Тирпиц. – И этим шансом необходимо воспользоваться. Если мы этого не сделаем, Германия нам этого не простит.

– Вы правы, Альфред, – задумчиво сказал Вильгельм, – мы видим, что Франция и Англия уже практически согласовали условия союзного договора. «Сердечное согласие…» Звучит красиво, но фактически это – «сердечное согласие» на войну против нашего Фатерлянда. Однако без России такая война – смертный приговор для Франции. К сожалению для Франции, ее власти этого не понимают. Ну а если нашим союзником станет Россия? Тут Альфред, возникают такие возможности для нас, что просто дух захватывает. Мы получаем союзника, который обеспечит нам крепкий тыл в возможной европейской войне. Мы сможем тогда не бояться экономической блокады, которую сразу же установят британцы, чтобы лишить нас возможности получать из других стран товары, нужные для ведения войны. А русские могут их получать и реэкспортировать нам. Кроме того, они многие из этих товаров производят, а значит, не будет нужды даже в реэкспорте. Я слышал, что Россия не в состоянии добыть на своей территории только три вида сырья: каучук, чай и кофе.

– Только каучук и кофе, Ваше Величество, – ухмыльнулся в бороду Тирпитц, – чай они уже начали недавно выращивать у себя на Кавказе.

– Тем лучше, мой друг, тем лучше! – воскликнул кайзер. – Конечно, британцы могут попытаться установить экономическую блокаду и Российской империи. Но это чревато для той же Британии большой войной с Россией, которую им трудно поразить на суше. А вот Россия запросто может раздеть ту же Англию догола, ударив, например, через Афганистан по жемчужине Британской империи – Индии. Индия – это их кладовые и их кошелек. Я жалею только об одном: что не наши гренадеры, а русские казаки первыми дорвутся до этого «сундука с сокровищами».

– Ваше Величество, обратите внимание на то, что, несмотря на молниеносную победу над Японией, Николай не прекратил мобилизацию, – добавил фон Тирпиц. – Просто теперь все резервы направляются в Туркестан, усиливая тамошний корпус. А если при этом учесть эскадру адмирала Ларионова… Ведь она угрожает Вэйхавею, Гонконгу и Сингапуру, и способна разгромить британцев на море. Японские броненосцы и крейсера были построены в Англии, и японские моряки подготовлены там же. Капитан цур зее фон Труппель писал мне, что, по его сведениям, в войне против Японии герр Ларионов и на четверть не использовал уничтожающую мощь своего соединения. Слишком уж быстро закончились японские броненосцы. Я думаю, что русский флот, да еще в союзе с нашим флотом, уничтожат морскую мощь Британии. А если потом будет установлена морская блокада Британских островов – такая же, какую сейчас установили русские вокруг островов Японии…

– Тогда, Альфред, Британии придет конец! – воскликнул Вильгельм. – И пусть моим гренадерам не доведется побывать в Индии, зато к их услугам будут все богатства Лондона, банковской столицы мира. – Да, я теперь лишний раз убеждаюсь в том, что нам нужно предпринять все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы наш союз с Россией был заключен. Мы должны оказать всю необходимую помощь русским, чтобы взамен получить возможность пользоваться их транспортными путями. К примеру, Транссибирской железной дорогой. С тех пор, как была построена эта железная дорога на Дальний Восток, морские пути из Европы в Японию, а главное, Китай, потеряли свое значение. Нет, конечно, с точки зрения экономической эффективности морской путь будет еще долго более выгодным, чем железнодорожный, но мечта Британии быть вечной хозяйкой на путях к Тихому океану становится просто фикцией.

– Да, Ваше Величество, – кивнул Тирпитц, – и мы сможем принять участие в дальнейшем строительстве Транссибирской магистрали и КВЖД. Ведь обе эти трассы пока одноколейные. Необходимо будет строить еще одну колею, мосты, станции, депо, города. Да, станция в чистом поле на оживленной дороге способна очень быстро обрасти городом, об этом нам говорит опыт Североамериканских Соединенных Штатов. А это – огромные заказы для наших заводов и еще бо́льшие прибыли. И еще я слышал о намерениях русских развивать движение торговых судов по Северному морскому пути. Русские имеют неплохой опыт плаванья в тех водах. Если удастся установить сквозное движение по этому пути из Европы в Азию, то британцам с их огромным военным флотом просто будет нечего делать. Недаром они планировали захватить Русский Север еще во времена Ивана Грозного…

– Альфред, я вижу такие перспективы для Германии, что у меня просто дух захватывает! – еще раз воскликнул кайзер. – Ты сто раз прав, говоря о том, что такой шанс, который появился сейчас у нас, бывает один раз в жизни. И мы им непременно воспользуемся!

Кайзер позвонил в колокольчик. В салон вошел лакей.

– Два бокала шампанского, – сказал ему кайзер.

А когда тот через пару минут подал императору и его морскому министру по бокалу шипящего и искрящегося вина на серебряном подносе, Вильгельм провозгласил тост:

– За то, чтобы наша поездка в Петербург оказалась удачной! Прозит!

03 марта (18 февраля) 1904 года. Вечер. Восточно-Китайское море.

СКР «Сметливый».

Великая княгиня Ольга Александровна

«Сметливый» шел на юг, к Тайваньскому проливу. Именно оттуда на север двигались судно-ловушка «Марокканка» и британский крейсер «Тэлбот». Следом за ними невидимой тенью кралась АПЛ «Северодвинск», при каждой возможности рассматривая и изучая их через мощную оптику. Высотный разведчик, пролетая в заоблачных далях, сделал несколько снимков британских кораблей камерой с высоким разрешением. Потом эти снимки внимательно разглядывали в разведотделе «Кузнецова». В эту экологически чистую эпоху незамутненной атмосферы кадры выходили лучше некуда. Если бы кто-нибудь догадался положить на палубу одного из кораблей автомобильный номер, то при расшифровке снимка его можно было бы легко прочитать.

Даже те отрывистые сведения, которые русское командование сумело получить из этих разведданных, говорили о том, что провокация англичанами задумана дерзко, цинично и подло. Спасибо безвестному германскому камраду, который первым забил тревогу.

Нельзя сказать, что на «Сметливом» царило шапкозакидательское настроение. Совсем нет: бойцы старшего лейтенанта Никитина усиленно тренировались, а капитан 2-го ранга Гостев приказал перед операцией раздать команде закрепленные за матросами АКСы, и заблаговременно провести несколько учений по отражению попыток захвата корабля. Моряки – это, конечно, не тренированные «спецы», но, подкрепленные морпехами, они сумеют за себя постоять.

Впрочем, далеко не все в это время занимались подготовкой к отражению грядущей угрозы. В который раз Ольга прокляла себя за идиотский порыв пойти в этот поход на «Сметливом» в поисках приключений. Нет, не из-за опасности погибнуть или попасть в британский плен. Причина была в другом. Несмотря на все ее усилия, предмет ее сердца был с ней ровно-дружелюбным. Но не выказывал никаких признаков влюбленности или, упаси Боже, буйной страсти.

«Неужели я так дурна?! – думала Ольга, вглядываясь в свое отражение в зеркале: курносый нос пимпочкой, чуть раскосое плоское лицо, вьющиеся полукольцами рыжеватые волосы…

Заперев дверь каюты на щеколду, Великая княгиня стала рывками сдирать с себя одежду. Раздевшись догола, она пристально вгляделась в свое отражение. «Баба, воистину крестьянская баба: широкие плечи, довольно высокая грудь, впалый живот, широкие бедра и рыжеватый пух между… ой, стыдоба-то какая…»

Упав на узкую койку и закрыв голову руками, она зарыдала.

Такая внешность досталась Ольге не от каких-то мифических мужиков. Последним русским предком по мужской линии у нее был император Петр Великий, от дочери которого, Анны, выданной замуж в Гольштинию, и произошел царь-уродец Петр III. А уж от него пошли все нынешние Романовы. Именно он был курносым кучерявым шатеном. На него был похож его единственный сын Павел I, доказывая, что Гришка Орлов там и рядом не стоял. А уж на Павле I семейное древо Романовых распустилось пышным цветом.

Так вот: в истории дома Романовых, от дочери Петра I Анны до Николая II, ни один цесаревич не женился на русской. Их невестами и женами в основном становились принцессы германских владетельных домов, исповедующих протестантство. Строго говоря, русскими по крови ни Николай II, ни Великая Княгиня Ольга, ни Великий Князь Михаил не были. Но русские – такой народ, у которого национальную принадлежность определяет не кровь, а дух. У нас даже крещеный эфиоп Абрам Ганнибал может стать русским офицером и военным инженером, и дать начало славной династии верных сынов России.

Как следует выплакавшись, Ольга оделась, напудрилась, чтоб скрыть следы слез, и вышла на палубу. А там, над китайским берегом, чуть виднеющимся темной полоской на горизонте, вовсю пылал багровый зимний закат.

Заметно потеплело, было градусов семнадцать по Цельсию: как-никак корабль шел на юг. Настроение Ольги немного улучшилось, и она, подойдя к борту и опершись на леера, стала наблюдать, как огромное солнце тонет за горизонтом… И тут судьба нанесла еще один страшный удар.

Обогнув большой пятитрубный минный аппарат, в ее сторону направилась компания, состоящая из трех человек. Сердце у Ольги екнуло. В середине, между двумя мужчинами в форме офицеров морской пехоты, шла смеющаяся и веселая Арина. Справа от девушки был брат Ольги – Михаил. Но не к нему обращено ее лицо, и не ему адресована ее улыбка, не его руку сжимает ее рука. Он здесь только для компании, чтобы злые языки не могли сказать ничего лишнего. Тот же, ради кого так светятся глаза Ольги, идет слева от нее. Именно его рука, способная раздавить грецкий орех, нежно сжимает тонкие пальчики Арины. Именного его ухо слышит ее серебряный смех… И это не кто иной, как тот, о ком мечтает Ольга, тот, кто стал целью ее тайных вожделений. Это Сергей, Серж, Сережа, поручик Никитин. Причина ее тайных горьких слез и горестных вздохов. Сейчас он идет под руку с другой, и она, а не Ольга, смеется, слушая его шутки. Эта другая – ее собственная компаньонка, существо абсолютно ничтожное – как по происхождению, так и по богатству! Как эта змея только посмела!

В глазах у Ольги потемнело. Что было дальше, она не помнила. То ли она накинулась на обидчицу с кулаками, стремясь расцарапать ее наглую смазливую рожу, то ли просто грохнулась в обморок.

Очнулась она лежащей на своей койке, с мокрым холодным полотенцем на лице, так приятно охлаждавшем ее разгоряченный лоб. Скинув его в сторону, Ольга увидела брата Михаила, сидящего на стуле рядом с ее постелью.

Когда она попыталась встать, Михаил удержал ее.

– Лежи, лежи, Оленька. Ты упала и сильно ударилась головой. Нельзя же быть такой нервной. Корабельный врач запретил тебе вставать – как минимум, до завтрашнего утра.

– Мишкин, я… – Ольга снова попыталась подняться, и Михаил снова удержал ее.

– Я знаю, – ответил он на ее невысказанный вопрос. – То, что ты, как пятнадцатилетняя девочка, влюблена в Сергея, мог не заметить только евнух или ребенок. Он и сам понимал, что долго так продолжаться не может. Он вообще мужчина своеобразный, с эдаким шармом дикого зверя, чуть обточенного цивилизацией, поэтому Арина в него тоже втюрилась. Я подозреваю, что если он появится в Питере, то наши дамы, светские и не очень, будут виснуть на нем как гроздья винограда. Так что ты уж не переживай, ты не одна такая. Сам же он попросил меня как друга объяснить тебе, что и у поручика Никитина тоже есть своя гордость. И он не может стать просто постельной принадлежностью у Великой Княгини Ольге Александровны. Пусть даже он добьется всего на свете сам, но наши придворные шептуны будут говорить, что он все заслужил в твоей постели. А Арина для него пара подходящая: молодой поручик и невеста-бесприданница. Ели он дослужится до генеральских чинов, то никто не будет пенять ему, что он, дескать, «господин Романов». – Михаил помолчал. – А он когда-нибудь добьется. Как только закончится эта война, я буду требовать у брата создания на Балтийском флоте лейб-гвардии бригады морской пехоты. Оказывается, таковая существовала при Петре Великом, но позднее, по великому скудоумию наших коронованных предков, была упразднена. Быть мне императором или нет – решать случаю и Господу Богу, но я хочу, чтобы всю жизнь меня окружали такие люди, как Серж Никитин. Простые, твердые, острые и прямые – как гвозди. Так что, милая сестрица, будь добра, пожалуйста, прости и отпусти и его, и Арину. Не судьба тебе с ним, не судьба. Найди себе человека, который и до встречи с тобой твердо стоял на ногах. Это тебе мой совет, как брата. Наша семья и так виновата перед тобой, так что я не могу тебе указывать, а могу только просить. Оставь Сергея и Арину в покое, забудь.

– Хорошо, Мишкин я попробую… – Ольга отвернулась к стене, – а сейчас уйди, я буду плакать.

05 марта (20 февраля) 1904 года. 08:00. Восточно-Китайское море. СКР «Сметливый».

Великий князь Михаил Александрович.

По старинному русскому обычаю сегодня мы оделись во все чистое. Чужие царапающие слова – «контртеррористическая операция». Сухое клацанье вычищенного и молча собираемого перед боем оружия. Я живу вместе с этими людьми уже неделю – а кажется, что целую вечность. Каждый день проходит для меня как историческая эпоха. Старшина (по-нашему фельдфебель) Филипенко, которого Сергей сделал моим партнером по тренировкам, говорил мне на третий день: «Вы, Михаил, радуйтесь, что все болит. Это значит, что вы живы и ваша сила увеличивается. В нашем деле, когда ничего не болит, это означает, что ты уже умер. Сила приходит только через боль…» Сейчас боли уже почти нет, но все равно тяжело.

Мой полк, хоть и называется лейб-гвардии кирасирским, но кирасы у нас скорее парадные, в современном бою это лишь обуза. Не придумано еще такой кирасы, чтобы защищала от винтовочной пули. Ну а пулеметы – вообще кошмар. Так вот, сейчас на меня надели армейскую кирасу из будущего, именуемую бронежилетом. Винтовочную пулю в упор она, конечно, не удержит, а вот шрапнель, осколки и револьверные пули – запросто. Теперь я понял, почему русские солдаты из будущего столько времени отдают тренировкам. Ведь тяжело же, господи, в таком даже верхом воевать – а тут на своих двоих. Но я держусь – сказываются уроки ПапА. Ему, кстати, все это понравилось бы, эдакому медведю – и, надев подобную тяжесть на бедных солдатиков, он заставил бы их маршировать, бегать и прыгать. Хотя года через два-три… Батюшка был умный, не то что Ники – недаром его прозвали Миротворцем. Впрочем, ПапА умел и, когда надо, кулаком по столу стукнуть. Как-то раз на большом обеде в Зимнем дворце, сидя за столом напротив него, посол Австро-Венгрии начал обсуждать докучливый балканский вопрос. ПапА делал вид, что не замечает его раздраженного тона. Посол разгорячился и даже намекнул на возможность того, что Австрия мобилизует два или три корпуса. Не изменяя своего полунасмешливого выражения, батюшка взял вилку, согнул ее петлей и бросил по направлению к прибору австрийского дипломата: «Вот что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами», – спокойно сказал ПапА.

Что бы он сделал, узнав, что грозит Российской империи в ХХ веке? Не знаю. Но вполне возможно, что создал бы самую лучшую в мире армию, и на ее штыках принес в Европу вечный мир. Под скипетром русского царя европейцев навсегда перестали бы мучить их мелкие склоки и вытекающие из этого войны. Но ПапА с нами нет, и приходится жить своим умом.

А лучшая в мире армия нам нужна хотя бы потому, что сегодняшняя дружба с Германией совсем не гарантирует нас от их будущего «Дранг нах Остен». Если сейчас Ники позволит немцам разгромить и поглотить Францию, то следующее поколение немцев будет смотреть уже в нашу сторону. Надо будет, чтобы их страх перед нами оказался больше их жадности.

Всю эту неделю в свободное от занятий время я смотрел кино про Вторую Отечественную Войну, которую наши потомки называют Великой. Я старался впитать в себя ощущения той победоносной армии, что смогла победить и уничтожить самую мощную в мире германскую военную машину. Теперь я знаю, какой должна быть новая русская армия – и не только в отношении техники и оружия. Самое главное – это какие в ней будут солдаты и какие офицеры.

Почему все это лезет в голову именно перед делом? Наверное, потому, что даже Великий Князь в бою не гарантирован от шальной пули в голову. Именно так при местечке Йован-Чифтлик погиб мой двоюродный дядя Сергей Лейхтенбергский. Турецкая пуля в голову – и наповал! Было же ему тогда лишь чуть больше лет, чем мне сейчас. И был он такой же, как и я, старый холостяк, без жены и детей.

Сегодня утром Ольге стало значительно лучше, и ее попутным вертолетом отправили на плавучий госпиталь «Енисей». Попутный вертолет случился в связи с новыми разведданными: адмирал Ларионов решил усилить нашу команду еще одним отделением бойцов. Я сразу их узнал, с первого взгляда. Солдаты, превосходящие даже морскую пехоту. «Летучие мыши». Именно их сослуживцы охраняли миссию полковника Антоновой и капитана Тамбовцева. Вместе с ними прибыл их командир, полковник Бережной. Как мне тут же объяснил Сергей, это значит, что наше дело серьезней некуда.

Быстро поздоровавшись со всеми, полковник собрал в кают-компании миниатюрный военный совет. На всю жизнь я запомнил эти, вроде неторопливые, но такие целеустремленные и отлаженные действия.

– Товарищи, – полковник Бережной, начал совет любимым словечком потомков, – и некоторые имеющиеся среди нас пока еще господа. Вот, – он выложил на стол несколько фотографий, – господа британцы репетируют. Вот их шхуна на ровном киле, шлюпки подняты. А вот тут показаны все признаки крушения: корабль сильно накренился, половина шлюпок спущена на воду… а вот через два часа – снова все в порядке. Теперь становится понятно, как они планируют проникнуть на борт. Противник будет маскироваться под потерпевших крушение.

– Согласно международным морским законам, мы обязаны принять на борт хотя бы часть терпящих бедствие… – Капитан 2-го ранга Гостев пригляделся к фотографиям. – Английский крейсер, наверное, тоже будет заниматься «спасением пострадавших», и под этим предлогом подойдет к нам на минимально возможное расстояние… А что касается искусственно создаваемого крена, то это возможно, если они смастерили установку, способную перемещать массивный балласт к борту и обратно.

– Понятно, – сказал полковник Бережной. – Мне кажется, что ударным отрядом противника будут люди, которые первыми подойдут к вам на шлюпках. Именно им будет поручено уничтожить палубную команду и захватить центр управления, оружейку и машинное отделение. В качестве орудия нападения, годного для скрытого ношения, враг может использовать только револьверы и автоматические пистолеты. В шлюпках второй волны атакующих, а также на борту крейсера, скорее всего, будут винтовки, и не исключены ручные пулеметы Мадсена.

– Кроме того, если крейсер действительно «Тэлбот», то на нем имеются пять шестидюймовых, шесть стодвадцатимиллиметровых, восемь трехдюймовых и шесть сорокасемимиллиметровых орудий, – заметил командир «Сметливого». – Близкое соседство с ним будет весьма неприятным. Даже если британские комендоры совсем косорукие, уж с одного-двух кабельтовых они всяко сумеют залепить в нас пару снарядов. К несчастью, в вооружении крейсеров этой серии возможна установка сразу трех штатных пулеметов «максим» на боевых формарсах. На «Тэлботе» вроде их не было, но если крейсер специально готовили к этой миссии, то могли догадаться о их необходимости и поставить.

– Понял вас. – Полковник посмотрел на поручика Никитина. – Товарищ старший лейтенант, выделите одного снайпера, пусть глаз не спускает с этого боевого формарса. По счастью, на этом крейсере он всего один. Кстати, Алексей Викторович, а зачем в обычном бою кораблям пулеметы?

Капитан 2-го ранга вздохнул.

– Ну если «умные головы» во всех военно-морских штабах чуть ли не до начала Первой Мировой предполагали, что паровые броненосцы и крейсера будут таранить друг друга подобно древнегреческим триремам, то пулеметы, очевидно, предназначались для уничтожения палубных команд противника при сближении перед тараном. О таранах забыли уже после того, как ни в русско-японскую, ни в 1-ю мировую так и не было не то что хоть одного тарана, но даже торпедной атаки одного крупного корабля другим, того же класса. Хотя торпедные аппараты на легкие крейсера лепили исправно еще довольно долгое время…

– Алексей Викторович, а почему на ваших кораблях, пусть и очень крупных, как крейсер «Москва», все равно стоят минные аппараты, причем, немалого калибра? – спросил я.

Тот уже открыл было рот, но его остановил полковник Бережной:

– Сейчас у нас нет времени отвлекаться на разговоры, не относящиеся к делу. Будем живы – потом объясните Его Высочеству все, что касается нашего военно-морского вооружения. Оно ему, может, потом и пригодится. А пока до появления неприятеля осталось хоть какое-то время, пойдемте, расставим людей…

05 марта (20 февраля) 1904 года. 10:05. Восточно-Китайское море. СКР «Сметливый».

Полковник ГРУ Вячеслав Николаевич Бережной

Британцы разыграли все как по нотам. Тут была и угрожающе накренившаяся шхуна, и болтающийся чуть ниже бессильно повисшего французского «триколора» флаг Красного Креста. Британский крейсер, еле ползущий примерно на половине расстояния между нами и шхуной. И шлюпки… шлюпки… шлюпки… Толпа штатского с виду народа на палубе крейсера: их то ли поднимают со шлюпок, то ли спускают в них. Хотя, возможно, и то, и другое: с обращенного к нам борта поднимают, а с противоположного спускают: хитрость, известная еще с Бог знает каких времен.

– У-у-у, англичане, дети гиены! Не знали бы мы обо всем заранее, так точно бы вляпались. Костюмированный бал, да и только! Только в очень сильный бинокль видно, что лица «баб рязанских» под надвинутыми на лицо платочками или далеко не славянские, или даже не женские. Ведь наш человек без задних мыслей бросится спасать утопающего, не думая, что у того за пазухой может быть припрятан нож.