Читать книгу "Петербургский рубеж. Внутренний фронт"

Батумская тюрьма оказалась небольшой – всего на восемьдесят «посадочных мест». Содержание в ней было хорошее, хотя режим довольно строгий. Сталину уже довелось посидеть в этой тюрьме, поэтому он чувствовал себя в ней как дома. Кстати, сейчас он известен под псевдонимом Коба, и Сталиным станет лишь в 1912 году. Но мы называем его именно так, потому что в историю он вошел как Сталин.

В помещение для допросов привели арестанта. Скажу сразу – молодой Сталин был мало похож на того, какого мы видели в документальной хронике и на портретах 30-х – 40-х годов. Скорее, он смахивал на горячих мачо из мексиканских сериалов. Сталину было тогда всего 26 лет. Среднего роста (в учетной карточке Бакинского жандармского управления записано: рост – 2 аршина 6 вершков – 169 см), худощавый, глаза карие, лицо, заросшее модной в наше время недельной щетиной. Одет он был… Я бы назвал его верхнюю одежду обносками, которые у нас не стали бы надевать даже бомжи. Видно, перед арестом ему пришлось долгое время сидеть без денег.

После недолгих канцелярских формальностей на тюремной карете с зарешеченными окнами товарища Кобу доставили к нашему вагону, стоявшему уже прицепленным к составу, направлявшемуся в Тифлис. Где жандармы и сдали с рук на руки на попечение «мышек» «беглого ссыльнопоселенца Иосифа Виссарионова Джугашвили, уроженца Тифлисской губернии, Горийского уезда, православного, холостого, из крестьян, закончившего Горийское духовное училище и имеющего право работать домашним учителем».

Я подписал последние бумаги – и все, дело было сделано. Любезные батумские парни загрузили в вагон также бутыль с вином и корзину с разными местными грузинскими вкусняшками. Они были очень расстроены, что не сводили нас в какой-то знаменитый здешний духан, где мы съели бы настоящий шашлык по-карски и отведали бы того, что нам «не подадут ни в одном, даже самом лучшем, ресторане Санкт-Петербурга». Зная грузинскую кухню, я был расстроен так же, как и наши гостеприимные хозяева.

Сталина – точнее, товарища Кобу – мы поместили в отдельном купе, под персональную опеку одного из наших бойцов. Сержант Герман Курбатов был вежливым, уравновешенным и культурным молодым человеком, совсем не похожим на профессионального головореза. Мне показалось, что общение российского ГРУшника из XXI века и товарища Кобы будет приятно и полезно обоим. Не знаю насчет перспектив выбиться в генералиссимусы, но уж простым обывателем товарищ Джугашвили не будет никогда – такой уж у него характер. Сказать по правде, я счел бы за честь быть его другом и не желал бы, даже случайно, оказаться его врагом.

Паровоз прогудел, вокзальный колокол прозвенел, сцепки лязгнули – и мы отправились в обратный путь в славный город Санкт-Петербург.

5 марта 1904 года. Утро. Лондон. Даунинг-стрит, 10. Резиденция премьер-министра Великобритании.

Присутствуют: премьер-министр Артур Джеймс Бальфур, 1-й лорд Адмиралтейства Уильям Уолдгрейв и министр иностранных дел Британии Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис.

Беседу тех, кто ранним утром собрался в резиденции премьер-министра, начал хозяин этого кабинета (а по совместительству владыка полумира):

– Уважаемые джентльмены, сэр Генри по какой-то, очевидно, крайне важной причине попросил нас собраться в столь ранний час…

Министр иностранных дел Британии Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис прервал премьера, протянув ему два листа бумаги.

– Сэр, русские в Фузане распространяют по телеграфу эту информацию, подписанную известным американским писателем и журналистом Джоном Гриффитом Лондоном.

Сэр Артур Джеймс Бальфур прочитал вслух одну из этих бумаг, и вот что она содержала:

«05 марта 1904 года. От специального корреспондента «Сан-Франциско Экзаминер» Джона Гриффита Лондона, с борта русского военного корабля «Сметливый»

Я уже писал о том, что в эту поездку у меня резко изменилось представление и о японцах, и о русских. А сегодня, под свинцовым мартовским небом, в Восточно-Китайском Море, я увидел, что из себя представляют современные британцы.

Мне говорили, что ожидается провокация со стороны англичан. Но на нашем корабле присутствовал член русской королевской фамилии, кронпринц Михаил. Принцесса Ольга заболела и убыла на госпитальный корабль. Именно о них я писал в предыдущей статье. Никто не ожидал, что британцы нападут на корабль, над которым развевается вымпел, указывающий на присутствие на его борту столь важной персоны, как наследник русского престола. Это все равно что напасть на американский корабль, на борту которого находится вице-президент или многоуважаемый спикер Конгресса. Цивилизованные нации смывают такое оскорбление только кровью врага.

Перед нами показалась паровая шхуна “La Maroccaine“ под французским флагом, под которым развевался флаг Красного Креста. Судно кренилось, и казалось, оно вот-вот затонет. Рядом с ним находился британский крейсер «Тэлбот», и оттуда ратьеровским фонарем передавали, что на шхуне находятся члены команд интернированных в Гонконге русских судов и их семьи.

Команда русского корабля приготовилась встречать соотечественников, но по трапу на «Сметливый» стали карабкаться переодетые английские морские пехотинцы, и они сразу же попытались открыть стрельбу из револьверов. Но команда русских с легкостью отбила нападение. Тогда «Тэлбот» начал обстрел «Сметливого», и два снаряда попал в борт корабля. Русские открыли ответный огонь. Выпущенная в упор самодвижущаяся мина калибра двадцать один дюйм поразила «Тэлбот». Заряд взрывчатки, способный потопить броненосец, разломил легкий британский крейсер напополам.

Тем временем русские без пощады перестреляли всех английских диверсантов из шлюпок, и стали поднимать якобы членов семей. Это оказались китаянки и их дети, переодетые в одежду русских крестьянок и мастеровых.

Русские не потеряли ни одного человека убитыми, но тяжелые травмы при взрыве английского снаряда получили принц Михаил, командующий операцией полковник Бережной и еще несколько человек из команды корабля и морских пехотинцев. Меня заверили, что жизнь Великого Принца Михаила вне опасности, несмотря на то, что у него сломаны несколько ребер, лучевая кость на руке и голень, а также имеет место общая контузия. Боюсь даже представить, что бы случилось, попади он в руки наших врачей.

Русские захватили множество пленных, включая самого коммодора Льюиса Бейли и командира английских диверсантов. Интересно будет узнать, что же они расскажут на допросе, и как они объяснят свое подлое нападение, нарушившее все законы цивилизованного поведения. Русское командование заверило меня, что после завершения следствия я получу доступ ко всем материалам, за исключением секретных частей.

Полковник Бережной, немного оправившийся от контузии, сказал мне, что он готов поставить тысячу долларов против гнутого цента, что британский премьер-министр, руководитель Форин Оффиса и Первый Лорд Адмиралтейства отопрутся от всего, что произошло этим утром. И я с ним согласен: от британцев ничего иного и ждать не стоит. Неужели это и есть истинная сущность современной Британской Империи?

05.03.04 «Сметливый» Джек (Джон Гриффит) Лондон»

Тяжело вздохнув, лорд Бальфур положил на стол прочитанную статью американского журналиста и начал читать следующий лист:

«05 марта 1904 года. От специального корреспондента «Сан-Франциско Экзаминер» Джона Гриффита Лондона, с борта русского военного корабля «Сметливый»

Интервью с полковником Вячеславом Бережным

Никогда я еще не видел ни подлости, подобной британской, ни легкости, с которой русские уничтожили превосходящие силы англичан.

Пока я переваривал увиденное, ко мне подбежал русский матрос и попросил меня последовать за ним. Со мной хотел говорить сам полковник с труднопроизносимой для англосаксонского уха фамилией Бережной, командующий русской морской пехотой на Тихом океане, которая недавно наголову разгромила японцев, а только что столь эффективно отразила нападение англичан.

Полковник, с забинтованной головой, сидел на койке в лазарете корабля. Увидев меня, он приветливо улыбнулся.

– Садитесь, мистер Лондон, как говорят у нас в России, в ногах правды нет, У меня для вас всего лишь минут пять-десять, потом меня, увы, эвакуируют вместе с важными пленными и другими ранеными. Но, я обещаю вам, что мы еще встретимся и поговорим обстоятельнее.

Я начал интервью, – Полковник, позвольте мне выразить свое искреннее восхищение действиями ваших солдат!

– Мистер Лондон, для этого они и тренируются каждый день, – ответил мне полковник, – Кроме того, мы знали, что провокация готовится, не знали только точно, каким именно образом. И мы надеялись, что они не позволят себе напасть на судно, на котором присутствует сам Великий Князь Михаил, наследник трона, то есть кронпринц Российской империи.

Увы, действия англичан были подлее, чем мы могли себе представить. Детали их плана были такими. На «Марокканке» присутствовали английские морские пехотинцы, переодетые в русских моряков, а также китайские женщины и дети, которые были одеты в европейскую одежду, и должны были изображать семьи этих моряков. Поднявшись на борт «Сметливого», они надеялись захватить судно. Когда это не получилось, «Тэлбот» начал стрелять по кораблю под российским флагом. К счастью, в наш корабль попало лишь два снаряда.

– Какие потери понесла русская сторона? – спросил я.

– У нас несколько раненых и контуженных, включая Великого Князя и Вашего покорного слугу. – ответил полковник. – Хуже всего досталось, увы, Великому Князю. У него сломано несколько ребер, кость на руке и голень. Есть вероятность внутренних повреждений. Но, как мне сообщили наши врачи, его жизнь вне опасности, и они, хоть и с долей осторожности, надеются на полное выздоровление. Тяжело ранен и один из морских пехотинцев.

Когда вы закончите все свои дела на этом корабле, я приглашаю вас посетить наше госпитальное судно «Енисей», там вы сами сможете поправить свое здоровье и оценить искусство наших медиков.

– Интересно, как объяснит подобное нападение МИД Великобритании? – Задал я следующий вопрос.

– Ставлю тысячу рублей против гнутой копейки, что они скажут, что им ничего не было известно, что это самодеятельность на местах. Или вообще скажут, что это провокация русских против мирного французского корабля и сопровождавшего его корабля эскорта. Им, конечно, невдомек, что мы захватили и небезызвестного коммодора Льюиса Бейли, командира операции, и командующего их морской пехотой в этой операции.

– Это очень важно и интересно, – сказал я. – Но, боюсь, моим читателям не доведется ознакомиться с их показаниями?

– А почему не доведется? – ответил полковник. – Мы вам дадим их почитать, за исключением, конечно, тех тем, которые так или иначе придется засекретить. Да и вся операция была заснята на фотоаппарат и на камеру синема. Я распоряжусь, и вы еще сегодня сможете посмотреть документальные кадры английской операции.

Тут в каюту вбежал матрос и что-то доложил по-русски. Полковник ответил ему на том же языке, после чего повернулся ко мне и сказал:

– Мистер Лондон, увы, мне пора. Надеюсь, что через два-три дня мы снова встретимся, тогда и поговорим более подробно. А сейчас, как говорят у нас – до скорого!

05.03.04 «Сметливый» Джек (Джон Гриффит) Лондон»

Дочитав обе бумаги до конца, премьер-министр медленно сложил их вдвое, с трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать в клочья.

– Джентльмены, это настоящая катастрофа. За этот провал нам придется ответить, и мы можем лишиться не только своих постов. Вы представляете, какой вой подымут (если уже не подняли) петербургские и берлинские газеты?!

– Сэр, русские и германские газеты – это сущая ерунда, – твердо сказал министр иностранных дел. – Как вы уже поняли, эти два слабоумных подчиненных нашего дорогого 1-го лорда адмиралтейства, сэра Уильяма – коммандер Бейли и майор Мак-Кейн – не отменили операцию, даже когда поняли, что будут атаковать корабль, на котором путешествует наследник Российского Престола. Теперь русский царь имеет моральное право сделать с нами все что захочет: выслать посла, объявить эмбарго, морскую блокаду или даже войну. Хорошо, что принц Михаил только ранен, а не убит – может, это удержит царя Николая от крайних мер.

Все подавленно молчали. Наконец 1-й лорд Адмиралтейства неуверенно спросил:

– Э-э-э, джентльмены, а кто-нибудь знает этого американского писателя? А вдруг это не он?

– Он или не он – это теперь уже не важно, джентльмены, – вступил в разговор премьер-министр. – Важно, что мы будем делать дальше – после этого, не побоюсь сказать, оглушительного фиаско. Тем более что это всем все известно – а это все равно как если нас застали днем посреди Трафальгарской площади со спущенными штанами.

Некоторое время все озадаченно молчали. Потом первый лорд Адмиралтейства набрался храбрости и озвучил свою мысль:

– А что если мы скажем, что все это наглая ложь, и что никто на русских не нападал, и что это они сами внезапно напали на наш крейсер…

– Не годится, сэр Уильям, – оборвал его министр иностранных дел, – в руках у русских оказались оба ваших «героя», а также множество наших моряков, которых вы попросту отправили на верную смерть. Русские быстро разоблачат эту ложь, а немцы, и даже американцы, им в этом помогут. Кроме того во Франции, с которой мы с таким трудом наладили союзнические отношения, еще сильны антианглийские и, соответственно, прорусские настроения. Вы в курсе, что командир крейсера «Паскаль» Виктор Сенес во исполнение союзнического долга собирался выйти на своем крейсере в бой вместе с «Варягом»? И слава всем богам, что его начальство в Сайгоне это запретило. Русская пропаганда, объясняющая разрыв франко-русского союза, построена очень хитро. Вся вина возлагается на Ротшильдов и контролируемое ими правительство, а сам французский народ объявляется вершиной культуры и рыцарства. Глупый галльский петух просто раздувается от гордости, а наши планы по созданию Антанты под угрозой, поскольку мы будем не в состоянии защитить Францию от возможного германского вторжения. Если это правительство рухнет, то следующее, скорее всего, махнет рукой на Эльзас и Лотарингию и присоединится к русско-германскому союзу под гарантии сохранности всего остального. При этом «Сердечное согласие» в Европе если и состоится, то уже без нас и против нас. И смею заметить, сэр Уильям, что объединенные флоты России, Германии и Франции численно превосходят британский флот, а их объединенные судостроительные мощности в ближайшее время позволят увеличить этот разрыв.

– Знаю! – буркнул в ответ 1-й лорд адмиралтейства.

– Таким образом, – продолжил сэр Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис, – наилучшим выходом было бы объявить, что нападение на русский корабль – это частная инициатива господ Бейли и Мак-Кейна, за которую их, по законам Британской империи, следует приговорить к тому, что заслужили. Помните, как говорят в таких случаях: «Вас уведут отсюда, повесят за шею, и вы будете висеть, пока от сего не приключится смерть. Да помилует Господь вашу душу!» В нашей истории множество адмиралов и генералов за самовольство были вздернуты высоко и коротко. Чем лучше их какие-то коммандер и майор? Мой дорогой сэр Уильям, надеюсь вы не оставили для истории никаких письменных следов своего участия в этой операции?

– Нет, сэр Генри, – ответил тот, – у меня все чисто.

– И тем не менее джентльмены, русские каким-то образом узнали о ваших планах. Вот и это мистер Лондон пишет, что русские были заранее предупреждены о предстоящих событиях. Вам лучше поберечься, мой друг, в вашем ближайшем окружении может оказаться русский шпион.

Сэр Артур Джеймс Бальфур, премьер-министр Его Величества, подвел итог дискуссии:

– Итак, джентльмены, поступим по тому варианту, который нам здесь изложил сэр Генри. В крайнем случае во всем будет виновен сэр Джерард Ноэль, командующий нашей эскадрой в тех водах. Крайним этот случай можно считать потому, что следующим на растерзание волкам придется отправить присутствующего здесь уважаемого сэра Уильяма, а я этого очень не хочу, потому что сэр Уильям, несомненно, утянет за собой в могилу и нас с сэром Генри.

– Разумеется, – кивнул сэр Ульям, – я не собираюсь в одиночестве быть козлом отпущения.

Премьер-министр послал тому ответный поклон и продолжил свою мысль:

– Исходя из этого, для недопущения развития событий по негативному сценарию мы должны немедленно ускорить все работы по устранению из жизни главной помехи для наших планов – императора России Николая II. Сэр Генри, как там у вас обстоят дела?

Министр иностранных дел слегка прокашлялся и важно произнес:

– Мои люди вышли на некоего Евно Азефа, самого именитого из бомбистов-революционеров. У него все готово. Но дело в деньгах – это грязное животное просит у нас за работу два миллиона фунтов.

– Пообещайте ему четыре, сэр Генри – за срочность, – кивнул премьер-министр, – а когда он за ними явится – разумеется, после дела – ваши люди должны его пристрелить. Вряд, ли он захочет с кем-нибудь делиться, так что придет за деньгами один. Так у нас останутся и наши деньги, и наши секреты… Все джентльмены, за работу! Сэр Генри готовит устранение русского царя, сэр Уильям будет искать в своем хозяйстве русского шпиона, а я буду сидеть поверх всего этого бедлама, нюхать дерьмо и говорить всем, что пахнет розой!

Часть 8. Открытый перелом

БОЖИЕЮ ПОСПЕШЕСТВУЮЩЕЮ МИЛОСТИЮ,

МЫ НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ,

ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский; Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Польский, Царь Сибирский, Царь Херсонеса Таврическаго, Царь Грузинский, Государь Псковский, и Великий Князь Смоленский, Литовский, Волынский, Подольский, и Финляндский; Князь Эстляндский, Лифляндский, Курляндский и Семигальский, Самогитский, Белостокский, Корельский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных; Государь и Великий Князь Новагорода низовския земли, Черниговский, Рязанский, Полотский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, Витебский, Мстиславский, и всея Северныя страны Повелитель; и Государь Иверский, Карталинския и Кабардинския земли и области Арменския; Черкасских и Горских Князей и иных Наследный Государь и Обладатель; Государь Туркестанский; Наследник Норвежский, Герцог Шлезвиг-Голстинский, Стормарнский, Дитмарсенский и Ольденбургский, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем Нашим верным подданным:

Вчера Нами было получено донесение о попытке захвата корабля Императорского Военно-Морского Флота «Сметливого», произведенной кораблями Британского Королевского Флота в Восточно-Китайском море, в нарушение мира между Нашей Державой и Британской Империи. Попытка сия была произведена, несмотря на вымпел, указывавший на присутствие на борту брата Нашего, Великого Князя Михаила, и в нарушение всех правил ведения войны, присущих цивилизованным державам, а также без всякого объявления войны. Нападение сие было отбито, оба корабля Британской Империи были потоплены, но несколько Наших верных моряков, а также и Наш брат, были ранены.

Кроме того, Нам стало известно о помощи, выделяемой Британской Империей лицам, занимающимся подрывной и террористической деятельностью, сеющим смуту среди Наших подданных.

В наших заботах о сохранении мира в Европе Мы решили не объявлять войну Британской Империи, в надежде о получении исчерпывающих объяснений от короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии и его правительства, а также твердого обещания впредь не предпринимать каких-либо действий, направленных во вред Нашей Империи и Нашим подданным.

Но враждебные Нам действия Британской Империи не могут оставаться без ответа. Посему Мы повелеваем:

Ввиду того, что поддержка подрывных элементов осуществляется под прикрытием дипломатических миссий Британской Империи, все они должны быть немедленно закрыты, а весь их персонал должен покинуть Нашу территорию не позже двадцать третьего февраля сего года.

Дабы не подвергать персонал Наших дипломатических миссий на территории Британской Империи опасности, они также подлежат немедленному закрытию, а персонал их должен немедленно вернуться в Наши пределы. Все подданные Российской Империи, находящиеся в Британской Империи, призываются также немедленно покинуть пределы Британской Империи, дабы не подвергаться опасности и произволу властей Британской Империи. На все имущество и все активы Британской Империи и ее подданных, находящиеся в Нашем государстве, наложить арест, во избежание того, чтобы сии средства были использованы для поддержки подрывной деятельности в Нашей империи.

Все подданные Британской Империи, кроме сотрудников дипломатических миссий, подлежат немедленному интернированию и аресту их имущества.

Торговые отношения с Британской Империей также повелеваю немедленно прекратить, а выполнение существующих контрактов отложить до особого Нашего распоряжения. Мы предупреждаем брата Нашего короля Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии Эдуарда VII и его правительство, что при любых дальнейших действиях во вред Нашей Империи и Нашим гражданам у Нас не останется иного выбора, кроме как объявить войну Британской Империи.

Во хвалу Господню за чудесное спасение Нашего брата Великого Князя Михаила, и в благодарность Нашему народу за верность, стойкость и мужество, проявленные при защите отечества, повелеваю отменить все выпускные платежи, а недоимки за просроченные платежи не взыскивать в течение десяти лет и не начислять процентов и пеней по сим недоимкам.

Дан в Санкт-Петербурге в девятнадцатый день февраля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четвертое, Царствования же Нашего в десятое.

На подлинном Собственною Его Императорскаго Величества рукою подписано: НИКОЛАЙ

05 марта (19 февраля). 1904 года. Около полудня. Железная дорога Батум – Баку. Спецвагон.

Старший лейтенант Бесоев Николай Арсеньевич.

Часа через три после отправления поезда из Батума настало время обедать. За столом собрались все: помимо меня, майора Османова, ротмистра Познанского, пригласили спецназовцев сержанта Германа Курбатова, рядового Игоря Палицина и, конечно же, товарища Кобу. Он был крайне удивлен нашим приглашением, как и тем фактом, что нижние чины садятся за один стол с офицерами, и поначалу долго отказывался – дескать, он сыт и кушать не хочет. Но потом, унюхав запахи лаваша, чебуреков и прочих деликатесов, которыми снабдили нас в дорогу гостеприимные батумские жандармы, не выдержал и капитулировал. Голод – он, как говорится, не тетка. Перед выходом к столу, ребята переодели товарища Кобу, дав вместо тех обносков, что на нем были, новенькую форму без знаков различия, нашего образца. С непривычки на нем все топорщилось. Игорь, который был штатным парикмахером в своем взводе, аккуратно подровнял прическу нашего новичка. И теперь вместо недавнего заключенного бомжеватого вида перед нами сидел типичный новобранец кавказской национальности.

За столом товарищ Коба поначалу чувствовал себя скованно, с подозрением поглядывая на жандармский мундир нашего любезного ротмистра Познанского. Однако на нашу камуфлированную униформу он смотрел с явным любопытством. А уж когда я обратился к Мехмеду Ибрагимовичу «товарищ майор», глаза у нашего подопечного полезли на лоб. Когнитивный диссонанс – он и у будущего товарища Сталина когнитивный диссонанс. Лица наших спецназовцев были бесстрастны; Михаил Игнатьевич же, напротив, сияя как медный таз, наслаждался классической итальянской «комедией положений».

Чтобы разрядить обстановку, я решил первым начать разговор с Кобой, чтобы он не дичился и почувствовал исходящее от нас доброжелательство и желание сотрудничать.

– Иосиф Виссарионович, – сказал я, передавая ему лаваш, – а ведь мы могли встретиться с вами, когда ехали в Петербург из Порт-Артура. Вы опередили нас на чуть-чуть, всего на какие-то две недели. Не могли чуть подождать со своим побегом? Сразу бы вместе поехали в Питер…

– А вы, Николай Арсеньевич, приехали прямо с фронта? – с удивлением спросил меня Сталин. – Вы там воевали или… – он замялся, – были по жандармским делам?

– Жандарм у нас здесь только один – Михаил Игнатьевич, – я кивнул в сторону ротмистра Познанского, – а мы с майором Османовым проходим совсем по другому ведомству, к Корпусу жандармов отношения не имеющему. Мы к вам с товарищами проездом через Питер, прямо из самого Чемульпо.

– Я сразу понял, что вы не из жандармов, – ответил Сталин, – да и говор у вас какой-то… Не русский, скажем так…

– Так я и есть не русский, я осетин. А Мехмед Ибрагимович – тот и вообще турок. Сержант Курбатов – из Боровичей, отец русский, мама из тамошних карелов. Рядовой Палицын – мордвин. Михаил Игнатьевич… – обратился я к Познанскому.

– Я из дворян Полтавской губернии, но род наш – из Ржечи Посполитой, так что у меня и польской, и литовской и, говорят, татарской крови хватает – с легким поклоном включился в разговор ротмистр.

– Вот видите, – продолжил я, – нас тут, как сказано в Писании, каждой твари по паре, а точнее, по штуке, что вообще-то не мешает нам верно служить нашей общей Родине – России…

– Господа, я не хотел вам обидеть, – извинился Коба, – в данном случае я имел в виду лишь то, что ваш русский язык какой-то необычный, не такой, на каком говорят в Российской империи.

– Ах, вы об этом… – Я на мгновение задумался. – Сосо – можно вас так называть, ведь мы же с вами почти ровесники? А вы можете звать меня Нико. Договорились?

Товарищ Коба кивнул, и я продолжил:

– Сосо, вы знаете, ведь мы действительно не подданные Российской империи, но Россия для нас была и есть родная земля… Вот такой вот парадокс и загадка… Но, что тут к чему, мы расскажем вам позже, договорились?

На этот раз настало время задуматься будущему товарищу Сталину. Он помолчал, а потом сказал:

– Господа, если вы не хотите мне рассказать о том, откуда вы к нам приехали и кто вы, то я не буду настаивать. Но наверняка откуда-то издалека. Из Америки там, или из Австралии… У вас не только говор нездешний, но и поведение, и поступки.

– Отлично, Сосо! – я откинулся назад и побарабанил пальцами по столу. – Вы правы. Мы действительно попали к вам издалека. Именно попали, а не приехали, пришли, приплыли или прилетели. Не понимаете? Нет, мы расскажем вам об этом во всех деталях, но не сейчас, а чуть позже. А пока, Сосо, разрешите прочесть вам одно стихотворение, написанное одним юным грузином. Правда, прочту я его не по-грузински, а в русском переводе, вы уж меня извините.

И я начал читать:

 
Ходил он от дома к дому,
Стучась у чужих дверей,
Со старым дубовым пандури,
С нехитрою песней своей.
А в песне его, а в песне –
Как солнечный блеск чиста,
Звучала великая правда,
Возвышенная мечта.
Сердца, превращенные в камень,
Заставить биться сумел,
У многих будил он разум,
Дремавший в глубокой тьме.
Но вместо величья славы
Люди его земли
Отверженному отраву
В чаше преподнесли.
Сказали ему: “Проклятый,
Пей, осуши до дна…
И песня твоя чужда нам,
И правда твоя не нужна!”
 

Едва я прочитал первые строки этого стихотворения, как товарищ Коба побледнел так, что стали заметны даже оспинки на его небритом лице. А к концу чтения он был готов хлопнуться в обморок.

– Цминдао гмерто! (Святый Боже!) – воскликнул Коба. – Откуда вы знаете эти стихи? Господа, да кто вы?!

Похоже, товарищ Сталин был испуган не на шутку. Еще бы: непонятны люди в странной военной форме, прибывшие Бог весть из какой дали, которые знают его стихи, написанные еще лет десять назад, в шестнадцатилетнем возрасте. И опубликованы они были лишь один раз под псевдонимом «Сосело» в малотиражной грузинской газете «Квали».

– Товарищ Сосо, что с вами? – спросил слегка перепуганный Мехмед Ибрагимович. – Николай Арсеньевич просто хотел напомнить вам о тех временах, когда вы, тогда еще учащийся Тифлисской духовной семинарии, мечтали о справедливости для всех людей и писали замечательные стихи. Нате вот, выпейте немного хванчкары – может, вам станет полегче…

И Османов протянул стакан с вином еще не пришедшему в себя будущему товарищу Сталину. Тот схватил стакан и залпом выпил вино. Лицо его быстро приняло обычный цвет, и он, переведя дух, кивнул. Универсальный адаптоген (алкоголь) сделал свое дело.

– Господа или товарищи, – махнул рукой Коба, – я вам очень благодарен за то, что вы напомнили мне о моих юных поэтических опытах. Но ОТКУДА? Откуда вы о них знаете?! Чем больше я нахожусь рядом с вами, тем больше я чувствую исходящую от вас Великую Тайну. Страшную Тайну. Может быть, вы ангелы – посланцы Господа нашего… Или же вы явились из Преисподней?

– Сосо, сын Бесо, – сказал я со вздохом, – вы и правы, и неправы… Господь, конечно, приложил свою руку к нашему появлению в этом мире, дав на дорогу отеческое напутствие – жить честно и поступать по совести. А что касается ангельского чина, то на ангелов мы похожи мало. А вот мир, из которого мы пришли – он все больше и больше становился похожим на самую настоящую Преисподнюю. А пришли мы из более далеких мест, чем даже Америка или Австралия… да и сам Господь вряд ли сумеет сделать будущее прошлым, и наоборот. Возможно, все рассказанное нами покажется вам сказкой, фантазией, мечтой… Но только все это самая что ни на есть правда. Итак, слушайте. Сто девять лет тому вперед…

06 марта (21 февраля) 1904 года. 18:35. Восточно-Китайское море. Плавгоспиталь «Енисей».

Великий князь Михаил Александрович.

Сознание медленно выплывало из тумана. Первым ощущением была невероятная тяжесть, лежащая на груди, будто чугунная плита. Хотелось столкнуть ее, но не было сил. Каждый вздох давался с трудом. Потом в оглушающей ватной тишине прорезались невнятные звуки. Я прислушался. Прямо над моим ухом что-то тикало и попискивало.

Я и лежал, то частично приходя в себя, то проваливаясь в забытье. Думать совершенно не хотелось. Потом, во время очередного возвращения сознания, мне все-таки удалось разлепить веки. С белого потолка лился неземной белый свет. Чуть опустив взгляд, я увидел, что возле моей постели, завернувшись в белый халат, накинутый поверх черного адмиральского мундира, сидит Сандро, собственной персоной.

И тут я вспомнил все. Корабль-ловушка, шлюпки, какие-то люди с оружием в руках, лезущие на борт «Сметливого»… Крейсер под британским флагом, выстрел, взрыв, боль – и темнота…

Я подумал: «Наверное, я мертв и в раю. Вот ты и доигрался, мальчик – все, больше у тебя не будет ничего…» Еще раз посмотрев на Сандро, я моргнул, думая, что наваждение исчезнет. Ведь откуда в раю взяться живому и здоровому Сандро? Однако наваждение не исчезло. Совсем наоборот – заметило мои моргания и приложило палец к губам.