Читать книгу "12 Членов"
–Прости, отошёл, по работе нужно было сделать звонок.
Ты врёшь. Зачем ты врёшь. Унижаешь этим. Морщусь.
–Давно ждёшь?
–Не, не очень.
Садимся в машину. Стаскиваю трусики, убираю в сумочку. Он озадачено смотрит.
–Давно хотела погулять по городу с мужчиной без белья.
В его глазах вопрос.
–С тобой. Именно с тобой.
Обнимаю рукой его щёку, нежно целую в губы.
–Накурилась…
–Прости…
Мягко улыбаюсь.
–Какой маршрут?
–Сейчас выезжай на перпендикулярную дорогу, движение направо, затем круговое и прямо. Выедем как раз к Красной площади.
Он трогается. Солнце распаляется, заполняя город сухим воздухом.
–Здесь останови, удобнее всего. Прямо от нас выход на набережную. Её даже видно. Позади справа красный дом с овальным историческим балконом в стиле «неоклассицизм» – здесь живёт мамина хорошая знакомая, начмед, потомственный врач. Замечательная, добрая, отзывчивая женщина, потрясающий специалист.
–Выходи, нам направо.
Он выходит. Вылезаю следом. Он закрывает машину.
–Идём. Нам туда.
–Осторожно.
Прикрывает меня от резво проносящейся машины.
–Тут все так ездят?
–Да. Часто устраивают гонки стритрейсеры.
Мы переходим на тротуар, идём в сторону храма Ильи Пророка, попутно рассказываю о встречающихся зданиях, истории из жизни, связанные с ними. Историю про Селёдку. История трогает его. Он смотрит на меня, любуется мимикой. Сжимает и разжимает мою руку. Чувствую усиливающейся и затухающий его сердечный ритм.
–Мы пришли.
Показываю на храм.
–Давай, попытаемся войти на территорию. Приятная трава, живая изгородь из кустов, деревья, лавочки.
Хожу около калитки, обхожу заграждение по периметру-кругу. Он следует за мной. Приятное чувство, что он идёт за мной, верно, с настроением. Приятно чувствовать его готовность выполнить любое моё желание. Особое желание. Он настроен на эротичную волну. Приятно.
–Сфотографируй меня на фоне изгороди.
Принимаю позу. Он отходит дальше. Фотографирует. Меняю позу, мимику, жест. Он фотографирует. Процесс, сладкий, томный процесс. Сладкое, именно сладкое, плотное вожделение, влечение друг к другу витает между нами, вокруг нас. Его лицо напряглось, чуть искривилось. Пора заканчивать, а то мужику совсем дурно и больно станет.
–Покажи.
–Не покажу. Потом пришлю.
Кривлю губы.
–Идём. Хочу что-нибудь съесть.
Идём обратно без слов, разговариваем мыслями. Слова тяжелы. Напряжение. Напряжение давит. Нарушаю молчание.
–Красивый храм. Жаль не получилось попасть внутрь.
–Думал, ты меня сейчас в кусты затащишь, совратишь.
В его интонации досада, исчезнувшая надежда, печаль от неоправданных ожиданий. Во мне повисает вопрос «Разве не ты обязан проявить инициативу, показать своё намерение и желание?» Он может думать то же самое, ссылаясь на прерогативу женщины, звать мужчину заняться сексом, осуществить половой акт, соблазнить. Ему это нужно. У него в голове сомнения. Боже мой! Боооожеее мой…Достаются же мне мужчины. Либо они все такие. Чушь. Чушь.
Подходим к машине.
–Куда поедем?
–Есть.
–Понял. В какое место?
–Есть тут одно. Приличное. Рядом. С вывеской западного туриста. Кажется, на вывеске штурвал.
–Где находится?
–Соображаю…А, по той же улице в сторону Макдональдса. Скажу, где остановить.
Мы трогаемся. Потрясающий внутренний навигатор у него. Потрясающий. Без слов, вопросов выезжает на нужную улицу. Едем прямо. Ориентируется в слабом потоке, будто всю жизнь здесь ездил.
–Отлично ориентируешься.
–Дорога везде одинаковая. Машин дорогих много. Богатый город.
–Да, так и есть. По две машины примерно у каждого, если общую статистику брать. Специфика города.
–Московских номеров много…
–Норма. Либо залётные потусить, оторваться, либо местные, которые на заработки в столицу ездят.
–Почему уехала?
–Потом расскажу. Для себя решила, что жить на два города чуждо. Нужно определиться либо здесь, либо там. Выбрала там. Город всегда был для меня чужим, особенно его характер. Душно в нём было, тяжело. Плюс семейные нюансы, нюансы с профессией и работой. Опять же масштаб. То, как здесь зарабатывают, какие законы существуют, претит.
Ухмыляется.
–Здесь. Эта кофейня.
Он паркуется у входа в кофейню.
–Думаешь уже открыто?
–Уверена.
Выходим из машины. Озираюсь вокруг. Солнце палит, слепит, обдаёт сухим жаром. Сразу холодный слабый ветерок.
–Чувствуется близость реки.
Вопросительно смотрю.
–Ветер.
Морщится.
Заходим внутрь кофейни. Кофейня пуста от посетителей.
Персонал приветлив, радушен ранним гостям. Садимся у окна. Официант даёт меню.
–Приятное место.
Открываем, меню изучаем.
–О, завтраки есть.
Улыбаюсь.
–Воздержусь от завтрака. Много для меня. Возьму капучино и кесадилью.
–Тебе надо кушать.
–Я ем
–Мало.
–Достаточно.
Завтрак проходит в молчании, полуфразах, полурепликах, полувопросах, переглядках и перемигиваниях.
–Были бы в другом месте с глухими столами, скатертями длиннее, сняла бы туфлю и положила тебе между ног.
Его лицо напряглось.
–В ЛаКантине, например.
Он всасывает щёки, сжимает зубы, от чего мышцы на лице красиво играют.
–Ай, ай, ай.
–Ваш счёт.
Он берёт счёт.
–Отойду в уборную.
–Давай, жду тебя.
Совсем нет желания, снова наблюдать его фокусы со счётом, деньгами. Настроение приятное. Смотрю на себя в туалетное зеркало, глазом меряю талию, животик, оцениваю упругость груди, упругость ягодиц, выражение лица, блеск глас, причёску. Надо сделать пышнее. Перекидываю волосы вперёд вниз, расчёсываю их. Перекидываю резко назад. Вот так. Прекрасно. Объёмно, сексуально, волнительно. Холодной водой остужаю прилившую красноту к лицу. Машу руками. Выхожу из уборной. Иду к нему кошачьей походкой. В замедленном режиме сажусь, перекидываю ногу на ногу. Облокачиваюсь на стол. Персонал замер в ожидании чего-то.
Шепчу ему в лицо:
–Тут уборная одна и для мужчин, и для женщин.
Он сжимает руку. Собирает волю в кулак. Трясёт легко мою руку на столе. Остывает.
–Сиди здесь. Я сейчас.
Киваю.
Уходит в уборную.
Ах, ах, шалость откладывается. Мысли, мысли, развратные мысли о сексе в уборной откладываются на потом.
Возвращается. Выходим из кофейни.
–Ценник тут не такой уж и маленький.
Киваю.
–Что-то сбивает с толку…
–Атмосфера города. Атмосфера.
–Кофейня, видимо, сетевая.
–Наверное. В столице таких не видела.
–Могли название для региона поменять. Надо по меню смотреть.
Садимся в машину.
–Ну что поехали?
–Да, поехали обратно. Времени уже много.
Он смотрит на часы, смутившись моей бдительностью.
Проезжаем мимо съезда к родительскому дому.
–Ты напряглась. Что-то случилось?
Сдерживаю слёзы.
–Едем быстрее из этого города.
–Как скажешь.
Он поддаёт газу, мы вырываемся из окрестностей города на шоссе. Быстрее, пожалуйста, поезжай быстрее, мимо завода, мимо съезда к даче. Он внемлет моим мольбам, газует. Сжимаю его руку на рычаге переключения скоростей. Постовые остались позади. Выезжаем на основную магистраль к столице. Расслабляюсь. Отпускаю его руку. Молчим. Едем. Укачивает.
–Как тебе город?
–Своеобразный. Понимаю, почему не ездишь сюда.
Улыбаюсь.
–Твой такой же?
–Другой, чувства схожие.
Мы сближаемся подобно дискам сцепления с готовностью перейти на бОльшую скорость.
Целую его в щёку, глажу ноготком его уши.
–Интересные у тебя уши.
–Погрызенные.
–Нравятся.
Продолжаю изучать его профиль, лицо, его голову. Лысеющую голову. Нахожу привлекательным его овал черепа. Возбуждающим.
–Моё самое интимное место голова.
–Заметил по твоей реакции.
–Гладь по ней чаще. Приятно. Очень.
Мой голос возбуждает его. Он прибавляет газу.
–Обожаю скорость. Есть в этом нечто возбуждающее. Завораживающее.
–У тебя соски торчат.
–Торчат.
Расстёгиваю, снимаю платье через низ.
–Душно.
Он смотрит. Смотрит. Ласкает и ест глазами. Сдерживает возбуждение. Нравится чувствовать его сладкие муки. Его желание. Намокаю.
–Мокрая. Намокла.
Он постанывает.
–Ты ненормальная.
–Я знаю. Тебя это беспокоит? Смущает?
–Нет. Нравится. Ты вообще ни о чём не думаешь?
–Вообще. Ни одной мысли. Наслаждаюсь моментом. Мгновением.
Сладко прищуриваю глаза. Нежусь в лучах солнца. Глажу пальцами свой овал лица, наблюдая процесс в зеркале бокового вида. Замечаю заманчивый съезд.
–Заверни, пожалуйста, сюда. Хочу тебя. Сильно хочу.
–Так сильно?
–Невыносимо сильно.
Прижимаюсь к нему, сжимаю рукой его член через джинсы.
–Хочу взять его в рот. Прямо сейчас.
Он резко заворачивает, съезжает по промокшей, прокисшей колее от колёс сельской технике. Проезжает вперёд в поиске твёрдой поверхности. Выезжает на полянку. Останавливается на полянке с низкой травой. Деревенька осталась вдали, колея тоже. Пустынное место, плохо просматриваемое с дороги.
–Назад. Идём назад.
Он горит! Пылает! Мучается! Он хочет! Жаждет! Схожу с ума от его желания. Отдаюсь потоку страсти. Машина запотела изнутри. Жадно ласкаю ртом, руками его член. Ложусь на спину, раскидываю ноги, упираюсь ими во что-то. Он ласкает меня ртом. От его прикосновений жар расходится по всему телу, приводя в движение, в безумную адскую пляску. Трясёт, извиваюсь. Сдерживаю стоны. Даю им выход в прикосновения, сжимаю его плечи, спину, ноги…
Меня вырубило. Вырубило. Сидя сверху на его коленях, прижавшись киской к его ладони. Луз контрол. Луз контрол. Окончательно без поворотно. Он во мне. Я в нём. Мы друг в друге. Безумный секс без прямого проникновения. Оказывает можно обкончаться, вспыхнуть, ярко гореть пожаром, чувствовать истому, негу, экстаз и снова вспыхивать, вспыхивать…по кругу, по кругу, по кругу. Он мой. Он мой! Обнимаю его, прижимаю его к своей груди. Целую. Он доволен. Он в шоке. Он без сил.
–Поехали, а то меня сейчас вырубит и на долго.
С пониманием слезаю с него. Приводим себя в порядок при помощи влажных салфеток. Голод утолён. На время. Сама еле живая.
–Только не спи. Не спи, а то я тоже засну.
–Надо было энергетиков взять.
–Вредно для желудка.
–Зато помогает.
–Заедем кофе выпить?
–Воды хочется. Пить хочется.
Мы едем очень быстро. Сверхбыстро. Машину слегка покачивает.
–Не боишься?
–Нет.
–Около 200.
–Нормально. Ты отлично водишь. Доверяю тебе.
–Замёрзла?
–Ты про платье?
Кивает.
–Что бы тебя не смущать и окружающие машины.
Ухмыляется.
…
Заезжает во двор, где живу. Паркуется. Целую его.
–Это было великолепно.
Он уже закрыт. Сосредоточен. Чувствую тягость его мыслей.
–Напиши, пожалуйста, как доедешь.
–Напишу. Не сразу. Напишу.
Выхожу из машины. Пространство расплывается. С трудом держу равновесие. С трудом различаю очертания кнопок домофона. Захожу в прохладный подъезд. Ноги лёгкие. Опоры под ними нет. Состояние полёта. При этом в груди тяжело. Комок в горле. Лёгкие судороги в руках. Захожу в квартиру. Дома пахнет уборкой, чистотой. Дружочек затеяла генеральную уборку с окнами, шкафами, стиркой штор.
–Дружочек, привет. Это я.
Сажусь на постель. Пространство плывёт.
–Привет.
Отрезает она.
–Хороший дружочек Уборку делаешь. Большую уборку.
–Да.
Спрыгивает с подоконника.
–Ты выпила?
–Неее, устала.
–Как прошло?
Падаю на подушку лицом. Отключаюсь.
Жар. Мучает жар. Изморось и жар. Голову ломит. Брежу, вскрикиваю. Ругаюсь. Сон. Мучительный сон. Чехарда событий, лиц. Пространство сужается и расширяется. Тело ломит, скрючивает. Плющит. Нечто поднимает вверх, вверх, выше и выше, упираюсь в пространство, резко роняет вниз, придавливая тяжёлой бетонной плитой.
–Мась, проснись. Мась, просыпайся.
Подруга трясёт меня.
–Попей водички. Ты просила.
Открываю глаза. Контуры всё ещё расплывчаты. Черты её лица уже различимы.
–Господи, ты вся горишь.
Беру воду. Залпом выпиваю. Становится легче. Сажусь в постели, прикрывая грудь одеялом.
–О…
–Ты сама разделась, и побросала на пол.
–Прости.
–Нормально. Уборку доделала. Не будила тебя?
–Вообще ничего не слышала.
–Ты бредила, кричала, ругалась и швырялась предметами.
Вопросительно смотрю.
–Что у тебя по дороге произошло?
–Произошёл умопомрачительный секс. Сколько сейчас времени?
–Начало девятого.
–Ого, ничего себе чуть-чуть поспать.
–Ты пришла в себя. Глаза встали на место, прояснились.
–Пойдём за шампанским. Начнём отмечать день рождения.
–Всё купила.
С любовью, нежностью обнимаю её.
–Только без подарка.
–Ты уже подарок. Уборка уже подарок.
Она улыбается.
–Сейчас оденусь и будем отмечать.
–Только давай без разряживаний.
–Да, по простому. Домашнему. Прошлые ДР были пафосными. Сегодня хочется что-нибудь домашнего и спокойного. Рада, что вдвоём встречаем.
Начинаю одеваться, бродить по комнате. Болтаем.
–Расскажи, как прошло.
–Прошло великолепно. Два раза. Оба в машине.
–И как, удобно?
–Удобно. Нас захватила страсть, остальное мелочи. Хотелось скорее насладиться друг другом. Долго. Долго. В полном отрыве. Наслаждении друг другом. Улетела. Реально улетела.
Она смотрит с изумлением, озабоченностью.
–Так бывает?
–Видимо, бывает. Эмоций столько, что не знаю смеяться или плакать. Хочется и то, и другое. Оно застряло где-то между грудью и горлом.
–Надо шампанского.
–Страшно. Вдруг зверь вырвется. Напугаю тебя.
–Не страшно. Всякого повидала. Ты вся светишься сейчас с одним «НО».
–Каким?
–Тебя что-то беспокоит.
Сажусь на постель в домашних голубых плюшевых штанах и майке.
–Да. Всё больше схожусь во мнении, что он женат или почти женат.
Немой вопрос в её лице, глазах.
Машу рукой, делаю кругаля.
–По косвенным факторам, информации.
–Лучше знать наверняка.
–Боюсь боли. Разочарования. Что тогда с этим делать?
–Ты выясни.
–Стоит ли. Ведь сама не знаю до конца, что к нему чувствую. Постель дала больше вопросов, чем ответов. Плюс есть кое-какие сомнения…относительно работы его достоинства. Надо повторить, что бы окончательно убедиться.
–Ты опять на те же грабли…
–В смысле?
–Он мог устать. Мог быть смущён и ошарашен больше тебя. Встань на его место.
–Ты права. Снова включилась критичность мышления и идеалист.
–Шампанское?
–Да, и музыку. Давай послушаем что-нибудь эдакое.
Гремучая смесь – летнее равноденствие, качественное шампанское, внимательная близкая подруга, отходнях от фееричного взаимного секса с мужчиной-мечты, сильная по эмоциональному накалу музыка. Чистая квартира. Выходной. Время существует отдельно, мы отдельно.
–Во, тебе точно понравится…
Подруга ставит J‘atame Лары Фабьян. Меня срывает мощным потоком, обрушившимся сверху, настигнувшим снизу, сбившим с боков, захватившим в могучий водоворот.
–Блядь! Блядь! Пиздец! Трудно дышать. Трудно!
Выбегаю на лоджию, открываю все окно. Дышу, что есть мочи. Голова дикая. Голова чумная. Вбегаю в комнату. Топаю. Прыгаю. Хватаю подушку. Бью ей по постели, стене, о пол.
–Дружочек, что с тобой?! Что с тобой?!
Она подходит ко мне. Берёмся за руки перед собой. Сжимаю её ладони в замочке. Трясу руки.
–Дружочек. Прорвало! Прорвало. Плачу. Внутри плачу.
–Ты его любишь. Любишь.
–Что делать? Что делать?
Мечусь по комнате.
–Ты, что хочешь? Чего хочешь?
–Такая любовь бывает один раз. Один раз. Нет сил терпеть. Носить в себе. Напишу ему. Напишу. Нет. Отправлю песню.
Хватаю телефон. Отправляю ему песню с восклицательными знаками. Падаю на постель. Напряжение спадает, спадает, спадает. Мощь вышла, оставив прозрачное, звенящее умиротворение внутри. Оставив чистоту, искренность, наивность, ранимость.
–Тебе легче. Вижу, что легче.
–Спасибо, Дружочек, что рядом. Спасибо, что выносишь, терпишь всё это.
Она мягко улыбается. Она расслаблена и одухотворена. Она спокойна. Сейчас в ней глубокая тишина, покой. Покой океана после шторма. Покой земли, насытившейся дождями.
Лежу на постели лицом вверх. Полностью расслаблена. Слышу дыхание подруги, её безмятежность.
–Пойду в астрал.
–Давай.
Её нежный голос ласкает слух. Подхожу к ней, обнимаю сзади.
–Ты так задушишь меня.
Отпускаю, улыбаюсь. Выхожу в коридор, трепетно сжимая телефон в руках. Захожу на кухню, кладу телефон рядом с ноутом. Ставлю чайник, избегая взглядом ноута и телефона. Завариваю чай. Осторожно вхожу в месенджеры. Заряжаю кино. Лёгкие вибрации нарастаю внутри. Сообщение от него в чат популярного почтового сервиса.
–Ты это к чему?
Интонация холодная, ровная. Успокаиваюсь. Держи себя в руках. Он не сбежал…или…не понял.
–Что это означает?
–Означает то, что к тебе чувствую…
Ощущаю близость грабель. Страх. Спокойно. Спокойно. Слушай его. Слушай его. Чувствуй.
–Ох-хо-хо-хо. Плохо.
–Почему плохо? Почему плохо любить человека? Любить тебя…
–Ты в этом уверена?
–Уверена. Сомневалась до последнего момента.
Мы искренни сейчас. Надрыв вышел. Буря пронеслась. Правильный момент. Он нормальный.
–Дело ни в этом?
–А в чём?
Он сосредоточен, собран, сконцентрирован. Холоден. Начинаю закипать от этого.
–Скоро всё изменится. Совсем изменится. То, что произошло, было прекрасно. Мне было хорошо.
–Почему было?
–Ты не понимаешь?
–Нет, не понимаю.
–Жаль.
–Почему?
–Я не свободен. У меня есть обязательства. Серьёзные обязательства.
–Пожалуйста, конкретнее. Говоришь загадками.
Чувствую его давление, прессинг. Чувствую отголоски жертвенности в себе.
–Ты хочешь напрямую? Как есть, что бы разрушить прекрасное?
–Хочу напрямую. Если ПРЕКРАСНОЕ есть, значит, оно выстоит, выдержит. Если сломается, значит, прекрасного нет и это мимолётная утеха.
–Делаешь словами больно.
–Хочу услышать от тебя правду. Как есть.
–Ну, хорошо. Ты сама попросила.
–Внимательно.
–У меня есть женщина. Мы живём вместе.
–Как давно?
–Недавно. Отношения давно. Мы знаем друг друга очень давно. Оба много пережили, потеряли. Она сильно помогла мне.
Ёбаный пиздец! Знакомый подтекст. Деньги! Снова деньги! Закуриваю. Подхожу к окну, сжимая кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. Козёл! Скотина! Вот и вали! Спокойно. Спокойно. Вдох-выдох. Нужно знать, чувствовать наверняка его чувства ко мне, его намерения.
–Это всё?
–Что ещё? Тебе мало?
–Да, мало. Дальше что?
–Мы поженимся, и у нас будет ребёнок.
Взрываюсь! Взрываюсь! Гнев, боль, давящие в груди с ещё большей физической болью вырываются наружу, вырываются, разрезая острыми рваными краями стекла артерии и вены, плоть, просыпаются на пол. Чем сильнее прижимаю ступни к полу, тем больнее, горячее. В ушах звон. ЗВОН. ЗВОН! Слёзы, слёзы. Сдерживаю слёзы. Он тянет. Он наматывает мои волосы на кулак, одновременно стегает хлыстом по нежной спине. Чувствую лёгкую сладость от того, что боль причиняет он. Он того, что оказалась права. От того, что признался. Настояла. Сумбур. Смута.
Вбегаю в комнату. Дружочек сбрасывает наушники. Пыхчу. Пыхчу.
–Он женат. Он женат.
Реву. Реву горючими слезами. Реву, внутри нечто ржёт. Ржёт громко раскатистым довольным смехом. От этого слёзы ещё сильнее, ещё горячее.
–Так, для начала успокойся. Успокойся.
–Не могу…
–Можешь…
–Ну я ему сейчас задам. Задам.
Меня трясёт.
–Дыши. Мась. Дыши. Ты сильная.
Снова надевает наушники.
Возвращаюсь в кухню к ноуту в более-менее собранном состоянии.
–Рада за тебя! Значит, была, для тебя кутежом, пиршеством перед женатой жизнью?
–Зачем ты так? Зачем унижаешь себя? Зачем портишь произошедшее?
–Я порчу? Я? Да, пошёл ты, кобель ебучий! Скотина! Ублюдок!
–Говорила, что любишь…
–Что бы больше не писал, не звонил! Только рабочие вопросы! Ненавижу тебя!
–Уже ненавидишь? Разрешите исполнять? С какого момента?
–Издеваешься, гад! Издеваешься!
–Ты сама издеваешься над собой…
–Подожди, подожди…
–Жду
–Нам было хорошо вместе?
–Более чем. Не думал, что такое вообще возможно.
Ого, он мучается. Он сейчас мучается. На перепутье.
–Оставим всё как есть.
–В смысле?
–Нам хорошо вместе. Вдруг это награда свыше за наши страдания до.
–Скажешь тоже.
–Поверь, настрадалась достаточно. Хорошо с тобой. Люблю тебя.
–Не говори так.
–Почему?
–Потому что…
–Оставим как есть. Будем наслаждаться друг другом и отведённым нам временем.
–Зачем тебе это надо? Ты молодая, красивая. Встретишь ещё свободного, молодого мужчину, который сможет дать тебе больше.
Интересный поворот. Что-то новенькое.
–Сейчас нужен ты, именно ты.
–Зачем тебе видеться раз в пятилетку?
–Прямо таки в пятилетку?
–Утрирую.
–Поживём, увидим. Настал мой день рождения.
–С днём рождения.
–Спасибо kiss.
–Устал…
–Спокойной ночи
–Спокойной ночи kiss .
…
Посланник _ Интрига закручивается
Мудрость в способности увидеть, услышать, почувствовать, набраться смелости и вступить на путь ответов, свернув с пути вопросов.
Время идёт своим чередом в понедельник, как положено, вышла на работу. Вопросов в голове куча. Сумбур. Тот-не тот? Хорошо с ним или нет? Что нас ждёт дальше? Что он имел в виду «встречаться раз в пятилетку»? Наверное, к лучшему, что до августа будем минимально видеться. Смогу в переписке узнать о нём больше. В конце – концов, в моей жизни было достаточно травм, боли, что бы снова вот так бездумно рушить свою жизнь, с трудом выстраиваемую карьеру. Да, однажды сказали: «Тебе надо полюбить и весь Мир падёт к твоим ногам. В тебе мощный источник энергии. Только тратится не на то». В груди снова заныло, защемило, голова закружилась, подташнивает. Облокачиваюсь рукой о стол. В глазах потемнело. Ещё рано, нет девяти утра. Быстренько проверяю СЭД, текущие письма, статусы, делаю роспись документов, погружаюсь в общение с помощником главы ведомства (ПГВ).
Да, работа всегда благотворно на меня влияла и влияет. Ставит в голове мысли по местам. Блокирую стационарную машину. Блокирую ноут, убираю его в ящик тумбы. Выхожу из-за стола, собираю бумаги, большой блокнот с записями, вешаю сумку на сгиб локтя. Состояние как будто прощаюсь с этим место. Состояние перед дальней дорогой. Стало поспокойнее, когда утвердились примерные сроки ухода нынешнего главы Департамента, определились, что остаёмся и работаем в прежнем ритме. Сроки объявления конкурса по проекту И утвердились. Что дальше, будет видно. Перед дверью поворачиваюсь, оглядываю кабинет, вздыхаю. Запираю дверь. Начало одиннадцатого. В министерстве потихоньку разгорается жизнь, начинается обычная суета. Идя по коридору, здороваюсь, болтаю с коллегами. Особенно импонирует молодой улыбчивый коллега с детским выражением лица. Он мог бы сбить с толку кого угодно своим постоянным позитивным спокойным настроем, если бы не его умные, хитрые глаза. Он вызывает безоглядочное доверие, желание поделиться с ним секретами. Мы понимаем друг друга с полуслова. Возможно, в другой реальности сошлись, наверное. Однако ему нужна другая женщина. Ему нужен трамплин для карьеры, собственно, как и мне. Мы часто курим, смеёмся над одними и теми же шутками, болтаем в соцсети, делимся новостями, соблюдая дистанцию, рамки, соблюдая статус КВО. Взаимная поддержка хотя бы одного человека в переходный период важна и нужна – уголёк, огниво, светлячок, озаряющий дорогу, пространство в смутное время.
Захожу в приёмную ПГВ. Оу. Ещё закрыто. Ждём, ждём. Смотрю в телефон, открываю чат. Сообщение от Кулибина.
–Привет Ты сегодня будешь?
–Привет Уже здесь. До августа работаю в бывшем кабинете хоккеиста.
–Ты сюда ещё вернёшься?
–Вернусь, конечно. На мне два проекта. Вести, кроме меня, их пока некому.
–Скажешь что-нибудь?
–Мы уже разговариваем…
–О другом.
Внизу живота пронеслась лёгкая волна, скользнув вверх, потухла в области груди. Ощущение – низ живёт отдельно, голова живёт отдельно. Так должно быть или нет?
–Привет. Ты уже здесь? Рано.
–Как договаривались.
–Ключ можно брать у оперативного дежурного, что бы дубликат не делать.
Киваю.
–Ты всегда рано приходишь?
–Почти всегда, если работа вечером закончилась до 9.
Мы заходим в кабинет. Усаживаюсь на своё рабочее место. Приступаем к труду. Не смотря на определённость с помощником хоккеиста, мы втроём спелись. Работаем слаженно. Болтаем о всём подряд. Спрашиваем совета друг у друга, подсказок. Охотно делимся опытом. Профессионализм есть профессионализм, воспитание, культура общения. ПГВ интересная молодая женщина, изучала арабский. Да, она отличный помощник, работу свою знает, делает её с удовольствием. Есть замашки покомандовать, порулить, нормальная женская леность в ряде случаев. Чувство собственного достоинства зашкаливает. Восхищаюсь ей как человеком, знатоком своего дела. Эмоции всегда под контролем, спокойным уравновешенным контролем.
Жирный плюс моей образовавшейся работы в неограниченном доступе к корреспонденции – первичной информации. Ещё до того, как документ, пойдёт в исполнение, получит фактическую силу, уже знаю его содержание, соответственного фора в построении прогнозов дальнейшей деятельности. Быстро вникала по распределению обязанностей новых замминов. Легко – обычное распределение потоков информации по функциям, обязанностям. Логика и память, никакой химии и волшебства. Приходится много работать с жителями теремка, вешними госуправленцами разных уровней. Путаются, пугаются. Самые частые вопросы «Чем занимается тот заммин или другой?», «На кого расписывать?», «Кого ставить в подписанты?», «Как долго будет смотреть?». Самая частая просьба ускорить продвижение документа. Здесь тесная работа с приёмными замминов, так как приоритеты по деятельности есть очевидные, горящие, есть на перспективу, фундаментальные. Есть и проекты в стандартном течении, особого значения для министерства не имеющие. Своеобразный буфер, подушка ИБД. Штука полезная, особенно в дополнительном изыскании, обосновании бюджета. Люди, занимающиеся такими проектами, абсолютно оторваны от рутины, сражений за бюджет, его распределение, регалии, премии, признания. Их устраивает сложившаяся практика зарплат и поощрений в стандартной сухой парадигме госслужбы. Люди строго по ФЗ, регламентам, нормативам. Делают своё дело. С инициативой не лезут. Есть те, кто живёт в теремке лет тридцать. Старожилы сконцентрированы в ДМС. Объясняется стабильностью порядков, однообразием выполняемых функций. Абсолютный профессионализм, отшлифованный до зеркального блеска, по оформлению загранок, виз, командировочных. Подружилась с обаятельными, строгими сотрудниками далеко за сорок по командировке Шефа в Китай в прошлом году. Условия дружбы просты – скорость, грамотность, точность в документах, уважение, невмешательство во внутреннюю кухню департамента, отдела.
Звонит внутренний телефон. Поднимаю трубочку.
–Приёмная.
–Привет, это я.
Странно слышать голос Кулибина по внутреннему телефону. Озадачена.
–Обедать пойдёшь?
–Сколько сейчас времени?
–Начало второго.
–Да, наверное. Кто ещё идёт?
–Все, как обычно.
–Куда идём?
–Решили встретиться внизу второго подъезда и определиться.
–Через полчаса?
–Мы уже выходим.
–Тогда тоже спускаюсь.
–За тобой зайти?
–Давай, внизу.
Слова в моём исполнении «Приёмная» вызывают чувство дома, комфорта, гордости. Его звонок чувство простоты, лёгкости, нормы, размеренного течения событий. Умиротворение.
Встречаюсь случайно на третьем этаже у проходной второго подъезда с Кулибиным, Помощницей. При виде его резко заболела голова, бросило в дрожь. На воздух, скорее на воздух. Жар, исходящий от него, охватывает с головой.
–Привет
–Привет.
–О, мы сегодня в одинаковой цветовой гамме и фасоне.
Оглядываем друг друга с Помощницей. Улыбаемся.
–Ментальная связь.
Язвит Кулибин.
Заходим в лифт. Напряжение ещё сильнее. Моя голова вот-вот лопнет. Помощница с интересом разглядывает наши лица. Стоим с Кулибиным друг напротив друга. Смотрю в его лицо, печальные глаза. Внизу живота стянуло, больно стянуло. Одинаково стянуло голову и низ живота. Он как на иголках. Помощница затаила дыхание.
–Ненавижу лифты.
–Дождь будет.
–Алколанч поможет.
Двери лифта открываются, выходит Помощница, следом я, потом Кулибин. Выходим на улицу. Нас ожидают Бабай и односельчанин.
–Ну, что в AllTime на алколанч.
–Бабай, ты как всегда, в ударе.
Мой голос звучит с металлическим оттенком, отражающим металлический привкус во рту.
–Ты сегодня бледнее обычно.
Бабай смущён. Вау, он умеет проявлять заботу и мягкость.
–Хватайся.
Сгибает локоть. От безысходности, отсутствия альтернативы, желания скрыть отношения с Кулибиным, беру под руку Бабая. Кулибин напрягся. Помрачнел. Смотрю вокруг, в свинцовое небо, кое-где озаряемое жёлтыми ослепительными проблесками солнца.
Нас уже знают, запомнили и полюбили в обеденном заведении. Завидев нас, заходящих в помещение, сразу предлагают удобное место для большой компании. Сегодня напротив стойки бара с отделанной кривым зеркалом задней панелью, телевизорами. Бабай и односельчанин садятся в кресло спиной к стойке. Помощница, Кулибин и я садимся на диван с обратной стороны стола лицом к стойке, плотно друг к другу – слева направо. Кулибин переменился в лице, настроении.
–Оооо, ты сегодня счастлив.
Подковыривает Кулибина Бабай. Между ними образовались флюиды давних знакомых с намёком на приятельство, знающих друг о друге почти всё.
Заказываем с Кулибиным алколанч, Помощница тоже. Болтаем. Уставилась в телевизор.
–Что там такого интересного, что ты подвисла?
–Бабай, мода. Мода.
–Дома телевизора нет?
–Не смотрю.
Шутим, смеёмся. Приносят коктейль по вкусу с текилой. Слабенький, слабенький. Кулибин смотрит на меня.
–Сегодня пью его я, тебе ягодка.
Кулибин замер от моего решения.
–Смело. С чего вдруг?
Язвит Бабай.
–Захотелось.
Чувствую острое напряжение к Кулибину. Хочу его толкнуть, ущипнуть.
Односельчанин молча ест на своей волне.
–Ну как?
–Вкуууусно.
–Оооо, порозовела, расплылась в улыбке.
Не унимается Бабай.
–Давайте, сменим тему.
Прорезался односельчанин. Начали о чём-то своём итешном мужском разговаривать с Кулибиным. Бабай переключил своё язвительно-ироничное настроение на Помощницу. Бедная, вся её бойкость в строгой обороне.
Пользуясь случаем, незаметно нагибаюсь влево, протягиваю руку, залезаю под нижний край брюк Кулибина, сжимаю его ногу, скольжу вверх, сжимаю икру, перевожу руку под колено, надавливаю, надавливаю пальцами над коленом. Колкое напряжение чуть-чуть спало. Появилась лёгкая сладость, ясность.
Обращается к Помощнице.
–Выпусти меня в туалет.
–Чё это я?
–Через неё ближе.
Кулибин смущается. Чувствую его запах, оттенённый прозрачным ароматом мужского парфюма. Ммммм, края воротничка рубашки. Затаиваю дыхание.
–Выпустишь меня?
–А если нет?
–Глаза хитрющие.
Подначивает Бабай.
В уголках глаз Кулибина образовалась морщинка, сигнализирующая о нарастающей боли внутри. Чувствую желание помучить его.
–Ладно, выпусти его.
Вздыхаю. Грациозно вылезаю из-за стола. Жестом пропускаю его. Он быстро выходит, заходит в уборную, находящуюся слева от барной стойки, громко захлопывает дверь.
–Даааа, чувствую, что теперь его враг номер один.
Засасываю через соломинку коктейль.
–Наоборот. Поверь.
Бабай с видом знатока обреченно декларирует. На его лице читается печаль, досада, характерная для самца, проигравшего сражение за самку. Вспомнилась история из детства во дворе. Безнадёжность читается на лице Бабая. Однако он продолжает свою браваду, флирт с Помощницей. Отдушина. Кулибин возвращается в разряженном состоянии. Догадываюсь, что он там делал. Теперь догадываюсь о причинах его визитов в уборную после наших продолжительных бесед. Есть с чем сравнивать его состояния до и после. Теперь есть. Эмоциональный накал спал. Спокойно оканчиваем ланч.
