Читать книгу "12 Членов"
–Привет, ты где?
– В сквере. На лавочке, рядом с клумбой на развилке, на ней…
–Иду, никуда не уходи.
Звонок отключается. Куда я денусь. Разве, что инопланетяне похитят.
Лью воду на ладонь, протираю сзади шею, уделяя внимание верхним позвонкам. Гвоздь что ли в детстве забили в эту ямку внизу черепа…
– Привет.
–Привет. Ой, здравствуйте.
–Да, ничего. Нормально.
Тучный мужчина в очках, высоченного роста, сутулый, с обычным лицом ботана, оплывшим жиром. Жалко его. Жалко. Сам, наверное, мучается, переживает. Видно, что когда-то был мачо, дамским любимчиком, живым и активным. Работа нервная, ответственная. От него веет опытом, суетливостью, желанием наконец обрести твердь под ногами. Чувствуется, что летал очень высоко. Что его занесло в Дом-222
Здесь в значении здания на набережной с номером постройки 2.
[Закрыть]. Для самого, наверняка, стало сюрпризом изощрённость подковёрных игр, витиеватость речей, разнообразие формулировок, та лёгкость и удовольствие, с которой чиновники, особенно выше среднего, ведут коварные игры в тесно сплочённых группах. Хуже мафии, честное слово. Бизнес по-русски. Политика по-русски. Для жизни в этом Мире нужно по меньшей мере иметь хотя бы специальный ген с соответствующей памятью. Кармический опыт, если на то пошло.
–Давно ждёшь?
–Нет. Душно сегодня.
Он потеет. Смущается. Смотрит на мою опустевшую бутылку воды.
–Пойдём туда. Там фонтанчик есть.
Мы идём молча. Прислушиваемся к вибрациям, настроениям друг друга.
–Прочитал твоё резюме. Впечатляет.
Киваю.
–Однако из него не понял, чего ты хочешь на самом деле. Чего тебе надо.
–В смысле?
–Ты хорошая девчонка. Умная, с опытом, проницательная. Красивая.
Смущаюсь.
–Не смущайся. Это правда. Ответь на вопрос.
Мнусь.
–Работу.
–Она у тебя есть.
–Выше.
–В смысле должность выше?
–Совсем не обязательно. Сейчас у меня статус, вроде как помощника, правой руки, Шефа. Меня это не устраивает. События последних шести месяцев показали, что могу больше.
–Ответственности не боишься. Это похвально, хорошо и опасно.
–Хочется серьёзности.
–Зачем тебе это? Ты молодая, красивая. Живи.
–Работа и есть моя жизнь. Так было, есть и будет. Пойдём туда, к стоянке.
–Как вариант к Вам сюда. Под Ваше начало.
Он смотрит на меня спокойно, ровно.
–Интересно. Почему?
–Вызываете доверие. Производите впечатление человека дела. Имеете связи. Значит, слов на ветер не бросаете, соблюдаете договорённости.
–А Шеф нет?
–Терзают сомнения, которые вот-вот разрешатся, что нет. В ряде вопросов уже. Только это между нами. Хорошо.
–А говоришь, доверяешь?
– Этого не говорила. Сказала, что вызываете такое чувство.
–Молодец.
–Опыт. Жизнь научила.
–Замечаешь, что вокруг происходит?
–Да, народ мигрирует и мигрирует стаями.
–Вот и отлично. Места освобождаются.
–Это только так кажется. Перетасовка кадров.
–Понимаю.
–Сам в подвешенном состоянии. Здесь человек новый. Многих раздражаю.
–Именно, потому что дело делаете.
–Ты уже понимаешь смысл жизни в госе. Не мне тебе рассказывать, чем люди в нём живут, как выживают, карьеры делают.
Киваю.
–Отсюда вопрос – сможешь? Ты пробивная? Мне твой тыл прикрывать некогда будет.
В груди йокнуло, похолодело. Ледяная глыба, казалось, растаявшая, шелохнулась. Мрак пронёсся по моему лицу.
–Скорее, я Ваш буду. Со временем посмотрим.
Внутри что-то блокирует. Преодолеваю себя для продолжения разговора.
Он с опаской смотрит.
–Пробивная, когда надо.
–Понятно.
Молчим. Заворачиваем на парковку.
–Парень есть?
–Нету, и не надо. С меня хватило. Лучше сама.
–Значит резюме правдивое. Давай так. Ты сейчас скажи, куда тебе ехать. В машине кондиционер. Отдышимся и обсудим конкретику.
Ага! Понравилась. Есть контакт. Думала, у него кроссовер, внедорожник, кадиллак эскалейтер, например. Оказался простенький седан. Видно, в Дом 2 бежал от врагов, либо начудил грандиозно в бизнесе, что прячется здесь под покровом власть имущих. Плюс положенная защита и надзор, зонтик, организаций из трёх букв. Умно.
–Вот хорошо. Прохлада. Поехали. Тебя куда везти?
–Обратно поеду в министерство. Дела там есть.
–Остановлю у манежа, нормально?
–Да.
–Давай к конкретике. Навыки какие? Сколько денег хочешь?
–Навыки в резюме. Мою работу, результат видели, отслеживаете. Остальное проза. Вы же не будите спрашивать кондитера, как он испёк великолепный торт. Методы методами. Особенно по проекту И. Денег, смогу сказать позднее. Больше, чем сейчас, тысяч на двадцать-тридцать.
–Тогда консультантом. С этим ещё сложнее. Подснежников всех выгоняют.
–Чистка рядов, показная дисциплина.
–Сама всё понимаешь…
Вздыхаю.
Он заворачивает на мост.
–Пойми, если тебе нужны деньги, хочешь свой потенциал в этой области реализовать, тогда коммерция, продажи.
–Исключено. Абсолютный не продажник и не шлюха. Не дано. Пробовала. Простите, если задела.
Что ж они все в продажи гонят! Будто других способов окапиталится нет. Госслужба бюджет, нужное родство – надёжнее, вернее, плюс выше в социальном статусе, глазах общественности. К тому же ближе. Коммерция, особенно продажи – бебебебебе, гадость гадостью. Пройденный этап развития в эволюции моего происхождения.
–Меня! Что ты. Рад, что честна сама перед собой. Это важно.
Улыбаюсь.
–По тебе и видно, что не такая.
Молчим.
–Сомневаюсь поэтому, выживешь ли в Аппарате. Это тебе не министерство. Здесь играют по крупному.
–Согласная. Законы примерно те же. Как в бизнесе, в аналитике, экономике.
–Ты кто у нас по образованию?
–Экономист, Международный информационный бизнес, МЭСИ. Диплом красный, настоящий. Сама заработала, сама отжала.
–Это как? Такую экспрессию слышу.
Он напрягся. Между нами образовалось ноющее, тягучее, слегка кислотное напряжение.
–Как в любой организации, социуме. Лезешь наверх, умей отстоять своё. Больно было, трудно, потому как первый раз и в самый последний момент чуть не решилась.
–Бывает.
Молчим.
–Давай, я ещё подумаю над твоим вопросом. Понравилась ты мне. К себе, конечно, не возьму. Есть причины. Ты тоже подумай, особенно кем, в какой области, сколько денег. Конкретику. Договорились?
Ой, как интересно. На словах «к себе не возьму» собеседник испытал личную боль. Боль, которую испытывают после тягостного расставания с близким человеком. Его это всё ещё беспокоит, мучает, гуляют вопросы из серии «Как она могла?», «Почему», «Это произошло». Может, предательство было или он думает, что это было предательство. Один хрен для души, психики.
–Приехали. Скоординируемся на следующей неделе.
–Договорились.
Выхожу из машины. Он резко трогается, теряется в сгустившемся к этому времени суток потоку машин.
Жара спала. Приятная вечерняя дымка приглушила палящее солнце. Дома дороги окутаны пятичасовым дымчато-оранжевым светом. Мягкое время суток. Одна суета спала, другая ожидается. Волшебные полтора часа. Неспешно отяжелевшей походкой следую к замку. На душе тяжело. Тяжело на плечах, руках. Будет дождь. Будет. В воздухе пахнет прохладой, влажностью. Захотелось попасть под летний тёплый дождь, забыться под ним, отключится, очистится от вопросов, забот, ситуаций. Снять туфли, пройтись босиком по улицам, по траве, опустить ноги в фонтан или другой водоём с относительно чистой водой. Лучше в речку или море. Походить по камушкам, тёплому песку.
Захожу в кабинет.
–Долгий же у тебя обед.
–Да, бывает. Одна важная встреча затянулась.
–Отправил тебе на почту. Там много.
–Как срочно?
Коллега пожимает плечами.
–Открываю письмо. Глазом меряю объём.
–За сутки отработаю. Может раньше.
–Ты босс, тебе видней.
…
Слоняюсь по коридору ведомства с закрытыми, опустевшими кабинетами. Держит что-то. На часах около восьми, никак не получается собраться идти домой. Натыкаюсь на Кулибина возле шестого подъезда.
–Привет, ты ещё здесь?
–Здесь. Заканчиваю дела.
Вопросительно на него смотрю.
–С конкурсом пролетаем. Делаю новые документы.
Кирпичи посыпались вниз живота, моментально отрезвляя, вырывая из задумчивого лабиринта тяжёлых мыслей.
–Как это?!
–Только не кричи.
Прикладывает палец к своим губам.
–Идём, расскажешь всё.
Мы быстро заходим в наш кабинет. Коллеги разбежались по домам. Он меняет настроение, интонацию, опускает традиционную маску. Становится родным, близким, понятным. Хочу его обнять, прижаться к нему, поцеловать.
–Ты скажи, чего ты так напрягаешься? На тебе лица нет.
–На должность. Вот-вот назначат. Новое руководство Департаментов утвердят, затем за начальников отделов.
Ржёт. Его смех становится раскатистым, звонким, задорным, жутковатым.
–Ты это серьёзно?
Смотрю на него со своего места.
–Да, а что?
Он опирается о мой стол, смотрит в лицо, глаза.
–Ты на самом деле, блядь, ничего не видишь, не понимаешь?
–А что мне видеть и понимать?! Есть договорённости!
–Не кричи ты так. С кем договорённости? С этим?
Жестом показывает на стол Шефа. Он меняется в лице. Оно становится жёсткое, собранное, стиснутое. Ему верить нельзя. Сегодня одно, завтра другое. Он сейлз!
–Да, я знаю и знаю его давно. Думаешь, я такая дура, что не хрена не умею и не понимаю.
–Не про это. Он всегда делает то, что ему выгодно, кто больше денег платит…
–Я ЗНАЮ. Вот и страхуюсь!
–Чем?! Задалбываясь на работе.
Успокаиваюсь. Встаю. Делаю круг руками. Прикрываю глаза, сосредотачиваюсь на кончике носа. Дышу. Градус снизился до умеренного.
–Давай, конкретно.
–Хочешь, конкретно?
–Да.
Он отходит к своему месту. Подхожу к нему.
–Вот он станет начальником, не ты, а он. Думаешь, почему на нём вместо меня замкнули тех часть, отдали основные документы? Почему они вместе в командировке ездят, на совещания ходят, шушукаются?
–Потому что односельчанин хороший специалист, они очень давно знакомы.
–Нееееет, не поэтому…
–А почему?
Сникаю, сажусь на место Бабая, разворачиваюсь на стуле лицом к Кулибину. Кулибин садится на своё место, опирается предплечьями на бёдра, складывает ладони в замок.
–Потому что с односельчанином ему выгодно, удобно. Его переведут в штат, сделают начальником, продвинут. Тебя оставят, как есть в лучшем случае.
Шок. Холодное оцепенение. Изморозь прокатывается вдоль позвоночника. Ступни, ладони покрываются холодным потом.
–А Бабай как же?
–О нём не беспокойся. Он ничего не теряет.
–О себе подумай, потому что проект И твой Шеф вместе с Бабаем слили.
–Почему? Как это?
–А вот так. Слили и всё. Запутались в исполнителях.
–Бабки не поделили.
–И это тоже. Некто не знает, как его делать. Точнее, как делать понятно. Не понятно с кем и о чём договариваться.
Смотрю на него стеклянным взглядом. Теряюсь с выводами. Данные не бьются. Не бьются. Совсем не бьются. Особенно после встречи с Главой.
–Ты сейчас успокойся. Не нервничай. Только сбавь обороты. Осмотрись. И имей в виду про этого.
Показывает на место односельчанина.
Закрываю лицо руками, сгибаюсь пополам, лежу лицом в ладонях, на коленях. Темно, тихо, совсем тихо.
–Ты плачешь?
Проводит рукой по скованной, захолодевшей спине.
–Нет, думаю…
–Давай, домой уже.
Медленно выпрямляюсь.
–Да, надо домой. Сейчас посижу ещё чуть-чуть и домой.
Он накидывает рюкзак на плечо с чувством и видом явно облегчения. Его состояние сродни состоянию кобеля только-только смачно отымевшего мимо пробегавшую сучку. Мигом синхронизируюсь умом, духом, телом. Состояние прозрачности, ясности, лёгкости, устойчивости без шумов и помех.
–Всё я побежал. До понедельника.
–Про понедельник помнишь?
–Да, помню, машинка. Пиши.
–Напишу.
–И о другом тоже.
Лукаво с улыбочкой подмигивает бровями, стреляет глазами.
–Хорошо.
Подыгрываю ему интонацией.
…
Понедельник, понедельник…солнечно. Вставай, вставай. К его приходу нужно подготовиться. Вылезаю из постели в одних изящных трусах. Открываю шкаф-купе, низкого качества, двустворчатый, хлипкий из тёмного материала. Надену светло-салатовый короткий сарафан PP, скроенный по косой с четырьмя швами. Открытая спина до низа лопаток. Одна завязка на шее – удобно надевать, легко снимать. Молодцом! Фигуру держим с 17 лет с мигрирующими 5 кг. У нас два часа до его прихода. По имеющейся договорённости. Иду в ванную. Пограничное состояние со сжатой пружиной внутри. Сердце стучит, синдром «блуждающей крови». Обдаю своё любимое тело прохладной водой. Осматриваю, ощупываю. Идеально гладкая, ровная кожа бледно-мраморного цвета. Оборачиваюсь в полотенце. Смотрюсь в зеркало. Зрачки расширены. Замечательно. Натягиваю сарафанчик на голое тело. Белые короткие носочки. Вялой, размазанной походкой иду на кухню. В кухне пахнет кофе. Улыбаюсь. Замечаю на столе чашку подруги с оставшимся на одну треть напитком. Волнительно до жути. Достаю из холодильника пиалку с редиской. Сажусь на стул, застеленный чистой белой наволочкой. Хрумкаю корнеплод. Волшебный продукт – сытость и стройность, яркий вкус. Обожаю. Телефон жужжит. Дрожащими руками беру устройство, провожу пальцем по экрану. Сообщение от Кулибина «Подъехал, открывай. Какой код на подъезде? Этаж?». Странный он человек…три раза адрес написала. Правду говорят про мужской мозг. Повторю. Отписываю сообщение с дружелюбными смайликами. Вздыхаю. Выхожу в коридор, надеваю кроссовки, быстро иду открывать дверь из подъезда в тамбур. Оставляю открытой. Приливы, отливы усилились. Бегу скорее на кухню, выдвигаю ящик с лекарствами, быстро нащупываю пластинку валидола с глюкозой, кладу пару таблеток под язык. Всасываю воздух через рот. Полегчало. Звонок в дверь. Сбрасываю в коридоре кроссовки. Поворачиваю защёлку дрожащими руками. Толкаю дверь…
Мой взгляд впивается в сильного мужчину, бодрого. Замираю, встретив его взгляд своим.
–Привет Где больной? Веди.
Шутить. Отлично.
Приглашаю жестом войти.
–Проходи, вот он.
Бегу на кухню. Встаю по середине. Смотрю на него. Он разувается, поглядывая на меня. Свет из окна во всю ширину стены подсвечивает меня сзади. Солнце припекает.
–Совершенно не знаю, что делать. В растерянности.
Он входит в кухню. Таращится на меня.
–Открывай воду.
–Да, сейчас.
Открываю воду в раковине. Она быстро наполняется. Лихорадочно закручиваю кран.
–С включенной машинкой аналогично. Плюс вода идёт в машинку.
–Сейчас в машинке вода есть?
–Посмотрю.
Ухожу. Наклоняюсь к барабану машинки с открытой дверью в ванную, задницей к нему.
–Да, есть чуть-чуть.
–Поставь на слив.
Страшно, но включаю.
Машинка загрохотала, заныла, засвистела.
–Вот это обороты. Меньше никак?
–Меньше можно.
Между нами висит напряжение. Жуткое напряжение, заполняющее пространство. Внизу живота ноет, тянет.
–Всё, понял, выключай.
–Где раздеться?
–В комнате. Проходи. Клади одежду, где удобно.
Он по-хозяйски, смело заходит в комнату. Снимает рубашку Хендерсен в мелкую голубую полоску, небрежно бросает на кресло. Наблюдаю за ним из коридора от стены с дверью в ванную. Замечаю странные поперечные полосы на его спине, довольно глубокие. Пугаюсь. Прикрываю глаза, перекатываю почти до конца растаявшую вторую таблетку. Это не твоё дело. Спокойно. Точно не сейчас приставать к мужику с вопросами. Ну, практикует лёгкое BDSM. Пусть так. Если и втянет, то не сейчас, существенно позднее, и ты всегда сможешь сказать «СТОП» и отказаться. Если нет? Что тогда? Мотаю плавно головой, машу рукой перед лицом, над головой.
–Штаны оставишь?
–Оставлю. Носки сниму.
На ходу снимает носки. Бросает, куда попало.
–Надо воду заворачивать?
–Да, стояк в шкафчике, сбоку за унитазом.
Захожу в комнату. Вешаю рубашку на плечики, цепляю за металлическую продолговатую ручку шкафа.
Мужчина принялся за работу, время от времени прося принести ведро, тряпки, что-нибудь острое и длинное. Блуждаю по квартире. Хочу его коснуться. Сдерживаюсь. Поглаживаю свои руки. Продолжаю периодически рассматривать его спину. Резкий звук из ванны пугает. Быстро иду смотреть, что там. Он выдернул гофрированный шланг, шедший от пластикового сифона под раковиной в кухне вниз в дырку под стояком и кранами. Смотрю в ванную. Она вся засыпана ошмётками, комками, крупными и мелкими, плоскими и круглыми с рваными краями какой-то извести противного грязно-коричневого цвета, забрызгана пылью и каплями аналогичного цвета.
–Вот это стиральный порошок и прочее. Когда он скапливается, случается беда.
Выпучиваю глаза. Сглатываю слюну.
Он промывает шланг мощным напором воды. Стучит им о бортик ванной. Сажусь на стул в кухне рядом с дверью. Вздыхаю. Хочу, что бы скорее закончилось. Усталость, накатившая внезапно, клонит в сон. Держусь. Курить хочется. Держусь.
–Иди сюда.
Встаю, иду.
Держит в руке гофрированный шланг кошмарным грязным концом ко мне.
–Есть чем отрезать?
–Ножницы, нож?
–Лучше большой нож.
–Да, есть.
Достаю самый большой нож старого советского образца.
–Вот, держи.
Кладу осторожно на машинку. Возвращаюсь на прежнее место. Пью воду. Он ходит туда-сюда, подлезает под раковину, снова уходит в ванную.
Надеваю жёлтые хозяйственные перчатки, беру пакет для мусора, тряпку, иду в ванную.
–Приберу…
–Да, больше ванна не нужна.
Нагибаюсь. Сарафанчик очень короткий. Чувствую спиной, что смотрит, разглядывает. Приятно, волнительно, пугающе. Старые воспоминания из отдалённого прошлого нахлынули. Концентрируюсь на мусоре. Хаотично, активно собираю. Он другой человек. Совершенно другой. Совершенно. Думай о его лице, прикосновениях. Думай об этом. Хватаю шланг с лейкой душа, обдаю ванну водой. Тщательно чищу. Волосы прихвачены краями ткани одежды, завязанными на шее. Финальное ополаскивание резервуара кипятком, и чистка резервуара завершена. Снимаю облегчённо перчатки. Выбрасываю в пакет с комками грязи. Мою руки душистым мылом овальной изогнутой формы.
–Принимай работу. Готово.
Эмоции вырываются наружу. Обнимаю его за шею, смеюсь, визжу от радости. Целую. Он опешил.
–Что ты так радуешься? Ничего особенного.
Голос звучит стеснительно и довольно.
–Счастье Это счастье, когда всё работает. Спасибо тебе огромное.
–Давай, открывай воду. Проверим, нет ли течи.
Открываю воду в раковине. Идеально уходит.
–Ты напор сильнее сделай.
Делаю сильнее. Сияю. Подпрыгиваю, хлопаю в ладоши.
–Теперь ставь на слив.
Ставлю.
–Ура! Ура! Работает!
Целую его лицо. Обнимаю, прижимаюсь.
–На все руки мастер
–Только никому не говори, что умею. Люди не поймут.
Ехидничает. Улыбается.
Снова обнимаю его за шею. Он обнимает за талию, проводит руками ниже до ягодиц. Приятны его прикосновения, возбуждают, заводят. Образовалась интимность, нежность. Смотрю на его лицо. Улыбаюсь.
–В душ пойдёшь?
–Только ополоснусь.
–Тогда принесу тебе полотенце.
Отпускаю его. Достаю полотенце. Состояние полупьяное.
–О, повесила рубашку. Спасибо.
Мягко улыбаюсь, иду к нему на цыпочках, вручаю полотенце.
Он закрывается в ванной. Вода полилась. Сажусь на диван в обычную позу «русалочка». Витаю в облаках.
Он выходит, завершая обтираться полотенцем.
–Ну, я закончил…
Висит пауза. Влечёт к нему. Магнитом тянет. Спускаюсь с дивана. Плавно подхожу к нему. Обнимаю. Чувственно целую его губы, касаюсь кончиком языка его языка.
–Что ты ещё хочешь?
Голос пронизывает до самых пяточек, до самой макушки. Намокла.
–Тебя хочу.
–А ещё?
Слова застревают.
–Скажи, чего ещё хочешь?
Улыбаюсь. Пялюсь в его лицо.
–Хочешь, что бы быстро довёл?
–Хочу. Очень хочу.
–Чего тогда молчишь?
Улыбаюсь.
–Скажи это.
Набираюсь храбрости. На выдохе томно говорю.
–Доведи меня, кобель. Хочу тебя. Доведи.
Спусковой механизм сработал! Он разворачивает меня спиной к себе, плотно прижимает. Обхватывает сильной загорелой рукой под грудью, касается пальцами клитора, ласкает. Извиваюсь в его объятиях, постанываю. Чувствую его тело, своим телом. Чувствую его взорвавшееся желание. Выпущенную на волю страсть из нас обоих. Развязываю платье. Оно опускается до талии, оголяя грудь.
–Обсоси мои соски, ласкай их.
Он наклоняется. Касается губами, языком соска.
–Мммммммм.
Глажу рукой его голову. Сладко стонаю. Пылаю. Плыву.
Ноги дрожат, еле стою. Не выдерживаю, поджимаю их, повисаю на его руке. Дрожу. Пространство растворилось.
–Отнеси на постель
Протяжно шепчу.
–Отнеси на постель…
Он берёт на руки. Повисаю на нём, не в силах сдерживать разлившуюся по всему телу, внутри приторную горячую сладость. Он бережно кладёт на постель. Стаскивает сарафан. Ложится рядом… Прерывисто дышит. Сквозь волну экстаза слышу звук расстёгивающегося ремня. Обнимает меня крепко, прижимает к себе. Продолжает горячо, быстро, умело и ловко ласкать. Просовываю руку в его брюки, нащупываю достоинство. Довольная улыбаюсь. Прижимаюсь к нему сильнее…Слышу его шёпот: «Что ж так сильно напряжена. Кончить, что ли боишься». Блуждаю почти закрытыми глазами. Сжимаю его член максимально сильно, вкладываю душу, желание, передаю накопленную мощь. Его ударная волна сносит, охватывает, увлекает, топит и поднимает. Отпускаю всё внутри – мысли, страхи, сомнения. Есть только он. Есть только мы. Срывает замки, зажимы, клеммы, дамбы и плотины…
Лежу у него на груди, слышу его дыхание, биение сердца. Плавно уплываю в сон. Ну и пусть. Пусть разрывается телефон. Пусть потеряют на работе, во всём Мире. Сейчас хорошо. Очень хорошо. Спокойно, безопасно. Есть только он, его запах, его дыхание, его тепло. Прекращаю внутреннюю борьбу. Отключаюсь, проваливаюсь в светлое незабытие…
Звенит его телефон стандартной мелодией. Он глубоко вздыхает. Целует в висок. Его грудь мокрая от моего сна.
–Испачкала тебя
–Ничего страшного…надо вставать…пора.
–Да, да, сейчас.
Безумная, протяжная лень наполняет тело. Толща неги окутала и держит, блокируя суету внешнего Мира.
Он деликатно вылезает из постели. Старая старушечья полутороспальная постель далёкого примитивного образца с трудом выжила, выдержала наши страсти, пиршество друг другом.
Переворачиваюсь на живот, болтаю рукой внизу. Волосы раскинулись по плечам. Солнце слепит в окно, прищуриваюсь. Сладко потягиваюсь, оттопыривая попку вверх. Постанываю. Он смотрит, любуется, изучает, старается что-то понять, уловить, проанализировать. Сам с трудом держится на ногах прямо. Есть в его поведение скованность, скрытность. Надевает брюки, рубашку, застёгивает её на половину. Натягивает носок, теряет равновесие, плюхается на край дивана. Вздыхает. Улыбаюсь.
–Вот люди, что ж вам всем ещё надо. Живите себе и живите. Наслаждайтесь жизнью.
Мигом прихожу в себя. Трезвею. Протягиваю.
–Что ты имеешь в виду?
Играю пальцами с волосами.
–Ничего…
–Жаль.
Переворачиваюсь на спину, выгибаюсь грудью вверх.
–Скажешь что-нибудь?
–Мне было очень, очень хорошо. Ты великолепен. У тебя прекрасный аппарат, умелые чувственные сильные руки.
–Рад, что понравилось…и мы договорились.
Он подходит ко мне, опирается о постель руками по обе стороны от меня. Целует в губы, по-свойски, по-кабелиному. Улыбаюсь.
–Да, у тебя обалденный хуй. Понравилось его ласкать, сжимать, дрочить.
Он глубоко протяжно вздыхает, сдерживая стоны. Оттягивает пальцами сосок, целует его, прикусывает зубами, оттягивает. Сейчас это мило, трепетно, тепло. Он выпускает остатки страсти. Оставляет штрих на последок. Гладит ладонью между грудей.
–У тебя потрясающее тело. Зря его стесняешься.
Улыбаюсь.
–Люблю своего тело. Не люблю выставлять его напоказ. Его можешь видеть только ты
Он насторожился. Выпрямляется. Становится хмурым. Берёт за руку.
–Пойдём, проводишь меня.
–Сколько сейчас времени?
Смотрит на часы в телефоне.
–Около трёх.
–Подожди. Оденусь. Отвези, пожалуйста, в замок.
–Ну, блин. Ты бы раньше сказала.
Продолжаю улыбаться.
–Не сообразила.
Выбираюсь из постели. Покачиваясь, стараясь уловить равновесие, иду в ванную.
–Я быстро. Максимум на всё 30 минут.
…
Едем в машине, болтаем обо всём подряд. Блуждают сомнения. Вроде бы его женщина и вроде бы нет. Нечто среднее…наполовину. Подруга? Нет. Любовница? Тоже пока нет. Девушка с намерением? Абсолютно нет.
–Ты о чём задумалась?
–О работе, о происходящем в теремке, о будущем, о проекте…
–Ты молодец. Сама всего достигла. Сама себя обеспечиваешь. Проекты ведёшь.
Его слова должны воодушевить, вызвать прилив гордости, радости, довольства собой. Однако вызывают резкую боль в груди, колкости в коленях, тяжёлые слёзы, которые подавляю.
–Эх, на зарплате никак не отражается…и последние события напрягают.
–Если есть какие-то конкретные вопросы, ты лучше со львом поговори. Который раз убеждаюсь, что при всех его сейлзовых замашках, мыслит и видит далеко.
В его интонации звучит гордость за человека, наигранное восхищение, на которое таки ведусь. Ощущение, что он ждал продолжительное время, выгадывал момент для этой фразы. Морщу носик. Настроение подпортилось. Подъезжаем к теремку с противоположной стороны Тверской.
–Останови здесь, пожалуйста.
–Да, ладно, уж довезу к подъезду.
–Прямо к подъезду?
–Не совсем. На углу подойдёт у входа в кафе?
–Да, годится.
Открываю сумку. Заглядываю.
–Блин, деньги забыла. Кушать хочется.
Образовалась неловкость. Гнетущее напряжение.
–Сколько?
Грубо отрезает металлическим тоном, пристально пялясь вперёд.
–Сколько дашь?
–Не, ты лучше говори. Не люблю угадывать. Всегда проигрываю.
Считаю про себя в разнобой, что бы не разрыдаться.
–Тысячу…
Он замкнулся, закрылся, оцепенел.
–Столько в наличке нет.
–Сколько есть?
–Давай, пятьсот. Остальные мне на парковку нужны.
–Идёт.
Через силу улыбаюсь. Ловлю позитивные вибрации от проходящих мимо через переход улыбающихся людей. Легчает. Останавливается. Протягивает деньги. Складываю пополам, убираю в маленький карман сумки. Обвиваю его шею руками, вытягиваюсь, целую его нежно.
–Беги, опоздаешь. И я уже опаздываю.
Оооо, он улыбнулся. Чудесно.
…
Я знаю, что хороша в постели. Теперь убеждена, он – что надо. Дальше посмотрим. Постараюсь избежать замеса личной и профессиональной жизни. На руку, что он уходит. Работать станет спокойнее. Если, конечно, останусь здесь. Чувствую прилив сил. Прилив уверенности.
