Читать книгу "12 Членов"

–О, при параде.

Язвительно замечает Шеф с однодневной щетиной.

–Нарядилась.

Продолжает он.

–Зачем…

Не унимается.

–В жизни, чем больше праздников, тем лучше.

Отвечаю я, будто игнорируя его слова. Подхожу к рослому коллеге, завожу светскую беседу. Он сдерживается от флирта. Льстит и то, что сдерживается, и то, что хочет пофлиртовать.

–Погода чудесная. Жара спала.

Воркую.

–Ты давно приехала?

–Вчера.

–Выглядишь изумительно.

Благосклонно опускаю глаза, чуть наклоняя голову.

–Коллеги, как поедем?

Молчу. Жду реакции собравшихся.

–Мои со мной. Надеюсь, возражений нет?

Бросает вскользь последнюю фразу Шеф, проехавшись оценивающим взглядом по моему внешнему виду.

Отрицательно качаю головой.

–Пиарщицу с собой возьмём? В машине четыре посадочных места?

Интересуется односельчанин.

Хмурюсь в ответ.

–Зачем она нам нужна?

Парирует Шеф.

–Что б всю дорогу вопросами забросала.

Продолжает бомбить односельчанина.

–Коллеги на букву «А» с нами едут?

–Они уже там.

Из здания выходит худощавая с узкими чертами лица, мышиным цветом волос коллега-начальник рослого из ДСМИ. От неё веет спокойствием, уютом, благосклонностью, теплом. В её скромной внешности выделяются маленькие, чёрненькие пронзительные глаза. Она восхитительна. Эталон утончённости. Шеф безгранично рад видеть её.

–О! Ты с нами!

–Привет.

Он производит на неё отрицательное впечатление. Она подходит к нам с открытым внутренним состоянием.

–Прекрасно выглядишь. Рада видеть.

–Спасибо. Ты тоже. Думала, одна красиво оденусь. Хорошо, что в команде у Шефа есть настоящая женщина.

Пасую перед ней. Чувствую огромный разрыв в жизненном опыте, в опыте обращения с мужчинами, в мудрости.

Смотрим друг на друга, обмениваемся взглядами. Говорим глазами. Сходимся на сдержанном отношении к пиарщице. Обоюдно соглашаемся, что не хватает такта, культуры.

–По машинам, коллеги, по машинам.

–Поеду с коллегой.

Игнорирует предложение Шефа, садится в машину вместе с рослым. Грустнею. Сегодня фривольное настроение Шефа беспокоит меня, пугает. Сегодня готова прибить его, оскорбить, нахамить либо…придётся вусмерть напиться. Оба варианта фатальные.

Мы тронулись. Шеф постоянно болтает, рисуется. Раздражает. Пусть солирует. Прищуриваюсь. Он в подпитии либо с утра, либо с вечера. Глупо. Странно. Стыдно. Подъезжаем к стадиону. Огромное здание в три раза больше ледовой арены в железном городе. На здании гигантский плазменный экран. Дух захватывает. Контраст с серым вечерним небом добавляет яркости ощущениям. Воодушевляет. Водитель высаживает нас на общей стоянке. Выходим. Осматриваюсь. До входа идти и идти. Стоим на улице. Ждём остальных. Плавно подходят коллеги. Рослый пытается законтачиться с Шефом. Шеф блокирует его попытки. Шеф кажется ещё меньше, ещё худее, чем обычно. Всевышний, как могло случиться, что много лет назад это хлипкое существо, пропитанное алкоголем и табаком, вызвало во мне яркое чувство, принятое мной за любовь? Перед собой стыдно. Однако смутное яркое чувство привело в столицу, помогло построить карьеру, пережить унижения, лишения. Идём молча.

–Ты сегодня молчалива.

Цепляется Шеф.

Иду рядом с ним. Чувствую ответственность за него. Беспокоюсь за него. Почти опекаю своим присутствием.

–Есть такое.

–Это был не вопрос.

–Я поняла.

–Аааа, нужно что-то ответить, вот и отвечаешь.

Остро смотрю на него.

Приобнимает без эмоций, чувств, просто так, как столб.

–Так вот не нужно. Усвой не всегда вопрос, слово требуют от тебя ответа, реакции.

Он стал серьёзным. Весёлость сдуло.

Смотрю на него. В его серое лицо, голубые, ясные, печальные глаза. Сдерживаюсь, чтобы не заглянуть глубже.

–Учу тебя.

Думаете, мне это нужно, дорогой Шеф…

–Расслабься. Хоть сегодня расслабься. Сегодня праздник.

Кривлю рот.

–Коллеги, пройдём здесь, что бы круг не делать.

Молчим.

–Оооо, ты всё снимаешь

Обращается к рослому.

–Ага, на память.

Шеф надевает прежнюю маску весёлости, развязности. Интересно, его игру вижу только я или остальные тоже. Моих сил на сдерживание внутреннего демона остался 1%.

–Заходим. Идём быстро.

Шеф резво двинулся вперёд раскачивающейся, кривой походкой. При такой походке его голова качается как у болванчика. Вид сзади удручает. Коллектив послушно следует за ним. Напоминает утиную стаю. Останавливаюсь, смотрю им вслед. Мгновение… и слёзы хлынут из глаз. Соберись. Соберись. Соберись. Кусаю себя за запястье. Впиваюсь ногтями в ладонь. Можно идти дальше. Застаю компанию у входа. Шеф и рослый бравируют. Второй наступает. Шеф с лёгкостью уворачивается. Закуриваю.

–Мы подумали, куда пропала. Была и нет.

Шеф сверлит глазами. Односельчанин оценивает. Рослый наблюдает. Девушки отошли в сторону. Внезапно бравада настигает меня, проникает в самую глубь, заставляет почувствовать себя ничтожной куклой, игрушкой, зверушкой для забавы. Докуриваю сигарету. Сгибаю ногу в колене, тушу окурок о подошву туфельки. С трудом удерживаю равновесие от резкой боли в опорной ноге. Облокачиваюсь о бетонную колонну.

–Ну, что ж ты так. Зачем так то. Больше делать так не надо.

Отчитывает Шеф, сменив интонацию на снисходительную.

Поднимаю окурок, выбрасываю в урну.

–Ну, молодец. Добавила.

Вот теперь он втоптал в грязь по самые уши. Коллега-начальница из ДСМИ с грустью смотрит на меня. Глупая ситуация.

Заходим внутрь здания.

–Шеф, сколько времени до начала?

–Час.

–Тут есть дамская комната?

Он отстраняется от меня.

–Ты уж как-нибудь сама этот вопрос реши.

На помощь приходит коллега-начальница.

–Предлагаю пойти освежиться, затем пойти занимать места.

Соглашаемся. Шеф остывает рядом с ней.

–Во сколько встречаемся здесь?

Начальница оценивает время по часам.

–Минут через двадцать…

Переглядываемся с ней. Киваю.

Шеф соглашается.

Идём с ней в дамскую комнату. Хочу поговорить с ней. Сдерживаюсь. Она чужой человек. Начальник в департаменте. Журналист. Мои печали, откровения только раззадорят, выставят меня полной дурой, профаном в профессии.

–Тебе не кажется, что Шеф подшофе?

Начинает она певучим, спокойным, тихим голосом.

–Так и есть.

Ухмыляется.

–Он всегда такой?

–Периодически.

–Как ты с ним столько времени работаешь? Терпишь…

Вздыхаю.

–Ах, это тяжкий труд. Однако важна цель и командная игра.

–Удачи тебе. Железное у тебя терпение.

Мягко улыбаюсь. Закрываюсь в кабинке.

–Тебя ждать?

–Да, подожди, пожалуйста.

По изменению атмосферы понимаю, что в уборную зашла пиарщица. В комнате появилось давящее напряжение. Выхожу из кабинки. Мило улыбаюсь. Пиарщица заходит в кабинку. Быстро мою руки, переглядываюсь с коллегой из ДСМИ.

–Идём быстрее.

С еле заметной улыбкой в глазах шепчет она.

–Идём.

Мы выходим в шумное пространство. От голосов стоит гул. Хаотично, грубо, серо. В холодном интерьере теряется ощущение праздника, радости.

–Готовы подниматься?

–Да.

Дружной компанией двинулись дальше. На нашем ярусе тьма народу.

–С освещением тут явно промахнулись.

–Хочешь чего-нибудь?

Интересуется коллега из ДСМИ.

–Скорее нет.

–Ты такая худенькая. Вообще ничего не ешь.

–Ем, мало.

Молчим.

Оглядываемся.

–О, мальчишки разбежались.

–Пошли пиво искать.

–Скажи, рослый, часто ну…это…

Она кивает. Грустно вздыхаю.

–Ты погрустнела.

–Печально, и утомилась слегка. Большие пространства пугают, давят. Моллы вводя в ужас.

–Бывает.

Потрясающая женщина. Потрясающая. Никакого сарказма, остроты, язвительной шуточки, перевода стрелок. На горизонте появляется Шеф.

–Через пятнадцать минут запускают.

Киваем.

–Ты сядешь со мной.

Командует коллеге из ДСМИ.

–Как скажешь, дорогой.

В её словах киловатты нежности, теплоты. От них Шеф расслабляется, успокаивается. Его намерение флиртонуть с ней она пресекла на корню, потушила его ураган.

Двери открываются. Заходим. Пробираемся к своим местам. Усаживаемся.

–Оооо, приятные сувениры. Разглядываю содержимое подарочного набора.

–Ты как маленькая.

Ехидничает рослый, севший слева от меня.

–Забавные безделушки.

–Это фонарики. Это что за круглая фигня?

–Фонарик.

–Тоже что ли фонарик! А как он работает?

–Вот так.

Беру у него белую сферу, убираю тончайшую плёнку с переключателя.

–Готово.

Отдаю ему с улыбкой.

–Круто! Зелёным светиться.

–Приятный ночничок.

Высовывается односельчанин из-за разделяющих нас коллег.

–Осторожнее с батарейками. Штуки нужны во время шоу.

Он горд своей осведомлённостью.

–Сфотай меня, пожалуйста.

Отдаю телефон рослому.

–Оооооо, началось.

Нервно берёт у меня телефон.

–Как тебя сфотографировать?

–По-разному.

Мини фотосессия началась. Обожаю фотографироваться. Поднимает настроение. Дополнительный плюс – объективная оценка состояния внешнего вида и внутреннего Мира. Камера чётко улавливает настроения.

–Нафоткалась?

–Да, покажи, что получилось.

Беру у него телефон. Он держится замкнуто. Беру телефон. Смотрю результат. Две трети фоток смазаны.

–Покажи.

Обращается коллега из ДСМИ.

Протягиваю ей телефон. Ей нравится.

–О, господи! Любители селфи.

Возмущается односельчанин.

–Куда Шеф убежал?

–Поздороваться с товарищами на букву «А».

–Глава будет?

–Все будут. Как раз в ложе над нами.

Односельчанин показывает пальцем, рукой вверх.

–А, ну, если заложили бомбу, то погибнем вместе с ними.

Коллега из ДСМИ морщиться, холодно осаживает рослого взглядом. Ощущение будто он лишний в собравшейся компании. Прилепился погулять на халяву.

–Тут меры безопасности такие, что лучше так не шутить.

–Если как с аккредитацией, то уже волнуюсь.

Бравирую теперь я на слова односельчанина. Он злиться. Появляется Шеф в более спокойном настроении, садиться на своё место между мной и коллегой из ДСМИ. Я – слева от него.

–Места хорошие. Всё видно, близко к арене и сцене.

–Начинается.

На специальном помосте появляется Яна Чурикова в ярко– красном платье в пол. Свет притухает. Шоу начинается.

Вещает.

–Делаем публикации в Твиттер, инстаграмм, фейсбук с хештегами…

Шеф в панике. Шеф в панике.

–Гадина, что творит!!!! Она сейчас всю сеть положит!!!

–Спокойно Шеф. Спокойно. Контролирую. Ребят с техслужбы, безопасности на связи.

–Как ты им звонить, писать будешь, если вся сеть рухнет?!

–Через пятнадцать минут поймём.

–Молись, что бы сеть выдержала.

Смотрю сзади на односельчанина. Его вотчина. Его сфера ответственности. Пишу ему сообщения. Он игнорирует их.

Ведущая замолчала. Шествие началось. Слежу за мобильным датчиком нагрузки сети – скаченное и установленное приложение на телефон.

–Шеф, нормально. Сеть в норме.

Показываю ему экран с результатами замера.

–Это у тебя приложение такое?

–Да.

Мило улыбаюсь.

–Прикольно.

Утихает. Расслабляется.

Полностью погружаюсь в действо, забыв о печалях, внешнем Мире.

…

Только не это! Только не это! Живой оркестр заиграл вальс сказок Венского леса Штрауса. Дремавший до этого момента сгусток боли в груди зашевелился, закрутился, завертелся, вызываю отвратительную давящую головную боль в висках. Жжёт глаза. Жжёт.

–Коллеги, скоро вернусь.

Голова кружится. Быстро пробираюсь наверх к выходу. Руки дрожат. В середине в груди острое ржавое лезвие лезет наружу. Выталкиваю его сама. Сдерживаю слёзы, стискивая, кроша зубы. Ручейки слёз таки текут по щекам. Выбегаю наружу. Бегу по опустевшему грязному холлу к террасе, выбегаю. Огромное бетонное пространство под открытым ночным небом древнего города. Дышу жадно! Дышу полной грудью с хрипом, через разъедающую боль. Наклоняюсь вперёд телом на прямых ногах. Дышу, мотаю головой. В глазах темно. Тело оцепенело. Холодно. Холодно. Возвращаюсь в холл. Быстро иду, почти бегу в уборную. Громко хлопаю дверью. Кричу, ору на всё помещение. Визжу. Кричу пронзительным криком, выпуская накопившуюся боль. От собственного крика закладывает уши. Устала. Прислоняюсь к стене. Захожу в кабинку. Естественный поток выходит. Спускаю воду. Сажусь на крышку унитаза. Опустошена. Свободна. Боль пропала, зажим пропал, железный прут пропал, огромная ледяная глыба пропала, оставив пустоту. В ушах до сих пор стоит последний эпизод красочного шествия под музыку из детства, музыкального детства. Выхожу из уборной.

–Простите, где здесь можно купить кофе?

–Теперь только в автомате или попробуйте посмотреть в том крыле. Может, киоск ещё открыт.

Удивительно, картинка стала чётче. Замечаю детали убранства помещения, с лёгкостью нахожу палатку. Внутри умиротворение. Покупаю стаканчик кофе, возвращаюсь на огромную террасу. Прижимаюсь спиной к сетене. Оглядываюсь. Закуриваю. Чувствую собственное тело. Чувствую его. Здравствуй, моё любимое тело. Потрясающе, ноги прошли. Боль пропала. Фантастика.

–Боженька, что с нами стало? Что? Мы разучились мечтать, летать, хотеть. Столько времени прошло. Один сплошной сухой, пустой, бездушный бег. Мы забыли, зачем приехали в этот город. Мы разучились слушать и слышать. Слёзы тихо скатываются по щекам. Отхожу от долгого сна. Душа, ослабленная, затюканная, забитая, синхронизировалась с телом. Постепенно, постепенно…научимся снова мечтать, хотеть, чувствовать, желать, летать. Без резких движений. Мы слабы. Чувствую своё лицо. Понимаю его без зеркала. Чувствую его мимику, состояние. Пора возвращаться на трибуну к остальным. Пора. Спать хочу. Очень хочу спать. Скорее бы вернуться в номер, заснуть. Кажется, просплю сутки.

Захожу в холл, выбрасываю стаканчик в одну из огромных урн. Возвращаюсь в зал. Ярко. Свет зажгли во всю мощь. Действо движется к концу. Сладкая усталость. Именно сладкая. По мере приближения к своему месту, компании нарастает напряжение. Не хочу! Больше не хочу чувствовать его, ощущать. Надоело. Оно убивает меня. Смотрю на затылок Шефа. Прощайте, дорогой Шеф. Прощайте навсегда. Обратного пути нет. Связь разорвана. Задача выполнена. Пробираюсь к своему месту лицом к людям.

–О, ты куда пропала?

–Ходила Президенту руку пожимать?

Язвит односельчанин.

–Она может.

Продолжает Шеф.

Сдержанно улыбаюсь, пропуская его слова мимо ушей, мимо себя, сквозь себя. Сажусь на своё место. Игнорирую присутствие Шефа. Он заволновался. Смотрит на меня уже без ехидства, своей традиционной улыбки чеширского кота. Моё лицо спокойно. На душе спокойно.

–Ты хорошо себя чувствуешь?

Мягко интересуется он.

–Устала чуть-чуть, переволновалась.

–Я пооооняяяяял.

Шёпотом отвечает.

–Ничего, после поедем ужинать к коллегам. Поляну в одном из ресторанов накрыли. Выпьешь вина. Порозовеешь. Повеселеешь.

Он заботлив сейчас, внимателен. Сопротивляться его намерению сил нет. Будь, что будет.

Оставшуюся часть шоу сплю с открытыми глазами. Плыву по течению.

Шоу закончилось. Выходим в общем потоке наверх. Движемся в плотной толпе к выходу. Люди разделили компанию. Шеф, я, коллега из ДСМИ движемся близко друг к другу.

–Женщина–кремень. Ни одной эмоции.

С гордостью констатирует шеф состояние коллеги из ДСМИ. Он восхищается ей. Вяло слушаю.

–Ты у нас расчувствовалась, прониклась.

Шутит, глядя на меня.

–Да. Понравилось. Очень понравилось. Прониклась.

–Оказывается, ты у нас впечатлительная. Удивлён.

С вялой улыбкой киваю.

–Снова отвечаешь, когда нужно выслушать.

Осекаюсь, чтобы не прокомментировать.

–О, молодец, сдержалась.

Нагло улыбается.

–Что ты к ней весь вечер цепляешься.

По-матерински осекает Шефа коллега из ДСМИ.

–Да, я так…

Он сник. Видимо, тоже устал. Перенапрягся с постоянной игрой на публику. Мы движемся. В густоте народа, однородной массе Шеф отдыхает. Переводит дух, набирается сил перед предстоящим следующим актом своего шоу одного актёра в ресторане. Сочувствую ему. Сочувствую, что он по-прежнему в круге, в котором был много лет назад. Время ушло, когда его манера казалась очаровательной, захватывающей. Шеф, Вы давно выросли из этой роли. Пора меняться. Прошу Вас остановите свой бег. Вы способны на большее и без этой игры. Вы давно уже переросли себя, того, кем были много лет назад. Вы взрослый, солидный молодой мужчина.

Выходим на воздух.

–В гостиницу, переодеваться?

–Успеем?

–Да, так, ведь, неудобно.

Опять его интонация между утверждением и вопросом.

Киваю.

–Ну, что с тобой делать.

Озадаченно улыбается.

–Оставь последнее слово за мужчиной.

–Трудно, когда интонация между утверждением и вопросом.

Подхихикивает.

–Разве, я так говорю?

–Говорите…и часто.

–Ты это слышишь?

–Слышу.

Курю. Он озадачен, подозрителен, насторожен.

–Потом об этом подробнее, отдельно поговорим.

Воздерживаюсь от комментариев. Ясная, чёткая интонация.

Садимся по машинам в хаотичном порядке. Оказываюсь в одном пространстве с односельчанином, пиарщицей, рослым. Равнодушие. Пустое равнодушие к собравшимся. Повисла в своих мыслях. Односельчанин пытается поддерживать беседу с остальными. Глупость. Снова прикрывается калькой с Шефа. Смотрю в окно на вечерний город. Множество огней фонарей сливаются в один светящийся поток. Ещё есть время отказаться. Ещё есть время сказать себе «СТОП» и отправится спать. Думаю, взвешиваю. Поеду. Поеду! Поеду на этот званый ужин. Люди старались, ждали, рассчитывали на присутствие команды. Обижу их своим отсутствием. Выходим из машин.

–Господа, встречаемся здесь через пятнадцать минут.

Смотрит в мою сторону.

–Девушек особенно касается.

Криво бросает в мою сторону.

–К тебе особенно, любительнице вечерних туалетов. Давай, попроще.

Воздерживаюсь от комментариев. Держим полуминутную напряжённую паузу.

Вздыхает. Быстро захожу в здание, поднимаюсь по лестнице на свой этаж. Бегу по коридору к номеру. Темно. Свет тусклый. Сердце колотиться. Думалка отключилась. Одни инстинкты. Пусть глупо. Пусть лечу вниз. Всё равно полёт. Всё равно. Поздно думать о страховочном тросе. Наслаждаюсь полётом. У входа в номер моментом кружится голова, сбивая дыхание, вызывая вибрации во всём теле. Захожу в номер. Пиарщица уже там. Скидываю юбку, натягиваю джинсы.

–Вытащи, пожалуйста, ленточки из причёски.

–Зачем?

–Глупо смотрятся с джинсами.

Беру коробочку с тенями. Чёткими движениями наношу смоки айз.

–Одну вытащила. Вторая держит причёску.

Смотрит на меня.

–О, круто получилось.

–Спасибо

Мягко улыбаюсь. Снимаю жемчуг из ушек и с шеи. Надеваю аккуратные золотые серьги с сапфирами и бриллиантами, насаживаю три кольца на безымянный палец левой руки.

–Ленту спрятала.

–Спасибо, ты супер.

–Ты нормально? Вся дрожишь.

–Нервничаю почему-то. Сильно нервничаю.

Между нами образовалась кратковременная связь.

–Идём?

–Идём.

Надеваю чёрные балетки. Быстро перекладываю документы в синюю сумку.

–Зачем тебе такая большая сумка?

–Там планшет и зарядки. Вдруг телефоны сядут.

–Прекрасно выглядишь.

Хочу её обнять. Сдерживаю порыв.

Несёмся по коридору. Прокручиваю в голове место нахождения ключ-карты.

–Убрала в задний карман джинсов.

Вопросительно смотрю на неё.

–Ключ-карту…Заметила.

Она улыбается. Удивительно, с улыбкой она выглядит женственно по-домашнему. Выходим в тёмный внутренний двор, освещённый лишь фонарями гостиницы.

Машина на месте. Ребят ещё нет.

–О, мы рано.

–Уложились в десять минут.

–Ты плохо знаешь Шефа…у нас есть ещё десять минут.

Водитель наматывает круги вокруг своего подопечного. Рослый мужчина плотного телосложения лет сорока трёх. Он нервничает. Похоже, сверхурочная работа. Закуриваю, присев на высокий бортик от клумбы. Тишина на улице, тишина внутри. Аромат духов, пропитавший водолазку на горловине, манжетах рукавов поднимает настроение, волнует. Улыбаюсь. Мечтаю о Кулибине. Думаю о нём. Прикрываю глаза, вижу его лицо, слышу голос. Мотаю плавно головой, поднимаю глаза в небо. Пиарщица подходит ко мне.

–О нём думаешь?

–О нём. Так заметно?

–Очень.

Кривлю рот.

–Позвони ему, напиши.

–Не могу. Особенно в это время.

–Почему?

–Есть обстоятельства. Правила.

–Понятно…женат?

Киваю, поджав губы.

–Плохо это.

–Знаю…

–Удачи тебе.

Фраза звучит с болью, горечью. Странно, почему люди желают удачи с налётом тоски. Нет бы, сказать весело «Удачи тебе». Звучит в обыденности как первый аккорд похоронного марша или реквиема.

На улицу вываливается Шеф, односельчанин, за ними рослый и начальница. Женщина посвежела, осмелела. Ночь – её стихия. Ей комфортно под покровом тьмы. Держится уверенно. За такое время секс вряд ли состоялся. Намерение видно. Вопрос кого с кем. Прищуриваюсь. Рослый её хочет. Действительно хочет. Шеф, играет, дразнит её. Нормальная его манера поведения. Шмыгаю носом. Тоскливо. Мимо мгновением пронеслось лицо Арса, коллеги из предыдущего госоргана.

Шеф смотри на машину.

–Нас, раз, два, три, четыре, пять, шесть…а машина однааааа…

Озадачен.

–Девушек тогда на машине. Мы поедем на такси.

–Не, надо кого-то с ними отправить.

–Я поеду!

Выкрикивает рослый.

–Поезжай.

Суетится больше обычного.

–Чего стоишь, замёрзнешь. Садись в машину.

Ласково, притихшим голосом командует Шеф.

Без слова сажусь на заднее сиденье. Следом в середину садится начальница из ДСМИ, за ней пиарщица.

–Тебе удобно в середине?

–Удобно. Не слишком прижала тебя к двери? Съёжилась вся.

–Нормально. Озябла.

Молчим.

–О, тут места полно. Вы худенькие.

–Сиди.

Командует она рослому, еле уместившемуся на переднем сиденье.

–Адрес кто-нибудь знает?

Интересуется рослый, когда машина начала движение. Мы молчим.

–Я знаю.

Нарушает таинственную тишину голос водителя.

Дружно выдыхаем.

Чувствую обеих молодых женщин. Чувствую даже рослого и водителя. Себя не чувствую. Абсолютная пустота внутри и тишина. Сливаюсь с ночью, беззвучным ходом автомобиля.

–Ты дышишь?

–В смысле?

–Так тихо сидишь, кажется, что не дышишь.

Её маленькие глаза сверкают в сумраке, периодически захватывая свет придорожных фонарей.

Мягко улыбаюсь.

Пиарщица успокоилась, расслабилась. Либо, потому что коллеги рангом и опытом выше в одной машине, либо получила достаточно нужно информации. Нравится она мне сейчас. Нравится.

Машина останавливается. Предвкушаю атмосферу праздника, радости. Состояние будто выпила бокал хорошего красного вина или 150 отменного вискаря. Бодрая вылезаю из машины. Натыкаюсь глазами на высоченного мужчину из подрядной организации. Он приветлив вопреки обыденности, учтив. Его абсолютно лысая голова поблёскивает, вызывая ассоциацию то ли со светлячком, то ли с мумий троллем. Вываливаются остальные.

–Здравствуйте, Шеф с Вами?

Пристально вглядывается в моё лицо, подходит ближе.

Ловлю его состояние. Он не узнал.

–Здравствуйте, подъезжает.

–Это Вы. По голосу и улыбке узнал.

Ошарашенный делает шаг назад.

–Дааааа, причёска сильно меняет женщину.

Удивлён. Озадачен.

Мило улыбаюсь.

–Подождём здесь?

–Да, дождёмся Шефа.

–Не замёрзли?

–Нет, спасибо.

Всё ещё приходит в себя.

–Вы были на открытии?

–Да, только с него.

–Понравилось?

–Понравилось.

Подъезжает такси. Выходит Шеф, бурно жестикулируя, доказывая что-то односельчанину. Второй смотрит на Шефа как баран на новые ворота. Выдыхаю воздух через губы. И с этими людьми я работаю.

–Все на месте?

Оглядывает ораву. Подходит к лысому. Жмут руки. Идут вперёд. Шеф, находясь в беседе, машет рукой. Жест понятен. Двигаемся за ним. Входим в огромное помещение. Хостес встречает нас, ведёт по просторам ресторана. Народу – один, два человека в зале.

Ровняюсь с Шефом.

–Шеф, где все?

–Он уже закрыт. Его оставили специально открытым для нас.

Выпучиваю глаза.

–И ты хотела пропустить.

Заходим в помещение с накрытым длинным столом у окна. Замечаю изумительный вид на ночной город.

–Нравится?

–Очень.

–Ты ещё в другом ресторане не была. Самом крутом в городе.

Садимся за стол. Шеф справа. Лысый слева. Чувствую себя в коробочке. Места за столом заполняются знакомыми лицами и мало знакомыми лицами.

Шеф переговаривается с собравшимися. Высказывает сожаление об отсутствии коллег из дочки Телека.

–Давайте, закажем горячее. Кухню дольше держать будет проблематично.

Теряюсь в разнообразии блюд.

–Видишь, тебе дали правильное меню без цен.

–Ой, я даже не заметила.

–Персик – это фрукт.

–Разве?

Шеф вздыхает, глядя в мои голубые глаза. Он понял, что сейчас со мной бесполезно разговаривать серьёзно.

–Облегчу твой выбор. Бери жаркое из баранины в горшочке.

Понимаю, что сопротивляться его напору бесполезно. Он взялся крепко на сегодняшний вечер за мою персону.

–Лично я рекомендую взять Вам манты.

Оборачиваюсь, смотрю на лысого.

–Большие пельмени в очень вкусном бульоне.

–Не, не, бери жаркое. Правда, оно жирное.

Считаю между ними «шишел-мышел, пёрнул, вышел». Палец показывает на Шефа.

–Пусть будет жаркое.

–Это ты посчитала нас что ли?

Киваю.

Официанты разлили вино по бокалам.

Повисаю плечами.

–Ты чего расстроилась?

–Воды хотела.

–Воду потом попьёшь.

–Но я пить хочу.

–Пей вино.

–Сейчас вернусь.

–Это там.

Лысый деликатно показывает рукой направление дамской комнаты.

–Спасибо.

–Пока не ушла. Дай, пожалуйста, зарядку для планшета.

–Да, хорошо.

Копошусь в сумке.

–Пожалуйста.

–От телефона, случайно, нет?

–Есть.

Отдаю Шефу обе зарядки.

Он сгружает устройства зарядки лысому.

–Пристрой куда-нибудь.

До уборной путь далёкий через весь зал, на второй ярус, через холл. Наконец, натыкаюсь на заветную комнату.

–Богатый нефтью Татарстан отрывается в роскоши на всю катушку.

Смотрю на себя в зеркало.

–Устала. Спать хочу.

Пью воду из-под крана. Обтираю лицо, виски смоченным водой махоньким полотенцем, пропитанным за ранее мятой. Вторым обтираю шею, особенно сзади, запястья, живот.

Возвращаюсь за стол. Шеф солирует.

–О, вернулась. Теперь можно выпить.

Смотрит на меня.

–Ешь, давай, набирайся сил.

Бокал за бокалом. Лёгкая закуска. Голова закружилась. Сознание смешалось. Шеф принялся за рослого. Испытывает его на знание истории. Рослый отбивается.

–Видите, какие люди у нас работают. Не собрались все за одним столом, никогда бы не узнали.

–У меня есть тост.

Прерывает тираду Шефа, товарищ на букву «Р». Мерзкий, отвратительный, маленький, престарелый татарин. Удивительный народ. По их лицам, манерам сразу видно, кто из какого клана, есть благородство или нет.

–Хочу поднять бокал за красивую, умную женщину, без которой проект давно бы развалился. За её способность организовывать, держать людей. Главное, безграничную веру в лучшее и успех.

–Это за тебя. Ты поняла?

Говорит тихо Шеф, толкая меня плечом.

–За Вас.

Татарин смотрит на меня.

–За дам пьём стоя.

Вся мужская компания поднимается. Выпрямляется. От пафоса, азарта, накала страстей дурственно. Контроль над собой потерян. Вот-вот сойдёт лавина. Тёмная сущность ждёт удобного момента. Благоразумие отключилось, спасовало, затаилось, укрылось подальше от вакханалии. Официант снова подливает вина в бокал. Налили, значит, нужно пить. Рефлекс.

–Толпа принялась за яства, горячее.

–Как отдохнули? Слышал, только-только вернулись. Как вам удалось ухватить время…?

–Удалось. Рада. Потрясающее место остров Родос. Эгейское море превзошло ожидания по чистоте, теплоте.

–Лучше средиземного?

–Они разные. Точно чище.

Шеф прерывает беседу с лысым громкими рассуждениями о женской красоте, о редком явлении единовременном сочетании ума и красоты.

–Ха, поспорю.

Он осекается.

–Бывают красивые женщины с мозгами.

–Да, ладно!

–В нашем замке полно таких.

–Ты, как всегда, всё обо всех знаешь.

Сарказм. Зря, Вы так, Шеф. Считайте, битва началась.

–Живое тому подтверждение.

–Не понял сейчас.

Наезд сорвался, мой дорогой.

–В своё время взяла кубок губернатора в родном городе по спортивным танцам. На втором курсе, кажется, заняла второе место в конкурсе красоты «Жемчужина студенчества».

–Первое кто занял?

–Конечно, Демид.

–Так я и думал.

Пытается вывести диалог в шуточное русло.

–На четвёртом курсе ВУЗа, помимо прочих бумажек, завоевала первое место в секции «Управление» на международном конкурсе молодых учёных и аспирантов «Национальное достояние».

Повисла мёртвая тишина. Мне стало легче. Высказалась. Он, лысый, коллеги на противоположной стороне стола уставились на меня.

–Жёстко.

Сдерживаюсь, чтобы не высказаться по поводу тех страданий, мучений, унижений, которые пришлось пережить при работе с ним и от него.

–Как так вышло?

–Генетика, воспитание, с родителями повезло. Отец татарин. Был. Царство ему небесное.

–А, ну теперь понятно.

Позволяю Шефу забрать бразды правления вечеринкой, вывести её на позитивно-философское русло. Своё слово вставила. Высказалась. Он понял.

Принимаюсь за горячее.

–Ешь лучше ложкой.

–Не, сначала надо съесть овощи и мясо, затем выпить бульон.

Мило улыбаюсь, наблюдая за порывами с обеих сторон научить жизни. Замечаю наблюдательную позицию жены лысого. За банкет, порядок на нём отвечает она. Она едва заметно поглядывает на меня, время от времени её лицо меняется под эмоциями. Сейчас она насторожена.

–Покину Вас.

–Да, и устройства захвати. Зарядились уже.

–Зачем же. Сейчас человечек принесёт.

Отвечает лысый Шефу.

Мне всё равно на их диалоги, мужские бодания. Захожу в уборную. Тихо, хорошо. Вырваться хочу. Хочу вырваться. Разорвать эту связь раз и навсегда. Надоело. Представляю лицо Шефа. Его голос в голове. Его манеры, повадки раздражают. Бесят. Рвота подступает к горлу. Похер. Поворачиваюсь к ночной вазе. Выворачивает наизнанку. Быстро, жадно пью воду из-под крана. Хочу вычиститься, очиститься, стереть из памяти всё то время, события, состояния, эмоции, чувства с момента знакомства с ним. С момента первого запаха от него, резкого, терпкого, разнузданного. Хочу снова войти в своё русло. Русло чистоты, осознания себя. Желудок пуст. Сажусь на пол кабинки. Обнимаю свои колени, зажимаю голову между коленей. Слушаю тишину. Набираюсь сил. Я сильная. Я смогу. Медленно встаю. Прилив крови к голове на мгновение гасит свет в глазах. Прикрываю глаза, концентрируюсь на точке между бровей, на переносице. Дышу ровно. Легчает. Умываюсь, полощу горло. Смазываю руки, шею туалетным кремом.

Возвращаюсь к гостям. На столе лежит зарядка для телефона.

–Спасибо. А где белый проводок от планшета.

–А он был?

Злобно отрезает Шеф, продолжая вести беседу с коллегой-начальницей из ДСМИ.

–Был. Ваш планшет же зарядился.

–Надо спросить вон у тех сотрудников.

Лысый показывает на группу людей, стоящих смирно у входа в зал.

–Понятно.

Выхожу из-за стола, хрумкая по дороге редиску.

–Здравствуйте, простите, вы не видели белый провод от планшета?

Ребята переглядываются, пожимают плечами.

–Примерно полтора часа назад отдали кому-то из вас устройства на зарядку.

Один оживился. На лице отразился мыслительный процесс. Внимательно смотрю на него.

–Минутку, узнаю. Выхожу за ним в переход с двумя креслами, вазоном с зелёными листьями, зеркалом. Сажусь в кресло. Оооооо, как у нас кружится голова. Прелестно.

Молодой возвращается с мужчиной средних лет.

–Вы, ищете белый провод?

–Да.

Мягко отвечаю, вставая с кресла.

–Пойдёмте.

Иду с ним вдоль стойки бара.

–Держите.

Криво улыбается.

–Думали, кто-то из гостей забыл.

Ехидно улыбаюсь. Благодарю за зарядку гаджетов. Возвращаюсь за стол.

–Вы так и не рассказали про свой отпуск.

–Да, да, конечно.

–Что Вам больше всего понравилось, кроме моря.

Мило улыбаюсь. Смотрю на лицо лысого, краем глаза на реакцию его жены.