Читать книгу "12 Членов"
–Всё я устал. Пойду сяду.
–Иди…
–Ты останешься?
–Да, ещё хочу.
–Ненасытный Зай. Только не долго, ни к кому не приставай.
С игривой улыбкой, чертями в глазах, распустившимися по плечам локонами киваю.
Танец – это состояние души. Песня, выраженная телом, движением, жестом. Танец больше, чем секс. Танец – это тайна, прелюдия, предисловие к истории. Танец-это сама история, которую повествует танцор, вкладывая динамику, силу чувства, оставляя едва заметную завесу, интригу. Магия танца в недосказанности и одновременно завершённости. Есть кульминация и развязка. Каждый раз они повествуют о любви, страсти, боли, переживаниях. Каждый раз концовка будет такой, какой увидит её зритель, вкладывая свой смысл.
Попутно продвинулась в глубь толпы. Внутреннее напряжение спало, расслабилась, выплеснула. Замедляюсь. Очертания помещения стали ясными, стали различимы лица. Останавливаюсь. Дышу прерывисто. Взгляд упирается в чёрную рубашку с вышитым драконом на четверть спину. Поднимаю глаза выше. Приглядываюсь. Сердце замирает. Он начинает танцевать. Этого не может быть. Этого не может быть! Поворачивается. Отлично знакомое выражение лица. Он увлечён своей подругой, спутницей. Быстро отворачиваюсь. Возвращаюсь к столику. Грациозно сажусь к кресло.
–Натанцевалась?
–Да, счастлива, вдохновлена, жива.
–Она красиво танцует.
–Да, да она очень хорошо танцует.
С деловитым видом знатока прокомментировала сестра.
–Кого-нибудь встретила?
–Нет.
–Ты так резко ответила, что верится с трудом.
–Никого я не встретила.
–Удивительно.
Тео вальяжно развалился в кресле. Пускает колечки из дыма.
–О, круто! Как ты это делаешь?
–Секрет.
–Поедем где-нибудь через часик-два.
–Сколько сейчас времени?
–Половина второго. Время детское.
–Да, наверное. Спать никто вроде не собирается.
–Сиди, отдыхай. Оставлю вас. Пойду в дамскую.
Она встаёт с кресла, берёт сумочку, суетливо выходит.
–Хм…интересно…интересно…
–Что интересно?
–Знаю этот её настрой, флюииииды…
–В смысле?
–У неё здесь свидание или два.
–Такое бывает?
–Бывает, бывает. То, что моя дорогая младшая сестра способна крутить сразу с несколькими, оказалось грандиозным сюрпризом.
–Хочешь сказать, что ты ангел?
–Была поражена…Главное, её счастье.
Официант приносит Тео ещё порцию виски.
Прошёл час.
–Пойду, поищу её.
– Воолнуешься?
–Слегка.
–Далеко не убегай.
–Тёлок не клей.
Прислушиваюсь к внутреннему компасу. Послушно следую за ним. Останавливаюсь, поворачиваюсь. Замечаю её в компании мужчин. Она выглядит довольной, счастливой, капельку смущённой. Замечает меня. Показывает жестами «покурим на свежем воздухе внизу». Киваю. Облегчённо вздохнув, спускаюсь вниз. Приятный полуутренний воздух охлаждает распалённое тело, проветривает голову от клубного угара.
–Это кто?
–Это тот…ну тот…на BMW семёрке, о котором тебе рассказывала с друзьями.
–Турок?
–Турок, турок…
Её трясёт.
–Смотри, что подарил.
Открывает сумочку, достаёт палетку с косметикой. Квадратную плоскую палетку на восемь оттенков.
–Красивая.
–И дорогая. У него фабрика. Делают косметику Манхеттен.
–Вы встречаетесь.
–Только кофе пили. Хотела с ним сегодня уехать к нему.
Стараюсь сдержать поразившее с макушки до пят удивление.
–Что ты так смотришь?
–Как?
–Удивлённо.
–Нормально смотрю.
–Вот жду, когда мой «Бочелли» приедет.
–А должен?
–Ну, он собирался приехать в эти выходные. Ждала его очень.
Моя голова начинает идти кругом.
–Видно не приедет сегодня.
–Он знает, что ты в клубе?
–Да, написала. Договаривались встретиться в около двух. Час прошёл, его не нашла.
–Ты с кем хочешь?
Она жеманничает, кокетничает, закатывает глазки, пустившись в доооолгие, бессвязные, понятные только ей рассуждения, проглатывая слава.
Мотаю головой. Опираюсь спиной о стену здания.
–Утомила тебя?
–Не, не. Подустала.
–Домой хочешь?
–Не, ещё нет.
–Идём внутрь. Замёрзла.
–Да, идём.
…
Шестое января. Шестое. Лежу на спине. День в полном разгаре. Телефон показывает начало первого. Надо вставать. Тихо выкарабкиваюсь из постели. Выхожу в коридор. В гостиной-столовой во всю кипит жизнь. Захожу в неё. Мама и сестра живо обсуждают завтрашний день.
–О, проснулась. Он ещё спит?
Сажусь на стул, наливаю ещё горячий чай.
–Да, спит.
–Та странная?
–В смысле?
–Задумчивая…
–Восьмого поедите?
–Скорее всего, завтра.
–Пироги, когда печь собираешься?
–Могу сегодня. Могу завтра с утра.
–Лучше сегодня.
–Успеем?
–Всё есть, кроме яиц, муки, дрожжей, сливочного масла и что ты там ещё добавляешь.
–Т.е. только капуста, лук от урожая, подсолнечное масло.
–В общем, да.
Мигаю бровями.
Смеются.
–Ещё пирожков с лёгким напекла и какую-нибудь сладкую ватрушку.
–Да, с яблочным или смородиновым вареньем. Стоят, никто не ест.
–Тогда сейчас соберусь, схожу в магазин.
–Буди своего. Пусть тащит.
Молчу.
–Что ты под него подстраиваешься. Хрустальный что ли? Съездите на машине до Реала.
–Да, да…хорошая идея.
–Язык вариться поставлю, нашинкую капусту. Кочешка хватит?
–Большого, килограммов на шесть хватит.
–Куда так много?
–Она ужариться. Уверена, завтра твои подружки придут. Как минимум три пирога печь надо на трёх противнях.
–Да, ты права.
–Устанешь…
–Нормально. Иду умываться.
Встаю, выхожу из комнаты. Чувствую, что на меня сбагрили весь ворох работ, забот, специально отложенных к визиту.
Стоя между дверью в ванную и спальню, прислушиваюсь к звукам в спальне.
–Ну, блин, тупая птица!
О, проснулся.
Захожу в комнату, придав виду смирение, трепетность.
Он сидит на боковом крае постели, уже одетый в джинсы и пуловер.
–Ты уже оделся. Очень во время.
Смотрит на меня с вопросом.
Сажусь рядом.
–Помнишь, говорила, что буду печь пироги…
Смотрю на его лицо.
Он закипает. Явно закипает, так как, что-то пошло в разрез с его планами.
–Печь буду сегодня. Съездим в магазин.
Он хмурится.
–От тебя нужная мужская физическая сила.
Лицо расслабляется, улыбается.
–Когда обратно поедем?
–Планировали восьмого…
Он вскакивает.
–Нет, Зай! Нет! Мне к деду надо.
Встаю, подхожу к нему.
–Хорошо, тогда завтра. Как проснёмся, сразу поедем.
–Обещаешь?
–Обещаю.
С матерью вопрос улажу. В конце – концов сама хочу избежать встречи с её подружками, фантазий и комментарий моих отношений, личной жизни, пустой болтовни.
–Сама хочу избежать традиционных маминых посиделок с её подружками.
–Они, они, они, когда придут?
Вся его поза, лицо выражают испуг. Настоящий страх. Испарина выступает на его челе.
–Завтра, вечером. Мы успеем сбежать.
Молчим.
–Пойду одеваться.
–Здесь буду.
…
Обожаю печь пироги. Обожаю. Моя отдушина. Мой Мир запахов, вкусов, удовольствия. Прошло около двух часов моего увлечённого труда. Тесто подошло. С упоением приступаю к раскатке. В проёме появился Тео.
–Зай, ты скоро?
–Да, да, скоро. Напечь осталось.
Продолжая раскатывать тесто, отвечаю я, безучастным к его вопросу голосом.
–Мне скучно.
Вгружаю ещё один нижний лист теста на второй противень. Поворачиваюсь к нему.
–Телевизор посмотри. Сходи погулять. В карты поиграй с мамой и сестрой. Сходите с сестрой погулять. У меня один пирог подходит.
Показываю головой на противень с настаивающимся пирогом.
–Это ты сделала?
–Да…Ещё дваааа?
–Да.
–Ээээээээ (всхлипывает). Дооооолгоооо.
–Для выпечки ещё быстро. Обычно с утра до вечера занята этим делом.
–Я пирогов не просил.
Опускает руки.
–Говорила, что буду печь.
–Эээээ, маленький-вредненький, вредный Зай.
–Слушай, чем дольше ты отвлекаешь, тем дольше занята.
Отрезаю сухим тоном.
–Ну, ладно.
Уходит он, всплеснув рукой.
Горечное чувство начало подниматься снизу, застревает в груди, давит на голову, давит на руки.
В проходе появляется сестра.
–Ну, что, скоро будет готово.
–Блядь! (шёпотом). И ты туда же.
–Чтоооооооо, я только спросила.
–Если каждый будет ко мне подходить каждые три минуты с вопросами, то пироги будут готовы только в следующем году.
–А кто ещё приходил?
–Тео.
– А понятно. Энгри Бёрдс надоели.
–Просьба к тебе. Сходи с ним, погуляй. Покатайтесь на машине. Ещё что-нибудь. Нужно время и пространство.
–Ты разрешаешь! Правда!
Она загорелась, засеяла.
–Побежала уговаривать.
Уходит быстрыми, шумными шагами. Слышу в комнате занялась оживлённая беседа на троих. Воодушевление поселилось в том конце квартиры. Захлопали двери, затопали ноги, зазвенели голоса и смех. Хлопнула дверь в ванную. Зажурчала вода.
…
–Мы вернулись.
Довольные румяные лица появились по середине коридора.
–Ты всё печёшь!
–Нет, уже ватрушка допекается. Мою стол. Через тридцать минут можно садиться пить чай.
…
Седьмое число. Благословенное седьмое число. Рождество. Традиции соблюдены. Пироги удались на славу. Устала больше, чем за работой. Отличная мотивация продолжить заниматься аналитикой и карьерой. Девять утра. Замечательно. В квартире тихо-тихо. Благодатная тишина. Беру свои вещи с кресла. Выхожу в коридор и сразу в ванную. Молодец Тео, что настоял о возвращении сегодня. Сил на пребывание здесь ещё на один день у меня нет. Раздеваюсь. Поправилась. Располнела. Пупс. Снова заново. Снова всю работу по лепке тела с нуля. Опять диеты, упражнения. Нужны силы. Боженька, пошли мне сил и терпения, упорства. Забираюсь в ванную. Включаю душ. Подвисаю. Сознание, мысли блуждают в тумане, блуждают в тёмном пространстве в поисках чего-то. Ой, обожглась. Смотрю на свой покрасневший животик и бёдра. Пора вылезать. Обтираюсь полотенцем. Натягиваю белую блузу, трусики, чулки, джинсы и сарафан. Да, этот полосатый сарафан отлично смотрится и с джинсами. Хм…лучше буду носить его с джинсами. Пошлость в сторону. Для пошлости, сексуальной одежды нужно скинуть 10 кило. Вот тогда разгуляюсь на полную катушку. На каблуках станет легче ходить. Как раз к лету успею.
Выхожу из ванной, сталкиваюсь с матерью.
–Ты уже одета?! Так рано.
–Ну, да…говорила, что сегодня возвращаемся.
–А как же гости?
–Какие гости?
–Как обычно, подружки мои придут.
–Мам, отойдём на кухню…
Понижаю громкость голоса.
–Тео ещё спит.
–Он может сутками спать.
Иду на кухню, нажимаю чайник. Мама садиться за круглый старый фамильный стол. Сидит насупившись. Глаза абсолютно холодные, строгие. В позе читается намерение переубедить меня. Она давит. Сильно давит. Уже чувствую будто болят мои кости.
–Сколько тебе говорить, не сутулься, живот втяни.
–Худеть надо.
–Что ты всё время! Я,я,я,я мне, мне, мне! Только о себе и думаешь. Буква «я» последняя в алфавите.
Вздыхаю. Закрываю, зажимаюсь. Её первые слова ранили, остальные отскочили.
Подхожу к окну смотрю в него.
–Сядь, поговори со мной. Что у тебя происходит? Ты напряжённая.
Голос звучит мягче. Заботливее. Знаю эту технику, этот приёмчик. Сейчас она начнёт сверлить меня глазами. Затем изучать моё лицо. После попросит обнять, прижаться. Закончит фразой «Отдай свою боль маме». Расплачусь. Она приступит утешать. Наступит расслабленная доверительная атмосфера и… раунд за матерью. Секреты выложены. Она их бережно сложит на полочку в подсознании, при любом удобном случае обязательно будет доставать один за другим, извернув, сдобрив домыслами, фантазиями, комментариями с соответствующим тоном. Окончится разговор о её болезнях и что совсем её не берегу.
Только…не в этот раз. Впереди у меня трудный бой в ставшем родным городом Москве, который намерена выиграть.
Сажусь на табурет на железных ножках, обитый голубой искусственной кожей, застеленный популярным подпопником.
Смотрю на неё.
–Нормально всё. Как обычно.
–Врёшь. Я же вижу…
–Дел много.
–Какие дела в праздники?
Молчу.
–Так, что будете брать с собой. Соберу.
–Не волнуйся, всё есть. Тебе самой пригодиться. Сама говоришь, с деньгами туго.
–Да, скоро совсем работать не смогу.
Голос перешёл в страдательную фазу.
– Не сможешь, так не сможешь. Хотя работу свою любишь. Вряд ли от неё откажешься.
–Люблю. Мне уже много лет. На пенсию пора.
–Ты давно на официальной пенсии.
–Только уйти никак. На что жить.
Молчим.
–Вижу коллег, моих ровесников, в суде. Страшусь, неужели и я так ужасно смотрюсь, нелепо.
–Бог с тобой мама. Ты выглядишь бодро и свежо. Голова у тебя работает отлично.
Дверь спальни резко открывается. Злющий Тео выходит из комнаты в одних спортивных штанах.
Поднимаю голову на него. Улыбаюсь.
–Доброе утро.
Он явно ожидал другой реакции. Вздыхает, уходит обратно.
–Потом поговорим. Пойду.
–Пирогов то возьмите. В дороге скушаете.
–Мама, он едет очень быстро. Кушать будет некогда.
–Тогда, когда приедете с чаем. Готовить точно не захочется.
–Хорошо. Половину с капустой возьму и половину ватрушки.
Она повеселела, улыбнулась.
–Пойдёшь собираться?
–Да, пойду усмирять.
–Эх, дорогая моя, ээээх. Ох. Не правильно ты с ним себя ведёшь. Плохо это кончится.
Молчу. Пропускаю мимо ушей. Увы, часть слов таки застревают в моей голове. Отношения и так заканчиваются.
Захожу в комнату. Он одевается. Постель аккуратно заправлена.
–Чаю и в путь?
Смотрю на него покорным, виноватым без причины взглядом. Он улавливает эту вибрацию. Она ему нравится.
–Да, только быстро. Домой тебя не завезу, сразу к деду поеду.
Смотрю за окно.
–Там жуткая метель, похолодало.
–Ты не слушаешь меня.
–Тщщщщщщщ. Тихо, не кричи. Решим по дороге.
Молчит. Напряжение нарастает. Чувство вины внутри меня нарастает. Отпускаю поводья. Отпускаю.
Выхожу из комнаты.
–Чаю.
–Да, чаю и мы поедем.
Выходит сестра из своей комнаты, совершенно сонная в обычной домашней одежде.
–Ты посмотри на неё. Она уже ехать собралась.
–Так рано? Думала, что вечером поедете.
–По потёмкам? По скользкой дороге? В пробке стоять?
–Ну и что, все так ездят.
–Мы собрались. У Тео дед болеет.
–А ну тогда, конечно, конечно.
Чая питие прошло тихо. На стол поставлен подгоревший слегка пирог. Тео еле сдерживает восторг, настойчиво сохраняя подобие грозного мужчины, хозяина.
–Что Вы корочки оставили? Они тоже вкусные.
–Подгорели…
В слове, интонации проявился весь Тео – избалованный маменькин сынов, привередливый и придирчивый.
–Нормально, нормально. Тоже привередливая.
–Да, ты у нас такая.
С улыбкой, обнимая и целуя в щёку, комментирует мама заявление сестры.
–Доченька моя, хорошая моя.
–Зай не такой. Да, Зай…
–Да, более спокойна к еде.
–Ты то? Ты больше всех покушать любишь. В детстве…
–Уже нет. Разборчива – да. Гурман-да.
–Не умничай, зануда.
Он закончил с последним из трёх кусков пирога, отложенных на свою тарелку. Вытер руки о хлопковую салфетку, тщательно выковыривая остатки из-под ногтей. Моё семейство ошарашено таращится на него, кривится в лице, отводит глаза.
–Пироги сложила в пластиковую коробку, положила в пакет. В сумку положила кочан капусты, морковь, пачку риса, кабачки.
–Тяжело.
–Машина везёт.
Молчание.
–Выпусти меня Зай.
–Правильно, в туалет на дорожку.
…
Он деловито берёт сумку. Раскланиваемся, обнимаемся, целуемся. Выходим за дверь. Весь спуск вниз он бурчит, ворчит, тихо ругается. Выходим на улицу, человек меняется – сама доброжелательность, опекунство, такт. Хоть наслажусь столь редким проявлением положительных качеств этого человека. Он понял, что семейство пристально смотрит в окно, пристально смотрят соседи, оценивают. Главное, что бы костюмчик сидел – девиз этого человека. Садимся в машину. Внимание! Занавес. Снова вернулся грубый, капризный Тео во всей своей красе и мощи.
Мы едем молча. Метель метёт беспросветно. Он едет около 110 км/час.
–Оставлю у тебя в машине большую сумку?
–Зачем?
–Как договорились, что сразу к деду.
Мой голос звучит мягко, покладисто, наивно.
Он резко поворачивается. Внимательно смотрит на моё открытое лицо с мягкой чуткой улыбкой. Напряжение спадает. Расслабляется.
–Точно? Ты уверена?
–Да, уверена. Мы договорились.
–Когда заберёшь?
–Завтра или послезавтра.
–Давай завтра сам привезу.
–Договорились. Киваю.
–Даже не будешь просить на такси?
–Нет, не буду.
Он насторожился.
–Вот, вот поворот в объезд С-Посада.
–Да, да…
Он залихвацкий заруливает, с трудом вписываясь в поворот. Резина визжит, машину мотает. Тишина. Вжимаюсь в сиденье.
Ржёт.
–Испугался микрозай. Испугался.
–Есть немного.
–Пироги оставишь мне? Деда хочу угостить и маму.
–Конечно.
–Не грусти, микрозай.
–Устала.
–Хорошая у тебя мама, мощная. Сестра, конечно…
Молчу.
–Ты им понравился.
Молчим.
–Только жениться всё равно не собираюсь.
–Никто и не просит.
Снова насторожился.
–Что это значит?
–Ничего. Пусть всё идёт, как идёт.
–О, пробка. Говорил же раньше выезжать надо!
–Она маленькая.
–Откуда ты знаешь?! Вот откуда, женщина?!
–Знаю…чувствую…
–Достала!
Оставшейся отрезок пути лихачит, ругается, материться. Устав от его потока возмущения, мысленно включаю музыку, ухожу в себя. Периодически накатывают слёзы. Давлю их. Замыкаюсь. Пространство смазывается.
Мы въезжаем на Садовое кольцо. Только здесь он затухает. Берёт себя в руки. Надевает порядочного, законопослушного гражданина.
–Был у меня друг. Сыграл молодого Вольфа Мессинга. Дёрнуло ему одной ночью за пивом сходить. Решил перейти тверскую сверху напрямик. Сбила машина, нааааа смеееерть. Вот так, микрозай бывай. Был человек, и нет.
Медленно выдыхаю воздух, прикрываю глаза. Эмоции, чувства заперты глубоко внутри.
–Где тебе остановить?
–Зачем спрашиваешь, если остановишь в удобном для тебя месте.
–Начинается. Съездили, как ты просила. В клуб сходили, как ты просила. Сколько можно потакать твоим капризам! Для меня, что ты сделала? Ум? Молчиииишь…правильно молчишь. Знай своё место.
Срываюсь в слёзы, горячие, обжигающие слёзы, наклоняюсь к коленям. Он быстро паркуется возле ресторана быстро питания изделиями из курицы. Он впервые видит мои слёзы. Мой самый настоящий рёв, истерику.
Трясёт меня за плечо.
–Ты чего плачешь? Ты чего? Успокойся. Зааааай. Заййй. Успокойся.
–Ничего…ничего…что вы от меня все хотите? Чего вам всем надо?
–Успокойся, успокойся…хочешь есть? Хочешь чего-нибудь? Сбегаю, принесу.
–Ничего я не хочу. Домой хочу, к себе, в свою норку.
Хватаю сумочку с заднего сиденья, пакет с одеждой, резко открываю дверь, стремительно выхожу из машине. Хлопаю дверью. Почти бегу по скользкой дороге наискосок к отелю в расстёгнутой дублёнке. Реву и реву. Лицо моментально покрывается инеем. Здесь метель ещё сильнее, чем на трассе. Устаю. Захожу за угол окончившегося здания гостиницы. Прячусь в галерее с колоннами. Прижимаюсь спиной к фасаду, закуриваю.
Отношениям точно конец. До конца месяца никаких контактов. Есть другие дела. Нервы мне нужны крепкие. Обещание всё же исполню – перекрашу волосы. В рыжий. В жгучий рыжий цвет. Может тогда в жизни перемены наступят к лучшему.
Кандидат _ Отставка
Приятое решение ещё нужно довести до конца. Конец может наступать долго. Даже смерть приходит к умирающему спустя время, измучив его ожиданием, агонией.
–Здравствуйте,
–Здравствуйте, я записывалась на окрашивание.
Администратор смотрит на меня изумлённым взглядом.
–Наверное, на тонирование…сейчас на вас ваш цвет?
–Да, это мои родной цвет. Подарок матушки-природы и родителей.
–Вы уверены, что хотите?
–Уверена.
–Сейчас позову мастера.
Обычный среднестатистический салон на Новокузнецкой. Привыкла к нему. Качественно делают маникюр и педикюр. Цены разумные для моего бюджета.
–Здравствуйте, присаживайтесь.
–В какой тон хотите?
–Мы красимся, полностью в рыжий.
–Совсем, совсем в рыжий?
–Да, в жгучий рыжий цвет.
–Вам волосы не жалко? Цвет очень красивый. Миллионы женщин красятся в цвет, которым наградила Вас природа.
–Да, я знаю. Проспорила. Дала слово.
–Оно того не стоит.
–Решение приняла.
–Жалко. Очень жалко.
–Поймите, всё равно сделаю это. Проще сменить мастера, чем уговаривать вас.
Мастер мнётся. Присматривается. Думает.
–Хорошо. Пусть буду я. Сделаю качественно, щадящим красителем. Волосы окрашиванию не поддавались. Значит, ляжет ровно. Единственное, рыжий цвет сходит быстро, оставляя длительное время волосы в неприглядном виде.
–Ничего. Там придумаю, что-нибудь.
Смотрим друг на друга, легко улыбаясь. Соглашение, взаимопонимание достигнуто.
Пошла работа.
…
–Уложу и готово. Хочу начёсик сделать, что бы совсем куколка получилась.
В моих глазах читается вопрос.
–Подарок от меня и от салона. Вы к нам ходите давно, регулярно.
Благодарственно киваю.
–У Вас телефон всё время вибрирует.
–Работа или ещё кто.
–Муж?
–Упаси боже.
–Почему?
–Была в отношения длительное время, счастлива их окончанию.
–Ааааа, вот, наверное, и смена имиджа.
Она совсем повеселела.
–Именно.
–Умница. В новую жизнь с новым цветом волос.
Киваю.
–Работу осталось поменять.
–Зачем?
–Есть нюансы. Завтра появлюсь в офисе в первый их рабочий день. Я то в отпуске.
–Героическая девушка. В свой отпуск на работу. Съедят.
–Пусть попробуют. Теперь у меня обворожительный, жгучий рыжий. Красиво получилось.
–Да, мне самой безумно нравится. Не ожидала, что настолько красиво получится. Лицо заиграло, стало ярче. Глаза то, глаза то.
–Даааа, их выразительность особенно нравится.
–С оттенком угадали. Вы молодец, что рискнули и настояли. Уговорили.
Что могу, то могу. Довольная, лисьим взглядом разглядываю себя в высоком зеркале. Волшебная, сильная, обворожительная женщина. Пожалуй, соглашусь с ним выпить кофе. Кофейню выбрал достойную, рядом с Маяковской. Можно без шапки идти. На улице потеплело. Уходить нужно красиво. Нанесу ему контрольный выстрел в обе головы. Пусть локти кусает, делает выводы за своё поведение. Жду, жду, завтрашнего визита в офис. Дела есть. Плюс разведать обстановку. Сдать часть отчётов. Тишина в прошедшие дни на личном фронте способствовала обстоятельному вдумчивому труду без головной боли, паники, горячки.
–Закончила. Нравится?
–Очень, вы, волшебница.
–Спасибо. Укладка продержится до утра среды…возможно и среду. Легонько обычной расчёской, не щёткой, завтра поправите, вниз встряхнёте, лаком и готово.
–Поняла. Можно идти оплачивать.
–Да, да, можно. Скажите, что у вас скидочная карта есть.
–Хорошо.
…
Да, да смену моего имиджа заметили все. Набралась смелости, приняла решение, разместила своё резюме на популярных порталах рекрутинга. Начала переписку со знакомыми. Хотя на данный момент есть одна дорога – в Министерство. Очень кстати в нём работает Собака. Наша переписка в одной из соцсетей активизировалась. Работа над сводами приняла системный безэмоциональный характер. Делаю качественно без чувственного участия. Особый инцидент с отпуском. Шеф сделал круглые глаза как и Це, увидев на подписанной бумаге 26 число выхода из отпуска. Они ещё не знают, догадываются, что моё намерение покинуть организацию окрепло, набрало обороты, перешло в конкретные действия. Каждую неделю дёргают на приватные встречи в офисе, показывают план по дальнейшему развитию проекта, уверяют, что вот-вот выйдет способная энергичная девушка, которая возьмёт на себя рутину мониторингов. Киваю. Киваю. Киваю. Встреча в кафе с Тео прошла холодно. Закрылась. Он это понял. Вот так прошёл январь. Наступил февраль. Да, сегодня, сейчас, заручившись уверением Собаки, что берёт на работу, осталось только понять в какое подразделение оформить. Доверяю ему. Доверяю. Убеждена, что его слова и действия согласуются. Чистая вера.
–Привет.
–Привет.
–Ты, что здесь делаешь? В отпуске же…
–Жду боса, отдать заявление об увольнение.
–Покажи.
Коллега из топов. Красивая молодая женщина, добившаяся существенных результатов в спорте, медленно читает бумагу.
–Всё так плохо?
–Да, видишь, еле сижу. Больше не могу.
–Шеф видел?
–Знает. Больше не верю ни ему, ни Це. Хочу получить расчёт и всё. Отчёты сдала. Совесть моя чиста.
Она садиться рядом на диван. Обнимает меня.
–Жаль. Ребята будут расстроены.
Криво ухмыляюсь.
–Он скоро придёт.
–Надеюсь. Лечь хочется.
Пространство расплывается. Болит левая сторона лица, разукрашенная остатками синяка. Обморок от усталости, нервного перенапряжения накрыл в прихожей квартиры.
Звонок.
–Привет, красавица. Запиши наименование организации, дату и время визита. Туда отвезёшь документы. Пишешь?
–Да, да, пишу. Говори, пожалуйста, громче. Плохо слышно.
–НИИ…
Записываю дрожащей рукой на обратной стороне одной из копий заявления.
–Записала?
–Да, записала.
–Отлично. Отзвонись, как там закончишь.
–Да, поняла.
Ура! Скоро наступит новая жизнь на новом месте.
–О, Вы, что здесь делаете?
–Вас жду.
–Зачем?
Нервный футболист ростом ниже меня трясётся как осиновый лист. Его лицо выражает смущение, страх, гнев.
–Бумагу отдать.
Он берёт бумагу, пробегает глазами.
–Это чтоооооооооо?!
–Заявление об уходе с обоснованием.
–Начальник твой видел?
–Знает.
–Нет, сейчас это подписать не могу. Должен обсудить.
–Приходите завтра.
–Нет, мы решим этот вопрос сегодня.
От моей настойчивости, решительности босик теряет дар речи.
–Я так не могу без выяснения всех обстоятельств.
–Зато я могу. Всё чёрным по белому написано.
Давлю на него.
–Сколько Вы у нас проработали?
–С июня и тащила на себе весь проект. О моих заслугах, самоотдаче работе так же написано в бумаге. Думаю, результаты сами говорят за себя. Комментарии излишни. Тем более запрашиваемая сумма также обоснована. Расчёты приведены.
–Где?
–Вот здесь.
Показываю ему.
–Заметьте, облегчила Вам задачу, привела ссылки на нормы законодательства.
–Вы хотите сказать, что мы не соблюдаем законодательство.
–Именно так.
–Нет, приходите завтра к 11 утра. Нужно всё выяснить. Сейчас у меня встреча. Очень важная встреча. Заниматься подобным бредом не могу сейчас.
–Гарантируете?
Он пятится назад.
–Сомневаетесь?
Киваю.
–Завтра.
Обращается к своей помощнице.
–Поставь встречу в календарь, её начальству тоже.
Заходит в свой кабинет, хлопает громко дверь.
Формально нахожусь на больничном. Поэтому абсолютно спокойно спускаюсь вниз, сажусь в такси, еду домой.
…
Остаток дня проспала.
Вставай, поехали в офис, завершать дело. Снег валит за окном. Сыро, слякотно, зябко.
Подходя к офису, чувствую, как просачиваюсь сквозь невидимую толщу. Схожее ощущение испытывают любители подводного плавания, завершая дистанцию, погружаясь на большую глубину. Это место стало для меня чужим, мрачным. Местом разочарований.
–Привет.
–Привет.
–Слышал, ты уходишь.
–Да, ухожу…
–Почему?
–Есть причины.
Коллега с пониманием смотрит, мыслительная деятельность отражается на его лице.
–Увидимся ещё?
–Конечно.
–Контакты есть.
Захожу в офис, поднимаюсь на второй этаж. Прохожу к своему месту. Складываю личные вещи.
За соседним компьютером, стоящим перпендикулярно к моему столу, сидит агрессивная, с вороньими ногтями сиреневого цвета, молодая женщина, с острым носом, пучком на затылке, тонкими губами, в очках.
–Здравствуйте. Вы замена, да?
Она бросает на меня колкий взгляд.
–Здравствуйте. Ну и косяков накопилось.
Тонкие губы поджались.
–Вперёд, вперёд. Теперь это Ваша забота. Начинать жизнь в новом коллективе с вранья – плохая примета. Вы на всё готовое пришли. Все отчёты есть у руководства. На Вас текучка и задача – грамотно пользоваться наработками.
Молчит.
–Ребята, до скорого. Была рада с вами работать.
Молчаливые взоры обращены ко мне.
–Ты в отпуск?
–Нет, ухожу, на совсем.
–Куда?
–Секрет. В хорошее место.
Молчание.
Выхожу в холл второго этажа, сажусь на диваны. Внимание рассеяно. В голове строго одна линия поведения, один путь.
Появляется бос, активный, уверенный в себе. Садиться на диван напротив.
–Изучил Вашу бумагу. Ни копейки мы Вам платить не будем.
–Правда, Вы в этом уверены. Как минимум зарплата за январь, оплата больничного, неотгуленный отпуск, так как фактически работа. На это есть переписка и звонки, премия, которую обещал мой начальник по итогам, как только сдам отчёты. Отчёты сдала. Он их принял.
Выходит из своего кабинета Шеф. Садиться рядом с босом. Ко мне на диван садятся незнакомые девушки.
Началась перепалка. Шеф спрятал голову в песок. Он получает удовольствие от всего этого. Едкое чувство поднялось к горлу. Он вызывает у меня презрение, ненависть, боль, досаду.
–Нет, столько мы не заплатим. Суд, вы конечно же проиграете. Так, я пошёл.
Встаю. Загораживаю ему выход из диванов.
–Мы не закончили. Садитесь обратно. Все здесь останутся до принятия конструктивного решения, которое удовлетворит меня. Именно меня! Вам понятно!
Он садиться обратно.
–Если нет?
–Тогда отзываю заявление, приступаю к своим обычным обязанностям, только с 8 часовым рабочим днём без ответа на звонки, имейлы, месседжи после рамок.
–Так можно?
Присоединившаяся главный бухгалтер, статная элегантная пятидесятилетняя, ухоженная женщина с причёской Мерлин Монро, положительно кивает.
Молчание.
–Надоело мне это. Даём прямо сейчас три ваших зарплаты наличными и больше ни Вас, ни Вашего дружбана не желаю ни слышать, ни видеть. Понятно.
Сумма на 20% меньше запрашиваемой. Однако она меня устраевает, учитывая, что наличными и сразу.
–Да, окей. Прямо сейчас иду с главным бухгалтером, выдаёт деньги, отдаёт документы. Правильно?
–Именно.
Встаёт.
–Это моё распоряжение. Закончите, пожалуйста, до моего отъезда и доложите.
Толпа пропускает его с диванов. Уходит. Атмосфера разрядилась. Главный бухгалтер смотрит на меня. В её глазах читается скорбь, милосердие, понимание. Мелькает настороженность.
Да, наличные она выдала, как положено. Сижу, заполняю заявление по собственному, бумаги о конфиденциальности, другую макулатуру.
–Что ж ты сразу не пришла, не попросила надбавку за переработки?
–Все вопросы согласовывала со своим начальством. Моя ошибка в чрезмерной доверчивости.
–Ты говорила, что у тебя со здоровьем проблемы?
–Они начались в этой организации от переработок, нервного напряжения.
–У других ведь такого нет…
–Работа у всех разная. Разная степень ответственности, вкладываемости.
–Сгорела.
–Сгорела. С Тео давно разорвала все отношения, именно по причине его агрессивности, хамистости, неадеквата. То, что он написал в своём ЖЖ, ко мне никакого отношения не имеет. Примите мои извинения за него. Стыдно.
Она умолительно посмотрела.
–Забудь. Не бери на себя слишком много, особенно ответственность за чужие поступки. Вот твоя трудовая.
Беру трудовую.
–Была рада пересекаться, общаться. Спасибо Вам.
–Береги себя.
Выхожу из офиса. Радостная, счастливая. Быстрыми шагами двигаюсь в сторону Макдональдса на Тверской. Сумка с личными вещами кажется лёгкой, почти не весомой. Интуитивно набираю номер Еврея.
–Привет! Всё свобода! Свобода! Свобода!
Смеётся.
–Это ты про что?
–Всё уволилась! Ушла из Апостола.
–Ну и молодец. Не хрен за пятьдесят деревянных надрываться.
Молчание.
–Приезжай отмечать.
–Ты один?
–Да, мышь у родни в своих Чебоксарах.
–Ты, когда прелетел?
–Вчера.
–О, как я вовремя.
–Купи Пантенол, денег отдам. Спина болит. Обгорел весь.
–Договорились.
–Славно. Голос нормальный у тебя стал, не заёбанный.
Смеётся.
–Всё, на связИ. Как поедешь, напиши.
–Это вечером будет.
–Понял я, понял.
…
Март плавно вошёл в свои права. Солнце греет. Выхожу из НИИ, уставшая, измученная. Бывший силовик высосал все соки. Пришлось согласиться на зарплату, меньшую на десять тысяч. Терзают сомнения, что это окончательная сумма. Опасаюсь, что ещё налоги из неё вычтут. Ладно. В данном случае важно место работы, функции, результат, круг общения, деловая среда.
