Читать книгу "12 Членов"
–Опущу рассказы про уникальные древности. Они прекрасны, восхитительны. Перейду к сути.
Лысый оживился.
–Энергетика. Отношение к сексуальности, человеческому телу.
–В смысле.
–Смотрите, если ходить голышом, загорать топлес, купаться топлес в море, в других странах чувствуется осуждение, порицание.
–А здесь?
–В Греции, на Родосе, в отеле, в котором жила, наоборот. Людям нравится. Они любуются. Искренне любуются без намёка на пошлость, продолжение. Нет освистывания, подкатов. Есть внимательное, трепетное отношение.
–Возможно, это в Вашем случае или по отношению к женщинам.
Отпиваю вино.
–Первое исключено. Там были более красивые, изящные, ладно сложенные молодые женщины и женщины вообще.
Молчим. Он возбуждён. Стыдится этого. Сильно стыдится.
–Позволь не согласится с тобой.
Вмешивается в разговор Шеф.
–С какой частью?
–Со всеми.
Он зол.
Мне плевать. Отшвыриваю его ментально, словесно.
–Зависит от эмоций. Есть те, кто вообще не способен испытывать какие – либо эмоции и чувства.
–Отнюдь.
–Ты молода.
–Вы тоже.
–Возьмём хотя бы Анну Каренину и её мужа.
–Спасибо за пример. Классический случай, трудности с выражением эмоций у мужа Анны Карениной.
Он хмурится. Зал замер в ожидании. Замечаю особое внимание со стороны начальницы-коллеги из ДСМИ. Видим, трудности близки ей.
–Зависит от психотипа. Если мы берём классику, то у мужа Анны Карениной эмоции как функция находились на слабой третьей позиции.
–Что это значит?
–Это значит, что он их слабо чувствует. Как свои, так и чужие. Что бы его пробило на слизинку, нужна катастрофа вселенского масштаба. По сюжету – самоубийство Анны.
–Ааааа, яяяяя понял )))))). Захлёбывается от счастья рослый. Это по Афанасьеву.
–Точно.
–Тогда согласен.
–Вот я вообще ничего не понял.
Старается вывести в шутку свою глупость Шеф.
–Он был счастлив. Он впервые в жизни испытал сильные эмоции и смог их хоть как-то выразить.
–Крокодильи слёзы?
Вставляет словечко пиарщица.
–Можно и так сказать.
–Нет, всё-таки я не согласна.
Выдувая цинично дым, включается в беседу начальница.
– Я считаю, что всё от скуки. И все мы здесь собрались, и проекты, и вся деятельность от скуки.
–Возможно…
–Не возможно, а точно!
Изошёлся Шеф. Он аж подпрыгивает на своём стуле, сложив нога за ногу и ещё раз за ногу. Ох, и как у Вас получилось. Это женская фишка.
–Вот она смогла найти любовника, изменять, а он нет.
–Тоже вариант, доказывающий факт духовной, нет это другое, эмоциональной несостоятельности.
–А что духовная и эмоциональная сторона – это разное?
Интересуется рослый.
–Связь есть, но разное.
–Как у тебя всё сложно.
Отчаялся Шеф.
–Давайте, выпьем. Понятно и просто.
Мой демон получил затравку. Лёг переваривать. Его трапеза в самом начале. Чувствую ненависть к Шефу. Презрение. Негодование.
–Проще надо быть. Проще. Бери пример с меня.
Шепчет он мне.
Сучара! Будь ты проклят! Убогое, похотливое существо.
–Играй. Как я.
Дурак! Вот дурак!
–Простите, нет. Предпочитаю чувствовать.
Отвечаю с той же интонацией, громкостью я.
–Запутаешься, сгоришь.
–Посмотрим. Зато по-настоящему.
–Смотри сама.
Пьём.
–Вы на игру тратите слишком много сил, часто заигрываетесь, переигрываете. Это видно.
Он холодно, резко смотрит на меня.
–Потом об этом поговорим. Не готов сейчас.
Он морщится, хмурится. Видно, что устал, утомился. Борюсь с желанием добить его.
–Ну, что, господа хорошие, пора прощаться.
Громко озвучивает лысый.
Шеф переговаривается с ним по поводу счёта. Мило, спокойно подъедаю с тарелок оставшуюся, понравившуюся закуску. Особенно редиску, зелень.
Выходим из-за стола.
Снова чувствую тугую связь между собой и Шефом. Удерживаемая ей, иду за ним быстрым шагом. Рассаживаемся по машинам такси. Со мной Шеф, односельчанин.
–Ну, что будем догоняться?
Уже пьяна. Его слова эхом доносятся до меня.
–Ты, конечно, с нами.
Шеф не оставляет шансов отвертеться.
–Нам с тобой очень серьёзно надо поговорить.
Киваю.
Машина останавливается. Бегу наверх в номер. Умываюсь. Подправляю макияж, чищу зубы.
–Ты как с нами?
–Ой, не. С меня хватит. Завтра рано вставать.
–Ты в понедельник утром уезжаешь?
–Вечером.
–Есть предложение продлить номер?
–По какой стоимости? Если по полной, лучше потусуюсь внизу.
–Не знаю…Шеф уговаривает продлить, что бы выспаться.
–У тебя деньги то у самой есть?
–Столько нету наличных.
–Вот и я про то. Может, тебе у Шефа попросить?
–Не, знаю…
–Твой мужчина тебе не даст?
–Он не мой. Мы били любовниками длительное время. На этом всё.
Закипаю.
–Прости, что шумлю.
–Да, ладно. Хорошо досидеть.
–Спасибо.
Выхожу в коридор. Шатает. Вино отравило кровь, сознание. Ощущение горячей жидкости по венам, вызывающей жжение в затылке.
Захожу в скрытый от посторонних глаз холл – гостиную или сигарную. Чувствую себя маленькой, незначительной, подавленной. За столиками на верхнем ярусе у стойки сидит рослый, коллега из ДСМИ.
–Ждём твоих.
Начальница внимательно изучает меню. Рослый явно настроен на халяву, выбирает виски подороже. Омерзительно. Противно. Гадко. Была о нём лучшего мнения. Становлюсь рядом с ними.
–По деньгам потянешь?
Шепчу ему на ухо.
Он резко оборачивается.
–А разве платит не приглашающая сторона?
–Ты кого имеешь в виду?
Серьёзно выдаёт начальница.
–Нуууууу, не знаю, а кто нас сюда пригласил.
–Дорогой, гулянка за татарский счёт закончилась.
Отвечает она смело.
–Тогда Шеф. Он же нас догонятся позвал.
От его наглости, скользскости, несостоятельности спёрло дыхание у нас обеих.
–Зайчик, Шеф, если и будет платить до за своих…
Убивает на повал его намерение начальница.
Заходит Шеф и односельчанин.
–Неееее, спустимся в низ, на низкие диванчики. Там удобнее.
Послушно спускаемся вниз.
Сажусь в уголок, слева от меня Шеф, справа односельчанин, напротив через низкий продолговатый столик рослый, напротив Шефа – начальница.
–Чтобы не мешать, дамам ещё вина, мужчинам покрепче.
Волшебная смешанная интонация.
–Парни только сразу. Рассчитывайте сами на свой бюджет.
Молчание.
–Возражений нет. Тогда погнали.
Школьная пьянка во дворе или квартирник в улучшенной версии а-ля люкс.
–Фрукты какие-нибудь…
–Ну, конечно, вино заедать вином.
Умолкаю. На время умолкаю. Заведена. Нужно успокоиться. Шеф делает заказ.
Включаюсь на заказе второй бутылке вина. Шеф что-то бурно обсуждает с односельчанином и рослым. А, понятно. Шеф рассказывает про свою юную жену. Улыбаюсь.
–Люблю свою жену.
–Любовь прекрасна…
–Очнулась. Молчала и молчала. Очнулась.
Взгляд блуждает. В груди больно. Колкие шипы изнутри дают о себе знать. С трудом сдерживаю слёзы.
–Тебе надо переосмыслить своё отношение к любви.
Констатирует он.
–Любовь всегда прекрасна. Какой бы не была, всегда двигает нас вперёд. Даже, если это любовь к образу жизни посредством кого-то.
–Глубоко.
Начальница смотрит на меня с интересом.
–В жизни это самое главное.
Продолжаю я.
–Для меня это так.
–О, была безответная любовь…
Парирует начальница.
–Наверное, у каждого в жизни была безответная любовь. Важно понять, что любовь была, и ещё будет. Много людей ломаются, начинают ненавидеть тотально всех женщин или мужчин, однажды обжегшись.
Мой взгляд мелькает между Шефом и рослым. Шеф напрягся. Сильно.
–Что-то ты разошлась. Может, тебе денег дать.
Унижает он. Смущаюсь. Мнусь.
–Дают – бери, бьют – беги.
Широко улыбаюсь.
Шеф достаёт пятитысячную. Отдаёт её мне.
–Столько хватит?
–Смотря на что?
–Что бы номер продлить, и ты проспалась.
–Обидные слова.
–Зато, правда. Ты нужна мне с трезвой головой и крепкими нервами.
Встаёт. Кладёт другие деньги в папочку со счётом.
–Я пошёл. Ты абсолютно пьяна. Иди, спи.
Пара слезинок прокатились по щекам. Он уходит. Желание расплакаться пропадает.
Начальница смотрит счёт, показывает рослом, находящемуся в абсолютном алкогольном ауте. Тот отдаёт ей кошелёк. Она достаёт купюры. Кладёт их в папочку. Односельчанин понимает, что ему платить не надо. Мне жутко стыдно, что Шеф постоянно на вечеринках платит за меня, за всю компанию. Я знаю его личную жизнь, обязательства. Он играет во всемогущего богатея, способного накормить, напоить, развеселить компанию любого масштаба. Да, раньше, возможно, ему выдавали на «сопутствующие», «накладные» расходы. Как сейчас, я не знаю.
Встаю. Начальница подступает ко мне вплотную.
–Что у Вас с ним происходит?
Её живой интерес настораживает. Она впервые искренна за весь день.
–Ничего. Он мой бос.
–А раньше?
–Раньше ничего. Так, ерунда.
–Вы это…?
Мимика выдаёт слова, потерянные для озвучивания.
Смахиваю небрежно ресницами сомнения в сторону.
–Не, и в мыслях не было. Он меня не возбуждает.
–А ты его?
–Без понятия.
Молчим.
–Душевные переживания связаны совсем с другим человеком.
Она успокаивается. Берёт в охапку рослого.
–Тебя проводить?
–Что ты спрашиваешься. Конечно, проводи её.
Выходим в вестибюль с лифтами.
–Не надо меня провожать. В состоянии сама дойти.
–Уверена?
–Абсолютно.
Односельчанин сам еле-еле стоит на ногах. Мне хочется побыть одной. Прореветься. Всё батарея разряжена.
Выхожу на своём этаже. Блуждаю по тёмным коридорам, тихонько плачу, тру глаза, тщетно пытаясь остановить солёный поток. Чем больше стараюсь взять себя в руке, тем сильнее реву без крика, стенаний, всхлипываний. Сажусь на пол в одном из переходов этажа, опираюсь о стену. Кладу голову на колени. Плачу. С каждой слезой, вздохом мука выходит. Надрыв остался где-то там, на званом ужине. Боль – внизу на посиделках. Мука. Выходит тягучая, густая, плотная, ватная мУка. Боли нет. Есть слабость, раскаяние. Всё…вышло. Тишина. Спокойная тишина. Слёзы просохли. Ясность. Встаю. Рукавом вытираю глаза, щёки, губы. Едкая косметика щипала глаза, тонкую кожу лица. Встаю. Ориентируюсь по схеме этажа, куда забрела. Снимаю надоевшую обувь. Чувствую мягкий ковёр. По ощущениям раннее утро. Подхожу к номеру. Аккуратно открываю. Захожу.
–Привет. Это ты?
Слышится голос соседки. Глаза привыкли к полумраку. Вижу чётко её постель, убранство комнаты. Её.
–Я, не волнуйся, деньги на продление номера есть.
–Добыла?
Грубо.
–Да. Они есть.
Снимаю джинсы. Забираюсь в постель, забыв про будильник. Лёгкие вертолётики, водоворотики и…глубокий сон.
….
Утро. Будильник. Смутно сознание начинает возвращаться. Чувствую, соседки уже нет. Пробую пошевелиться. Вино в организме ещё есть. Хорошо, что вылет завтра. Спускаю ноги вниз. Сладко потягиваюсь вверх. Плюхаюсь обратно на постель. Беру телефон. Читаю сообщение от Шефа «Все живы?». Отзываюсь «Жива Спасибо. Было здорово». Иду в ванную, кладу телефон на пол. Наполняю резервуар. Снимаю водолазку. Расплетаю хитрую причёску. Едкое ощущение в области солнечного сплетения. Морщусь. Чёрт! Кулибин! Приседаю на корточки. С ужасом беру телефон. Просматриваю почту, мессенджер. Молодец! В кавычках. И фотки ему с открытия отправила, и нахамила, и в страстной любви призналась в очередной раз, и покрыла трёхэтажным матом. Теперь точно мужик сбежит. Сама не знаю, чего хочу…и с ним быть, и замуж выйти. Не замуж я точно не хочу. Или хочу? Голова устала, что бы об этом думать. Вчера наворотила столько, что разбираться ещё долго. Погружаю тело в воду с густой пеной. С другой стороны, что такого наворотила. Допустим, я помню беседы, их содержание, эмоции. С другой стороны, моя память по качеству существенно превосходит память вчера собравшихся. Я надеюсь. Шеф точно ничего не вспомнит при условии, что был пьян. Был ли? Это вопрос. Третий момент – это мои эмоции, ощущения, переживания. Остальные могли думать вообще о своём либо им было всё равно. Сдуваю пену с построенной башенки. Короче, забей. Выводы сделаем, скорректируем поведение в зависимости от событий сегодня. Нужно на трезвую голову, в спокойном состоянии оценить ущерб, отследив реакции коллектива. Плевать. Люди взрослые. Забываю о дне минувшем. Приступаю к гигиеническим процедурам.
Довольная собой, обёрнутая в полотенце, выхожу в комнату. Сажусь около зеркала, достаю из косметички женские штучки. Всматриваюсь в лицо. Прелестница моя.
Одеваю синие джинсы, тонкий свитерок с желтоватым оттенком поверх шёлкового топа, розовые балетки. Сушу, укладываю волосы. Светлая безмятежность преобладает. Солнце светит. Надеваю традиционные украшения, беру ключ-карту, красную лаковую сумочку. Выхожу из номера. Напеваю тихо турецкий марш (рондо) Моцарта, подпрыгиваю. Дурачусь. Спускаюсь вниз по лестнице. Ура! Ноги, стопы не болят. Боль ушла. Пропала. Прохожу мимо рецепции. Сияю лицом во всю ширь. Захожу в обеденную комнату. Здороваюсь глазами, лицом со знакомыми персонажами. Ощущаю сзади присутствие односельчанина.
–Привет.
Бурчит он. Лохматый.
–Привет
–Видела, Шеф смски шлёт?
–Видела только одну.
–Повезло.
–Ты, вроде, с ним живёшь?
–Да…
–И как?
–Не спрашивай.
Молчим.
–Что тут поесть есть?
–Стандартный набор.
Молчим.
–Пойду займу нам столик.
Выбираю комфортное по расположению от двери, окон, столов с едой место. Ставлю две тарелки с едой. На одной три вида сыра по два ломтика, бекон, взболтанный омлет. На второй две булочки с кунжутом, какое-то варенье.
–Поставила вооон туда.
Показываю рукой односельчанину. Подхожу к стойке с кофе. Наливаю.
–Привет.
Медленно поднимаю глаза.
–Привет. Не узнала тебя.
Рослый с виноватым видом, лохматый, небритый, вяло наливает кофе.
–Бывает…
–Вы сегодня летите?
Кивает.
–Уже скоро. Обед пропустим.
–Понятно.
–Пойду я.
Провожаю его взглядом. Он садится за столик вместе с начальницей, пиарщицей. Встречаюсь глазами с начальницей. Она хитро смотрит на меня. Поднимаю открытую ладонь на уровне груди. Она делает аналогичный жест. Возвращается к беседе с коллегами. Иду к своему столику. Односельчанин во всю ест. Грациозно сажусь. Смотрит в тарелку.
–Шеф ещё спит что ли?
–Понятия не имею.
Приступаю к еде. Молчим.
–Ты молчалив сегодня.
Уткнувшись в тарелку бурчит.
–Когда я ем, я глух и нем.
Улыбаюсь.
Заканчивает.
–Ты сегодня летишь?
–Нет, завтра вечером вместе с Шефом. А ты?
–Я ещё на неделю здесь, заканчивать.
–Сочувствую.
–Достала эта еда. Домашней хочется.
Мило улыбаюсь.
Берёт тарелки.
–Возможно, сегодня уже не увидимся.
–Окей. Тогда приятного дня.
В глубине души рада заканчивать завтрак в тишине, наедине с собой. Смакую вторую чашечку кофе с круасаном, обмакнутом в лимонном джеме. Минутку сижу, долавливая ощущения. Пора. Встаю, отношу за собой посуду на специальный столик. Выхожу. Куда бы нам пойти? Куда? Ноги сами идут в сторону помещения вчерашних посиделок. Знакомое предчувствие. Йееееххххх…Знакомое. Обволакивающее. Захожу в помещение. Прищуриваюсь. Замечаю от входа сидящего у стойки за столиком Шефа. Вздыхаю. Прикрываю глаза, покачиваю головой. Это ОЩУЩЕНИЕ…будто нюх на человека. Смотрю на него. Он смотрит на меня. Мурашки по коже. Соберись. Это всего лишь человек. Да, всего лишь человек, от которого следует ожидать колкости, сарказма, комплемента, щедрости и скупости в любой момент. Человек, который способен вывернуть в любую сторону, на любой градус любую информацию, оставаясь совершенно спокойным внутри. Останавливаюсь в пяти шагах от него, как раз перед подъёмом на ярус. Он пустой. Он совершенно пустой. Мысль легко, свободно ложится на сознание, приходится по душе. Вносит ясность в анализ его персоны. Ха. Вот оно. Поэтому зацепиться сложно за него. Трудно ухватить его натуру. Именно поэтому его настроение столь изменчиво. Он способен осушить самую полноводную реку, забрать силы у самой яркой женщины без сожаления, угрызений совести. Осознает ли он сам состояние своей натуры?
Медленно подхожу к нему, доставая из заднего кармана джинсов данную вчера пятитысячную купюру. Подхожу к столику. Смотрю прямо ему в глаза, наклоняюсь. Кладу перед ним денежку.
–Возвращаю. Без надобности.
Он встряхивает лицо будто ото сна, поднимает корпус от спинки стула. Мешкает. Смотрит на купюру.
–Уверена? Точно?
Вычленяю из смутной по интонации фразы нужную мне интонацию.
–Да, точно.
–Решила тусоваться в холле?
–Отнюдь.
–Ты присядь.
Сажусь на стул напротив него. Расправляю плечи. Молчим.
–То есть номер всё-таки продлеваешь?
Его голос кажется мягче, спокойнее обычного.
–Продлеваю.
–Деньги откуда?
–Нашлись. Еврики остались от поездки.
Вру. Нагло вру. Вру поверхностно. Пустыми словами.
–Ну, смотри.
Неуверенно убирает купюру в передний карман джинсов. На нём ярко-жёлтая поло. Канареечный цвет. Щетина отросла ещё больше.
–Выпьешь?
–Кофе.
–Тогда иди на завтрак.
Обозлился.
–Уже была там.
Мягко улыбаюсь.
–Вечер оставь свободным. Хочу показать тебе одно место.
–Хорошо.
–Позднее напишу, во сколько встречаемся. Лады?
Киваю.
Пауза.
Рассматриваю его. Нежность по-прежнему присутствует. Именно нежность. Он чувствует это. От того его взгляд мягкий. Загадка природы, как у такого человека могут быть такие выразительные глаза почти прозрачного голубого цвета.
–Пойду я. Хочу посмотреть окрестности в спокойном режиме.
Встаю.
–Давай.
Отдаляюсь от него к выходу, стараясь держать спину ровно, без суеты. Выхожу в холл рецепции. Выхожу на улицу. Подхожу к администратору.
–Здравствуйте.
–Добрый день.
–Я бы хотела продлить проживание в номере.
–Вы будете одна или с кем-то?
–Это существенно?
–Смотря на сколько будете продливать.
–До пяти вечера завтра.
–Сейчас посмотрим.
Девушка консультирует по стоимости. Выбираю выгодный тариф для себя. Спокойно свожу её доводы «Если, да, кабы» на нет. Акцентирую внимание, что 50% по списку действует на весь период проведения мероприятия вплоть до 24 часов дня закрытия. Она пытается спорить. Бесполезно. В итоге она сдаётся.
–Оплачивать будете наличными/картой?
–Картой и мне нужна распечатка с чеками для бухгалтерии по двум номерам.
–Да, конечно.
–Со штампами, подписями, в том числе на продление.
Называю номер своей комнаты и номер комнаты Шефа.
–По второму номеру продление ещё не оформлено.
–Прошу Вас подготовьте, пожалуйста, документы завтра к нашему выезду.
–Будет другой сотрудник.
Оплачиваю продление своего номера кредиткой.
–Он знает, как готовить, выдавать документы для бухгалтерии?
–Думаю, да.
–Хорошо. Спасибо.
Выхожу на улицу. Сворачиваю направо вдоль основной дороги. Иду и иду, иду и иду. Вдыхая аромат города, его атмосферу. Разглядывая дома, деревья, встречных людей. Натыкаюсь на сетевую кофейню по всей России. Раз заново открыла кредитку, то в спокойном режиме побалую себя кофе и любимым десертом «Снежная королева». Усаживаюсь у окна в пустом зале. Официант приносит заказ. Отключаю телефон, выключаю планшет. Разглядываю небо, облака. Любуюсь его голубизной, переливами, причудливыми формами белых клубов. Мягко улыбаюсь. Подвисаю, провисаю. Мороженое таит на языке, подкислённое крупными ягодами красной смородины. Съедаю веточку мяты. М-м-м-м-м, восхитительное сочетание. Даже шоколадная крошка не нужна. Мёд и хлопья миндаля или кедровые орешки добавила бы. Хм…у меня кофе с миндальным сиропом. Забываю о времени. Заказываю вторую большую чашку кофе покрепче с собой. Оплачиваю заказ. Беру кофе в стилизованном под мероприятие стаканчике. Выхожу на улицу. Двигаюсь через магистраль по переходу в сторону парка, фонтанов, площадки, где планируется выступление Цирка Дю Солей. Подходя к основному фонтану, включаю телефон. О, пропущенные звонки и сообщения от односельчанина. Перезваниваю.
–Привет
–Да, привет ещё раз.
Молчу.
–Не хочешь сходить на соревнования по баскетболу?
–А где они будут проходить?
–На арене рядом с парком. Ну, парком, где Цирк будет выступать.
–Давай, как раз нахожусь рядом. Во сколько там начало?
–Через полчаса. Подожди меня у большого фонтана. Уже выхожу из гостиницы.
–Ждууууу.
Отключаю звонок. Закуриваю сигарету, пью кофе. Рассматриваю экстерьер парка. Обычный среднестатистический парк, с обычными бетонными плитами в основании, плиткой на дорожках, частично с ухоженными и частично с заросшими клумбами. Трава высохла из-за жары. Шмыгаю носом, представляя её сухой запах, знакомый с детства. Томное состояние. Состояние закрытости, отстранённости от внешнего Мира. Я знаю, что он всего лишь коллега. Знаю, что женат. Ему просто нужна женская компания. Рассматриваю ли я его как мужчину? Нет. Абсолютно нет. В нём отсутствуют главные привлекательные для меня черты-распознавания «Самец». Замечаю его кривую фигуру на горизонте, быстро приближающуюся ко мне по широкой бетонной дорожке.
–Идём.
–Куда торопимся?
–Там очередь может оказаться, плюс досмотр. Покажу наши электронные фишки внутри.
–Идём.
Он торопится. Послушно иду за ним.
Он оказался прав. Система контроля и управления доступом работает в полу ручном режиме. Печально. Закрываю на это глаза.
–Идём быстрее.
Мы проходим к зданию согласно извилистому металлическому контуру, выполненному на совесть. Железки приварены к бетону на века. Сам металл блестит на солнце, высокий с расчётом на любителей попрыгать. С тремя поперечными перекладинами для любителей полазать.
Подходим к порталу в соответствии с буквой в билете и программке. Нас встречают привычные рамки металлоискатели, группа экипированных крепких парней. Смотрят документы. Пропускают.
Односельчанин подводит меня к автомату с едой.
–О, как раз пить хочу.
–Не в этом. Покажу другой.
–Когда показывали Президенту, автоматы были наполнены бургерами и колой, батончиками всякими, бесплатно. Показывали, как по браслету еду спортсмену выдаёт. Мы стояли прижатые к стенке тройным кольцом охраны, измученные голодом.
Печально смотрю на него.
Он улыбается.
–Когда посмотрел, автоматы быстро погрузили на грузовик, перевезли к следующей демонстрационной площадке.
–Весело у тебя тут.
–Ещё бы. Пойдём.
Подводит к автомату а-ля инфомат или кивитерминал. Рассказывает, показывает, что работает, что нет. Он увлечён рассказом. Он отчиииииитыыыывается. Он работает на премию. Сдерживаю мимику. Никакой романтики. Банальный расчёт. Шмыгаю носом. Скукота.
–Прикольно. Молодец.
Глажу его по предплечью.
Он смущается.
–Идём. Пора. Соревнования уже начинаются.
Поднимаемся по крутой лестнице старого спортивного сооружения середины двадцатого века. Заходим в новые двери. Трибуны новые, освещение новое, арена отремонтирована.
–Садись здесь. Лучше видно.
Сажусь. Наблюдаю за черлидершами. Односельчанин старательно рассказывает про систему регистрации результата, расставленное оборудование по периметру. Наивный, тебя ещё и в планах не было на этот проект, когда сверяла Системный проект, книги по данной системе, шли споры о поставщике, бурно обсуждался свиз тайминг. Унылая картина. Бесполезные труды отчаявшегося. В груди ломит. К горлу поступает горечь. Начались соревнования. Молодые сильные девчонки играют в мяч. Приятное зрелище. Нахлынули воспоминания о спортивном прошлом. Односельчанин умолк, погрустнел. Жуткое напряжение повисло. Игра увлекает ровно на двадцать минут.
–Спасибо за приглашение. Интересно.
–Ты уже уходишь?
–Да, дела есть.
–Точно?
–Да.
Максимально деликатно пытаюсь выйти из ситуации. Быстрыми шагами поднимаюсь к выходу. Оборачиваюсь у самих дверей. Смотрю на аудиторию, высококачественное оборудование, ярких черлидерш, новенькую арену, скрюченного односельчанина. Как в песне «Моя дорога начинается завтра. Ровно в полдень я буду на месте». Моя дорога продолжается. Жутко хочу встретиться со львом, поделиться впечатлениями, мыслями. Услышать от него мнение, рассуждения о том, о сём. Конечно, он повторит наиболее удачные и интересные с его точки зрения истории, случаи из жизни, мысли свои или заимствованные, расскажет про дачу, про вино, про Индию. Был ли он там? Жил ли? Или это вымысел чистой воды, навеянный красивым фильмом, книгой, без разницы. Хочу понять его замысел. Выхожу прочь. Бегу вниз по ступеням. Скорее на воздух. Здание давит. Выхожу на улицу. Солнце разыгралось. Иду по бетонной широкой дорожке в сторону гостиницы. Похмелье настигает, обозначая присутствие тошнотворной головной болью. Самая отвратительная головная боль. Моя перманентная с регулярными вспышками, вариациями ничто по сравнению с этой. При своей могу думать, существовать, соображать или находиться в отключке. Эта поражает нервные рецепторы, заполняя их забродившей жидкостью, наполняет сосуды токсинами, бьёт по мозгам как повар молотком по филе для отбивной. Воды! Воды! Вино отвратительного качества. Отвратительный всё же вкус у Шефа. Отвратительный. Наверняка, вино сделано из смеси сортов винограда. Гадость.
Захожу в номер. Плюхаюсь на постель ничком. Тяжело дышу. Стаскиваю джинсы. Проваливаюсь в сон.
….
С глубоким вдохом просыпаюсь. Лицо прилипло к подушке, смоченной слюной. Лениво поднимаю голову, нащупываю под подушкой телефон. Шеф, звонил. На хуй. Времени только шесть часов. Переворачиваюсь. Сажусь. В туалет хочу. Спрыгиваю с постели, вяло плетусь в уборную, почёсывая затылок, приподнимая руками волосы у корней, оттягивая их. Сажусь на унитаз. Осматриваю помещение. Убрано. Чисто. За это нравится проживание в гостиницах, отелях – занимаешься своими делами, быт отдан персоналу. Никакой тебе стирки, готовки, уборки. Не, иногда можно для разнообразия сотворить кулинарный шедевр.
–Для разнообраааааазииииияяяя.
Встаю с унитаза. Умываюсь. Смотрю на помятое, слегка опухшее лицо в зеркало.
–Худеть тебе надо, спортом заняться. Профиль совсем круглый стал. Одутловатый.
Вода приятно увлажняет кожу, мягко стекая к шее. Всё-таки обтираю лицо мягким полотенцем. Сажусь на постель, звоню Шефу.
–Здравствуйте, перезваниваю.
–Привет, ну как готова?
Молчу.
–Спускайся через полчаса вниз.
–Окей. Буду.
Разговор заканчивается.
–Видимо, у нас утренник по меркам Шефа. Пофиг.
Достаю из чемодана тёмно-синие джинсы, бледно-голубую двойку, кружевные красные трусики-танго.
–Надо накраситься. Чуть-чуть. Основа холодная с розоватым, бледно-серые тени, с акцентами бледно-сиреневым. Никаких румян и стрелок. Яркие глаза. Синяя тушь. Будет красиво.
Через сорок минут спускаюсь вниз. Шеф ждёт в главном вестибюле на кресле в традиционной позе номер два – нога на ногу, колено в сторону.
Подхожу к нему.
–Готова…
Киваю.
–Идём.
Выходим на улицу. Идём резво через главную магистраль, вверх по ней направо.
Протягивает пачку сигаре. Беру, киваю. Подносит зажигалку. Прикуриваю. Смотрим друг другу в глаза. Никакого флирта, подтекста. Чистый взор «глаза в глаза» без попыток что-то увидеть, понять, прочитать, навязать, внушить. Спокоен, без пафоса. Романтика, блин. Шеф, почему, Вы так редко бываете настоящим? Почему? Иду слева от него.
–Мы не правильно идём, поменяемся.
Обходит, встаёт слева меня, прикрывая от дороги. Терплю какое-то время.
–При всём уважении пойду слева. Это моя сторона.
–Почему это твоя?
Выдыхаю дым.
–Потому что мне так удобно.
–На этике на срать, так что ли?
–В данном случае, да.
Вздыхает. Он сдался. Он отдыхает. Его ждёт третий акт.
Заходим в ресторан меньше вчерашнего, примерно аналогично стилизованного в бежевые и зелёные тона. Поднимаемся на второй этаж. Хостес провожает на скромную по татарским меркам закрытую террасу.
–Коллеги, приветствую.
Пожимает руки присутствующим. Щурюсь. Понятны причины визита дуо. В одном помещении собрались главные в проекте со стороны дочки Телека, директор Института, два его зама, главный конструктор со стороны Института, трое не знакомых дядек в годах и, возможно, при погонах. Манеры больно одинаковые. Экзаменует, сволочь. Экзаменует.
Мягко улыбаюсь. Сажусь слева от Шефа. Большая часть сидит напротив и по бокам продолговатого широкого стола.
–Ты, что будешь есть?
–Ничего. Только кофе.
Шеф смотрит на меня с сожалением.
–Может супчик или твой любимый жульен.
Ах, ты, гад! Вспомнил таки. Вспомнил! Надолго тебя ещё хватит прикидываться беспамятным?
–Спасибо, нет.
С ехидной улыбкой отвечаю очень тихо.
–Как хочешь. Было бы предложено.
Замечаю на столе наставленные бутылки с разной водой.
Обращаюсь к директору Института.
–Прошу Вас, передайте, пожалуйста, вон ту с газами и лимон.
Директор размягчается в лице. Спокойно передаёт воду. Даю ему понять, что прошлые разногласия остались в прошлом.
На мои действия остальные мало обращают внимание – их развлекает громкий, шумный, постоянно хихикающий ослиным смехом типа Партнёр из дочки Телека. Дочка ли она до сих пор? Ушёл основатель. Когда-то присутствующего персонажа можно было назвать красавчиком, интересным, перспективным молодым человеком. Увы, скорее всего, вся перспектива ушла в количество детей. Посмотрим, возможно, ошибаюсь и он глубже, серьёзнее, чем мне кажется. Возможно, он, действительно, станет отличным руководителем и бизнесменом.
Шеф, спокоен. Третий акт по канонам театрального творчества оказался спокойным без ярких речей, бурных тостов, всплеска эмоций, провокаций. Обсудили результаты, выпили воду с лимоном, по две чашечки кофе, пара стандартных фраз о вчерашнем мероприятии, договорились повторно встретиться в Москве. Он расплатился. Откланялись.
Идём обратно. Избегаем обсуждения вчерашнего. Он что-то рассказывает в полголоса. Слушаю краем уха.
–Во сколько завтра вылет?
–Пришлю Вам смс.
–Транспорт товарищ на букву «А» даст.
Киваю.
–У тебя деньги на такси то есть до дома?
Молчу.
–Понятно.
Молчим.
–Все документы для бухгалтерии взяла?
–Завтра возьму. Узнавала. Жду Вашего документа о продлении номера.
–Они и это возместят?
–Да, главное что бы бумага со штампом была.
Доходим до гостиницы.
–Тогда до завтра. Созвонимся, спишемся.
–Да, спасибо.
–Мне то за что…тебе спасибо.
Поднимаюсь в номер. Переодеваюсь в халат, забираюсь в постель, включаю фильм «Отступники».
….
По возвращении в Москву решился вопрос о моей карьерной судьбе – перевели на должность Руководителя исследовательских проектов во ФГУП, потенциальный исполнитель работ по проекту БЭВ. ФГУП стабильный – под ним и на его территории расположены сервера и ЦОД. Особенные в соответствии с классами безопасности. Иными словами под ним нефть. Зарплату чуть-чуть подняли. Всё время терзают сомнения – а полностью ли мне её выплачивают. Периодически всплывает схема из прошлого «Деньги начисляют на мой счёт, затем часть их переводят другому человеку». Забей, забудь. Иди дальше.
Год подходит к концу. Осень выдалась тёплая. Декабрь слякотный. Шеф с поездки в Казань появлялся в офисе крайне редко. Пришлось самой разруливать закрытие проекта, ходить на совещания по проекту И, в том числе к Главе ведомства, готовить и согласовывать материалы, вести споры, дебаты, переговоры с товарищами из транснациональной организации по архитектуре проекта, особенно по адаптеру. Самой выходить на людей внутри ведомства, натаскивать их, убеждать в нужности проекта, его связи со СМЭВ. Желая улучшить организацию, проведение Прямой линии, разобраться в нюансах проекта для избегания повторной истории с разборками по мощностям и IVR в следующем году, вытек минипроект. ТЗ и ФТ согласовываем с мая месяца. Ох уж этот Телек – сам не знает, чего хочет. В итоге выяснилось, что вся инфраструктура есть. Банально хотят денег из бюджета. Нашла откуда взять, подключила ДСМИ, подведомственные организации, проштудировала госпрограммы. ВПЕРЁД! Согласовывайте между собой наверху. Выдайте документ для ведомства по деньгам. Давайте, проработаем частное государственное партнёрство. Нет, блин! Страшно! Работать надо, напрягаться. Боездно. Тьфу на вас. Разочарование. Заммины поменялись ввиду противоречия их финансовой составляющей с вышедшим постановлением Правительства. Оно и понятно. Красивый ход законного вывода сделавших дела фигур. Частоты поделены, венчурный фонд запущен, пошла накачка деньгами. Проза. Одна сплошная проза. Проект по телекоммуникационной магистрали по дну ледовитого океана полумёртвый. Когда-то шла за него жаркая борьба. Интерес к нему остался, в том числе со стороны Администрации. Однако никто не хочет подписываться на ярдовые инвестиции без прозрачной схемы заработка. Устала. Игнорирую попытки односельчанина подмять меня под себя. С Кулибиным отношения по стандартной схеме – феерический секс, кино, фантазии, реализация фантазий, моя попытка вывести отношения в полноценное русло, его стоическая позиция, моя истерика, ссора, примирение и по кругу, по кругу, по кругу. Параллельно веду переговоры с господином из транснациональной организации о переходе к нему после нового года, читаю документацию по Союзу, Департаменту. Мелькаю на совещаниях, круглых столах по тематике проекта И, смежной тематике с участием таможни и транснациональной организации. Персонаж уходит от ответа. Время от времени капаю на мозги льву по поводу смены работы с прицелом на повышение. Обосновываю стремлением развития как управленца, желанием реализовывать проекты крупнее и по деньгам, и значению, и по команде. Настойчиво привожу аргументы. Внутри ведомства провожу подобную работу только ненавязчиво. Хожу в кадры узнаю о схемах повышения, выражаю готовность пройти курсы повышения квалификации при необходимости, пишу бумаги, заявления, записки. Во всю продвигаю зимний спортивный проект 2019 года в Красноярске. Первый ход удался, превзошёл все мои расчёты и ожидания! К сожалению, односельчанин близок по характеру, типу личности с нынешним Директором Департамента. На место его зама взяли отвратительного полноватого, вульгарного, распущенного мужчину с детским или женским лицом, кудрявыми волосами, с Юга. Он отчаянно пытается произвести приятное впечатление рубахи-парня, добряка. Внутри копится агрессия. Отсутствие Шефа дало мне карт-бланш по посещению замка. Полкан взял себе в команду новенького из Минобразования. Парню нет тридцати, а он уже с лысеной на затылке. Ленивый, скрытный, тщательно скрывающий замашки тирана. Весь такой манерный. Отдушина – коллега, давно работающий в замке. Подбадриваем друг друга. В нём действительно есть потенциал, трудолюбие, колоссальное терпение, настойчивость. Он честный. Уверена, когда Полкан уйдёт, парень выстрелит. Обязательно выстрелит, займёт позицию и по должности, и по зарплате соответствующую его личности. Он здорово помог в работе над исследованием по СЭД в госорганах. Учить его было удовольствие.
