Читать книгу "12 Членов"

Кандидат _ Рухнувшие мосты

Бамбук прорастает через асфальт. Ракеты улетают в космос, сбрасывая ступени. Люди сбрасывают гораздо больше.

Лежу в ванной с маской на лице, вдыхая мягкий аромат ванильных и лавандовых свеч. Играет любимая классическая музыка. В голове нет ни одной мысли. Приятно. Чувствую себя расслабленной дикой, грациозной кошкой, свободной от каких-либо обязательств, обещаний, отношений. Мне нравится это состояние. Оно новое. Оно вдохновляет.

Тук-тук, это я, твоя совесть. У тебя осталось одно дело, точнее два…и та-даааааааааааааам, поиски новой работыыыыыы.

Бью ладонями по пене.

Умолкни. Я в отпуске. Да, в отпуске.

А отчёты? Надо их доделать. Довести дело до конца.

Надо. Доделаю. После поездки на малую родину. Дай, отдохнуть.

Делаю музыку громче. Хвала создателю Ютюб и бесплатной музыке в ВКонтакте.

Спускаюсь ниже, стаскиваю с волос резинку, погружая сначала полностью волосы, затем края лица и всё лицо. Отпускаю мягкую задержку дыхания. Дышу под подводой с открытыми глазами. Хочу в бассейн. Очень хочу в бассейн. Мягко поднимаюсь в исходную позу. Пена убавилась в два раза. Маленькие островки напоминают фигурки животных, вулканы, замки. Беру один такой упругий островок, формирую из него корону, помещаю себе на макушку. Беру другой островок, формирую обеими ладонями сердечко. Тело при созерцании пенного шедевра трепещет, наполняется нежностью. Наполняется сладостью, нектаром, лёгкостью. Чувство расплывается внутри всей груди, побуждая соски затвердеть, спускается ниже к пупку, низ живота. Мелодия Милен Фармер усиливает ощущения. Таю, обмякаю. Постанываю в удовольствии. Мягко покачиваюсь вперёд, назад, вперёд назад. Поднимаю вверх вытянутую, абсолютно прямую свою ногу. Любуюсь ей. Глажу её, обследую каждый сантиметр. Опускаю вниз, согнутую в колене. Поднимаю вторую. Проделываю с ней всё то же самое.

Пора вылезать. Встаю в пене. Рассматриваю себя, каждый изгиб. Медленно ополаскиваю голову, лицо, тело прохладной водой. Закрываю воду. Тянусь за полотенцем, лежащим на стиральной машине. Замечаю себя в зеркале. Да, пора браться за себя. Пора скинуть эти наросшие семь кило. Оборачиваю себя полотенцем. Вылезаю из ванных, стряхивая ножками воду и пену.

Захожу в комнату. Усаживаюсь в кресло поперёк, закинув ноги на подлокотник. Сползаю, второй подлокотник оказывает ровно под нижним краем головы. Расслабляюсь. Телефон жужжит и жужжит. Тянусь за сумкой, лежащей на телевизионной тумбе образца середины двадцатого века. Нашариваю телефон, достаю.

–Алло, привет.

–Привет. Ты чего не звонишь?

Молчу.

–Когда приезжать собираетесь?

–Ориентировочно пятого вечером.

–До конца праздников?

–Нет, восьмого обратно.

–Чё, так мааааааааааааааааааааало!!!! Мать тебя с осени не видела! Пироги, когда печь собираешься??????????!!!!

–Слушай, поездка вообще под вопросом…

–Ну, ты и сука!

Молчу.

–Держи себя, пожалуйста, в руках. Поездка зависит не только от меня.

–Когда хочешь и надо, всегда время и возможность найдётся.

–Согласна. Всё же предлагаю ориентироваться именно на этот диапазон.

–Нуууу ладно. У меня столько планов, столько планов на твой приезд. Он ведь заплатит за нас в клубе, да?

Молчу.

–Он меня с бензинчиком достал, а ты про клуб.

–Твой мужик, вот с ним и разбирайся.

Молчу.

–Что он тебе подарил?

–Духи.

–И всёёёёёёёёёёёёёё!?

–Дорогие, хорошие духи. Сама выбрала.

–Ну-ну. У тебя вкус не айс.

–Нормальный у меня вкус. Что-то прошлые разы, когда дарила тебе и матери, все были довольны мои выбором.

–Так это ж ты нам дарила.

–Хочу отдохнуть эти дни. Сегодня, завтра отсыпаюсь.

–Да, отсыпайся. Мама тебя очень ждёт. Мы в МЕТРО столько всего накупили.

Улыбаюсь.

–Приятно. Постараюсь приехать в хорошем настроении, отдохнувшей более-менее.

–Уж, надеюсь.

…

Два дня пролетели одним мгновением. Сон. Сон. Сон и ещё раз сон. Сегодня третье число. Лежу на спине, сложив руки под грудью. Слушаю звуки дома, соседей. В голове туман. Ощущение будто наушники вставлены. Трудно пошевелиться. Замечаю за окном размеренно падающий хлопьями снег. Он падает и падает. Тает и снова падает. Беру из-под подушки телефон, сохраняя позу. Включаю. Ооооо, посыпалось. Посыпалось. Шеф. Це. Мама. Сестра. Смутно знакомые номера. Тео не писал и не звонил.

Перезваниваю по первому смутно знакомому номеру. Сбрасывает. Сосредотачиваюсь. Ещё раз смотрю на номер. Ого! Зеленоглазка. Интересно. Перезванивает.

–Привет

–Привет.

–Рада тебя слышать. Поздравляю тебя с новым годом, наступающим Рождеством. Пусть крепнет твоя личная жизнь. Профессиональная набирает обороты. Друзья поддерживают. Подруги радуют.

–Узнаааала (смеётся своим а-ля жутким смехом из мультика).

–Конечно, узнала. Как тебя забудешь…

Говорю мягким мурлыкающим голосом. Переворачиваюсь на живот, сгибая ножку в колене, вытягивая носочек.

–Тоже рад тебя слышать, Малыш…

Молчание.

–Ты на праздниках в Москве?

–Сейчас да, пятого, скорее всего, поеду на малую родину. Восьмого предполагаю вернуться.

Тональность стала серьёзнее.

–Очень соскучился. Хочу увидеть тебя. Очень, очень.

–С радостью. Летом сменила место жительства. Теперь живу в однушке и одна.

–Снимаешь?

–Дааа…

–Молодец какая. Рад за тебя.

Молчание.

–Ты, когда приедешь, набери меня.

–Хорошо. Договорились. Целую. Обнимаю.

–Оххх, как взбодрила. Обнимаю. Жду встречи.

Отключаю звонок. Довольная, счастливая с упругим желе внутри переворачиваюсь на спину. Поднимаю руки вверх, танцую ими.

Так, кто у нас второй смутно знакомый номер. Прищуриваюсь. Ловлю вибрации. Аааааааааа, поняла.

Пишу смс – «Привет, Еврей. С новым годом тебя». Звонок. Его характерный смех на высоких нотах, переходящий в сдавленный звук.

–Привет, Сааара. С буржуазным праздником тебя.

Снова смех.

–Твою жопу вспоминал и твои ходовые качества.

–Ты пьян?

–Да, я очень, очень пьян. Так пьян, что еле жив. Оооооооой. Кх.

Молчу.

–Так, в общем. Возвращаюсь пятнадцатого. Будь на связИ.

–Жаришься что ли?

–И ебусь на славном острове в Таиланде.

Смеюсь.

–Пока. Будь на связИ.

Встаю с разложенного дивана, подхожу к двери лоджии, открываю её. Выхожу на пропитанное холодным воздухом помещение. Открываю окно. Выглядываю в него, прикрыв руками груди. Во дворе играют дети. Родители бдят. Серые панельные дома в это время года выглядят ещё более унылыми. Беру с табурета пачку сигарет, достаю тонкую никотиновую палочку, прикуриваю. Медленно, долго затягиваюсь. Держу дым, выпускаю через нос. Подвисаю. Нулевая точка. Что-то уже произошло и что-то ещё произойдёт. Сейчас ничего не происходит ни во мне, ни в моей жизни этого дня. Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура замри. Да, да, именно такое состояние. Морская фигура замерла.

О, вот оно. Телефон завибрировал на внутреннем подоконнике. Уже знаю, кто звонит, зачем звони. Знаю, как сложится разговор и чем закончится. Мысленно моделирую интонацию своего голоса, слова, реакции.

–Алло, привет.

Улыбаюсь.

–Привет, ну чтооооо, эээээээ…

Молчу. Опускаю весь негатив вниз живота. Морщусь. Кольнуло, свело. Сажусь на край дивана.

–Поездка в силе?

–Если ты настаиваешь…

–Настаиваю.

–Ну, лааааадно.

–Буду печь там пироги. Тебе понравится.

–Ну не знаююю…

–Познакомишься с местной клубной культурой. Смена обстановки пойдёт нам обоим на пользу.

Чувствую, что он сжался, зажался, скукожился.

–Ээээээ…

–Не боись. В местных клубах ценник в два раза ниже Москвы.

–Много вещей не бери.

Молчу.

–Как с бензинчиком будем?

–Мы договорились, что он твой.

–Ээээээээ…

Молчу.

Меня начинает трясти. Потрясывать ознобом. В голове начинается жар, ноги холодеют. Плечи стискивает.

–Что молчишь, вредный Зай?

–Жду, что ты скажешь.

–Что совсем не чего сказать?

–Почему же есть, что сказать.

Начинает подташнивать.

–Ээээээээ…

Похоже он пьян. Сильно пьян.

–Тео, сейчас неважно себя чувствую. Давай созвонимся позднее.

–Давааааааай…

Звонок отключается.

Падаю на спину, закрываю глаза. Всё кружится. В глазах пляшут разноцветные ромбики, сливаются в одно огромное полотно без начала и конца, заворачиваются в спираль, тоннель. Бух…и темнота. Пульс ритмично стучит в висках, ушах, предплечьях, горле, затылке. Сквозь толщу тьмы прорывается вибрация телефона.

–Алло…

–Масик, привет! (низкий женский голос с последующим смущённым смехом)

–Привеееет. Рада тебя слышать. Безумно рада тебя слышать. С новым годом, Ви.

Вскакиваю с дивана. Размахиваю руками.

–С новым счастьем! Как ты?

–И тебя, дружочек с новым годом…как тебе сказать…по-всякому.

Голос погрустнел, стал тише.

–Ты к нам сюда не собираешься в ближайшее время?

–Знаешь, собираюсь. С бойфрендом.

–Ой, ну тогда в другой раз.

–Очень, очень хочу тебя увидеть. Ещё планирую приехать в феврале. Столько всего хочу рассказать. Услышать, как у тебя дела. Кучу-кучу всего обсудить.

–В февралеееее…это хорошо. Как раз вернусь из отпуска.

–Тогда ориентируемся на десятые числа?

–Да, давай. Отлично.

–Целую тебя. Обнимаю крепко, крепко.

–И я тебя. Не пропадай.

Потрясающий день. Третье января, такое третье января. Ладно, пора приниматься за работу. Три дня вылетят, а то и четыре. Сажусь на кухне в одних трусах и носочках. Смотрю в окно, смотрю в даль, в наступившую темноту. Улетаю в волшебный, сладкий мир цифр, чисел, слов, хитросплетений обоснований, стройную, изящную логику представления информации. В этот загадочный и вместе с тем очевидный фантом успеха.

…

–Спускайся, я уже тут.

–Да, да, спускаюсь.

Ещё раз смотрю на себя в зеркало. Отлично смотрится тонкой вязки шерстяной сарафан в узкую белую и светло-жёлтую полоску до колена. Бретели на зажимах портят немного…хотя с белой блузой, белыми чулками даже очень эротично. Надеваю рыжие замшевые сапожки на светлой платформе и светлом толстом каблуке средней высоты, дублёнку. Хватаю дорожную сумку, дамскую сумку.

Спускаюсь на лифте, дыхание перехватило. Натяни улыбку. Натянии улыбку. Прояви доброжелательность, нежность, внимание, заботу.

Выбегаю из дверей подъезда. Он счищает с ветрового стекла снег. Мужчина за работой прекрасен. Кладёт щётку на капот, подходит ко мне, берёт сумку. Ставит в багажник. Закуриваю. Смотрит на меня, обречённо вздыхает. Ехидно улыбаюсь в ответ. Вздыхает. Садится на водительское место. Рассматриваю машину. Гашу окурок о железную квадратную урну на ножке. Пью водичку, забрасываю в ротик пару подушечек жвачки с апельсиново-мятным вкусом. Сажусь в машину.

–Вкусно пахнешь…

–Твой подарок.

Смотрю на него хитрыми глазами. Он смотрит на меня. Смотрит пристально на лицо, в глаза, спускается вниз, замечает кромку кружева чулок.

–Так, поехали.

Резко трогает с места.

Едем по МКАД в сторону славного города. Дорога почти пустая. Моя рука лежит у него на бедре, сжимает его. Чувствую его возбуждение. Фантазирую о сексе в машине, где он на прежнем месте, я сверху.

Он прибавляет газу. Меня пришпиливает к спинке кресла.

–Оооо, с такой скоростью мы за три часа доедем.

Улыбаюсь.

–Ты сегодня в хорошем настроении.

–Да.

Сладко потягиваюсь, снимаю дублёнку.

Трогает меня за бедро.

–Зай, не сейчас. Успокойся.

Смотрю на него с удивлением.

–Дорога скользкая…

–Понимаю.

Успокаиваюсь. Дышу ровно. Наблюдаю за дорогой, проносящимися деревьями, постройками.

–Мы что маме подарим?

–Ты, разве, подарки им не купила?

–Купила…

–Вот и скажи, что от нас обоих…

Молчу.

–Нужно хотя бы конфеты или бутылочку чего-нибудь привезти, цветочек…

–От конфеТ диабеТ. Алкоголь там наверняка есть. Цветы вянут. У меня ещё расходы на клуб. Твою сестру знааааюююю.

Грозит пальцем. Внимание зацепил его палец. Оглядываю его руки. Свершилось, бабуин сделал маникюр.

–Ты приятно пахнешь сегодня. По-особенному.

–Да, нашёл этот последний Опиум.

–Пленительный запах.

Едва заметно улыбается.

Мы едем и едем. Думаю, думаю над его словами. Спокойно думаю. Прокручиваю их. А, он прав. Действительно прав относительно подарков, расходов. Сравниваю два состояния. Он сильно напрягается по деньгам. Всегда напрягался. Напрягает ли это меня? Да. Потому что каждой женщине приятно получать подарки, чувствовать внимание мужчины, своего тем более. С другой стороны, если мы собираемся строить совместный быт, то не ляжет ли на меня всё это бремя, учитывая среду его воспитания, взросления. Теперь рассмотрим моё семейство. Жмоты. Это так. Щедрость досталась мне. Вот они этим и пользуются. Если посчитать, сколько денег от меня к ним перетекло в форме наличных, подарков, презентов, оплат кафе и баров, то получится кругленько. Взамен что? Ничего, кроме оскорблений и нападок. Получается, что тоже манипуляция. Таким образом, своим поведением либо тоже веду себя как манипулятор, либо траслятор. Всё, голова заболела. Не нравится мне это…не нравится. Гнилые, напряжные отношения, основанные на нездоровой мотивации, посыле. Гадость. Гадость. Тьфу. Будь, что будет. Если грызня неизбежна, пусть так и будет. Чей-то авторитет на этот раз рухнет. Пусть так. Мне терять нечего. Отношения и там, и там отвратительные, держащиеся на моём терпении, лояльности, гибкости, силе воли.

–О чём задумалась?

–Да, так ни о чём. Писать хочу.

–Потерпи. Скоро Переславль.

–Скоро, это через сколько?

–Ну вот уже, почти, минут через 15-20. Затора вроде нет.

Киваю.

Переславль миновал.

–Даааааа, за МКАДом жизни точно нееееет.

–Зато туалет и супермаркет есть и воздух чище.

–Пока не чувствую.

–Поехали скорее. Здесь холоднее.

–В славном городе будет ещё холоднее.

–Эээээээ…дублёнку не взял

–На тебе шарф!

Восторженно улыбаюсь. Обнимаю его. Целую.

Он смущается.

–Поехали уже.

–Да, да. Посплю чуть-чуть. Укачало.

–Спи, Зай. Спи.

Заснула.

–Зай, просыпайся. Просыпайся. Подъезжаем.

–А, да. Хорошо.

Сонным взглядом различаю знакомые очертания ландшафта, мосты. На горизонте слева появился НПЗ. Массивная, масштабная постройка с разноцветной иллюминацией. Нос почуял характерный, знакомый запах.

–Фу, ну и вонь…

–Да, родимый НПЗ. Когда-то один из самых крупных нефтеперерабатывающих заводов страны. Градообразующее предприятие вместе с моторным и лакокрасочным заводами, раскинувшимися на разных концах города.

–Твой дом далеко?

–Родительский…близко. Как в город въедем, объясню.

Все завесы, щиты спали. Спала свинцовая броня, защищавшая меня последние полгода. Ощущения смазаны. Совершенно смазаны. Прилив сил. Прилив наивности, надежды. Отдохновение. Моим вниманием завладел город со всей его энергетикой, спецификой, характером. Проснулся сарказм.

–Ты переменилась…

–Родимый город.

Он почувствовал, что на эти три дня власть перешла в мои руки окончательно и безвозвратно. Ему остаётся подчиниться.

–Здесь поверни направо, вниз по горочке, первый поворот направо и дальше прямо, прямо, прямо.

–Алло. Мы подъезжаем. Уже свернули у ДК Нефтяников.

–Ждём. Ждём. Смотрим. Быстро доехали.

Звонкий, вопреки обыкновению, ответил радостный голос сестры.

Уф, в хорошем настроении.

–Да, быстро. За три часа. Хорошо, что выехали в полдень. Весь вечер и вся ночь впереди.

–Не гони…отдохнут надо. Устал.

–Понимаю.

Глажу его по волосам. Ему нравятся мои прикосновения. Он расслабляется.

–Вот дом. Торцом. Первый подъезд к нам.

Он паркуется у торца. Выходим. Берёт вещи. Красиво, грациозно вышагиваю перед ним. Он любуется. Любуется.

Набираю код квартиры. Домофон гудит.

–Открывай, это мы.

Открываю тяжёлую металлическую дверь, пропускаю его вперёд.

–Заходи.

Поднимаемся на наш этаж. Дверь уже открыта. Первая захожу в квартиру. Следом он.

Немая пауз. Он в шоке, чувствую спиной. Даааа, такого комфорта условий, габаритов и ремонта он явно не ожидал. Его прибило всем этим достатком и лоском. Потерял дар речи.

Широко раскрываю объятия. Обнимаю сестру, мать. Целуемся.

–Раздевайтесь. Раздевайтесь, скорее. Стол уже накрыт.

Он чувствует неловкость, скованность.

–Ванная там. Проводи сама.

–Да, да. Идём, Тео, покажу. Здесь туалет. Здесь ванная. Полотенце вот это.

Он кивает.

Прохожу в комнату с накрытым столом. Дамы смотрят на меня с настойчивым, требовательным вопросом.

–Подарки позднее. Покупали вместе.

Снисходительно улыбаюсь.

–Что даже шампанского, конфеток не захватили?

Агрессивно, визгливо съязвила сестра.

–Какие конфеты. Худеть надо.

–Пирогов то хоть напечёшь?

Добавила мать.

–Обещала, напеку. Завтра.

Тео входит в комнату. Сама скромность, тактичность, учтивость проснулась в нём.

–Садитесь рядом друг с другом.

Ну-с приступим к пыткам, изощрённым и коварным, главной из которых является традиционный заковыристый допрос моей матери с пристрастием по классической юридической схеме. Следом идём опошление меня, демонстрация детских фоток, где косая свинка рушит весь шарм, создаваемый мной с четырнадцати лет. Особого внимания удостаивается специфический сарказм, чёрный юмор, дву и трёхсмысленные комментарии. Ментальные и риторические ловушки.

–Сыграем в картишки? Тео, вы во что играете?

–Й-я?

С испугом, вдавив голову в плечи, выдавил мой суженый.

–Да ни во что…устал с дороги. Поспать бы.

Моя мать, явно раздосадованная обломившимся азартом, призадумалась. Смотрит на меня, на него, смотрит на стол. Снова на меня, на него, переглядываются с сестрой.

–Давайте так, я лягу здесь. Вы ложитесь в моей комнате.

–Мама, это твоя постель. Твоя обитель. Как же можно?

–Хотите, ложитесь здесь.

–Тут телевизор…

–Да, и правда.

–Смотрите, как вам удобнее.

–Нет, нет, как, мама, тебе будет удобнее.

–Иди в мою комнату. Поспите. У обоих вид усталый. Полотенце дать?

–Да, пожалуйста…

–Тогда я пошла. Вы с сестрой тут всё уберите, еду накройте, для которой не найдётся места в холодильнике.

В гостиную-столовую вальяжно входит дымчато-персикового цвета кот. Смотрит на нас. Шмыгает носом, вскакивает на огромный велюровый новомодный персиковый диван другого оттенка, разваливается на квадратном бортике спинки.

–Вы на него посмотрите. Ноль реакций и эмоций.

–Это, что кот? У вас есть кот. Здорово. Он не кусается? Не?

Да, на Вас нашёл страх, мой дорогой, «альфа-самец».

–Идите, идите в душ. Он не тронет. Есть во, что переодеться?

–Да, я взял.

Выбирается из-за стола. Уходит.

Молчание. Перемещаюсь на обозначенный диван. Всё семейство следует за мной. Смотрят на меня.

–А, да, подарки. Точно.

Вскакиваю с места, выхожу в коридор. Беру сумку, возвращаюсь.

–Вот, мамуля, это тебе. Восстанавливаем историческую справедливость.

Мама сияет лицом, лёгкий испуг. Большая женщина трепетно берёт квадратную коробочку, разворачивает Её.

–Оооооо, милаяя, дорогая моя девочка. С жемчугом. Ты помнишь. Оооо, милая. Иди сюда обниму.

Мы обнимаемся. Поток теплоты, редкий, ценный, идёт от неё, накрывает меня мягко бережно. Моя мама сейчас прекрасна, воплощение теплоты, женственности, мягкости. Ноль беспокойства, сарказма, агрессии, жёсткости, жестокости. Максимум уюта, трепетности, восхитительно женской силы, доброты, открытости.

–Посмотри, посмотри, они ещё и с бриллиантами.

–Ахххххххххххххх!!!!Ахххххх!!!

Восклицает сестра, быстро хватая коробочку, звеня от счастья. Иногда мне кажется, что у неё кожа из звонкой чешуи, внизу живота спрятаны внутри звонкие колокольчики или монеты.

–Дочееееееенька, дорогооооо, наверное. Зачем так тратиться было.

–Мне приятно. Рада. Мы вдвоём выбирали. Точнее выбрала я, он добавил…

Смотрят с сомнением, недоверием, настороженно. Продолжаю улыбаться глупой улыбкой, блокируя мыслительный процесс.

–Ну, ладно.

–Примерь. Примерь.

–Оооооо, Аххххх, красота. Мммммм.

Девочки набрасываются на меня с поцелуями, удушающими объятиями.

–Иди, посмотри, как там Тео.

Встаю, иду.

–Не сутулься. Скукожилась вся. Перестань косолапить. Красивая девушка и так идёшь.

Оглядываюсь у двери. Вздыхаю. Выхожу в коридор.

Стучусь в дверь ванной.

–Да, да, я выхожу.

Дверь открывается. Делаю шаг назад. На меня выходит с мокрой головой в домашних своих спортивных чёрных штанах с полосками и майке Тео.

–Где, прилечь?

–Сейчас.

Возвращаюсь в комнату. Останавливаюсь в комнате у входа справа от пианино. Он заходит за мной следом. Становится рядом, обнимает себя руками.

–Красивая пара.

С наслаждение продекларировала мама.

–Так, на пианино не облокачиваемся.

Он с испугом выпрямляется.

–Где комната, ты знаешь. Проводи молодого человека и возвращайся.

Мы выходим из комнаты.

–Заходи. Это здесь.

Показываю рукой на полноценную двуспальную кровать с высоким подголовником.

–Купили вместе с мамой лет семь назад, когда ремонт закончили.

Он оглядывает комнату в 23 кв.м., высокие потолки.

–К батарее не прижимайся. Да, она низко и греет хорошо.

Он садится на край кровати, усталый, измучанный, поникший.

Подхожу к нему, кладу руки на плечи. Обнимает меня за ягодицы, прижимает голову к моему животу.

–Расслабься. Отдыхай.

Плавно, деликатно высвобождаюсь из его объятий. На цыпочках покидаю комнату. Плотно закрываю дверь. Возвращаюсь в «допросную».

–Хорош. Хорош. Только пахнет странно. Парфюм у него жёсткий.

–Папа грузин, хирург.

–А (отрезала сестра). Южная кровь. Тогда понятно.

–Рассказывай, рассказывай, как у вас.

Их нетерпение, настойчивость давит. Придавливает!

–Эм…по-всякому.

–Женитесь когда? Вы уже долго встречаетесь. Надо, что бы женился до лета. Так правильно. Если мужчина не женится в первый год, то он не женится никогда.

–Разве?

С лёгким укором перевожу взгляд на мать.

–Что ты на меня так смотришь. У тебя своя судьба. Если, кто и может сделать всё как надо, то это ты.

–Да, да, она молодец. Молодец. Показывай, что мне купила.

Достаю коробку формата А4.

–Выбирала долго…

Она берёт, разворачивает. Комментарии излишни. Выразительная мимика сестры сказала достаточно.

–Нравится?

–Очень. Обожаю тебя. Ты такая молодец. Такая умница.

–Мы не знали, что тебе подарить. Вам подарить. С деньгами последнее время плоховато. Еле на стол собрали.

–Ничего страшного. Достаточно для меня сделали, особенно прошедшим летом.

–Ты не обиделась? Нет?

Смотрят с надеждой.

–Нет, конечно. Спасибо, что приняли.

–Мы тебе потом, что-нибудь большое подарим.

Подарка не будет ни летом, ни осенью, ни через год. Абсолютная уверенность отозвалась внутри. На их словах внутренние вибрации ответили пустотой, тёмной, глубокой пустотой. Кроличьей норой.

–Да, во время твоего нынешнего переезда такой сервиз отдали.

Ага, как же. Чёрный сервиз, подаренный давным-давно одной из твоих подруг, который тебя так раздражал.

–Ты поправилась. Часом не беременная?

–Не…сплю мало. Много нервов на работе.

–Ты опять про работу. Господи, ты Боже мой! Сколько можно!

Всплескивая руками, вставая с места, возвращаясь к столу, провопила мать. Смиренно принимаю и это.

–Просьба к вам, пожалуйста, про детство, отрочество, мои болезни и так далее ни слова. Стоило больших трудов выстроить свою жизнь и отношения с Тео именно за пределами данного периода.

–Ты ещё род затыкать будешь. Яйца кур не учат.

–На вранье отношения не построишь.

–Что-то устала. Пойду в душ и прилягу.

–Мы сегодня в клуб идём?

–Не знаю…

Вялым, еле слышным голосом, протягиваю.

Сестра поджимает, кривит губы, краснеет

–Ты так редко приезжаешь. Сестра уже настроилась.

Тишина.

–Сходите. Сходите.

Прикрываю глаза. Вздыхаю.

–Да, иди, поспи. Пригуби часика два.

Захожу в ванную. Запираюсь. Смотрю в зеркало на располневшее лицо. Вдавливаю щёки, внимательно изучаю линию подбородка, овал. Глаза грустные, потухшие. Машу рукой. Сил нет на сожаление, ярость, самокритику, слёзы, сопротивление.

…

Сквозь сон, упоительный, медовый, от сладости которого слегка болит голова, чувствую его горячую руку на своём бедре. Рука спускается ниже к краю хлопковой кружевной сорочки для сна. Он гладит бедро. Гладит с наслаждением, с предвкушением. Придвигается ближе. Тянет рукой сорочку вверх по бедру. Его кошачий настрой передаётся мне. Внутренним радиолокатором улавливаю чьё-то постороннее присутствие. Прищуренными глазами оглядываю неподвижно комнату. Пусто. Значит, стоят за дверью. Он прижимается. С вожделением дышит мне в затылок, переводит руку на внутреннюю сторону бедра. Останавливаю её своей рукой.

–За дверью кто-то стоит.

–А мы быстро и тихо.

Голос звучит с нотками забавы, веселья, хулиганства.

–Нет.

Одёргиваю подол вниз.

–Давай, быстро, быстро.

Он улыбается! Ого! Это животное умеет улыбаться.

Переворачиваюсь на спину. Смотрю на его довольное лицо. Впервые довольное лицо, ничем не омрачённое. Ни одной тревожной мысли. Один позитив и удовольствие.

Целую его.

–Хорошо. Только быстро.

Переходим в позу мужчина сзади, оба на боку. Поднимаю края сорочки. Он входит. Двигается характерно для подобного занятия. Отвечаю ему всем своим телом. Чувствую, что его прёт от всей этой ситуации. Ему нравится! Он тащится, что вот-вот, кто-то войдёт.

–Так, давай, я сверху.

Быстрым, решительным движением переворачиваю его на спину. Придерживаю его половой орган у основания. Насаживаюсь. Двигаюсь глубокими движениями, сжимая внутри себя, как можно сильнее его член.

–О, даааа…вот так. Ещё. Ещё…как ты сейчас выгнулась и бёдрами сделала вперёд. Дааа….

Бретелька спадает с моего плеча, вторая, оголяя маленькую изящную грудь.

–Какая ты красивая. Чуточку быстрее…

Хватает меня за ягодицы. Сам управляет процессом.

–Быстрее…быстрее…ещё…

Он на грани.

–Сожми. Сожми.

Послушно сжимаю. Кончает. Слезаю, ложусь на спину рядом.

За дверью послышались шаги в сторону кухни. Щелчок. Зашумел электрический чайник.

–Дааааа, хорошоооо.

Блаженное лицо уставилось в потолок. Мысленно дорисовываю сигару в его зубах.

–Скажи, ты сигары пробовал?

–Даааааа.

Без гнусавости с интонацией знатока протянул Тео.

–Выспался.

Быстро вскакивает. Потягивается, играет ягодицами.

–Ты всегда спишь голый?

–Да, что бы ничто не натирало.

Одевается в свою одежду.

–В клуб поедем?

–Да! Да, поедем.

Принимает упор лёжа, отжимается.

Абалдеваю.

Вылезаю из постели, накидываю оранжевый халат на молнии, носочки.

Захожу на кухню.

–Аааа, проснулись. Хорошо спалось?

–Замечательно.

–Где сестра?

–Телевизор смотрит.

Иду в комнату с телевизором.

–Сколько времени?

–Начало девятого.

–Он готов ехать в клуб. Собирайся.

–Ой, что-то настроение у меня уже нет, куда-то ехать.

–Одевайся. Настроение само придёт.

Вяло, уставившись в телевизор, накручивая волосы на палец, протягивает:

–Нуууу, не знаюююю…

–Короче, как хочешь. Лично мы поедем в клуб.

–На его BMW?

–Уточню.

–Мы на твоей машине поедем?

Он заходит в комнату. Чешет в затылке.

–Лучше на такси. Выпить тоже хотел.

Она кривится, морщится.

–Да, ты, прав. Лучше на такси…хотя в клубе территория закрытая. Туда на машине. Обратно на такси и москвичей много.

–Ээээээ.

–Чай пить будем?

–Да, будем.

…

Субботняя ночь опустилась на славный город. Особенная ночь в этом городе. Атмосфера манит совершить что-нибудь развратное, из ряда вон выходящее, выпустить своих демонов, чертей, дать волю тёмное стороне. Со временем стали понятны ухода в отрыв столичных гостей. Здесь нет лишних глаз. Здесь нет осуждения. Здесь можно всё. Утром память сотрёт всю греховность совершённых ночью деяний. На мне чёрное короткое прямое платье из кружева Pinko с длинными рукавами, плотные чёрные колготки, чёрные ноубуковые ботиночки. Волосы закручены в локоны, забраны наверх. На сестре длинное шёлковое платье по фигуре, выгодно подчёркивающее грудь. Он одет как и в прошлый раз. Мы едем в такси. Комментирую встречающие постройки, храмы, реки и мосты. Ночь в центре города наполнена визгом стритрейсеров, смехом, танцевальной и рок музыкой, городской и клубной иллюминацией.

–Даааа, живенько тут ночью. Не ожидал.

–Только начало. К двум часам ночи народ разгуляется.

Машина заезжает за шлагбаум на территорию клуба. Паркова забита. Машины стоят идеально плотно друг к другу.

–Ого, вот это разнообразие. Хорошо у вас люди живут.

–Да, в славном городе много богатых людей. В основном ездят иномарки.

Он притих.

–С вас 200 рублей.

–Заплачу.

Мой кавалер охотно расплачивается.

Выходим из машины каждый со своей стороны.

–Поднимаемся. Нам наверх.

–Лестницу специально такую высокую и металлическую сделали, что бы удобнее падать было?

–Не, это тест на степень алкогольного опьянения.

Смеёмся.

Клуб до сих пор заставляет сжиматься сердце в ожидании случайной встречи. Именно в нём три года назад встретила наркошу.

–Ты погрустнела…

–Призадумалась…

–О чём? Расслабься.

–Да, Зай, расслабься.

Фейсконтроль игнорирует наше присутствие. Свободно проходим. Раздеваемся в гардеробе, выполненном в виде театрального сцены.

–Здравствуйте, у нас забронирован столик в креслах у окон.

Хостес кивает, проводит нас вглубь помещения. Клуб полон отдыхающими.

–Прошу депозит.

–Сколько?

–Две тысячи, включая еду, напитки, курительные принадлежности.

Он достаёт тысячу и кладёт на стол. Мы добавляем по пятьсот рублей.

Хосет отдаёт нам меню, забирает деньги.

–Приятного отдыха.

–Удивлён.

–Говорила, что ценник низкий.

Он открывает меню, изучает. Одобрение вырисовывается на его лице.

Делаем заказ. Началась светская беседа.

За виски, сигарой, раскуриваемой им с особым удовольствием, моим любимым лонгайлендом и салатом цезарь, её космополитаном время летит быстро.

–Пойдём танцевать. Музыка отличная. Пойдём.

–Да, идите, идите, потанцуйте.

Встаю с кресла, беру его за руку. Он притушивает сигару.

–Скажи, что бы оставили.

Хмель легонько гуляет в голове, по телу. Музыка проникает в каждую клеточку моего организма, в каждую мембрану, заставляя биться в такт.

Обширный танцом, расцвеченный синими, зелёными, лимонными огнями, сдобренный искусственным дымом, облагороженный стойками с колоритными девушками go-go, заполнен до отказа. Протискиваюсь на более менее свободное пространство…отдаюсь искушению, позволяю музыке завладеть мной. Танцую. Танцую изящно, красиво, чувственно, чётко. Танцевальная подготовка всегда служила верой и правдой. Он включается в процесс. Мы уносимся в сладком танце а-ля грязные танцы без отрыва от пола.