Читать книгу "12 Членов"

…

Субботнее утро, вопреки обыкновению, мрачное, тоскливое. Мрачно на душе, мрачно в квартире, мрачно на улице. Дружочек ещё спит. Тихо вылезаю из кровати, закутавшись в одеяло. Подхожу к шкафу, вытаскиваю длинную тёплую юбку тёмно-зелёную с большими диагональными клетками, плотные бордовые колготки, бордовый свитер-водолазку, нижнее бельё. Зеваю. Скидываю одеяло на постель, быстро забегаю в ванную. Тоскливый, унылый у нас вид. Краситься лень, голову мыть лень. Вообще лень. Зеваю. Натягиваю одежду, забираю волосы в пучок заколкой а-ля софиста-твиста 90х. Чищу зубы. Зараза, откололся, таки. Вещий сон оказался. Болит ещё. Нервы. Нервы. Скоро новый год, каникулы. Ага, скоро, через три месяца. Ноябрь и декабрь пролетят на раз-два. Особенно декабрь. Людей что ли ещё взять на проекты БЭВ и ЭСКР. Спортивный односельчанин доведёт до конца. Там его с Шефом сферы ведения остались. Ничего и рутину мальчикам положено делать. Регулярные отчёты однотипные, на потоке. Проектный офис в регионе после серии взбучек, убедительных бесед научились писать. Возиться с ним нет никакого желания больше. Другим голова занята. Проект И расстроил, конечно. Столько сил в него вложено, времени, надежд. Ладно. Чёрт! Сегодня же суббота. Снова о работе, о работе. Всё! На сегодня мозг выкл. Вернусь со встречи с хозяйкой, засяду в астрал с бокалом коктейля виски с яблочным соком. Лучше тёмное пиво или грог. Потом решу. В СПА хочу. Хочу в СПА, что бы меня облизали, обласкали, натёрли, вытерли, обмассировали, помяли, прогрели косточки. На маникюр и педикюр хочу. В парикмахерскую. Твоей зарплаты на все хотелки не хватит. Институт. Долбанный институт. Если, когда-нибудь придётся менять работу, то без горячки, чётко, обстоятельно, чистоганом. Задолбали, хитрожопые педерасты. Возраст, опыт позволяют ломаться и по-взрослому торговаться. Телефон жужжит на стиральной машинке. О, сообщение от хозяйки. Встречу и место подтверждает. Сегодня переться на Домодедовскую. Далеко, почти по прямой. Книжку почитаю. Москва-уникальный город. В толпе и один. Каждый на своей волне, в своих мыслях. Отдых, блин, в метро. Метрополитеновский отдых. Выхожу из ванной. Дружочек ворочается, ворчит, спит. Аккуратно прикрываю плотно дверь комнаты, надеваю сапоги ботфорты на ладонь выше колена из прекрасной чёрной мягкой кожи, на устойчивом каблуке средней высоты, с байкой внутри. Смотрятся женственно благодаря аккуратному носу и каблуку. Идеально по ножке. Тепло и удобно. Любимая осенне-зимняя обувь. Смотрю на себя в зеркало. Серо-голубой шарф-палантин на голове под пальто добавляет бледности. Серое пальто PP вторит. Йеееех…Кривлюсь. Пофиг. Моль бледная. Ну, и пусть.

На улице метель. От неё время суток кажется поздним тёмным. Полярная ночь. Люди ходят подобно зомби бесцельно, лениво, плетутся, разбредаются, сходятся в кучки, снова расходятся. Подвисаю в троллейбусе. Ужас. Тихий ужас. Годиков много, много достигла в профессии, профессиях, а воз и ныне там – езжу на троллейбусе и метро, живу в съёмной квартире с подругой. Шмыгаю носом. Плакать хочется. Съёживаюсь от поселившейся изморози внутри тела. Лицо скованно. Будто виски и лоб замёрзли. Ноги ледяные. Читать лень. В прострации. В вакууме без запахов и звуков. Люди отдельно, я отдельно. Покусываю губы. Сумка падает с колен.

–Девушка, у Вас упало…

–А, да…спасибо.

Стоящий рядом парень с милой улыбкой поднимает мою сумку.

–Вы себя нормально чувствуете?

–Да, да, нормально. Задумалась.

Он смотрит с опасением, волнением, заботой. Какой у него цвет глаз? Какой. Странно не могу разглядеть. Шмыгаю носом. Снова ухожу в себя. Лежать. Состояние лежать. Тучи внутри сгущаются, сбиваясь в огромное, тяжёлое, чёрное грозовое облако. Выхожу в общем потоке из транспорта. Останавливаюсь дальше от остановки, закуриваю. Продолжаю идти к метро. Предстоят заледеневшие, кое-как очищенные ступеньки входа. Препятствие, кажущееся сейчас пыткой, побуждающее собрать оставшуюся волю в кулак. Куда подевались мои силы? Куда? Людской поток своей динамикой несёт вперёд. Раздражает. Раздражает своей навязчивостью, суетливостью, замкнутостью. Ощущение будто мутная застоялая вода в закупоренной бочке бьётся от стенки к стенке с имитацией движения. Вырваться хочу. Хочу вырваться. На неделе встречусь со львом. Да, это роль. Пока роль. Играю для него роль лёгкой собеседницы. Настораживает. Настораживает. Копятся сомнение в его искренности. Есть подозрения, что у него свой интерес в общении, корыстный интерес. С подобными людьми шутки плохи. Они всегда в выигрыше. Мы, кажется, хотели читать? Хотели. Однако, вопрос важный. Он играет свою игру или пытается её навязать. Как нам поступить? Как? Допустим, начну играть по его правилам, соглашусь на игру, которую он предлагает. Следовательно, поняла, осознала, чего он хочет. Хочет он одного, если это так. Хочет он преференций и лоббирование интересов его организации, его интересов по ведомственным, госпроектам, хочет инсайд. Да, будут и подарки, и конверты. Противно. Противно. Получается, предаю свои идеалы, веру. Получается, становлюсь под удар со всех сторон. Отрабатывать придётся. Затребовать могут любую отработку в любой форме и масштабе. Она многократно может превзойти получаемые преференции. Если провал проекта, как с проектом И, по независящим от меня обстоятельствам, то будут искать и там, и там виноватых или «грязных». Ну, ужжж нееееет! Нафиг! Лучше своим ходом. Лучше продолжать неформальное общение, а-ля приятельство. Его жизненный опыт пока ценен, есть интересные шутки. Строим милашку, улыбаемся и машем. Со временем и он, возможно, забудет о цели своего сближения, истоков общения. Общение само собой может стать интересным, ценным без корысти с его стороны. С этим разобрались. Громко выдыхаю. Жарко. Расстёгиваю молнию пальто до пояса, вытаскиваю палантин. Вкусно пахнет. Улыбаюсь. Парень напротив заметил улыбку, улыбается в ответ. Скромно отвожу глаза. Включаю Enigma на телефоне. Когда же в метро будет бесплатный wi-fi? Пора бы. Пора. Ах, да! Этот вопрос сопряжён с частотами. Вот попилят основное…вот тогда…Кулибин…неееее, сейчас о нём думать не могу. Накручивать себя начну. Накручивать. Он в свою игру меня уже на 80% втянул. Трепыхаться бесполезно. Разорвать отношения? Смысл? Отношения себя не исчерпали. Рано. Только силы зря тратить. Они могу вообще себя никогда не исчерпать. Что так и будешь вечной забавой без прав, подарков, привилегий, выходных, нормальных отношений? Он меня не видит. Ощущение, что не видит. У него образ и завышенные требования к женщинам. Давай, дорогая, ебись с огоньком и разнообразно круглосуточно, карьеру строй, бабки зашибай и, главное, ни на какие подарки и помощь не рассчитывай. Каждый сам за себя. Мерзко. Аж, блевать хочется. Страх. Ещё от него пахнет страхом. Трусостью. Малодушием. Сказала об этом. Конечно, поругались в переписке. Конечно, была истерика. Отпустил бы, раз дать не может то, что мне надо. Погоди. Погоди. Устала. Эти мысли опустошают. Он умён, хитёр. Доставать себя из этой жопы надо. Доставать. Хватит! Хватит с меня диструктивных отношений. Да, эмоции. Да, чувства. Да, хороший секс. Дальше что? Что дальше? Он будет строить свою жизнь, расплатится по своим фин обязательствам, обогатит дом и так далее. Ты окажешься снова у разбитого корыта – измученная, измотанная, постаревшая. Ну, уж, нееееет! У меня есть свои планы на жизнь. Мечты и желания. Йога. Нужен фитнес клуб. Смотрю на свои руки. Для начала на маникюр сходить надо. Неужели, все мужчины такие засранцы и упыри как Шеф и Кулибин или бывший, и ещё один бывший? Типаж. Это типаж. Обиженные на женщин. Одна, ну две насолили, вот и клише. Может, это у них стиль жизни такой. Стиль слабого. Выбрать красивую, самоутвердиться, доказать себе, что смог завоевать бриллиант. Дальше…дальше опустить до своего уровня. Подниматься то до её хотелок, требований, мечтаний тяжело, лень и зачем, если однажды поднялся, а она бросила, растоптала его чистые намерения. Глупость какая-то. Глуууууууууууууупость. В груди защемило. Сильно защемило. Комок подкатил к горлу. Звенит телефон. О, мама. Брать или не брать? Ругаться, сил нет. Вообще напряжённости хватает на работе. Весенних приключений хватило сверх меры. Ладно, проявим гибкость и дипломатию. Выслушаем. Выхожу из вагона на Третьяковской для пересадки.

–Алло, привет.

–Привет…ты только не расстраивайся…

Хм…голос звучит мягко, нежно, заботливо без претензий, наездов, дерзости.

Расслабляюсь. Прижимаюсь к столбу рядом с эскалатором.

–Что случилось?

–Не знаю, как сказать. Это тебя сильно расстроит…

Начинается. Наверное, снова сестра приезжает. Пусть так или денег надо. Или кот, любимый кот отошёл в мир иной.

–Говори, пожалуйста.

Слишком устала, что бы играть в её ментальные игры.

–Понимаешь, отец твой умер.

Молчу.

–Мой…отец? Как умер? Правда, умер?

–Да, умер в приёмном покое от внутреннего кровотечения. Один.

–Господи…

Тупая боль. Тупая. По всему телу. Медленно сползаю вниз по стене. Останавливаю себя, опомнившись. Выпрямляюсь.

–Ты только не плачь.

–Я приеду.

–Ты этого хочешь?

–Конечно. Он же мой отец.

Любовь, нежность тепло разливаются от сердца по рукам, спине.

–Ну, смотри. Дело, конечно, твоё. Мы то не пойдём.

О. Узнаю медный принципиальный голос, напоминающий о моём положении отщепенца.

–Да, приеду и поеду. Поговорим завтра. Сейчас в шоке и еду с хозяйкой встретиться. Плохо соображаю.

–Да, да. Поговорим. Перезвонить не забудь. А то ты постоянно забываешь.

Её интонация провоцирует перейти к оправданиям. Вызывает чувство вины. Блядь! С чего вдруг мне испытывать сейчас чувство вины. Ненавижу её за этот талан. Так, не злись. Не злись. Дыши.

–Ты меня слышишь?

–Да, да. Связь плохая. Завтра позвоню или напишу. Спасибо, что сказала.

–Пока.

Звонок прекращается. Спускаюсь на Новокузнецкую. Сажусь на ближайшую лавку. Прислоняюсь головой, плечами к стене.

Приступ паники. Начался приступ паники. Етишкино коромысло. Когда же это закончится? Когда же закончится её власть надо мной? Силы, прошу, Боже, дай мне силы, вырваться из этих порочных кругов. Надоело. Ей богу надоело. Сижу молча. Расслабилась. Пью воду. Отписываю на автомате хозяйке, что задержусь на 30 минут. Время есть. На всякий случай отписала. Тупо смотрю на людей, в пространство. Поезда приходят и уходят. Люди выходят и заходят. День сменяет ночь. А надо ли думать о времени/деньгах? Единственный мужчина, человек, который по-настоящему меня любим, покинул этот Мир. Ушёл. Я теперь на самом деле совершенно одна. Совершенно. Чувствую опустошение, холод внутри, серость, перерастающую в ночь. Невидимой защиты больше нет. Шмыгаю носом. Успела. Повидаться успела. Просто так наугад взяла билет. Успела. Пора. Ехать пора навстречу. Я смогу. Я сильная. Времени для слёз нет. Допиваю воду. Бросаю под язык шесть таблеток тенотена. Сажусь в вагон, открываю книгу. Глухая волна заполняет голову внутри. Вата. В голове вата.

…

Выхожу из маршрутки на своей остановке «Амилкара Кабрала». Путь обратно оказался быстрее. От навалившего и падающего хлопьями снега стало светлее. Завтра поеду в церковь. Билет нужно купить туда и обратно. В понедельник поеду. Поеду в понедельник. Как раз. Последняя поездка в железный город. Последняя. Конец связи с городом. Конец. Мне нужен алкоголь. Хороший алкоголь. Выпустить боль нужно. Выпустить. Иначе она доломает меня окончательно изнутри. За сегодня уже три раза тошнило без причины. Руки болят, суставы болят, спина болит. Я нужна себе здоровая, сильная, красивая. Кто ж доверит серьёзное дело развалине? Никто. Мы обязаны сиять, источать жизнь. Светиться. Фонить теплом, надёжностью, сексом.

–Дружочек, привет. Я дома.

Ставлю сумку на полочку под вешалкой.

–Полы чистые.

В коридор выходит подруга.

–Да, уборку сделала.

Держусь рукой о стенку. Тяжело дышу, в глазах темно.

–Что-то случилось? У тебя всё нормально?

Продолжая опираться о стенку, снимаю сапог. Не глядя на подругу говорю.

–Папа умер.

–Чей?

–Мой.

Молчание. Тишина.

Снимаю второй сапог. Снимаю пальто, избегая встречи глазами с ней.

–Мась, ты как?

–Как, как, сама не пойму.

Выпрямляюсь. Вешаю пальто. Состояние ровное. Её присутствие смягчает тяжесть внутри.

–Виски будешь?

–Буду. Только чуть-чуть.

–Хорошо.

Храбрюсь. Твёрдой походкой прохожу в комнату. Переодеваюсь.

–Ты когда узнала?

–Когда на встречу с хозяйкой ехала, мать позвонила.

–Поедешь?

–Поеду. Либо в понедельник, либо во вторник. Сейчас в голове каша. Абсолютная каша.

–Помощь нужна, ещё что-то? Ты говори, не стесняйся.

–Обязательно.

Молчим.

–Знаешь, состояние ноль эмоций. Заперто глубоко.

–У тебя так всегда. Потом прорвёт.

–Да, и лучше бы в окрестностях оказалось пусто.

–Шутишь. Уже хорошо.

…

Воскресенье прошло меееееееедлеееееннно. Сижу на кухне за ноутом. Читаю рабочую почту. Подруга уехала по своим делам. Ночевать, скорее всего, не приедет. Наверное, к лучшему. Понимаю её. Это моё горе. С другой стороны, боль то она боль. Светлая чистая боль. Отмучился. Веха завершена. Прогресс. Цинизм, цинизм. Спасает. На глаза попадается письмо от Шефа с выволочкой по пустяку, мудовыми задачами на завтра. Попадается письмо от РИ с приглашение завтра прийти вечером проводить Директора. Случилось! Случилось! Отписываю, что буду. Письмо от Директора Института с детской отмазкой по деньгам. Меня прорывает. Перечитывая письмо от Шефа, прорывая в дикую истерику. Отписываю ему в голубой мессенджер, что его аргументы– вилами по воде, ерунда. Надоело бодаться с Директором Института, почему я на себе всё тяну, а они мужики ничего сделать с лета не могут, ни один вопрос решить, на пустом месте эпическую развазню устраивают. Охуели что ли совсем, мудозвоны, хреновы. Заебало.

Перезванивает. Состав сошёл с рельс. Мне плевать! Плевать!

–Аллё! Ты чего там! Белены объелась, такие вещи писать?

Реву.

–Может и объелась. Прошу прощения, конечно, за грубость. Терпение кончилось. Тянется и тянется.

Реву. Сильно реву.

–Ты чего ревёшь? Из-за этого? Из-за такой ерунды?

Голос его смягчился. Грубость ушла.

–Папа умер. Умер мой папа.

Истерика. Шеф наткнулся на истерику.

–Ничего себе…

Он сочувствует.

–Ты завтра тогда не приходи. Сам решу текущие вопросы.

Реву.

–Мне деньги очень, очень нужны. Очень.

Истерика усиливается.

–Так, давай, до завтра найду, сколько Институт тебе должен. Потом, как рассчитаются, отдашь. Лады?

Скулю в трубку. Плачу. Кашляю.

–Успокаивайся. Потом поплачешь. Потом. Соберись.

–Можешь. Знаю, можешь. Сам видел.

Буря внутри стихает.

–Постараюсь.

Его присутствие на другом конце звонка успокаивает. Помогает очухаться.

–Ты выспись и приходи, как сможешь.

–Хорошо.

–К вечеру, надеюсь, придёшь…

Его голос звучит с нотками юмора. Улыбаюсь.

–Приду.

–Улыбаешься. Уже хорошо.

Шмыгаю носом.

–Спасибо Вам. Простите, что так вышло. Нервы сдали.

–Да, я понимаю. Сам понимаю. Держись там. Выспись.

–Хорошо. До завтра.

–До завтра.

Разговор заканчивается.

Одна из причин, по которой до сих пор продолжаем работать. Шеф гибкий и отзывчивый. Когда надо – делает. Я уверена в нём, знаю, что сказал, значит, сделает. В работе, в жизни помогает многим. Он странный, часто переменчивый в настроениях, похотливый пьяница с добрым сердцем. Он путается, попадает в лабиринты. Тепло разливается по сердцу. Тепло и нежность. Мы время от времени ругаемся, обзываемся, переходим границы в переписке и всегда это остаётся между нами. В глазах окружающих каждый из нас делает друг другу положительную репутацию. Много раз прикрывала его спину от сплетен, наговоров, угроз, сквернословий со стороны жителей теремка. Много раз выслушивала гадости в приёмных и вздохи «Как ты с ним работаешь?». Нашла для себя ответ – Он такой. Вот такой. Лучше видеть и культивировать в человеке, в шефе и вожаке тем более, позитивные, сильные качества, аккуратно подпитывать полезные таланты к раскрытию. Гадость имеет тенденцию крепнуть, видоизменяться подобно организму, сумевшему выработать иммунитет к заразе. Гадкие качества тоже полезны в определённых ситуациях, с определёнными людьми. Шефу удаётся прекрасно ими управлять, направлять в нужное русло, применять. В этом его сила. В этом его ценность как человека, личности, босса. Он сам отрицается это. Хитрит, принижает себя, боясь по каким-то причинам груза ответственности, бремени принятия решений. Частично, совсем чуть-чуть, начинаю его понимать. Сегодня он меня спас от глупости, разрушения. Остановил поезд, сошедший с рельс, несущейся в пропасть. Благодарна ему. Допиваю порцию отменного вискаря. Опустошённая, спокойная, ровная без единой мысли, лёгкая, забираюсь в постель прямо в домашней одежде, кутаюсь в одеяло. Засыпаю впервые за дооооооолгое время мирным, спокойным, глубоким снов.

…

Возвращаюсь из тяжеленной поездки в железный город. Кулибин обещал встретить, отвезти домой. Всё равно, исполнит обещание или нет. Чух-чух, чух-чух. Поезд едет-едет. Душно. От печки ломит голову. Тупая тишина внутри. Наитупейшая. Смотрю в отражение на окне. Волосы тусклые, глаза потухшие, красные. Покрасить волосы. Покрасить в густой шоколадный цвет. В красивый, насыщенный шоколадный цвет, иначе я не смогу дальше продолжать жить, работать. Надо поменять восприятие меня. Забыть про глупость, дурость, наивность, безмятежность. Её давно нет. Давным-давно. Есть серьёзная работа, солидный жизненный опыт, профессионализм. Хочу повышение и по зарплате. Хочу вести серьёзные проекты. Замуж хочу, в конце – концов. Надоело, что мужчины воспринимаю как любовницу, девочку-весёлочку, куколку, игрушку. Я красивая, яркая, молодая, интересная женщина. Запишусь на сегодня вечер. Кулибин по любому в четыре часа уедет, а то и раньше. Пусть довезёт до парикмахерской. Без суеты покрашу волосы, подстригусь, форму придам волосам, объёмчик. Пишу ему «Буду на вокзале через полчаса. Поезд пребывает без опоздания». Указываю номер поезда, вагон. Кладу голову на руки, засыпаю.

–Девушка, просыпайтесь, поезд прибыл.

Оглядываюсь сонная с горячей головой вокруг. Вагон пуст. Сонная натягиваю верхнюю одежду, беру пакет с одеждой, холщовую сумку со снедью, навязанной родительницей. Она бы на меня ещё и рюкзак повесила. Намерения добрые. Только выглядит это как наваливание без прогноза, как это привезти домой. Она привыкла навьючивать. Отвратительное ощущение, чувство. Подташнивает. Колоссальный диссонанс с моим мироощущением, внутренним «Я». Изящная, красивая, грациозная, почти всегда на каблуках при макияже и причёске. Часто кажется, что моё проявление в полную силу пугает их. Смотрю на себя в окно. Дааааа, видооок… мрачный, бледный, абсолютная противоположность той, какой себя вижу и хочу выявить. Работа предстоит грандиозная. О сексуальности на сегодня забыть. Усталая, вялая, поникшая с плечами вперёд. Печальная картина. Выхожу из вагона на пирон. Противоречивая погода – душно и холодно, солнце начинает разогреваться, ветрено. Кулибин молчит. Руки тянут пакеты. Подхожу к стоянке перед зданием вокзала. Звоню. Сбрасывает. Пишет подождать его внизу, в здании его места работы. Объяснил, что здание примыкает к ещё одному зданию вокзала. Нахожу по табличке. Захожу внутрь. Ноут тяжёлый, оттянул плечо. Народ. Везде народ. Здание старое, тёмное. Грустно. Внутри сохранились элементы убранства начала прошлого века. Нахожу место. Тесно. Снимаю пальто, ставлю пакеты на пол, достаю ноут. Читаю документы. В глаза картинка расплывается, во рту горечь, руки замёрзли. Тяжело. Жду, жду, жду…постоянно чего-то жду. Хватит. Надо с этим разобраться. Либо принять, либо отвергнуть. Рвота лезет наружу. Ничего не ела со вчерашнего дня. От давления сводит в области груди, ключиц, гортани. Странно. Лихорадочно достаю воду, выпиваю залпом около литра воды без газов. Откидываюсь на спинку старого кожаного дивана. Прикрываю глаза, жмурюсь. Звон. В ушах стоит звон. В туалет хочу. Жду его, боюсь пропустить, боюсь его агрессии, боюсь, боюсь, боюсь… Прикрываю лицо руками, наклоняюсь вперёд. Аааааа, моя голова!!!!!! Ещё чуть-чуть и лопнет по швам. Больно! Больно! Боженька, прошу тебя, убери эту боль. Убери! Хочется содрать одежду, лечь на холодный пол, лежать, лежать, лежать. Стискиваю зубы, дышу едва заметно, концентрируюсь на внутренней тьме, отключаю звуки, расслабляю челюсть, расслабляю руки, повисаю на своих коленях. Легчает. Легчает. Лежу грудью на своих коленях, лицом к арочному проёму, за ним лестницы. Медленно, осторожно выпрямляюсь. Прошло. Прошло. Задолбали эти игрища. Очиститься хочется. Очиститься. Много лжи. Даже сейчас. Читаю сообщение от Кулибина, что будет через десять минут. Превосходно. Всего-то полтора часа ожиданий. Всплыла картина из детства, когда аналогично приходилось ждать мать. Гнев накатил. Ярость. Тише, тише. Ты сейчас не в том положении, что бы права качать. Могла бы сразу ехать домой на такси или метро. Причина, по которой ты его ждёшь, это он сам. Он тебе нужен. Чувствует это. Чувствует твою привязанность и своеобразную зависимость. Надоело! Надоело. Хватит! У меня есть гордость, честолюбие, планы, самоуважение. Плевать они хотели на твои и гордость, и честолюбие, и планы. Смирись, либо наберись смелости, разорви отношения, иди дальше. Замечаю Кулибина. Улыбки на моём лице нет, и не хочется.

–Привет.

–Привет. Идём?

Киваю.

Рада его видеть. Да, мы едем ко мне домой. Мы едем трахаться. Вот и вся гордость.

Он берёт мои вещи, грузит на заднее сиденье. Сажусь вперёд. Он садится на водительское.

–Замёрзла?

Киваю.

–Сиденья скоро нагреются.

Киваю.

–На тебе лица нет.

–Горе ещё держит.

Чувства перемешались. Пограничное состояние. Будто бы нужен повод, сигнал, что бы отпустить горе и снова стать счастливой, жизнерадостной, заулыбаться. Страх напугать сменой состояний, настроений. Вдруг он подумает, что вру. А ты врёшь? Отчасти. Да, горько, что отца нет. Горько, что устала. Горько, что прождала его. Однако не настолько плохо, что бы в реанимацию везти. Всё горе ушло в головную боль. Сейчас мне почти хорошо. Почти радостно.

–Посмотрим ролики в обнимку?

–Ты этого хочешь?

–Очень хочу. Полноценный секс вряд ли получится, слаба. Вот ролики посмотреть вдвоём хочу безмерно.

–Хорошо.

Улыбается.

–Есть хочешь?

–Не, только вкусный кофе с сиропом.

–Тебе кушать надо.

–Надо Не хочется.

–Давай, еду с собой возьмём в Маккафе. Потом съешь, если захочешь.

Обычная фраза «Если захочешь». Мой мозг её трансформирует в ужасный манипуляторский хвостик. Дурь. Дурь! Кыш! Кыш, кому сказала, кыыыыыыыыш.

Мотаю головой.

–Что с тобой?

–Дурные мысли в голову пришли. Отгоняю.

–Поделишься?

–Мыслями нет.

–А зря.

–Берегу твои нервы.

–Потом оптом выдашь, и снова слягу. Ты этого хочешь?

–Нет. Люблю тебя. Хочу тебя. Болеть плохо.

–Тогда говори.

–Забыла…

–Точно оптом выдашь.

–Давай, не будем ругаться. Пожалуйста.

–Как скажешь.

…

Вчера весь день проспала. Так что парикмахерская сегодня. Сегодня пятница.

…

На работе оценили смену имиджа. Шеф даже не узнал. Сморозил гадость: «Только тебе надо что-то с ними сделать, что бы блестели. Знаешь, девушки ездят, у одних волосы блестят как зеркало, у других блёклые…». Тупица! Это ламинирование называется, которое жутко портит волосы, либо час назад окрашенные. Ламинирование стоит дорого. Замкнулась. Чувствую, что замкнулась. На работе говорю о работе, на совещаниях слушаю, запоминаю, делаю, что говорят, с инициативой не лезу. С Кулибиным общаюсь только дома. Часто на неделе беру день и сплю, либо гуляю в центре. Общаться желания нет ни с кем. Границы сексуальных экспериментов расширились. В ход идут перчатки, верёвки, пищевая плёнка, переодевания. Отрываюсь по полной. Потом становится грустно, одиноко, иногда стыдно. Так пролетел октябрь и наступил конец ноября. Бешусь. На носу новогодние каникулы. Ревную. Завидую. Он проведёт их с ней, будет праздничный стол, подарки, веселье. Будет тепло, семья, радость. Лучше расставаться перед новым годом, что бы новый начать с чистого листа, заново. Каникулы дают время осмыслить пережитое, сделать выводы, произвести корректировку, двинуться дальше. В пятницу тяжёлое совещание. Шеф сказал, что справлюсь. Сумела же провести в подразделении 8 организации из трёх букв. Восьмерых мужиков при погонах построила. Ничего выпрямились, исполнили указания. Нормально. Краска почти сошла. Хочу перед новым годом обратно в свой золотистый. Знаю, что свой уже пожгла. То, что отросло радует и веселит. Такой красивый свой цвет. Хочу в него обратно. Обратно. Зачем ждать нового года? Там ажиотаж будет. Пойду сегодня. Салон знаю. Как обычно на реанимацию волос в «Сандлер» на Красных воротах. Заодно маникюр сделаю.

….

Четверг. Новая причёска, свежий маникюр. Сияющая захожу в двери ставшего родным теремка. Захожу в кабинет.

–О, снова перекрасилась.

Улыбаюсь.

–Да, сколько можно страдать и блондинкой нравится больше. Каким природа наделила, такой носи.

–Тебе так лучше, а то мы совсем перепугались.

Улыбаюсь.

Пишу бодро Кулибину, что наши отношения закончены, себя исчерпали, было здорово. Дальше каждый идёт своим путём. Он женат. Я свободна. У меня есть шанс построить свои собственные отношения, основанные на доверии, изначальной правде. Хочу семью. За всё благодарю, за поддержку в трудную минуту, интересную совместную работу.

Отправляю письмо, удаляю все контакты ото всюду. Удаляю фотки, видео, истории, переписки, аську с телефона, компьютера.

–Привет. Ты пропуска на ноуты заказала по проекту ЭСКР?

–Дала поручение новобранцу заказать.

–Где она кстати?

Мы взяли новую девочку в помощники на проект. Зеленоглазая, нагловатая, весёлая, в чём-то провинциальная и пофигист. Сразу понравилась Шефу и Полкану. Посадили напротив меня через проход рядом с Полканом. Ему дополнительная отрада. После новогодних каникул ещё одна выходит. Она, скорее всего, переметнётся. У неё профиль закупки. Проектная деятельность не её стезя. Нам дополнительный плюс как участникам укомплектования департамента после реструктуризации. Посмотрела на общий состав. Печаль и тоска. Ничего не поделаешь. Проекты нужно довести до конца. Впрочем, какая разница, в какой структуре работать. Важно с кем. По любому со всеми общаюсь в замке. С лучшей его частью. Остальное формальности.

–Всем доброе утро.

Игривым звонким голосом здоровается Крис. Потрясающе красивые глаза. Выражение лица похоже на моё после окончания гимназии – «Всё на мази. Баловень фортуны». Волшебное состояние. Волшебное. Ах, ах, житейские заморочки сбили нахальство и привлекательную в лице наглость.

–Привет. Ты пропуска на технику заказала?

–На какую?

–Ноуты завтра или в начале следующей недели приедут.

–Нет, ещё.

–Почему?

–Никак главного завхоза поймать не могу.

–Лови. Он всегда здесь. Направь разнарядку через СЭД. Звони, пиши в мессенджер. Только вежливо.

–Поняла. Сделаю. Черновик посмотришь?

–Зачем черновик? Сразу грузи в СЭД. Меня в согласующие.

–В Аппарате связалась с людьми, контакты которых дала, что бы технику приняли, бойцов из «группы поддержки» пустили, раздать и накатить софт?

–Да, вчера писала. Молча…

–Звони. Нужен отчёт сегодня вечером от тебя, что всё сделано. Добро и у нас, и в Аппарате. Потом будут ведомства, участники пилота.

–Дааааа, поняяяялаааа.

Отстранённо отвечает Крис, витая где-то.

–Посмотри на меня. Ты всё поняла?

–Поняла.

–Повтори, пожалуйста, что я тебя попросила сделать сегодня.

Она смотрит на меня. Молчит. Шеф наблюдает за нами с интересом. Начинает закипать.

–Крис, пойдём, выйдем.

Встаю со своего места, беру сигареты, пропуск.

Она, улыбаясь, откровенно флиртуя со всем мужским населением кабинета, идёт за мной. Поднимаемся в курилку.

–Крис, во-первых, никакого флирта. Это сбивает. Понимаю, мужская часть весьма привлекательна. Если ты так видишь свою роль и место в нашей команде, то лучше сразу переходить в другое подразделение, в другой коллектив. Напомню, ты на испытательном сроке. Твой начальник – я. Будет косяк, промах, жалобы, накладки по вносу техники, хоть один человек из команды со стороны разработчиков, техподдержки пожалуется на накладки, уволю, глазом не моргнув. Понятно.

–Ну, что ты так переживаешь? Всё же хорошо.

–Потому что я за тебя твою работу по сто раз перепроверяю. У меня других забот хватает. Ты должна это понять и усвоить. Бытовые вещи на тебе. Справишься, выполнишь качественно, подружишься с коллективом на профессиональном уровне, буду серьёзные задания давать. Мы все начинали с мытья чашек, пропусков, встреч и проводов посетителей, типовых пакетов на совещания, рабочие встречи.

–В смысле и ты?

Она удивлённо поднимает глаза.

–И я, и Шеф, и односельчанин, и нынешняя Помощница, которая сейчас плотно на спортивном проекте, а после нового года переходит в другой отдел.

–Тогда поняла.

–Так, у меня сейчас совещание с Шефом. Время стоит дорого. Проект серьёзный. На контроле у Главы и в Аппарате. Подведёшь ты с пропусками, весь проект полетит. Подведёшь Главу ведомства. Поняла?

–Поняла.

–Вот и отлично. Иди.

Она уходит. Курю вторую сигарету. Дааааа, дорогая моя. Вот и у нас выросли яйца. От нежности, женственности, трепетности и след простыл. Сексом пахнет от тебя. Грязным сексом. Какая там семья, нормальный заботливый мужчина. Сбежит от тебя. Сбежит. Сеансы нежности с Кулибиным раз в две недели на часы – ерунда. Ерунда. Огромная ерунда. Вы трахаетесь. Полноценные отношения хочешь? Тогда меняйся.

Спускаюсь вниз. Шесть пропущенных от Кулибина. Номер стёрла. Память в голове помнит. Пусть звонит. Приятно. Тешит самолюбие, не более. Ооооо, на сообщения расщедрился. Конечно, я тебе нужна в качестве сексдрайва, реализации сексуальных фантазий. Некий способ перезарядки, подзарядки. Поебались и по домам. Карусель. Манит, манит, манит, карусель…карусель любви неверная подруга. Хочу швырнуть телефон об стену, разбить, раздавить его каблуком-шпилькой. Прохожу быстрым шагом большой круг.

–Ты чего такая на взводе?

–Да, так, ерунда. Гроза на личном фронте.

–Ааааа бывает. Понимаю.

Молчим.

–Ты своего нового директора видела?

–Не, не видела.

–Мы своего уже видели. Забавный.

Улыбаюсь.

–Слышала, весной снова реструктуризация будет. Вас по разным департаментам в команде разнесли. Твоего в замы директору новому прочат. Там ещё два свободных места. Не хочешь?

–Не думала об этом…

–Подумай. Ты сильная, образованная, всех везде знаешь. Проекты мощные тащишь.

–Там организаторские навыки нужны.

–Научишься. С молодыми будет легче. Главный ведущий специалист для тебя уже мало. Годы быстро летят. Смелее.

Молчу. Улыбаюсь. За окном женской курилки падает снежок. Тихо здесь, спокойно. Коллега-старожил права. Приходила в голову мысль. Приходила. Беседа с ней успокоила внутренние бури, переживания. Побудила начать думать иначе, в другой плоскости, о другом. Завтрашнее совещание покажет. Вытащу, смогу уговорить пропустить технику в Аппарат, дать добро на полный пилот ЭСКР, согласиться с деятельностью по проекту БЭВ, тогда будут аргументы, серьёзный повод претендовать на должность зама директора. Нервничаю. Нервничаю, Кулибин может выкинуть что-нибудь эдакое, выбивающее почву под ногами. Правильно в священных писаниях говорят – опасайся лукавого. Мотаю головой. Давно ли он стал демоном в моих глазах? Давно ли? Когда произошла смена настроения, чувства, отношения к нему? О! Нужный важный звонок, зашифрованный. Пора в дело. Пора в бой. Прочь сантименты, слюни, нюни, женские финтифлюшки.