Читать книгу "12 Членов"
Кандидат _ Капитуляция _ смерть
Всегда приходит вовремя подмога со стороны, когда горят мосты.
Пятница, пятница-развратница, 24 декабря. Со сводами почти закончила, поэтому включилась в текучку на 30%. В основном на проверку данных, верность выводов, адекватность визуализации. Мы стали делать еженедельно отчёты в форме презентаций на английском языке для офиса в Лондоне. Гордость берёт. Це ведёт себя в рамках, смирно. Последнее время сплю около четырёх часов. Да, объёмы выросли. Уже из составленных отчётов видно колоссальный объём проделанной работы. Визуализирован масштаб и успех предприятия. Да, сейчас, с абсолютной уверенностью заявляю, что состоялась как первоклассный аналитик и методолог. Вместе мы вытянули, раскрутили продукт, бренд, персон, организацию. Взорвали и порвали общественность. Держу кулачки. Волнует верность и степень погрешности прогнозов. Сейчас в голове вертится мысль, что, если возможно формировать реальность… Создавать свою Вселенную, управлять обстоятельствами, умами на более высоком уровне. Что, если смогу взяться и реализовать более масштабное предприятия? Что мне для этого нужно? Во-первых, изучить освоить более практичные, приземлённые инструменты. Научится писать, говорить, общаться. Слово – вот инструмент влияния и формирования реальности в данной системе координат. Во-вторых, выйти на уровень выше. В-третьих, образование у меня Международный информационный бизнес. Слова складываются в цифры, цифры в слова. Убедилась, что при верной транскрипции эффект достигается феноменальный. Живу на грани. Голова работает почти круглосуточно. Сплю мало, около четырёх часов в сутки. В отпуск. Надо в отпуск. Сегодня составлю заявление и отнесу Шефу.
–Внимание, боевая готовность!
Вся толпа топов ввалилась в наш маленький опенспейс.
–Особенно тебе.
Нервная молодая женщина с квадратным лицом постаралась сверкнуть молнией.
–Что такое?
–Мы начали двадцатого числа, и будем проводить до конца месяца грандиозную акцию совместно с партнёрами «Круг света».
–Это результат летнего задания, по которому делала сводку?
–Да, именно! Мы крутые. Сделали это.
Прекрасно.
–Нужно срочно, круглосуточно мониторить всё и вся, сдавать отчёты о реакциях каждый час и свод вечером.
Хлопает в ладоши, уходит.
Смотрю на Шефа, Це молча исподлобья. Закипаю. Направляю свою ярость, гнев в область глаз, руки.
Молчат. Стоят, смотрят на меня.
–Это так трудно? У тебя все инструменты есть. Люди.
–Вот сядь и попробуй.
–Ты у нас ас.
Нагло улыбается, ухмыляется.
–Что я говорила в конце лета?
–Эмммм….
–Срез, конечно, будет, но будет именно таким, каким его даст юскан и медиалогия. Он будет в том виде, который возможен в данные сроки.
–Ну и пусть.
–Теперь, самое важное, на чём держался проект и на чём он выстрелил. В чём мастерство.
–Валяй.
–Данные есть слова и цифры. Они всегда одни и те же. Мастерство заключается в их интерпретации, раскрытии, объяснении.
–Не понял…
–Могу сказать «популярность бренда упала на 30%», опираясь на цифры. Тупо опираясь на сухие цифры. Гляжу вглубь, в суть, вширь и говорю «популярность бренда снизилась за счёт сокращения на 20% негативных отзывов и на 10% нейтральных. Таким образом, позитивное отношение к бренду выросло. Продажи вырастут». Дополню, что негатив снизился, так как в прошлом отчёте обратили внимание на зону покрытия. Заказчик отреагировал. Мы выпустили контент, провели вброс, отработали. Дальше статистика. ЯСНО!
–Ясно…ничего не ясно.
–Я не могу гарантировать позитивный отчёт, который вы ожидаете в те сроки и на тех условиях, которые вы мне сейчас так бодро продекларировали.
–Ну и ладно. Выгрузку сделай и всё.
–Окей.
Собрала волю в кулак, поджала ягодицы, глубоко вдохнула, включила в себе мёртвого, беспристрастного статистика, робота.
…
–Тук, тук. Можно?
–Да, заходи.
–Отправила тебе все срезы и всем топам, Це.
–Хорошо.
–Подпиши, пожалуйста, заявление.
–Об увольнении?
–На отпуск.
–А, ну сказала бы, что идёшь и всё…без этих бумажек.
Легко оскалисто ухмыляюсь.
–Подпиши, пожалуйста. Завтра с утра хочу отнести босу.
–Оставь. Сам отнесу.
–Подпиши, пожалуйста, при мне.
–Не веришь, что в отпуск пойдёшь?
–Верю.
–Иди домой. Не о чём не волнуйся. Завтра суббота.
–Знаю, что по субботам тут тимбилдинги и движуха.
Он удивлённо поднимает бровь.
–Иногда работала по субботам на благо проектов.
–Берёт бумагу, читает.
–Ты домой собираешься? Уже около двух ночи.
–Собираюсь.
–Бумагу подпиши и пойду.
–Ты не отстанешь, да?
Киваю.
–Обе.
–Зачем?
–Так надо.
–Ну, хорошо.
Подписывает. Забираю.
Всё-таки в чём-то Тео по поду этой организации, её руководства оказался прав. В понедельник подпишу у боса иииииииии, всёёёёёёёёё. В отпуске до окончания январских праздников, плюс ещё неделя.
…
–Привет
–Привет
–Во сколько завтра встречаемся?
–Давай, в пять за тобой заеду. Заедем в 7 континент, затаримся и поедем на дачу.
–Точно в седьмой? Там цены огромные на стандартные продукты.
–В ложёвый Перекрёсток не поеду.
–Смотри, виски, конфеты, рис, сыр, сухофрукты и специи привезла.
–Виски какой?
–Ты просил Чивас. Взяла Чивас и Ред Лейбл. Да, шампанское тоже взяла.
–Оооооо, хорошо.
–Уже потратила около шести тысяч…
–В магазине разберёмся. Ты утку готовить умеешь?
–Хмммм…наверное…
–Жду тебя завтра.
…
Вещи собрала. Жду его приезда с воодушевлении. Косметику взяла, средства гигиены взяла, сменную одежду взяла. Пусть всё пройдёт замечательно. Ёлочные игрушки взяла.
–Привет
–Там ёлка есть?
–По дороге живую купим.
–Уверен?
–Ну, что ты опять начинаешь сомневаться. Только настрой портишь.
–Хорошо, хорошо. Ты далеко?
–Подъезжаю.
Едем с ним в машине. Расслабилась.
–Ты сегодня очень хорошо выглядишь. Такая расслабленная, медовая. Потискать тебя хочется. Помять.
Улыбаюсь.
–Вон, вон ёлки продают. Вон ёлки продают.
–Ээээ, это плохие ёлки. Дальше лучше.
–Кушать хочется. Очень и в туалет.
–Там дальше макдак будет.
Мы заезжаем в макдак, за тем за ёлкой. Укладываем её в салон его машины. Едем дальше. Местность идёт гористая. Тихо.
–Совсем зимняя сказка.
–Да, тут мы с друзьями чудим. Был у нас забавный случай с местными…
Он упоительно рассказывает про свой кутёж. Сейчас нравится его рассказ. Сейчас он для меня приятная музыка. Предвкушаю новогодний праздник, приход его друзей, взаимные обмены сообщениями и звонками с поздравлениями. Предвкушаю соблазнение его. Предвкушаю горячий интересный секс. На эти праздники всё в постели будет по моим правилам.
–Всё приехали. Сейчас загоню машину, и отдых.
В темноте, освещённой придорожными фонарями, разглядываю двух этажный домина, вытянувшейся в высоту. Дом поражает воображение. Нечто среднее между новомодным буржуазным особняком, которые настроили разбогатевшие выходцы Кавказа, традиционную дачу советской интеллигенции и теремком.
Он загоняет машину, запирает глухие ворота. Отпирает дверь.
–Дом просел за последнее время. Нужно будет поднимать.
Он говорит с невиданной лаской, трепетом, заботой. Он говорит по-хозяйски, со знанием дела, по-мужски. Сейчас обожаю его. Сейчас горжусь им. Сейчас чувствую себя красивой женщиной, проявившей мудрость, терпение. Женщиной, дождавшейся того самого момента, когда из щенка получился взрослый пёс.
–Заходи.
Прохожу в первое помещение.
–Там дальше лучше, уютнее. Разведу камин, дом нагреется. Отопление есть, но оно в основном обогревает второй этаж. Есть два санузла. Наверху туалет и душ раздельные. На первом смежные.
Обнимаю его, целую. Он отвечает свободно, легко, вопреки обычному. Он отвечает собой.
–Кури только меньше сегодня. Хорошо?
–Ты не заметил? Месяц уже не курю.
–Лёгкие ещё не очистились, видимо. Поднимайся наверх. Наша комната посередине, между душевой и маленькой комнатой. Располагайся. Осматривайся. Вещи занесу.
Поднимаюсь по деревянной массивной лестнице с кое-где скрипучими ступенями. Второй этаж кажется меньше первого. Узкий коридор. Сумбурная планировка. Разведываю место расположения санузлов. Две комнаты оказались закрытыми. Всё обито деревом. О, эта маленькая лестница, наверное, ведёт на чердак. Интересно, что там. Поднимаюсь. Дёргаю за ручку. Закрыто. Жаль. Нашла нашу комнату на эти праздники. Включаю свет. Загораются развешанные по стенам бра, традиционные для советской эпохи аля хрустальные плафоны-тюльпаны. Неплохо. Комната находится под скосом крыши и окно слегка нагибается. Огромное окно почти от пола до потолка. Разложенная тахта с злёными ровными поролоновыми подушками-квадратами, старое кресло, прикроватная тумба, деревянный столик и обогреватель. Свёрнутые одеяла и подушки. Конечно, узкий книжный шкаф, заполненный по назначению.
–Ну, вот и я. Вот твои вещи. Как тебе?
Сейчас он трогателен, искренен. Сейчас он привлекателен. Сейчас доверяю ему. Встаю с дивана, прижимаюсь к нему, обнимаю руками за шею. Улыбаюсь.
–Мне нравится. Уютно.
Целую его.
–Потом, потом, Зая. Потом. Уже времени много. Надо готовить.
–Да, да, конечно. Переоденусь в домашнюю одежду и за дело.
–Жду тебя внизу.
…
–О, ты, так новый год встречать будешь? В своём мягком оранжевом костюме?
–Не, переоденусь в платье.
–Хорошо. А то испугался!
–Что готовить будем?
–Хорошо, что взяла всё для оливье и крабового. Захотелось этой пошлости.
–Тогда сделаем по чуть-чуть, плюс салат из копчёной курицы и шампиньонами и спаржей. Тебе понравится.
–Да, только утку замаринуй, пожалуйста. Сначала.
–Да, да.
–Покажу тебе потрясающий соус из сыра дор-блю, фаршированные яйца.
–Ооооо.
–Да. Нарезку выкладывай сама. Стол поставлю. Есть скатерть?
–Да, привезла. Специально купила. Игрушки положила на стол.
–Точно, ёлка. Колдуй здесь. Я пошёл ёлку ставить.
…
–Какая красота!
–Да…я старался. Тебе правда нравится?
–Очень.
Нежно целую его.
–Сейчас десять. Можем присесть. На стол в одиннадцать всё поставим.
Киваю.
–Всё нарезала, разложила, оливки выложила. Салаты в салатниках. Алкоголь на стол поставила, кроме шампанского и твоей любимой кока-колы. Они в холодильнике.
–А утка?
–Утка в духовке.
Он усаживается в кресло. Сажусь боком на его колени. Дровишки потрескивают в камине. Тепло огня наполняет магией, волшебством пространство. Наполняет меня силой, желанием, влечением. Смотрю в его глаза, нежно глажу затылку, играю пальчиками с выбившимися из-под ворота пуловера волосами. Залезаю рукой под пуловер.
–У тебя сейчас масляный завораживающий взгляд. Он пугает, околдовывает, гипнотизирует.
Чувствую его мощное возбуждение. Чувствую его желание, страсть, нетерпение. Целую его мягко. Он переходит в жёсткий поцелуй. Расстёгиваю свою мягкую оранжевую кофточку с капюшоном. Глажу себя по груди, чувственно, нежно. Снимаю её. Он резко встаёт. Резво снимает пуловер, расстёгивает джинсы, ремень, стаскивает их. Сдёргивает с меня штанишки.
–Блядь, как возбудила, Сука!
Садиться обратно.
–Сядь сверху. Сядь сверху!
Сажусь сверху сразу глубоко. Зажимаю его член внутри, сдавливаю его. Двигаюсь бёдрами ритмично вперёд, назад. Вперёд, назад, вверх, вниз. Он стонет, кусает мои соски, оттягивает их, мнёт мою спину. Обвивает волосы вокруг своего кулака, оттягивает их вниз. Берёт меня на руки. Обхватываю его мощное тело ногами. Укладывает на пол, на ковёр. Разводит руками мои согнутые колени. Чувствую его! Да, да! Сейчас полностью и целиком чувствую его. Чувствую его динамику, тело. Чувствую его вибрации. Он ложится на меня, придавливает всем своим телом. Целует моё ухо. Сейчас взрывает от этой ласки. Выгибаюсь под ним всем своим тело. Он проникает глубже. Двигается в этот раз и мощно, и плавно, и ритмично. Сейчас он слушает меня. Сладость поднимается от низа живота к груди. Перехватывает дыхание. Голова сладко кружится. Отдаюсь ему. Позволяю овладеть. Покоряюсь. Вцепляюсь ногтями в его спину. Он рычит. Хватает руки, заводит их за голову. Выпрямляется, доводит до конца быстрыми рывками. Мы кончаем. Я чуть раньше, смакуя слегка болезненный, разрывающий оргазм. Он чувствует это.
–Сууууууууууууука! Что творишь!
Достаёт свой член, кончает потоком мне на живот, грудь.
–Ого! Вот это даааааааааааа!Вот это дааааааааааааааа!
Подвизгивает, морщится, кривится в губах. Падает на бок, сворачивается калачиком.
Волнительный, интимный, молчаливый момент…Прикрыв глаза, слушаю его прерывистое дыхание, как оно выравнивается, становится глубже. Слушаю треск огня в камине. Слушаю. Тишину дома. Он садиться на задницу, согнув ноги в коленях. Смотрит на меня умиротворённым взглядом. Смотрит свободно. В его взоре нет сейчас цинизма, сарказма, настороженности, обидчивости. Сейчас его лицо, глаза, поза взрослого молодого мужчины.
–Полотенце?
Улыбаюсь.
–Душ.
Сам вытирает салфеткой результат нашего совокупления, слияния, единства.
Встаёт. Одевается. Выходит на улицу.
Медленно поднимаюсь. Теряю равновесие. Плюхаюсь в кресло. Тихо смеюсь. Боженька, спасибо. Спасибо. Спасибо. Натягиваю костюмчик. Поднимаюсь наверх.
…
Спускаюсь грациозно по лестнице. Он выставляет снедь на стол, подпевая что-то себе под нос. Ставит фужеры, салфетки, свечи. Поворачивается с пультом, что бы включить телевизор. Краем глаза замечает меня.
–Ого! Ого! Потрясающе выглядишь…
Быстро подходит. Обнимает меня под ягодицами, приподнимает, кружит, ставит на пол.
–Ты сейчас очень красивая.
Целует руку.
Киваю.
–Пойду, проверю утку.
– Надо ещё час. Так бабушка всегда готовила.
–Хорошо.
Мгновение…мгновение. Всё волшебство, таинство пропало, рассеялось. Мы снова на прежней прозаической волне.
–За стол?
Киваю.
–Что-то он у нас большеват для двоих.
–Гости же приедут. Твои друзья.
–Позднее. Существенно позднее.
–По бокалу?
–Давай, виски. Шампанское под бой курантов.
–Кока-кола.
–Сиди, я принесу.
Мы едим, болтаем о всём подряд. Он шутит. Смеюсь. Куранты! Куранты! Хлоп! Пшык! Шшшшшшш! Речь Вождя! Тишина! Ура! С Новым ГОДОМ! Чмок-Чмок, ха-ха. Дарим подарки.
–Подарки
Уже слегка пьяненькая.
Беру белый большой конверт.
–Разворачивай, разворачивай.
Складываю руки перед собой. Волнуюсь. Предвкушаю. Сияю. Динамика изнутри рвётся, рвётся наружу.
–Ооооо, сколько упаковок…
Он внимательно разворачивает. Достаёт шарф. На лице изумление. Восхищение. Смятение. Смущение. Он замер в безмолвии.
–Шарф. Шарф.
–Маленький Зай, обожаю тебя!
Хватает меня рукой, прижимает к себе. Целует в висок.
–Ты догадалась. Ты догадалась.
Садиться на стул. Смахивает мужскую слезу. Наливает виски. Залпом выпивает.
–Даже спрашивать не буду, сколько стоит.
Беру шарф, надеваю на него, продев два конца через петлю, укладываю.
–Ну вот, теперь тебе будет тепло. Теперь ты выглядеть будешь совсем стильно.
Заботливо глажу его ладонями по плечам, груди.
–Селфи. Селфи.
Бабуин проснулся.
–Мой подарок скромнее…зато то, что ты просила. Духи. Взял флакон больше.
Протягивает мне красиво упакованную коробочку. Разворачиваю. Умилённо улыбаюсь.
–В два раза побольше. Теперь буду постоянно пахнуть одним ароматом, который нам обоим нравится.
Пшыкаю на запястье, растираю. Прикрыв глаза, вдыхаю лёгкий цветочный аромат с древесными и цитрусовыми нотками. Пленительный аромат. Глажу изящную, овальную, ребристую бутылочку.
–Ты в экстазе.
–Ага
Телефоны разрываются.
…
Минут на сорок оторвались друг от друга.
Пролетело два с половиной часа. Всем отвечено. Все поздравлены. Повисла та самая неловкая пауза. Пауза-грань, перейдя которую, начинаются задушевные разговоры с высказыванием друг о друге всего начистоту.
–Очень вкусные фаршированные сыром, другие икрой яйца. Хотя люблю её больше ложками есть.
В моём голосе звучит сарказм и чуть-чуть презрения. Он чувствует это, напрягается. Проводит рукой по своим волосам. Мы смотрим друг на друга через стол.
–Пыхнешь с нами? Дружбан написал, уже подъезжают.
–Ой, не. Утка. Утка.
–Ой. Точно. Ты её выключила?
–Да.
–Когда?
–Когда отвечать на поздравления начали.
–Передержали…
–Надеюсь, вкусно получится. Идём доставать.
Разворачиваю фольгу.
Он отламывает кусок грудки.
–Вкууууууусно. Только мало.
–У уток всегда ножки такие маленькие?
–Да. У них самое вкусное грудина. Всё остальное – шлак. Поэтому надо оборачивать чем-нибудь ноги, чтобы не горело.
Отламывает ещё кусочек.
–Утку ты не ешь. Это всё мне. Гааааааааааааахааааааааааааааааааааааа.
Ржёт.
Да, мы оба уже пьяные, медленно теряющие контроль люди. Сейчас он начинает меня бесить, раздражать. Сейчас он дикое, омерзительное животное. Грубое, хамистое существо.
Дверь распахивается. В дом вваливаются две девушки и худощавый высокий парень с козлиной бородёнкой, сутулый, одетый странно.
–С новым годом! Вы уже?
–Да, мы ужееееееее.
Протянул он, болтая руками и поворачиваясь торсом.
Мне дурно. Становится дурно. Голова кружится. Лица стали плохо различаемыми.
Парень быстро скидывает обувь, верхнюю одежду. Остаётся в одной шапке с помпоном и тонкими завязками, цветастой футболке и джинсах.
–Что у нас тут поесть есть? Мммм, салатик.
Девочки сняли верхнюю одежду. Прошли в комнату с камином. Одна усаживается в кресло у камина, задрав ногу на подлокотник.
–У вас тут тепло, хорошо. На улице холодина, ветер, метель.
Вторая села за стол, сразу начала есть оливье из салатника.
–Уууу, как вкусно. Ты готовила?
Киваю. Сажусь на диван, развёрнутый к камину, стоящий перед столом. Закидываю ноги.
–Подай, пожалуйста, виски.
–Он закончился.
–Мы привезли ещё.
Парень достаёт из рюкзака среднего размера мешочек с чем-то зелёным, коробку Чиваса.
–Литр, нормально?
Киваю.
–Что такое в пакете?
Он с Тео перемигнулся. Засмеялись.
–Это Зай травааааааа.
–Есть в чём делать?
–Конечно. Сейчас принесу.
Он уходит. Начинаю светскую беседу, потягивая вискарь.
–Вы уже тут совсем пьяные.
Спокойно произнесла девушка в кресле, уткнувшись в телефон.
–Ты будешь что-нибудь?
–Не, я за рулём.
–Вы с ночёвкой?
–Как Тео скажет.
–Конечно с ночовкой. Хгааааааааааааааааааааааааааааааааааа.
Послышался характерный ржач.
–Вот, две пялитровки подойдут?
–Да, достаточно.
Тео деловито сдвигает посуду, еду в середину стола, ставит бадьи на их место.
–Надо убрать лишнюю посуду.
–Салатики, сыр, икру оставь. Очень вкусно.
–Мы ещё из макдака кучу еды привезли.
–Даааааа! Есть бигмак?
–Бери, конечно. Вон в пакетах стоят.
Буркнула девушка в кресле. Началось веселье. Смутное, скомканное веселье. Комната быстро наполнилась дымом, запахом травы. У меня кружится голова. Сладковатый привкус во рту гасит терпкость виски.
–Почему так много дыма?
–Потому что много и на ногтях.
–Да, на ногтях дело. Точно дело.
Парень расплылся в блаженной улыбке. Откидывается на спинку стула в расхлябанной позе.
–Вставай. Вставай. Давай бороться.
Сдвигаем всю мебель.
–Давай, давай, иди сюда. Покажи свои фирменные приёмы.
Тео снял пуловер. Встал в характерную принимающую позу греко-римской борьбы.
Вторая девушка-блондинка смотрит на всё это вялым взглядом, что-то мурлыча себе под нос.
Вытаращиваю глаза.
Парень поддаётся на провокацию Тео. Они сцепляются в мертветском захвате. Мебель едет. Скатерть съезжает со стола. Посуда и еда падает на ковёр, оставаясь чудом целой. Они катаются по полу.
–Ээээ, харе. Харе. Тут камин.
Покатились в другую сторону. Вскакивают. Дают друг другу по лицу. Лупят друг друга. Мне страшно. Становится страшно. Таким агрессивным, безудержным вижу его впервые.
–Пойдём во двор на палках?
–Дебилы, там минус 35.
–Всё я спать. Мне страшно.
Стремительно взбегаю на лестницу. Он хватает меня за руку, заваливает себе на плечо.
–Нет, ты останешься. Сиди и смотри. Ты останешься. Я СКАЗАЛ!!!!
Орёт Тео мне прямо в лицо.
Тишина.
–Спать хочу. Очень.
–Спать пойдёшь, когда я скажу.
Повисла тишина.
–Всё, Тео. Успокойся. Пойдём на воздух.
Парень сгрёб его в охапку, прижал к себе.
–Пойдём на воздух.
Послышались всхлипывания.
–Она меня не уважает…не уважает…
–Часто у вас так?
–Постоянно…
–Долго встречаетесь?
–С августа.
–Долго. Железные у тебя нервы. Ты ему ещё и готовишь.
–Знаешь, когда у него последний раз женщина была?
–Нет, мы не обсуждали.
–Лет пять назад…никто с ним встречаться из нашей тусовки не хочет.
Смотрю вопросительно.
–Потому что всех бесит и ничего не может.
Собираюсь что-то сказать.
–Про веру в мужика и чудодейственную женскую силу лучше молчи. Тут клиника и вылечит её только психиатр.
–Бросишь его, правильно сделаешь. Ты молодая, красивая, сильная. Вокруг толпы самодостаточных, сильных мужчин.
–Им, наверное, и такая же женщина нужна?
–Брехня. Им нужно, что бы слушала, обнимала, во всём его поддерживала. Молчала.
–Оденет, обует, в красивый дом поселит.
Моё удивление нарастает.
–Мы все так пристроились, потому что точно знали, чего хотели.
–Образование, твои трудовые подвиги вообще мужика не колышат. Ему этих подвигов на работе хватает. Дома он хочет тепло, заботу и тыл. ВСЁ!
–Особенно у мужиков, которые достигли сами всего и капиталы сколотили. У этого ничего нет. Живёт на шее матери и бабушки.
–Телефонами обмениваться будем?
–Давай. Закончишь с ним, пиши. Подыщем тебе пару.
–Что будет, когда состарюсь?
–Видно будет…
–О, возвращаются…
–Пойду, быстренько, наверх. Лягу спать. С ног совсем валюсь.
–Да, иди. Мы его задержим.
Быстрыми шагами поднимаюсь на второй этаж. Всё кружится. Приступ паники. Дыхание перехватывает, ноги подкашиваются, начинается тошнота. По стеночке добираюсь до туалета. Вхожу в него…и меня продирает. Начисто продирает. От бессилия падаю на колени на давно немытый пол при этом относительно чистый.
Вытираю сопли, слюни туалетной бумагой. Жёсткая. Отвратительно жёсткая противно серого цвета бумага.
Блин, снова продирает. Поворачиваюсь к унитазу, и рвота вырывается со звуком, характерным запахом.
–Всё с меня хватит этих отношений. Девочки правы. Абсолютно правы. Плевать, что говорит семейство. Плевать на его потребности. Плевать. У меня одна жизнь. Заслуживаю лучшего.
Поднимаюсь с колен. Сажусь на крышку унитаза. Плачу. Плачу. Неистово плачу. Косметика течёт по лицу, от туши пощипывает глаза. Чёрные струйки стекают по шее, капают на новое платье. Поднимаю подол, вытираю им лицо. Кладу руки, голову на колени. Продолжаю реветь.
Дверь резко открывается.
–Ты, что здесь делаешь!
–Тебе не видно, урод! Закрой дверь, сволочь. Ненавижу тебя, ублюдок. Ёбаный маменькин сынок. Ты не хуя не можешь. Даже оттрахать нормально. Только ноешь и ноешь. Строишь из себя самца, а сам девочка с хером. Платьица тебе надо носить. Не в качалку ходить. Чмо.
–Ну ка вставай. Вставай, тебе говорю.
–Пошёл на хуй. Встану тогда, когда сама захочу.
Он хватает меня за руки.
–Отпусти, мне больно. Закричу.
Закрывает мне рот рукой. Кусаю её со всей силы. Вкладываю всю злобу. Всю мощь. Всю накопившуюся ярость.
– аааааа! Тварь! Больно!
Отдёргивает руку. Хватается за неё другой. Отходит от меня. Пятится назад.
–Бешеная сука! Тебе лечиться надо!
–Это тебе мозги починить надо, пидор. Что б тебя в жопу отымели в твоей качалке. Пошёл отсюда. Съебись с глаз моих.
Он пыхтит. Вздыхает. Пыхтит. Молчит. Уходит.
Облегчённо вздыхаю. Вытираю лицо подолом платья. Встаю. Захожу в соседнюю комнату с раковиной и ванной. Смотрю на всё это старьё. Вода льётся мееееедлееенно. Струйки скудные. Нахожу мыло. Умываю своё лицо. Шарю в шкафчике, нахожу скрученный тюбик зубной пасты. Чищу зубы. Прополаскиваю горло. Пить хочу. Очень хочу пить. Смотрю на себя в зеркало. Вытираю лицо другим краем подола платья. Прислушиваюсь к звукам. Вроде тихо. Туфли сняла давно, на цыпочках выхожу из уборной. Подхожу к лестнице, смотрю вниз. Тишина. Мягко спускаюсь по ступеням. Никого. Только девушка с телефоном уснула в кресле. В камине догорают угли. Стало прохладно. Ну и грязь. Выдыхаю. Иду в предбанник. Большой предбанник. Открываю холодильник, достаю двухлитровый швепс. С удовольствием, забыв обо всём, жадными большими глотками пью. Уф, хорошо. О, огурчики. Солёные огурчики. Достаю трёхлитровый баллон с плавающими огурцами, ставлю на стол. Открываю. Крышка приятно чпокнула. Достаю один огурец среднего размера. Кусаю. Мммммм, хрустящий, пряный. Обожаю! То, что доктор прописал. Смакую. Меееедленно жую его. Вкуснотища. Ещё один маленький и всё. Закрываю баллон. Аккуратно ставлю его на место. Закрываю холодильник.
–Бу!
Грозное лицо прямо перед моим носом выдавило из себя. Страх в пятках. Уже спокойна, размеренна.
–Тебе чего, упырь?
Он морщится. Вздыхает. Вздыхаю, делаю круг глазами. Делаю порыв обойти его справа. Сердце замерло. Надо же пропустил. Иду к столу. Внимательно изучаю, что на нём осталось.
–Ты всё ешь и ешь…
–Да, а что?
–Хорошо проблевалась.
–Замечательно. Вот на солёное и маринованное потянуло.
Отыскиваю недопитый вискарь. Наливаю в первый попавшейся стакан. Сажусь на стул.
–Спать идём.
–Не, либо ты спишь здесь, либо я. С тобой не лягу.
–Веди себя прилично…Ты сейчас в моём доме, у меня на даче.
Молчу, смотрю на него исподлобья.
Девушка, спящая в кресле. Глубоко вздохнула. В сонном состоянии встала, бодрым шагом отправилась на второй этаж.
Допиваю виски. Встаю со стула, направляюсь к дивану.
–Нет, ты будешь спать со мной.
–Бычару понесло, и причесон у тебя соответствующий. Как раз, как у мордоворотов девяностых. Только спортивного костюма не хватает.
Он несётся на меня. Крепко хватает за талию. Взваливает на плечо. Второй рукой прижимает ноги. Давление резко скакнуло в голову. Отключилась. Вырубилась. Свет померк.
–Вот так ложись, засыпай…
Смутно ощущаю, что он меня раздевает. Стаскивает платье, чулки, снимает бюстгальтер. Умница, что постель застелила сразу своим бельём. Поворачиваюсь на бок спиной к нему, лицом к стене. Заворачиваюсь в одеяло «гусеницей».
–Э, ээээ, а как же…как же я…
Плевать на тебя хотела. Засыпаю. Расслабленная, спокойная, ровная.
…
Ощущаю характерные движения сзади. Что-то мокрое, упругое трётся под моими ягодицами. Я сплю. Я сплю.
–Давай, Зай, раздвинь ножки. Раздвинь ножки. Ух, маленький, вредненький.
Сильным движением за моё плечо поворачивает на спину. Громоздится сверху.
Похер. Быстрее начнёт. Быстрее кончит. Снова проваливаюсь в сон.
…
Яркое солнце, его смердящее дыхание в ухо будят меня. Жарко. Душно. Воздуха. Шевелюсь. Его объятия стиснули, сковали, пресекли любые попытки двинуться.
–Мне в туалет надо.
–Спи, давай. Писай в кровать.
–Куда я денусь, здесь в глухом лесу.
–Лежать.
Ну ладно. Сам напросился. Нащупываю рукой его яйца. Сжимаю со всей дури.
–Блядь! Гадина! Больно же!
Вскакивает с постели голый, держась руками за свои причиндалы.
–Сказала «писать хочу».
Встаю с постели. Натягиваю мягкий костюмчик, выхожу в коридор. В доме тишина. Сейчас особенно отчётлив запах травы, виски, догоревших углей в камине. Вниз идти не хочется, памятуя ночной срачник. Захожу в уборную. О! Боже! Что это! Какая гадость. Возвращаюсь в комнату.
–Где вода? В доме закончилась вся вода?
–Есть она. Есть открутить надо. Позже.
–Ты видел, что там творится?
–Женщина придёт, всё уберёт. Ложись, давай.
Фыркаю. Делать нечего. Придётся идти вниз. Решительно спускаюсь. Заглядываю в уборную на первом этаже. О, относительно чисто. Не засрали. Блин! Воды же нет.
Иду на улицу. Открываю дверь. Здравствуй утро первого января! Морозное и свежее. Колючее и бодрящее. Натягиваю стоящие резиновые сапоги огромного размера, чей-то аля тулуп. Хорошо. Свежо. Только бы задницу не отморозить. Шаг, два. Вот и дерево. Сажусь на корточки. Журчание побежало. Обтираю лицо, шею, руки пушистым снегом. Поднимаю голову к небу. Чистое небо. Чистое голубое небо. Бесконечное голубое небо. Проза бессильна. Одна поэзия. Господь создал небо, что бы в час отчаяния и грусти давать людям надежду, давать людям тот самый свет в конце тоннеля, веру, силы.
Возвращаюсь в дом.
–Доброе утро.
–Доброе утро. Мы поехали.
–Да, давайте. Спасибо, что приехали. Простите за спектакль.
–Мы то нормально. Давно его знаем. Привыкли к его выходкам.
Молчим.
–Обдумай хорошенько наш вчерашний разговор. Ты хорошая, сильная. Не ломай себе жизнь.
Они уходят. Закрываю за ними дверь. Начинаю уборку. Пробую утку. Да, действительно очень вкусно получилось. Да, для себя решила, что никаких продолжений с ним не хочу. Приедем в Москву и разбегаемся.
Всё собрала, убрала. Ставлю чайник. Беру самую обычную чашку. Где-то вчера видела здесь кофе. А, вот он. Завариваю кофе. Поворачиваюсь лицом к кухне, опершись попой о гарнитур. Убожество. Убожество. Да, приняла верное решение порвать с ним. Любви нет. Одна мука и страдания. Пора двигаться дальше. Аромат кофе наполняет надеждой, уверенностью в себе. Наполняет благодушием.
–Вот ты где, маленький-глупенький.
Чешет у себя в затылке. Его слова пролетают мимо меня, повисают в воздухе, лопаются подобно мыльному пузырю.
–Скоро поедем?
–Ты куда-то торопишься?
–Хочу принять ванную с нормальным количеством воды.
Делаю глоток кофе.
Он смотрит на меня щенячьими глазами.
–Уже всё убрала?
–Как видишь.
Говорю спокойно, ровно.
–Ты злишься?
–Вовсе нет.
–Эээээээээ…
–Сейчас соображу…сколько времени?
–Почти три.
–Первое января…первое января.
–С днём рождения.
–И даже не поцелуешь?
–Вчера уцеловала.
–Ну ладно.
Внимание! Только сейчас отследила его реакцию на мой отказ. На самом деле ему всё равно. Ему абсолютно всё равно. Как я могла быть столько времени такой дурой, что велась на его уловки. Уловки врождённого таланта манипулятора. Поистине верные слова – каждый получает своё доступным ему способом. Как научился когда-то давно, убедился в эффективности. Эффективности, которая работает на определённую категорию людей в определённом состоянии, стадии развития.
–Кофе допила. Пойду собираться.
–Эээээээээ…
–Там тропинку замело и сугробы около ворот.
–Разгребу.
Ставлю чашку в раковину. Прохожу беззвучно мимо него. Уверенной плавной походкой поднимаюсь на второй этаж.
Кровать сложена. Мои вещи аккуратно лежат на кресле. Беру платье, рассматриваю его. Отстирается. Ещё на два-три раза и выбрасывать. Трикотаж. Платье выполнило свою функцию. Бельё отличное, качественное послужит долго. Нравятся вот эти металлические цепочки вдоль верхнего края мягкого бюстгальтера, по верхней кромке впереди трусиков. Где мои джинсы? Они где-то были здесь. Нашла. Скорей бы домой.
…
Мы едем молча. Связь между нами ещё есть. Близкая связь. Он сейчас смирный. Он сейчас ровный. Моё намерение осталось прежним. Остался один гештальт. Одна галочка. Одно обещание – съездить в родной город, показать его матери.
–Помнишь, мы говорили о поездке к маме?
–Эээээ, помню…
Смотрит на меня.
–Что скажешь, если мы пятого поедем и восьмого вернёмся?
–На так долго!
–Смотри, пятого часов в 11 выедем. Там будем часа в три. Пока заедем за презентами…распакуемся. Уже вечер.
–Денеееег неееееет и бензинчик…
–Задолбал со своим бензинчиком! У тебя дублёнка за сорок штук! Ты бы своей матери такое сказал.
–Она знаееееет. Она смирииииласььь. Хо-хо-хо (хихикает). Единственный сын. Надежда и отрада.
