Текст книги "Тринадцать гостей. Смерть белее снега (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/trinadcat-gostey-smert-belee-snega-sbornik-143528.jpg)
Автор книги: Джозеф Джефферсон Фарджон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава XII
Мелкие подробности
Для завтрака в Брэгли-Корт не существовало определенных правил. Можно было остаться в своей спальне и запросить еду туда, а можно спуститься в большую столовую и позавтракать за длинным овальным столом. В то утро в своих комнатах остались только двое: Надин Леверидж и Зена Уайлдинг. Остальные, за исключением Энн, уже сидели за столом, когда вошли Пратт и Балтин.
– Где Энн? – осведомился лорд Эйвлинг, затянутый в щегольской костюм для верховой езды. – Разве она была не с вами, Гарольд?
– Со мной, – ответил Тейверли. – Энн заставила меня скакать на своей новой кобыле. Красотка!
– Вам понравилось?
– Великолепно! Я не сто́ю одного ее копыта!
– Я бы не разглядела копыта, так вцепилась бы в гриву и зажмурилась бы! – неожиданно пошутила мисс Фермой-Джонс. Она считала своей литературной обязанностью блистать за завтраком, но это давалось ей нелегко. – Рада, что поеду в автомобиле. Кто со мной?
– Мы! – ответил Колбасный Король, отходя от супруги и нацеливаясь на тост с томатами. – Вся семейка Роу!
И он громко засмеялся над собственной шуткой, как всегда поступал, если не улыбались остальные.
– Боюсь, так вы многое пропустите, – заметил лорд Эйвлинг. – Впрочем, водитель опытный, он постарается сократить упущение до минимума.
– Я всегда приветствую местный колорит, – промолвила писательница. – Вы заядлый охотник, сэр Джеймс? – Она повернулась к депутату-либералу, поглядывавшему на дверь.
– Я плыву по течению, – ответил Эрншоу и кивнул Пратту и Балтину. – Что скажут живопись и журналистика?
– Живопись охотится главным образом за заказами, – усмехнулся Пратт. – А журналистика мучается зубной болью. Вывод: свободные профессии останутся дома.
– Зубная боль! – подхватил лорд Эйвлинг и сморщился. Можно было подумать, что он, как хозяин дома, возлагает на себя вину за страдания журналистики. – Надеюсь, не очень сильная?
– Жить буду, – успокоил Балтин. – В отличие от зверя в лесу.
Последнее замечание заставило всех умолкнуть. Тишину нарушила миссис Роу, что случалось с ней нечасто. Сочтя молчание напряженным, она решила разрядить обстановку. Этим утром все были напряжены, и ей оставалось лишь гадать, в чем причина. Наверное, так всегда бывало перед охотой.
– Конечно, я знаю, что не права, – заявила миссис Роу, – но всегда надеюсь, что лисица убежит от собак.
– Олень, мама! – поправила ее дочь укоризненным тоном.
– Не все ли равно!
– Черед лис придет в следующем месяце, – произнесла леди Эйвлинг. – Сегодня последний день, когда разрешено охотиться на оленей. Но их можно не жалеть, миссис Роу: они топчут посевы, портят деревья, от них столько неприятностей!
– Тогда зачем прекращать охоту? – удивилась миссис Роу. – Почему не перебить всех до одного?
– Подобный вопрос, миссис Роу, – не удержался Пратт, видя, что больше никто не желает ей отвечать, – истинный британец задавать не станет.
– Почему?
– Лично меня занимают не столько олени и лисы, сколько собаки, – продолжил Пратт торжественным тоном. – Полагаю, лорд Эйвлинг, вам доложили о моей находке?
Лорд Эйвлинг нахмурился:
– Вы про Хейга? Мы обсуждали его гибель перед вашим приходом. Какая трагедия!
– Выяснилось, как это произошло?
В ожидании ответа лорда Эйвлинга Пратт сверлил глазами Чейтера.
– Скорее всего, дело рук браконьера, – сказал лорд Эйвлинг.
– Понятно. Пес слишком расшумелся. Но как он выскочил из своего вольера?
Чейтер, почувствовав взгляд Пратта, поднял голову.
– Это могло случиться, когда туда попытался проникнуть браконьер, – предположил он.
– Зачем браконьеру проникать туда? – удивился Пратт.
– Чтобы стукнуть пса по голове.
– Нет, убийца применил нож, – уточнил Пратт.
Присутствующие за столом поежились. Одна миссис Чейтер не шелохнулась. Балтин повернулся к ней и стал наблюдать, как она буравит взглядом свою тарелку. «Так и разбить недолго», – подумал он. Эдит Фермой-Джонс вытаращила глаза, миссис Роу ахнула.
– Нож… – пробормотала она.
– Этого я не слышал, – признался Эрншоу.
– Есть кое-что еще, о чем пока никто не слышал, – заявил Пратт. – Например, разбитое окно мастерской.
– Об этом мне не доложили! – удивленно воскликнул лорд Эйвлинг.
– Значит, я оказался первым.
– Полагаю, браконьер – или кто он там был? – залез в мастерскую, и тут собака залаяла, – предположил Джеймс Эрншоу. – Дверь мастерской была заперта?
– Единственный ключ от нее у меня, – ответил Пратт.
– Вы, конечно, уже побывали там сегодня утром?
– Разумеется.
Пратт наступил Балтину на ногу под столом.
– Что же вы там обнаружили?
– Если не считать разбитого окна, то все осталось так же, как накануне вечером, – ответил Пратт.
Воцарилось молчание. Он внимательно наблюдал за одним концом стола, Балтин за другим.
– Значит, на ваше последнее произведение, Пратт, никто не покусился, – наконец произнес Тейверли.
Пратт ничем не выдал своего отношения к этой реплике.
– Вандализм? – вдруг сказал Чейтер. – Нож предназначался для картины?
– Любопытное предположение! – оживилась Эдит Фермой-Джонс. – Может, это был не браконьер, а завистник, ваш конкурент-художник? У вас есть соперник, мистер Пратт? Кажется, у меня уже складывается сюжет!
Лорд Эйвлинг попытался положить конец разговору.
– Не хватало, чтобы это испортило нам день! – заявил он. – Не перейти ли к теме повеселее?
– Я согласен, милорд, – промолвил Чейтер. – Правда, что вы выступаете продюсером пьесы?
Эрншоу, снова скосивший глаза на дверь, внезапно уставился на Чейтера, словно его поразила внезапная мысль. В следующее мгновение в столовую вошла та, кого он ждал, – в темно-зеленом костюме для верховой езды, совсем не такая, какой предстала ночью перед Джоном Фоссом. Губы были поджаты, весь ее облик выражал напористость.
– Простите за опоздание, – громко произнесла Энн. – Надеюсь, меня чем-нибудь напоят.
– Что тебя задержало, милая? – спросила леди Эйвлинг.
– Я заглядывала к бабушке.
– Как она?
– Не очень хорошо. Кофе, пожалуйста, Бесси. Намечается замечательный денек!
Ее настроение не соответствовало настроению остальных, но никто не возразил, все постарались приободриться. Разговор больше не касался неприятных предметов, сосредоточившись на охоте.
В холле завершался одинокий завтрак Джона. Он поздно проснулся, чему был не рад, потому что терпеть не мог спать слишком долго. Первый час бодрствования был посвящен утомительным медицинским процедурам и приему доброхотов. Впрочем, та, чьего сочувственного внимания он ждал больше всего, так и не появилась, и Джон заканчивал утреннюю трапезу в одиночестве, посматривая на дверь.
Настроение у него было неважное. Мало того что он был прикован к койке, так еще не давало покоя ощущение пребывания на периферии событий и огорчала осведомленность о не касавшихся его вещах. Ему до боли хотелось перекинуться словечком с каким-нибудь своим добрым знакомым. Один человек, с которым Джон был в определенном смысле хорошо знаком, несмотря на краткость знакомства, находился поблизости, однако сближение с этой персоной было невозможно из-за ее сногсшибательной красоты. Он бы предпочел, чтобы Надин была не так хороша, тогда он мог бы наслаждаться ее обществом добросовестно, без задней мысли. Впрочем, если бы она не была красавицей, разве он так томился бы по ее обществу? Джон отказывался даже мысленно отвечать на подобный вопрос.
Дверь распахнулась, и он постарался скрыть разочарование: на пороге стояла леди Эйвлинг.
– Как ваше самочувствие? – осведомилась она.
– Хорошо! – заверил Джон. – Пожалуйста, не беспокойтесь за меня.
– Представляю ваши мучения… Вы ведь ездите верхом?
– Никогда в жизни не сидел в седле. Повезло, можно сказать.
– Почему?
– Нельзя тосковать по тому, чего не знаешь. Меня отлично устроят книги, благо их множество!
Лорд Эйвлинг предусмотрительно снабдил Джона полудюжиной книг.
– Вы любите читать?
Ею руководила обычная учтивость. Он чувствовал, что ничуть ей не интересен, и нисколько не был этим удивлен.
– Очень. Здесь есть томик Мейсфилда.
– Да, мне он тоже нравится. Его романы всегда такие… В общем, не стесняйтесь просить все, что вам понадобится. Звонок у вас под рукой. Я отправлю к вам господ Пратта и Балтина, они остаются здесь. Хотя нет, Балтин не придет: у него болит зуб.
Леди Эйвлинг вспомнила, что за завтраком журналист ограничился одной-единственной репликой. Кто-то мелькнул у нее за спиной.
– Не задерживайся, Энн! – сказала она через плечо. – Выезд через четверть часа.
– Во сколько сбор? – поинтересовался Джон.
– В одиннадцать. Мы выезжаем в десять тридцать.
Одарив Джона улыбкой, леди Эйвлинг упорхнула. Джон ждал, когда дверь снова откроется. Ожидание не превысило двух минут.
– Как наш больной? – прогудел Роу.
– Первый класс! – заверил Джон.
– Вот и славно! Знаете, я вам даже завидую! Какой заманчивый у вас огонь в камине!
Мимо Роу проскользнула горничная Бесси с подносом, на котором стоял большой синий кувшин с водой. Джон не сразу понял, что увидел кувшин. Синева мелькнула перед его глазами и исчезла в направлении лестницы.
– Ну, будьте молодцом! – воскликнул Роу. – Что вам еще остается, ха-ха!
Он уже собирался закрыть дверь, но вдруг шагнул в сторону.
– Доброе утро, миссис Леверидж! Вы, как я погляжу, при полном параде, и не зря! Прислушайтесь к старику: вам идет верховая езда!
Он пропустил Надин в холл и ушел. Атмосфера изменилась. Только что пострадавший чувствовал себя как в мертвецкой, а теперь ощущал электрические разряды, лишь молний не хватало. Джон даже забыл о своей ноге и попробовал подняться, но опять упал на подушку, решив не уподобляться школьнику.
– Не спрашивайте о моем самочувствии! – взмолился он. – Я больше этого не вынесу!
– Вы ответили, не дав мне спросить, – улыбнулась Надин. – Вам полегчало!
– С чего вы взяли?
– Мне подсказало ваше чувство юмора.
– Вздор! – отмахнулся Джон. – Просто храбрюсь. Учтите, я не стану говорить вам комплиментов. Довольно того, который уже прозвучал.
– Два лучше одного.
– Извольте: вы великолепно выглядите. Не имея на это права, кстати, потому что одежда для верховой езды изуродует кого угодно – исключая вас. Как вам спалось?
– Как всегда, хорошо. А вам?
– Вторую половину ночи слишком хорошо, первую – отвратительно.
– Нога?
– Нет.
– Я?
– Даже не это!
– Я рада. Что же вас беспокоило?
Джон замялся. Ему хотелось ей рассказать, но трудно было решиться.
– Когда вы выезжаете?
– С минуты на минуту.
– Я ждал вас с утренним приветствием раньше. А когда вернетесь?
– Зависит от оленя.
– Предположим, олень поведет себя прилично.
– Если такое предположить, он обязательно выкинет какой-нибудь фокус. Сбор в одиннадцать, но охота может начаться в половине двенадцатого, а то и только в полдень – кто знает?
– Сколько времени продолжается гон?
– Тоже зависит от оленя. Он может пробежать и десять, и двадцать миль – на север, на юг, на восток, на запад! Предполагается вернуться к пятичасовому чаю. Но если вы хотите сказать мне нечто важное…
– Ага, наш интересный инвалид! – раздался у Надин за спиной голос Эдит Фермой-Джонс. – Вам лучше? Одно из преимуществ моей профессии – возможность творить даже в самом болезненном состоянии. Если я, конечно, в сознании. Представляете, мистер Фосс, мой «Крутой холм» написан во время выздоровления после удаления аппендикса.
Она величественно шагнула вперед. Надин, посторонившись, издевательски надула щеки у писательницы за спиной.
– Я вас проведаю, когда вернусь, – пообещала она. – Держитесь!
– Обязательно. Хорошей охоты!
Дождавшись ухода Надин, мисс Фермой-Джонс спросила:
– Кстати, вы читали «Крутой холм»?
– Нет, кажется, пропустил, – ответил Джон, борясь с желанием нагрубить. В действительности он пропускал все книги Эдит Фермой-Джонс и не считал это своим недостатком.
– Она могла бы вас заинтересовать, – не унималась писательница. – Там есть героиня, как две капли воды похожая на миссис Леверидж. Она – любопытный типаж, или вы другого мнения?
– Типаж?
– Все мы типажи! – воодушевилась она. – Вы, я. Я – непременно! Учитесь классифицировать людей – это половина успеха. Один тип реагирует так, другой – по-иному. Берем ситуацию, группируем вокруг характеры, и если ситуация хороша, если вы разбираетесь в людских типах, то книга сочиняется почти сама собой. Помню, как я начинала «Трещину в полу»… Так называется роман, входящий в серию «Леди-красавица». Странная вещь, мистер Фосс: самое трудное – разобраться с титулами действующих лиц…
Кивая, Джон следил за немым кино в холле у нее за спиной, в кадре дверного проема. Там встретились Надин и Зена Уайлдинг. Вскоре обе исчезли. Сразу после них мимо двери прошли лорд и леди Эйвлинг. Кино стало звуковым, лорд Эйвлинг ворчливо проговорил: «Где Энн? Эрншоу уже ждет. Знаешь, дорогая, жаль, что она…» Через несколько секунд промелькнуло семейство Роу, похожее на кур, торопящихся гуськом к кормушке… Их сменили Энн и Гарольд Тейверли. Энн была суровее обычного, словно обдумывала трудности предстоящей погони, Гарольд наблюдал за ней с таким видом, будто назначил себя ей в защитники.
– Я забыла платок! – воскликнула Энн, остановившись. – Ступайте, Гарольд, я вас догоню.
– Конечно, у каждого писателя свой метод, – продолжала разглагольствовать Эдит Фермой-Джонс. Впоследствии, в воспоминаниях Джона, ее голос звучал как капризный аккомпанемент к зловещей мелодии. – Например, Эдгар Уоллес пользовался диктофоном. Он умудрялся сочинить роман за один выходной. У Брета Гарта уходило целое утро на одну запятую и день на то, чтобы убрать ее. То есть у Оскара Уайльда. Агата Кристи…
Энн убежала. Тейверли обернулся и проводил ее взглядом.
– Мой собственный метод оригинален. Хотите послушать? Прежде чем начать – еще до того, как взяться за перо – никаких пишущих машинок! – я долго прогуливаюсь…
В кадре появился Чейтер, вынимавший руку из заднего кармана брюк.
– Я думал, что буду последним, – произнес он, – но на лестнице столкнулся с Энн.
– С Энн? – пробормотал Тейверли.
– Прошу прощения, я забыл про «достопочтенную», – оговорился Чейтер. – Не видели мою жену? – И вышел из кадра.
– Мистер Фосс, как я уже говорила, сначала я должна познакомиться со своими персонажами. Мне надо знать, как они будут реагировать. А уж потом…
Она вдруг замолчала. К двери подошел Тейверли. У Джона появилось странное чувство, что его фигура на экране стала объемной. Даром это не прошло: Эдит Фермой-Джонс наконец-то опомнилась и завершила свой монолог.
– Мистер Тейверли! – воскликнула она. – Нам уже пора?
– Автомобилисты готовы к отъезду, – ответил он. – Вам лучше поспешить.
– Неужели? Почему никто меня не позвал? Все, мистер Фосс, я лечу! Мы продолжим нашу интересную беседу позднее.
Когда она исчезла, Джон пробормотал:
– Надеюсь, вы не позволите себе излишне немилосердных мыслей, Тейверли, но я благодарю Бога за ваше вмешательство.
– Она учила вас писать роман? – улыбнулся тот. – Это бывает утомительно.
– И еще: благослови вас Бог за то, что не спрашиваете о моем самочувствии!
– Да, это тоже надоедает. Кстати, как вы?
– Стыдитесь! Я и так чуть не сошел с ума.
Тейверли посмотрел на часы.
– Уже почти половина одиннадцатого, – сообщил он. – Мне пора.
– Вы ждете Энн? – спросил Джон. – Или мне, как Чейтеру, нельзя забывать про «достопочтенную»?
Тейверли приподнял брови и расхохотался:
– У вас зоркий глаз и тонкий слух! Действительно, наблюдателю видна почти вся игра. – Он резко обернулся. – А вот и Энн – без «достопочтенной».
Джон чуть не разинул рот от удивления. Это была совсем не та Энн, какую он видел пару минут назад. И не Энн прошлого вечера. Это была новая Энн – взволнованная, искрящаяся, неистово веселая, беспричинно хохочущая.
– Идемте, Гарольд, идемте! – громко позвала она. – Какой день, какой день! Ура-ура!
Тейверли тоже уставился на нее. Но она схватила его за руку, и они убежали.
Джон проводил Энн взглядом. Беглецы не позаботились закрыть за собой дверь. Он пребывал в сильном волнении, не зная отчего.
Когда часы пробили один раз, в холле появился еще кто-то. Джон позвал, и на зов явилась Бесси.
– Не откажите закрыть дверь, – попросил он. У него уже не хватило бы сил на Балтина или Пратта.
– Конечно, сэр.
Бесси несла маленький поднос, и когда она закрывала дверь, Джон опять увидел на нем синее стекло, только на сей раз разбитое.
Глава XIII
Сбор
– Держитесь ближе ко мне, Гарольд, – прошептала Энн. – Хорошо?
– Да, – тихо ответил Тейверли.
С другого боку от Энн трусил сэр Джеймс Эрншоу, прочно державшийся в седле. Возможно, его политическая партия прекращала существование, но он, судя по дородному виду, не собирался последовать за ней. Он слушал Чейтера, но при этом не сводил глаз с леса впереди так, как будто Чейтера для него не существует. В седле Чейтер смотрелся еще менее внушительно. Когда он отъезжал от Брэгли-Корт, Пратт сказал Балтину:
– Будь я лошадью с комплексом неполноценности, я бы усадил на себя Чейтера и тем вернул себе самоуважение.
И верно, лошадь под Чейтером выглядела скакуном с комплексом превосходства.
– Любопытный разговор произошел у нас с вами вчера вечером в вашей спальне, сэр Джеймс, – нудил Чейтер. – Во сколько я ушел? Часа в два ночи?
– Ваша память лучше моей, мистер Чейтер, – отвечал Эрншоу, по-прежнему не отрывая взгляда от леса. – Я вообще не помню разговора.
– Он продолжался целых два часа, а вы не помните? Вы так исчерпывающе объяснили причины своего перехода в консервативную партию! Теперь я понимаю вас.
– Вы все понимаете раньше остальных! – парировал Эрншоу. – Что я намерен вступить в консервативную партию, например.
– Полагаю, это понимают и остальные! Насчет Балтина я просто уверен. Держу пари, что в его колонке на следующей неделе будет упомянут новый консерватор. И что дочь лорда Эйвлинга вскоре станет одной из самых популярных в партии хозяек приемов! Но даже Балтин не обмолвится, что сама дочь лорда Эйвлинга как-то повлияла на этот кульбит, и новый консерватор, с которым она только что обручилась… Нет уж, лучше вам освежить память и все-таки припомнить наш ночной разговор. С полуночи до двух ночи!
Он резко развернул лошадь и направился к другой группе всадников.
– Странное общество собрал на неделе ваш отец, Энн, – заметил Тейверли, глядя на удаляющегося Чейтера.
– Ужасное! – подхватила Энн. – Не знаю, долго ли мы вытерпим. Хочется развернуться и ускакать прочь.
– Я слышал, ловчий выследил оленя.
– Да, однако олени, знаете ли, не стоят на месте. Никогда не забуду, как в прошлый раз олени ушли из леса Саут-Хилл. Навсегда запомнила лицо бедняги Дика! Если он упустит стадо, то непременно повалится на колени и будет молить Господа о прощении! Видите? Что это?
Она всматривалась в дальний лес, где олень тоже возносил бы молитвы, если бы знал, как это делается. Замерев среди папоротника и вереска, он, казалось, сохранил жизнь только в больших круглых глазах, в них застыла стеклянная настороженность.
Во все стороны раскинулась буро-зеленая стерня. Она тянулась до горизонта, прерываемая местами холмиками, оврагами, перелесками, выглядевшими маленькими лишь издали. Видна была также дорога, нещадно разрезавшая открытое пространство. Она представлялась здесь неуместной, чужой. Впрочем, о ее пользе свидетельствовали стоявшие на ней машины и люди, тянувшиеся вдоль дороги, а потом разбредавшиеся в стороны по стерне.
В одном автомобиле сидели Эдит Фермой-Джонс и семья Роу, доверившие себя умелому водителю Артуру. При появлении оленя собачья свора, ждавшая с притворной покорностью сигнала егеря в красном камзоле, должна была броситься за ним вдогонку, а водитель – доставить своих пассажиров туда, откуда те смогут «хоть что-то увидеть».
– Ни на что нельзя рассчитывать, – предостерег Артур своих пассажиров, чтобы их разочарование не было в случае неудачи слишком сильным, – но обычно мне везет.
– Обеспечьте нам удачу, и вам тоже повезет! – Роу подмигнул ему и похлопал себя по карману – самой важной части своего облачения. – Помните об этом!
– Миссис Леверидж превосходно смотрится верхом, не правда ли? – подала голос миссис Роу.
– Да, неплохо, – согласился ее муж. – Как и миледи – вот не подумал бы! – Жена хотела наступить ему на ногу, но промахнулась. – Что до актрисы, то ей все к лицу. Все – или ничего, ха-ха! В чем дело, дорогая? Уже пошутить нельзя?
– Вот бы и мне в седло! – вдруг воскликнула Рут. – Взять уроки!
– Может она взять уроки? А почему нет? Не одни книги приносят деньги, мисс Джонс.
– Не сомневаюсь, – с улыбкой отозвалась писательница, мысленно поморщившаяся из-за отсутствия в обращении «Фермой».
– Только учти, Рут, ты должна постараться лучше смотреться верхом, чем эта – как ее? – Чейтер. Как мне хочется отщипнуть от их фамилии «Ч» и приделать «Х»! Надеюсь, она хотя бы получает удовольствие[3]3
Из Chater получится Hater – ненавистник.
[Закрыть]…
– Ты бы лучше помолчал, Боб, – прошипела миссис Роу. – Из-за тебя я никак не разберусь, что там происходит.
– В том-то и дело, что ничего! – раздраженно возразил муж. – Что послужит сигналом? – обратился он к Артуру. – Выстрел? Может так получиться, что олень побежит на нас? Ветер дует в эту сторону.
– Ветер влияет только на лис, – поделился своими познаниями водитель.
Эдит Фермой-Джонс навострила уши. Она привыкла впитывать любую информацию. Ее репутация осведомленного человека зиждилась на чужих разговорах и на настольной энциклопедии. В следующем романе могли ожить лисица, замечающая, куда дует ветер, и олень, бегущий наугад.
– Как же они решают, куда бежать? – поинтересовался Роу. – Их гонит свора?
– Обычно они нацеливаются на какую-то точку и мчатся туда, – ответил Артур. – А свора носится вокруг.
– Что происходит сейчас?
– Собаки выгоняют оленя. Иногда доносится лай гончих, напавших на след, даже на таком большом расстоянии, если ветер благоприятствует, как сегодня. Вот, слышите?
На поле возникла суматоха. Егерь в красном камзоле дал команду собакам. Лорд, дорожа своим превосходством, важно галопировал с места на место.
– Почему они не действуют? – крикнул Роу.
Впрочем, причудливый охотничий телеграф уже сообщил даже ему, что олень в полосе леса, к которой были прикованы все взгляды, уже начал свое последнее бегство от смерти.
– Надо его немного отпустить, сэр, – ответил Артур.
– В каком смысле?
– Дать фору.
– Понимаю, как в крикете!
– Если олень еще не устал, придется поплатиться несколькими собаками. Вот и они! Мы поедем в Черли и проследим за охотой.
Собачья свора пришла в движение. Отлично организованная живая масса устремилась вперед, целеустремленно, но пока неспешно. Каждая гончая подчинялась собственному инстинкту, но при этом повиновалась превосходящему инстинкту человека. За собаками скакали охотники, едва сдерживавшие прилив кровожадности.
– Вам необходимо присутствовать при убийстве? – тихо обратилась Энн к Тейверли, прежде чем пустить лошадь рысью.
– Нет.
– Хорошо. Когда я начну сходить с ума, не оплошайте!
Какое-то время всадники держались вместе. Они спустились по пологому склону, пересекли маленькую лощину и поднялись на бугор. Внезапно сильно опередившая их свора вильнула влево, передовые всадники поступили так же, но остальные решили поберечь дыхание и лошадей.
– Скачем в Спинни-Кросс! – воскликнул лорд Эйвлинг.
– Ты уверен? – спросила отца Энн.
– Да!
Вскоре им пришлось пришпорить лошадей. Собаки, уткнувшиеся носами в землю, как будто взяли след. Из рощицы вылетел разгоряченный егерь, крикнул что-то неразборчивое, развернулся и снова ускакал. Кто-то последовал за ним, но большинство поостереглось это делать.
– Что это значит? – поинтересовался сэр Джеймс Эрншоу.
– Сумасшедший или шутник, – ответил лорд Эйвлинг. – Что ж, зато охотников осталось меньше, чего нам жаловаться? Вам нравится, мисс Уайлдинг?
– Самой не верится, до чего хорошо!
– Эта долго не протянет, – пробормотала Энн. – Я скажу вам, кто убьет оленя!
– Кто же? – спросил Тейверли.
– Надин! Мне вот что любопытно, Тейверли…
– Что?
– Одурачит ли она Фосса. Надеюсь, нет. Он мне нравится.
– Было бы жаль, – промолвил он. – Мне нравится Надин.
– Мне тоже. Только она видит всех насквозь. Это одна из причин моей симпатии к ней. Надин может задать вам жару, побывать в пекле и выйти оттуда с гордо поднятой головой! Все, больше не будем о них говорить. Проклятие, опять этот Чейтер!
Они отделились от остальных. Эрншоу, раньше державшийся лорда Эйвлинга, направил свою лошадь в их сторону. За ним увязался Чейтер.
– Готовимся к бегству! – тихо скомандовала Энн.
Остальные подъехали ближе, и приватную беседу пришлось прервать. Обменявшись отрывистыми замечаниями, четверка замолчала. Энн выехала немного вперед и стала описывать мало заметную дугу. Кривая уводила их все дальше от остальных охотников. Внезапно это обстоятельство заметил Чейтер.
– Мы не отклоняемся? – спросил он.
– Мой отец так не считает! – крикнула Энн. – Он скачет в сторону Спинни-Кросс.
– Остальные тоже, – напомнил Эрншоу.
– А вы куда? – осведомился Чейтер.
– В Холм, – ответила Энн. – Это короткий, но неровный путь, придется попрыгать. Если это вас не устраивает, поезжайте за отцом.
Она пустила свою лошадь галопом, устремившись к низкой живой изгороди. Мгновение – и Энн перемахнула на противоположную сторону. Тейверли последовал за ней. Другие двое, поколебавшись, поскакали к разрыву в изгороди.
– Вы здесь? – спросила Энн, не оглядываясь.
– Я всегда там, где нужен, – усмехнулся Тейверли, нагоняя ее.
– Вы молодец, Гарольд! Вперед, скорее!
Они полетели как на крыльях. Эрншоу и Чейтер, плохие всадники, быстро отстали.
– Она сошла с ума! – проворчал Чейтер.
Эрншоу промолчал.
– Вы видели? – не унимался он. – Ох, вот бы ее проучить!
– Может, урок нужен вам самому? – бросил Эрншоу.
– Как и вам! – отрезал обнаглевший Чейтер. Нервы у обоих были на пределе. – Вы принимаете ее за хозяйку положения, а я готов поклясться, что и у нее есть уязвимое местечко!
– Раз так, вы его непременно найдете! – бросил Эрншоу, забывший о своей обычной дипломатичности. – Неужели вы не можете помолчать?
Чейтер издал неприятный смешок.
– Как будто вы не знаете, что могу, еще как! – презрительно воскликнул он.
– Лучше не забывайте своего умения, иначе это будет последнее приглашение, которого вы добились через меня. Смотрите, они перемахнули через другую изгородь. Скачите за ними, может, сломаете себе шею!
– Вам это, наверное, пришлось бы по душе? Что они затевают? Они скачут в лес!
В лесу Тейверли задал тот же вопрос, хотя не так раздраженно:
– Это дорога в Холм, Энн?
– Одна из дорог, – со смехом подтвердила она. – Но в Холм мы не поскачем.
– Я догадался.
– Я на это рассчитывала. – Через минуту у развилки обсаженной деревьями дороги она указала хлыстом вправо. – Видите стрелку на Холм? А мы свернем влево.
– Ваш дядя не был генералом?
– Был, а что?
– У кого-то вы должны унаследовать стратегический талант!
– Надеюсь, он сработает!
Когда Эрншоу и Чейтер добрались до развилки, их давно след простыл. Чейтер выругался:
– Будь я проклят, если еще когда-нибудь поеду на охоту!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?