Читать книгу "По воле ветра. Два удивительных путешествия к Северному полюсу: героя нашего времени и романтика викторианской эпохи"

Глава 6
Обратный отсчет

Шпицберген, Норвегия

Май 2000 года

Новость пришла в полдень. Я работал за компьютером и собирался сделать перерыв на обед, но получил письмо от Люка Трюллеманса, моего бельгийского погодного бога. После нескольких недель ожидания благоприятных условий я готов был потерять надежду. Я планировал взлететь в апреле. Уже начался май, и оставалось лишь около трех недель до того момента, когда мне пришлось бы отменить путешествие. Я был совершенно подавлен и боялся, что в попытке пройти по следам Андре тоже зря прожду ветра, который мог бы унести меня на север.

Я уже жалел, что не вернулся на Шпицберген 25 марта, когда Люк в первый раз позвонил мне и сказал, что в своих прогнозах он видит ветровой поток, идущий прямо от Шпицбергена к полюсу. Путь казался идеальным, но было еще слишком рано. Мое снаряжение не успели подготовить к путешествию, да и сам я не был к нему готов. Но звонок Люка стал отличным заблаговременным предупреждением: мы поняли, что должны быстро реагировать на изменения в погоде. С тех пор я всегда пребывал в состоянии 24-часовой готовности, но южный ветер и не думал приходить. Готова была и команда. В аэропорту нас ждали десять билетов с открытой датой, и места для нас были на всякий случай забронированы на всех рейсах на Шпицберген до конца месяца. Особенно печально, что никому из команды на протяжении всего этого времени не позволялось пить ни капли алкоголя, на случай если нам нужно будет вылетать.

Пожалуй, теперь я понимал, что чувствовал Андре, пока часы вели обратный отсчет и нарастало отчаяние из-за отсутствия обещанных ветров. Дома я постоянно попадался под ноги жене – обычно в это время года я был в экспедиции – и даже навел порядок в рабочем кабинете, что было для меня весьма странно.

Каждый день перед обедом я получал письмо от Люка. Содержание его сообщений не менялось с 25 марта. Подобно тому, как Андре смотрел на флаги, которые колыхались на ветру, и молился, чтобы они повернулись на север, я все ждал, когда получу письмо о приближении погоды с нужным ветром. Ветер уже давно не дул в северном направлении, но 8 мая я получил письмо от Люка и прочитал:

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 8 мая 2000 года, 12:11

Тема: Погода на Шпицбергене

Добрый день!

Кажется, мы упускаем момент, который намечается завтра, во вторник, около 6Z[14]14
  Z обозначает «время зулу», или GMT. Следовательно, 6Z – это 06:00 GMT.


[Закрыть]. Ветер у земли будет не слишком сильным, и примерно на высоте 4200 м есть траектория, которая направлена к полярной зоне на протяжении 72 часов (в данный момент – далее 88° с. ш.), но затем становится неопределенной. На следующие четыре дня (со среды по субботу) прогноз хуже: приземный ветер слишком силен, а на высоте направление неверное.

Порой письма Люка приходилось расшифровывать, но здесь все было вполне понятно. Следующим утром над Шпицбергеном должен был возникнуть воздушный путь на север, но у нас не было надежды добраться туда так быстро. Я позвонил Люку и спросил, есть ли надежда, что этот путь сохранится на некоторое время. Он сказал, что позвонит мне утром и скажет, стоит ли мне паковать чемодан.

Шанс был ничтожным, но мне и его было достаточно. Я почувствовал, как сердце гулко забилось в груди от притока адреналина. Об обеде я и думать забыл. Вместо этого я обзвонил всю команду и сообщил всем новости. Затем я попытался доработать до конца дня, не думая о следующем письме Люка.

К моменту прихода домой я превратился в комок нервов. От волнения я не мог даже есть. Той ночью я мало спал и шесть раз вставал, чтобы сходить в туалет. Большую часть ночи я смотрел в окно на яркую луну, гадал, какая сейчас погода на Шпицбергене, и надеялся, что мы не упустили последний ветровой поток перед тем, как полярный лед подтает и уже не сможет выдержать вес спасательного самолета.

За завтраком на следующее утро я сидел как на иголках, и болтовня трех моих дочерей не могла отвлечь меня от надежды получить хорошие новости от Люка. К полудню я уже места себе не находил от волнения и без конца обновлял страницу с электронной почтой, мечтая увидеть следующий прогноз от Люка. И наконец он пришел.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 9 мая 2000 года, 12:01

Тема: Он был отличный!

Я очень расстроен, потому что путь, который открылся этим утром, был отличный – на высоте от 3600 до 4850 м. Теперь понятно, почему мне было сложно дать точный прогноз для этой зоны более чем на 72 часа. В этом случае я нашел лишь первый признак подходящей траектории в воскресенье (–40 ч) и получил подтверждение вчера утром (–24 ч). Нам нужно все это обдумать.

Прогноз погоды с четверга по субботу, 13.05.2000. В следующие несколько дней приземный ветер слишком силен, а пути на высоте по-прежнему неудачные. Ветер стихнет лишь в следующее воскресенье…

Следующий прогноз – завтра в 14Z.

Люк озвучил опасения, которые уже возникали у меня. Погода на Северном полюсе была такой непредсказуемой, что у него не получалось делать прогнозы более чем на три дня, в то время как я находился слишком далеко от Шпицбергена, чтобы достаточно быстро реагировать на столь быстрые изменения направления ветра. Дома нарастало напряжение, мне постоянно звонили и спрашивали, не уехал ли я. В конце концов я решил продолжить ожидание на Шпицбергене. Мне пришлось потрудиться, чтобы в «Кэмерон Балунс» отпустили Гэвина Хейлса, ответственного за взлет, но в итоге все получилось. Уже 15 мая вся команда собралась в гостевом доме в Лонгйире.

Решение перебраться на Шпицберген оказалось безошибочным. Ветер по-прежнему дул в неверном направлении – взлети я тогда, и шар унесло бы прямо к Варшаве, – но теперь я хотя бы занимался делом, вместо того чтобы изнывать за рабочим столом в Англии. На улице стоял мороз –15 °C, но в других районах Арктики я видал и не такое. Неподалеку от Шпицбергена проходит Норвежское течение, ветвь Северо-Атлантического течения, которое, в свою очередь, отделяется от Гольфстрима, приносящего теплые воды из Мексиканского залива в Северную Атлантику. Благодаря этому течению на островах архипелага Шпицберген было гораздо теплее, чем должно быть на такой широте, но земля и крыши домов все равно были покрыты снегом. Фьорд стоял, скованный льдом, штормило, и передвижения в основном осуществлялись на снегоходе, но я был рад, что приехал. Теперь, когда мы оказались на Шпицбергене, у нас была возможность подготовить все к запуску в кратчайшие сроки, а сам я наконец-то мог выспаться.

Я недавно вернулся с учебной программы по преодолению нехватки сна, которую прошел в Центре наук о человеке Управления научных исследований и оценочных испытаний (DERA) в Фарнборо, и теперь прекрасно знал цену хорошего ночного отдыха. В DERA мне сказали, что я должен спать не менее шести с половиной часов в сутки, но я понимал, что лететь предстоит над однообразным ландшафтом в условиях полярного дня и низких температур, а потому спать будет сложно. От длительной нехватки сна я потеряю способность выполнять даже простейшие задачи и не смогу быстро и правильно реагировать на внештатные ситуации. Специалисты по сну сказали мне, что даже одна бессонная ночь сказывается на организме, как алкоголь, и приводит к проявлению подобных симптомов: речь становится спутанной, память слабеет, человек перестает адекватно реагировать на раздражители. Так что я больше переживал из-за того, что не смогу спать на шаре, чем из-за холода и утечки кислорода. Это было самое серьезное испытание, через которое мне предстояло пройти в полете.

Вскоре после того, как мы прибыли на Шпицберген, капитан порта Атле Браккен предложил нам устроить штаб в пожарной части. Он вывез пожарные машины из гаража, чтобы освободить нам теплое место для работы, хотя теплым оно было весьма условно: туалет замерз, а окна с внутренней стороны покрылись льдом.

И начался «день сурка»: встать, пройтись по списку дел, принять душ, позавтракать, проверить почту. Затем убить остаток утра: модернизировать оборудование для шара, попрактиковаться в видеосъемке, пройтись по другим спискам. На обед – тарелка супа в кафе, потом подготовка и проверка: уложить снаряжение; упаковать надувную шлюпку; проверить свечи розжига на газовых горелках; испытать высокочастотное радио, аккумуляторы, спутниковую систему «Аргос», гидрокостюм и болторез; пару раз прочитать инструкцию по аварийной посадке на воду, на гору, на лед. Вечером – поужинать и уйти спать в корзину, чтобы привыкнуть ко сну в тесном пространстве среди снаряжения и оборудования.

Остаток недели прошел столь же монотонно. Теперь я понял, как тяжело Андре давалось ожидание на острове Датский. Менялся лишь пейзаж: арктическая зима отступала под натиском полуночного солнца, и стартовая площадка, еще недавно полностью замерзшая, постепенно превращалась в озеро воды, окруженное коричневой грязью, которая с огромным энтузиазмом пыталась проглотить наши сапоги. Мы перенесли стартовую площадку с берега фьорда, которое обеспечивало легкий подъем над долиной, несколько выше, на школьное футбольное поле. Взлетать оттуда было сложнее, но выбирать нам не приходилось.

Хотя бы пару раз в день я выглядывал из окна пожарной части, чтобы посмотреть на соседнюю электростанцию. Как и Андре, я ждал намека на южный ветер. Но изо дня в день дым из трубы электростанции упрямо шел на юг. Я понял, как сложно было Андре, который ориентировался лишь на флаги, развевающиеся на ветру, не имея никакой другой информации. С нами хотя бы работал один из лучших метеорологов в мире.

К началу второй недели большинство из тех, кто приехал с нами, уже вернулось в Англию. На Шпицбергене осталось лишь пятеро человек, составлявших ядро команды. Мне тоже хотелось домой. Как всегда, я разрывался между жаждой приключений и одиночества и любовью к своей семье. Я покорял горы и ходил по полярным пустошам каждую весну с рождения моей старшей дочери Алисии. Как бы я ни любил бросать себе вызов, я отчаянно скучал по жене и детям, причем, как ни странно, особенно мне не хватало их в хорошие дни. Когда стоит мороз –50 °C и ветер дует в лицо, я обычно слишком изнурен, чтобы вспоминать о доме. У меня лишь одна задача – выжить. Но когда солнце стоит высоко в безоблачном небе, а мне открывается восхитительный вид, мне очень хочется, чтобы Клэр, Алисия, Камилла и Амелия оказались рядом и разделили со мной это мгновение. Когда же я представляю, как дочери шалят дома, у меня сразу возникает желание перенестись туда и заняться тем, чем подобает отцу.

Перед отъездом Дэвид Ньюман, руководитель отдела маркетинга «Британник Эшуранс», предложил мне прогуляться. Компания всячески поддерживала меня до этого момента, но я боялся, что теперь они начали задаваться вопросом, когда их вложения наконец окупятся. Мы пошли из гостевого дома к пожарной части, что предполагало получасовую прогулку по пустынной каменистой долине. Май близился к концу, а я всегда говорил, что не полечу после 1 июня, когда лед на полюсе слишком сильно подтаивает и более не может выдержать спасательный самолет. В тот период полярные летчики и так были на нервах, потому что дней десять назад польский биплан Ан-2 провалился на полюсе под лед и четверо американцев и норвежец застряли на вершине мира.

Дэвид сразу перешел к делу.

– Я знаю, что тебе не терпится взлететь, но пойми, мы вовсе не собираемся на тебя давить. Не стоит рисковать без надобности, потому что ты боишься лишиться нашей поддержки. Если скажешь, что погода стоит неподходящая и удобного момента в этом году не будет, мы все поймем и будем и дальше поддерживать тебя.

Мне нужно было это услышать, и слова прозвучали как раз вовремя. Я испытал огромное облегчение. Тем не менее сдаваться я пока не хотел. Я нутром чуял, что скоро возникнет удачный момент для взлета.

– Все здесь, и снаряжение готово, – сказал я. – Давайте подождем до десятого июня. Для безопасного спасения поздновато, но, насколько я могу судить, мы уже прошли точку невозврата, поэтому давайте двигаться дальше.

Если бы что-нибудь пошло не так, мне пришлось бы пешком вернуться к отметке 85° с. ш., то есть пройти около трехсот морских миль от полюса. Лишь там я окажусь в пределах досягаемости вертолета, если он вообще сможет забрать меня со льда. Даже в таком случае посадка будет очень краткой. Вертолету придется совершить несколько рейсов, чтобы только добраться до меня со Шпицбергена, – он должен будет сделать две закладки с запасом топлива, прежде чем приступить к спасательной операции, – а все свое снаряжение мне придется бросить на льду. Если же вертолет не сможет меня забрать, сказал я Дэвиду Ньюману, то я останусь дожидаться попутного ледокола.

После обеда Дэвид улетел обратно в Англию. Из ядра проектной группы на Шпицбергене остались только мы с Гэвином. «День сурка» продолжался во всей своей монотонности, но у меня хотя бы появилось время досконально изучить снаряжение и хорошенько выспаться.

На следующий день мы отправились на диспетчерскую вышку аэропорта Лонгйира, чтобы поговорить с местным метеорологом Антоном. Он показал нам спутниковую карту погоды на полюсе. Гэвин первым заметил на ней вихревое облако.

– Если эта область высокого давления еще немного спустится, а затем сдвинется чуть дальше на восток, у нас будет шанс, – сказал он.

У нас появилась надежда, пусть и слабая. Однако Люк не обратил внимания на это облако в своей метеорологической сводке.

На следующий день мы приехали на вышку, чтобы снова взглянуть на спутниковую карту. Область высокого давления сдвинулась на юго-восток, как мы и надеялись. И снова Гэвин был настроен оптимистично.

– Теперь ему нужно лишь еще немного сдвинуться. Скрести пальцы – может, все получится.

И все же в своем вечернем отчете Люк не упомянул об антициклоне.

К четвергу мы следили за движением антициклона на протяжении трех дней. Я превратился в комок нервов. Спутниковая карта в диспетчерской показывала, что он движется на юго-восток, к Шпицбергену. Не в силах больше ждать, я позвонил Люку и спросил, есть ли у нас шанс.

– Может, в субботу, – ответил он.

В пятницу волнение усилилось. Люк прислал письмо, в котором сказал, что ситуация выглядит неплохо. У меня участился пульс.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Хемплеман / Шпицберген, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 26 мая 2000 года, 15:10

Тема: Лучшая комбинация путей

Это одна из лучших комбинаций путей.

Я сначала нашел ее с помощью AVN06Z, а затем перешел на MRF00Z.

Дело происходит на высоте 2000–3000 м и начинается завтра около 17Z.

Вечером я повторю расчеты с помощью AVN12Z и пришлю вам результаты в 08Z00.

Будьте готовы! Нельзя сказать наверняка, подтвердится ли это!

Люк

Казалось, у нас появился шанс. С помощью метеорологических компьютерных моделей AVN06Z и MRF00Z Люк нашел комбинацию двух путей, которые должны были унести меня на север. Но я не мог не думать, что мы это уже проходили, а потом зона высокого давления рассеивалась. Я решил не обольщаться.

Тем вечером пришло письмо с новыми расчетами Люка.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Хемплеман / Шпицберген, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 26 мая 2000 года, 20:52

Тема: Все выглядит неплохо

Я хорошо потрудился, друзья, и вот результаты.

Погода на земле испортится в воскресенье вечером и утром в понедельник, ветер усилится, пойдет снег.

До тех пор скорость ветра составит от 3 до 10 узлов!

Лучшие пути, которые я нашел, откроются завтра днем, с 12Z до 18Z.

Следующие траектории – лишь примеры. Высоты могут немного измениться при следующих запусках.

Возможен целый ряд сценариев, например:

12Z NR17111 (1700–1900 м), далее NR17126 на 1700 м и 2300–2500 м, далее NR17123 на 1900 м и 1300–1700 м.

15Z NR17141 (2200–2400 м), далее NR17145 на 2200 м и 2200–2400 м, далее NR17143 на 2300 м и 1600–1700 м, далее NR17147 на 2400 м и 1600–1800 м.

18Z NR17115 (2500–2800 м), далее NR17131 на 2700 м и 1900–2100 м, NR17134 на 2500 м и 2700–3000 м, NR17137 на 2800 м и 1500–1700 м.

Неплохо, но действовать нужно четко… Думаю, шансы есть.

Следующую сводку пришлю завтра утром с AVN00Z в 9Z и завтра в полдень с новой MRF00Z около 12Z.

Не переставайте молиться, Дэвид!

Люк

Эта мешанина букв и цифр сообщала хорошие новости. Сначала в каждой последовательности, как и раньше, стоит время: 12Z – это полдень по Гринвичу, 15Z – 15:00 по Гринвичу и так далее. Каждый код, например NR17111, обозначает ветровой поток, который, по расчетам Люка, должен унести «Британник Челленджер» на север; их еще называют ветровыми путями (буквенная комбинация NR просто заменяет знак номера). Высоты после каждого пути, например 1700 или 1900 м, обозначают диапазон, на котором я должен был найти этот путь; иногда высота отмечена точно, но чаще – лишь примерно, а порой и вместе с альтернативной высотой, где теоретически можно обнаружить нужный путь. Последовательность путей – это последовательность ветров, которые мне нужно было поймать, чтобы двигаться в северном направлении. В конце Люк написал, что пришлет прогноз, подготовленный с помощью авиационной компьютерной модели на полночь по Гринвичу – AVN00Z – в девять часов на следующее утро. Прогноз средней дальности с полуночи по Гринвичу, или MRF00Z, будет у нас в полдень.

Иными словами, письмо Люка значило, что я смогу взлететь на следующий день с полудня до шести часов вечера, хотя приземные ветра и будут сильны. Чем позже я взлечу, чем выше мне придется подняться, чтобы найти путь на север. Я позвонил Люку.

– Будет сложно, Дэвид, – сказал он с бархатным французским акцентом. – Как считаете, у вас получится лететь на достаточно точной высоте, чтобы ловить ветра?

Я не был в этом уверен, но решил, что Люку не стоит этого знать. Я настроился лететь на полюс во что бы то ни стало. Вероятность, что все пойдет как по маслу – не будет приземных ветров и найдется отличный путь, который доставит меня в точку в пределах 60 миль от Северного полюса, а затем обнаружится и второй путь, чтобы я сумел добраться до Канады, – была крошечной, но без риска успеха не жди.

– Этого я не узнаю, пока не взлечу, – ответил я. – Все в ваших руках. Если вы считаете, что путь хорош, то я лечу.

Люк работал всю ночь, загружая спутниковые данные в различные прогностические модели. Разглядеть надежный ветровой путь, извивающийся среди антициклона, который движется по миру, чрезвычайно непросто. Лучший из путей, сказал мне Люк, принесет шар в точку в пределах 24 морских миль от полюса. Я и раньше бывал так близок к взлету, но в последний момент старт откладывался, поэтому я не обольщался и на этот раз.

В субботу утром Люк прислал следующее письмо.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Хемплеман / Шпицберген, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 27 мая 2000 года, 11:28

Тема: Все по-прежнему выглядит неплохо!

Сейчас или никогда!

Слоисто-кучевые облака, наблюдаемые над регионом, имеют основание на высоте около 300 м и верхушку на высоте около 500 м.

Скорость ветра в полдень 6–8 узлов, этим вечером она возрастет и превысит 10 узлов следующей ночью.

Видимость останется на отметке более 10 км.

Температура стабильная, около нуля.

В приложении – прогноз вертикального зондирования на 12Z и 18Z над Лонгйиром.

Теперь, после общего прогноза, я напишу, каковы ваши шансы улететь на север, на основе AVN00Z!

С 12Z нужная высота – 1600–1700 м (осторожно с холмами на севере!).

В 14Z высота немного увеличивается – примерно до 1900 м.

В 16Z высота составит 2100–2200 м.

В 18Z – 2300–2400 м.

После этого, полагаю, скорость ветра станет слишком высокой.

Эти пути хороши, но очень четко привязаны к высоте. Если вы решите стартовать, то лететь надо будет очень внимательно, постоянно сверяясь с GPS и высотомером, но за 3–4 дня я приведу вас к цели. Чтобы изучить пути, мне нужен прогноз MRF00Z, который придет в полдень (около 10Z30).

Большое спасибо!

Люк

Как и Люк, я считал, что нужно использовать этот шанс. Необходимо было и впрямь действовать сейчас или никогда. Однако не успел я осмыслить, что ждет меня впереди, как нашу команду пригласили на ужин – впервые с нашего прибытия на Шпицберген. Никто из нас не хотел отказываться от приглашения Анны Экблад и Джилл Дальвикен, которые работали в шпицбергенском туристическом центре. Но нам предстояла тяжелая трудовая ночь, если мы хотели на следующий день поймать нужный ветер. Дел было невпроворот. Тем вечером Люк прислал очередное письмо и принял решение за нас.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Хемплеман / Шпицберген, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 27 мая 2000 года, 18:12

Тема: Действуйте!

Все по-прежнему в порядке.

Это хороший шанс.

Начинайте подготовку.

Люк

Нервы у меня в животе сплелись в тугой клубок. Мне просто хотелось поднять шар над землей и подумать о том, что делать дальше, когда я окажусь в воздухе. Но прежде мне предстояло сходить на ужин.

Пока остальные члены команды покупали конфеты и цветы, я зашел в церковь. Я уже бывал в ней пару раз и, хотя я лишен религиозности, чувствовал, что заглянуть туда не помешает. Что-то подсказывало мне, что без помощи нам не обойтись. В церкви я снял ботинки и сел в задней части нефа. Впереди, у алтаря, девушка играла на пианино. Прекрасная музыка напоминала мне о доме. Мелодия заполняла все пространство церкви, а меня наполняла уверенность, что я смогу взлететь, и полет пройдет хорошо. В тот момент я успокоился и осознал, что запущу шар на следующий день. Я не знаю, как и почему, но я это понял. Возможно, во мне говорили инстинкты, но в тот момент я ощутил необъяснимое чувство неизбежности.

Девушка закончила пьесу и оглянулась. Она испугалась, увидев меня в задней части церкви, и не сразу согласилась поиграть еще, когда я ее попросил. Сперва она сказала, что стесняется, но затем уступила. И снова музыка была прекрасна. И снова я чувствовал, что на следующий день все получится. Все кусочки мозаики заняли свои места. Я готов был поставить на это.

Ужин с Анной и Джилл оказался скомканным: атмосфера была нервной и напряженной. Нас было семеро, и все мы думали лишь о завтрашнем дне. Вино почти никто не пил, ведь мы понимали, что в следующие сутки нам нужна ясная голова. Я налегал на апельсиновый сок. Пока Анна и Джилл раскладывали по тарелкам вкуснейшее рагу из оленины с овощами, я мысленно проходил все предполетные проверки и пытался понять, во сколько смогу уйти, чтобы не показаться невежливым. Мне просто хотелось приступить к делу, и потому я искал удобный предлог. В конце концов я отринул все притязания на вежливость.

– Боюсь, мне пора. Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Не каждый день выпадает шанс полететь на Северный полюс, а Люк говорит, что погода, возможно, благоприятствует нам.

Чувствуя себя немного виноватым, я вернулся в пожарную часть, чтобы пораньше лечь спать. К девяти я был в постели, взяв с Гэвина слово, что он разбудит меня в шесть утра.

Пока я спал, Гэвин собрал всех, кого смог найти, чтобы вынести из пожарной части оболочку шара, свернутую на манер гигантской сосиски. С помощью дюжины местных жителей он доставил ее в долину, на стартовую площадку, где заранее установил два контейнера со снаряжением для запуска.

Гэвин разбудил меня в шесть утра в воскресенье, 28 мая. Как всегда, он не стеснялся в выражениях.

– Натягивай костюм на свою задницу, Дэвид. Я пошел готовить кислородное оборудование.

Настало утро важного дня. После столь долгого ожидания я неожиданно преисполнился тревоги. Такого рискованного предприятия в моей жизни еще не было, и отказаться от затеи было еще не поздно. Впрочем, не успел я погрузиться в размышления, как в дверь опять постучали.

– Дэвид! Подъем!

Это снова был Гэвин. Я заставил себя вылезти из спального мешка. Гэвин казался измотанным, и тут я понял, что пути назад уже нет. Как бы то ни было, я должен был взлететь именно в этот день хотя бы ради него.

Я быстро оделся и повесил на шею, под защитную полярную одежду, камушек-талисман, который носил во всех экспедициях с того дня, когда в 1993 году перед восхождением на Эверест в Намче-Базаре, столице непальского региона Кхумбу, наткнулся на бывшего альпиниста-шерпу, владевшего чайной и ларьком на местном рынке. Он продавал камни, утверждая, что они приносят удачу альпинистам, и просил за каждый по 200 долларов. Эта сумма меня поразила – в конце концов, средняя зарплата в Непале была лишь в два раза выше. И все же мне хотелось купить камень, поэтому я заключил с шерпой сделку: я плачу ему 50 долларов сразу, а затем, если я поднимусь на вершину Эвереста, а камень действительно поможет мне целым и невредимым вернуться назад, я выплачу ему остаток суммы. Если же я не дойду до вершины Эвереста, то более 50 долларов шерпа не получит. Никто из нас не стал упоминать о третьем варианте – что будет, если я вообще не вернусь в Намче-Базар. Он согласился, я поднялся на вершину и, довольный, отдал ему остаток суммы на обратном пути. В кармане у меня также лежали четки, которые мне подарил Раджив Вахи, управляющий директор «Тайфу». Я брал их с собой на Северный полюс в 1998 году и надеялся, что они снова помогут мне добраться до цели.

Когда я вышел из пожарной части, Гэвин с группой норвежцев нес корзину «Британник Челленджера» на стартовую площадку. Казалось, весь Лонгйир готов был прийти нам на помощь. Один из местных жителей даже отказался от вознаграждения за свои услуги по переноске тяжестей. Пока я завтракал один, меня постепенно охватывало волнение. Кусок в горло не лез. Я был весь на нервах и чувствовал себя ничтожным перед лицом опасности. И больше всего меня пугал размах предприятия. За завтраком я несколько раз делал паузу, чтобы спросить себя, не взвалил ли я на плечи больше, чем могу поднять.

Затем я начал ждать следующего важного прогноза. Уже дважды мои надежды разбивались в последний момент: за двумя благоприятными прогнозами следовал отбой. Наконец пришло письмо от Люка.

От: Люк Трюллеманс

Кому: Дэвид Хемплеман-Адамс, Хемплеман / Шпицберген, Клайв Бейли, Брайан Джонс

Отправлено: 28 мая 2000 года, 09:26

Тема: Вперед

Это точно ваш шанс.

Пути хороши, но ветер стихнет. Если не взлетите до шести часов, возможность будет упущена.

Люк

Мне не хотелось терять ни минуты. Я жаждал взлететь и не желал, чтобы что-то стояло у меня на пути. Вся деревня пришла в движение, и все внимание было направлено на нас. На стартовой площадке Гэвин наполнил четыре малых гелиевых шара и разместил их в углах футбольного поля.

– Чтобы шар взлетел, все они должны стоять торчком, – сказал он.

Когда я посмотрел на шары, их было только два. Ветер уже сорвал два других с земли. Это не вселяло надежду. Я вспомнил слова Ингвара Гьессинга из Института полярных исследований: «Нет, у вас не получится. Это невозможно». Может, он был прав. По его данным, с марта по июнь приземные ветра дули со средней скоростью в 25 узлов.

Меня немного тревожило, что у меня была лишь одна возможность. Я понимал, что после того, как мы начнем накачивать шар гелием, пути назад не будет. Как не будет и второго шанса. Я лишь надеялся, что меня не ждет такой же финал, как Ричарда Брэнсона с одной из его попыток облететь вокруг света. Это было бы катастрофой.

На стартовой площадке царил хаос. Гэвин взялся за дело и раздавал указания, чтобы сосредоточить оборудование в нужном месте в нужное время. Он единственный знал порядок действий. Полиция огородила футбольное поле лентой и выставила оцепление. Казалось, посмотреть на запуск пришли все жители деревни, целая тысяча человек. Тем временем я пешком носился по долине, все больше уставая и страдая, что у нас было всего несколько автомобилей, взятых напрокат.

В полдень мы с Гэвином отправились в аэропорт, чтобы выяснить, как обстоят дела с приземными ветрами. Дежурный метеоролог сказал, что у нас есть время примерно до шести вечера. Позже ветра усилятся и не позволят нам взлететь. Я очень переживал, что мы упустим последний в году шанс найти удачный путь к полюсу. На обратном пути на стартовую площадку Гэвин выглядел озадаченно, и это меня тяготило.

– Не знаю, успею ли я наполнить шар к шести, – сказал он. – Времени мало.

Его слова меня не порадовали. Я посмотрел ему в глаза.

– Не подведи меня. Шар нужно наполнить.

Гэвин был, как всегда, прям.

– Тогда ты должен прямо сейчас принять решение. Я сразу начну накачивать шар гелием, но потом – все, пути назад не будет. Тебе придется взлететь, каким бы ни был последний прогноз. Что скажешь, начинать мне или нет?

Я вспомнил, как Андре лукавил в последние моменты, а сам гадал, не идет ли на верную смерть. Но я понимал, что на моем месте Андре полетел бы, и испытывал схожие чувства. Я два года ждал этого момента и теперь не собирался сдаваться.

– Мы должны взлететь, – сказал я, – при любых условиях. У меня нет выбора.

Гэвин улыбнулся мне. Глаза у него блестели. Я видел, что он взволнован не меньше моего.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда поехали.

Через несколько минут в долине уже раздавался скрип, похожий на крики банши[15]15
  Ба́нши́, или бэ́нши – в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии особая разновидность фей, предугадывающих смерть. Принимают различный облик: от страшной старухи до бледной красавицы (прим. ред.).


[Закрыть]. Это гелий под высоким давлением проходил через клапан, наполняя шар. Оболочка медленно поднималась, постепенно обретая форму, лежа на боку, а затем оторвалась от земли – и половина населения Шпицбергена вцепилась в веревки, чтобы не дать ей улететь.

Я радовался, что вокруг кипела работа. Мне не хотелось даже думать о том, что ждет меня впереди, и, к счастью, у меня не было на это времени, ведь момент взлета стремительно приближался. Но прежде нужно было многое успеть.

Мой друг Колин Хилл, который прилетел на Шпицберген меня проводить, хотел, чтобы я дал интервью местной радио-станции. Я выкрикнул несколько слов в мобильный телефон, надеясь, что собеседник на другом конце провода поймет, что я очень взволнован. Затем Колин протянул мне цветок, решив, что англичанину положено отправиться в полет с розой в петлице. Я вспомнил, что у Андре, Френкеля и Стриндберга тоже были розы, и взял цветок, надеясь, что он станет хорошим талисманом.

В минуту самой сильной паники, когда я пытался провести все предпредполетные, предполетные и предвзлетные проверки, поболтать со мной пришел губернатор. Я кратко переговорил с ним, понимая, что он может и отказать мне в разрешении на взлет. К счастью, он дал «Британник Челленджеру» зеленый свет. Затем я привязал к шару копию флага Андре, которую мне передали из его музея. Это была комбинация шведского и норвежского флагов. Под ним я разместил флаги Канады, России, США и Великобритании, то есть флаги стран, где я мог приземлиться, а также флаг своей родины. Мне нужно было заручиться всей возможной поддержкой.