Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Обнаружилась постепенная деградация документов стратегического планирования, выразившаяся в их унификации (в части направлений, целей и задач развития) по всей стране, независимо от объекта планирования (например, от размеров и местоположения города). Именно в таком виде они оказывались «правильными», возможно, реализуемыми в отдаленной перспективе, но совершенно декларативными. Возникает вопрос о дальнейшей целесообразности такого стратегического планирования как первоначального этапа общего процесса. На этот вопрос мы готовы дать утвердительный ответ в том случае, если будет обоснован принципиально новый методологический подход к стратегическому планированию развития городов.

Еще большего драматизма мы достигли в деле территориального планирования. Эта отрасль деятельности в наибольшей степени оказалась подверженной правовым трансформациям. При выбранном тренде на упрощение содержания в конечном итоге генеральные планы превратились в иллюстративный материал для публично-правовых процессов, которым он является в практике городов с рыночной экономикой и гражданским обществом. Сегодня словосочетание «проект генерального плана» для существующего города следует признать неприемлемым, поскольку в нем практически отсутствует проектная (архитектурно-планировочная) составляющая. Генеральный план утратил признаки комплексного документа, поскольку, возможно, присутствующая в нем гипотеза развития экономики не обусловлена реальными намерениями и возможностями субъектов экономической деятельности. Это означает, что пространственное планирование не может обеспечить комплексное и достоверное решение вопросов развития городской экономики.

Приняв рыночную модель экономики, российские власти за тридцатилетний период преобразовали структуру городской экономики, существенно сократив (даже в моногородах) первичный и вторичный ее сектора (по Кларку-Фишеру) и сделав определяющим третичный сектор (который оказался наиболее уязвимым под влиянием внешних критических факторов (например, пандемия коронавируса)). Однако именно третичный сектор как самый мобильный, распространенный и малообъемный оказался не нуждающимся в территориальном планировании. Он с некоторой долей стихийности (особенно при использовании модели самозанятости) распространяется по всему городу. Однако уже сегодня такое поведение влечет за собой появление экологических и инфраструктурно-ресурсных проблем.

Что касается надежд властей и населения многих городов на развитие экономики вторичного сектора, то здесь результат достигается только при принятии решений о локализации тех или иных предприятий при государственном участии. Не очень обнадеживает опыт реализации механизмов специального экономического регулирования, в том числе и самых преференционных, что внедряются на Дальнем Востоке.

То же наблюдается с инициативной деятельностью девелоперов [260]. Их малопредсказуемая активность по использованию городских территорий определила последние правовые инициативы по комплексной застройке городов, в определенной степени нивелирующие процессы территориального планирования.

Фундаментальным недостатком методологии территориального планирования оказалась ее универсальность. Общепринят стереотип генерального плана, во многом обусловленный действующими (в части не противоречащими закону) методическими рекомендациями. Он применяется и в отношении сверхмалого сельского населенного пункта, и в отношении агломерации, а теперь еще и в отношении муниципального округа. Такой универсальный методологический подход был бы возможен, если бы эти населенные территории функционировали и развивались единообразно. Это, видимо, было бы именно так, если бы можно было рассматривать любое образование как совокупность более малых образований, и так до некоторого минимального предела. Однако города и территории как открытые системы обладают свойством эмерджентности, то есть несводимости общего к совокупности его частей. Иными словами, чем больше населенная территория, тем выше уровень ее сложности и связности ее элементов. Появляются новые элементы, не свойственные более малым образованиям (например, метро в крупнейших городах). В результате применения универсального инструментария решения генерального плана применительно к малым образованиям становятся избыточными, а применительно к крупнейшим (или новым) образованиям – недостаточными. Унификация подходов к планированию (например, системы обозначения объектов на картах) иногда препятствует использованию инноваций.

Немало парадоксов присутствует в методологических подходах к планированию развития инфраструктуры. Например, все инженерно-экономические схемы и программы априори обусловлены решениями генеральных планов, то есть документами территориального планирования, но их методологии основаны на других принципах обоснования результатов, которые не могут быть использованы при подготовке генерального плана. Соответственно, появляются и другие результаты инфраструктурного планирования, которые плохо согласуются с решениями генеральных планов, что требует апостериорной доработки первых. Самосогласование документов различного уровня – не только избыточный, но и очень затратный процесс. В связи с газификацией городов острой становится проблема выбора энергетической модели, включающая такой сложный аспект, как топология сетей при произвольном выборе вида энергоресурса потребителями.

Если обобщить все изложенное, то складывается грустное впечатление о существующих подходах к планированию развития городов в целом. При этом главным недостатком следует считать недостоверность планирования в некоторой отдаленной перспективе, отсутствие взаимодействия субъектов планирования по достижению результата, ресурсную необеспеченность проектных решений. Что касается документов реализации решений и документов планирования, то их недостатки – в традиционном использовании формальных подходов прошлого века (таких как диаграммы Ганта [261], т. е. линейные методы управления проектами).

Следующий закономерный вопрос: как можно избавиться от всех перечисленных недостатков и какими свойствами в связи с этим должен обладать новый мастер-план развития города?

Постулируем систему планирования развития города. Для экспертного установления особенностей развития города как системы необходимо знание предпосылок, условий и ограничений его функционирования в предшествующие периоды. Этому, в частности, призвана способствовать систематизированная база данных по обеспечению градостроительной деятельности, другие формальные и неформальные информационные ресурсы. Следовательно, для организации единого процесса планирования развития городов необходимо организовать мониторинг и формирование баз данных по тем показателям, которые образуют информационный ресурс системы единого планирования. Сегодня для градостроительного планирования такими показателями являются нормативы градостроительного проектирования (с некоторыми оговорками), однако в целом спрос на показатели определяет разработчик документа планирования. При сборе исходных данных многие важные показатели остаются недоступными (или недостоверными), что делает недостоверными результаты планирования. Мы полагаем, что для обеспечения процесса планирования необходимо формирование системы фиксированных показателей, которые реализованы в виде статических или динамических моделей, с наблюдаемой долгосрочной ретроспективой и возможностью прогнозирования с использованием различных методов. Эта система должна стать единой составной частью базы данных планирования развития городов (местной, с возможностью интеграции или общегосударственной).

Разработка такой системы показателей возможна путем интеграции усилий специалистов-урбанологов и специалистов из других отраслевых областей знаний как единой методологической модели изучения города. Группы параметров должны быть обусловлены групповыми особенностями городов как объектов изучения (например, их размерами или численностью населения).

Непосредственное ведение системы и мониторинг должны стать составной частью информационной деятельности органов местного самоуправления и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Критические отклонения в поведении параметров являются не только сигналом о нереализованности планов, но и информацией, необходимой для принятия экстренных решений по обеспечению жизнедеятельности городов.

Система данных должна также включать расчетные модели сетевых инфраструктурных объектов, позволяющие производить оценку их устойчивости и ресурсной обеспеченности в режиме усложнения (развития).

Для того чтобы были учтены инновационные изменения, необходимо дополнять базы данных новыми параметрами и расчетными моделями, которые окажутся критически важными для развития городов в перспективе. Очевидно, что принятая недавно программа формирования пространственных информационных ресурсов до 2030 года не позволяет решать обозначенные выше вопросы.

Процесс планирования должен сочетать в себе универсальность и уникальность. Универсальность обеспечивает общую правоприменительную практику и организацию деятельности по реализации планов. Уникальность отражает особенности объекта планирования, то есть конкретного города. В определенной степени уникальность предопределяется групповой системой баз данных города. Обеспечить уникальность невозможно без установления парадигмы документа планирования для каждой группы уникальных объектов. Вместе с тем нам известно, что документ должен сочетать различные подходы к планированию, т. е. объединять в себе образы документов стратегического, территориального и инфраструктурного планирования. Возможно ли это в принципе в одностадийном процессе? Мы полагаем, что такая возможность существует, хотя она и требует глубокого экспертного изучения. Во-первых, должен появиться образ документа для создания и социального развития нового малого города – первичного города. Это позволит проектировать новые города в трансформирующейся системе расселения (например, при регулируемом государством переселении в малонаселенные районы страны, описанные нами выше). Вместе с тем этот образ документа (и образ города) должен обладать свойством самодостаточного первичного элемента, в том числе элемента, формирующего агломерации без эмерджентности открытой системы. То есть в составе крупного или крупнейшего города первичный город должен рассматриваться как его составная часть (возможно, как самодостаточный микрорайон). При этом очевидна консервация исторических центров в качестве исключительно туристических и музейных ресурсов с сокращением жилых и деловых функций. Следование этому принципу при планировании развития крупных и крупнейших городов предопределяет содержание реконструктивных действий.

Во-вторых, должны появиться образцы документов глобальной реконструкции крупных и крупнейших городов на основе описанного выше агломерационного подхода с соответствующей методологией этой реконструкции, предопределяющей ее экономическую эффективность. Действующая модель комплексного развития территорий обладает признаками такого подхода, но в недостаточной степени, ибо не зафиксирован критерий самодостаточности и универсальности такого комплекса. Если же он взаимозависим от сопредельной инфраструктуры и других объектов жизнеобеспечения, расположенных вне комплекса, то он обречен на зависимость от эффективности функционирования этих объектов. При таком подходе к реконструкции мы достигаем устойчивости агломерации за счет устойчивости ее однородных комплексов, а объединяющим (агломерационным) фактором становится ее функционально разгруженный исторический центр.

В-третьих, следует определиться с принципом консервации агломераций, т. е. определить пределы роста крупнейших городов, при которых утрачивается эффективность их функционирования (т. е. затраты на их функционирование и развитие превышают их ресурсные возможности даже с использованием идеальной модели). В документах планирования этот критерий должен определять границу населенного пункта, которая только в этом случае приобретает какой-либо смысл. Очевидно также, что определение критической границы не должно в дальнейшем приводить к уплотнению застройки территории сверх пропускной способности инфраструктуры и с превышением пределов экологической безопасности.

Следование этим трем принципам позволяет обеспечить и универсальность и уникальность документа планирования развития города и, самое важное, определить типологию этого документа, соответствующую типологии самих городов. Для дальнейшего обсуждения можно зафиксировать три типа городов (впоследствии типология может быть уточнена и расширена): первичный город, реновациируемый большой город, реконструируемый крупный или крупнейший город. Заметим, что мы в этой классификации оставили за скобками существующие малые города и поселки (до 20—30 тыс. человек). Они имеют, как правило, такой уровень накопившихся структурных проблем, что эффективнее построить новый первичный город и переселить в него население, чем непрерывно поддерживать разрушенную городскую среду и коллективно деградирующий социум (конечно, можно оставить все естественным демографическим процессам, но это явно негуманный путь).

В процессе планирования следует для каждого типа города экспертным путем определить (выбрать) относительно универсальную экономическую модель и особенности национально-культурного образа жизни, основанного на традициях (предпочтениях) живущих в нем народов. По-видимому, следует отказаться от мессианского подхода, поскольку у всех типов городов в принципе одна миссия – коллективное (или обобществленное) сосуществование людей в одном месте (совместное проживание). После этого можно будет осуществить целеполагание дальнейшего развития города и его социума. На этом этапе должен начаться диалог между органами власти, субъектами экономической деятельности и населением (которое проживает в существующем или будет проживать в новом первичном городе) о развитии города. Он, в свою очередь, состоит из двух этапов: просветительского и выбора приоритетов в использовании территории города. На просветительском этапе участники диалога получают доступ ко всей информации о городе (территории его будущего размещения), содержащейся в городских базах данных, участвуют в просветительских мероприятиях. Только в этом случае они могут стать равноправными участниками общественного дискурса. При обсуждении экономической модели все заинтересованные лица могут предлагать инициативы по размещению объектов экономической деятельности различного вида в различных местах города (включая деятельность самозанятых непосредственно по месту проживания). Девелоперы могут предлагать реконструктивные и реновационные мероприятия (конкурс проектов планировок). Субъекты экономической деятельности и девелоперы могут в этом процессе объединять свои инициативы и ресурсы. Очевидно, что участниками этого этапа являются не только жители существующего города (или его части), но и жители городских или сельских населенных пунктов, которые в будущем будут переселяться в новые и реконструируемые города, а также субъекты экономической деятельности из других городов, заинтересованные в ее распространении на территорию данного города. Именно в этот период важно сформулировать и принципы коллективного сосуществования на территории города представителей разных народов, возможность их анклавного проживания и размещения центров культурной интеграции. При таких подходах на этапе целеполагания становится ясным, достигнут ли общественный консенсус по использованию территории, устраивают ли субъектов обсуждения целеполагания, сформулированные экспертами в процессе обсуждения. Очевидно, что при создании нового первичного города либо реконструкции части крупного или крупнейшего города те люди, которые будут внутренне не согласны с этими целеполаганиями, станут подыскивать для себя иной локальный социум (тут есть что-то общее с поиском будущей профессии и вуза для получения профессионального образования). После обоснования целеполаганий (универсальных и специфичных) начинается этап пространственного планирования развития города (т. е. планирование его строительства, реновации либо реконструкции). Это профессиональный этап, осуществляемый с элементами содержательной конкурсности при следовании целеполаганиям. На этом этапе могут варьироваться особенности планировочной организации территории и объемных архитектурных решений. В обсуждении итогов конкурсов могут принимать участие жители планируемого города или его части.

Далее следует инфраструктурный этап планирования, который в условиях универсальной модели первичного города (части крупного города) с учетом особенностей конкурсных решений предусматривает расчет инфраструктурной модели города по каждому виду коммунальных ресурсов и улично-дорожной сети. Здесь могут быть использованы стандартные методы. Очевидно, что топология сетей на этом этапе может быть сохранена при изменении пропускной способности ее элементов. По существу этот этап заменяет нам подготовку инженерно-экономических схем и программ развития инфраструктуры (которые сейчас производятся постфактум).

После инфраструктурного планирования производится коррекция экологического каркаса территории, устанавливаются критические требования к организации экономической деятельности заинтересованных субъектов (санитарные ограничения, которые на самом деле должны быть согласованы на этапе целеполагания и этапе конкурсного отбора).

Далее производится финансово-экономический расчет реализации плана развития города с установлением источников финансирования проектов (бюджет, средства субъектов экономической деятельности, включая заемные средства, средства домохозяйств, включая заемные средства).

После этого окончательный вариант плана развития города (его части) может быть утвержден уполномоченным на это органом.

Очевидно, что при указанной последовательности действий (определяющей парадигму документа планирования) его формальная структура не имеет большого значения. Очевидно также, что ядром методологии планирования становится универсальная методология планирования развития нового первичного города. Важным для понимания специфики развития городов (в том числе первичных городов) является вопрос о планировании развития зон субурбанизации городов.

Таким образом, высказанные предположения о парадигме социального и территориального планирования развития города в едином процессе позволяют оформить нормируемый образ такого документа, как мастер-план города.

При обсуждении процессов планирования систем регионального расселения и мастер-планов городов нами неоднократно отмечались противоречия между субъектами процесса планирования. Эта противоречивость обусловлена конкурентными интересами в использовании городских территорий и различиями в эстетических воззрениях субъектов. Противоречия так или иначе должны найти выход в достижении общественного согласия либо в углублении общественного противостояния. Первое ведет местное сообщество к достижению социальной упорядоченности, второе порождает хаотические проявления в общественной жизни. Построение гармоничного будущего без упорядочения невозможно, в том числе и в соответствии с постулатами футураструктурологии. Именно поэтому процессы планирования и принятия решений о развитии местных социумов в футураструктурологической перспективе должны быть основаны исключительно на постулатах футураструктурологии. То есть постулаты футураструктурологии должны быть основой для обоснования теории и методологии терратрансформирования и терраморфирования в футураструктурологической перспективе.

Процессы пространственных изменений должны быть направлены на сохранение и продление человеческой жизни в соответствии с первым постулатом. Исходя из этого само терратрансформирование, как и его результаты, должно быть предельно безопасно для человека и не порождать ущербов его здоровью, влекущих сокращение продолжительности жизни. С другой стороны, терраморфирование должно быть направлено на создание искусственных квазиприродных систем, интегрируемых в естественную окружающую среду таким образом, чтобы это также снижало уровень природных опасностей и исключало нанесение вреда здоровью человека. Данные условия налагают широкую систему ограничений как на процессы территориального планирования, так и на другие творческие процессы первого-третьего родов.

Процессы территориального планирования включают элементы градостроительного экологического планирования как на стадии определения системы расселения в регионе, так и на стадиях планирования городов и планировочной деятельности на внутригородской территории. Таким образом, терратрансформирование становится зависимым от экологической емкости территории, уровня предшествующих градостроительных изменений, изученности экологической обстановки в регионе, городе и на отдельных частях городских территорий. При этом в отдельных случаях в процессе планирования решаются вопросы терраморфирования отдельных наиболее экологически загрязненных территорий (включая снос и захоронение ранее созданных градостроительных объектов и рекультивацию нарушенных территорий).

Еще одним ограничительным фактором является существующее и перспективное состояние линейной инфраструктуры города. Опасности линейной инфраструктуры связаны с техногенными рисками для жизни людей (от транспортных инцидентов до поражений электрическим током в быту и на производстве). Кроме того, транспортная инфраструктура города вредит здоровью человека, загрязняя атмосферный воздух и порождая предельно допустимый шум. Терратрансформирование должно формировать линейную инфраструктуру таким образом, чтобы населенные части территорий (жилые кварталы и микрорайоны) были отделены от объектов инфраструктуры гарантирующими безопасность и безвредность организованными нормативными (или расчетными) разрывами. Также должна быть организована предельно безопасная (безвредная) система дорожного движения.

Еще более жесткие требования должны предъявляться к объектам экономической деятельности, расположенным в непосредственной близости от элементов жилой застройки. Вокруг них должны формироваться зоны санитарных ограничений и зоны безопасности, если опасности для жизни человека связаны с производственными процессами либо с производимыми продуктами и материалами. Кроме того, ограничения связаны с самим производственным процессом, который непрерывно модифицируется в направлении снижения рисков для жизни и здоровья людей.

Создание объектов капитального строительства должно осуществляться с минимальными рисками их возможного разрушения под воздействием внешних процессов природного либо антропогенного происхождения и с использованием безвредных для здоровья материалов.

Эти и другие градостроительные ограничения присутствуют как на различных этапах территориального планирования, так и при осуществлении строительной деятельности.

Процессы терратрансформирования должны включать создание объектов инфраструктуры рациональных удовольствий: систем общественного питания и развлечений, общественных систем омовения (бань, бассейнов, аквапарков, спа-центров, фитнес-центров, соляриев, пляжей и курортов и т. п.). Они должны быть интегрированы в городские системы расселения таким образом, чтобы не причинять индивидуального беспокойства, но при этом оставаться доступными для всех желающих. Очевидно, что такие рациональные терратрансформации реализуют ценности человеческих удовольствий (второй постулат).

Рациональное размещение с соблюдением соответствующих ограничений различных общественных пространств и объектов, объектов инфраструктуры и объектов экономической деятельности в значительной степени снижает уровни ангармонических общественных беспокойств и гарантирует достижение состояния гармонического беспокойства. Вместе с тем велико значение шумопоглощающих и светомаскирующих материалов и конструкций, используемых при строительстве и обустройстве быта людей в жилых зданиях и помещениях.

Терратрансформирование должно предусматривать создание пространств и объектов для осуществления людьми творческих процессов (творческой деятельности) всех родов. Это гарантирует реализацию четвертого постулата.

Включение перечисленных требований в процессы территориального планирования делает его футураструктурологическим рациональным процессом, повышает уровень упорядоченности среды обитания человека.

Мезоуровневое социальное планирование хотя и не определяет планировочную организацию города в целом, но может оказывать влияние на пропорции отдельных эго функциональных элементов. Также внутри планировочных единиц социум влияет на принятие решений по внешнему облику городской застройки, организации общественных пространств. Это в очень малой степени касается первого постулата, но для второго и четвертого постулатов играет свою гармонизирующую социум роль. Поэтому социальное планирование – важный элемент рационализации планирования в футураструктурологической перспективе. Гармонизация социума, как мы выяснили, становится решающим фактором регулирования процессов межгородских и внутригородских перемещений на основе свободного выбора общественных приоритетов и личных предпочтений. Гармонизация социума становится важным обстоятельством, сдерживающим нерациональное деформирующее трансформирование городов и систем расселения. Гармонизация социума становится условием для препятствования формированию городских социумов с признаками довлеющей асоциальности и регрессирующих социумов. Вместе с тем методология социального планирования не должна противоречить постулатам футураструктурологии и следствиям из них, поскольку в противном случае она пренебрегает основами общественной организации и основным общественным ценностям.

Таким образом, в футураструктурологической перспективе соединение стратегического и территориального планирования, как и соединение социального и территориального планирования в единый процесс и связанную систему документов или единый мезоуровневый документ, подобный тому, который мы описали выше при обсуждении образа мастер-плана города, – это необходимое условие для обеспечения комплексности и системности мезоуровневого планирования.

Планирование преобразований осуществляется как стратегическое и территориальное на уровне национальных государств и межгосударственных объединений (макроуровень). Естественно, оно касается макропреобразований, таких как национальная система расселения, развитие межрегиональных территориально-экономических комплексов, развитие глобальной и национальной инфраструктуры и т. д. Оно имеет не только содержательное своеобразие, но и свои методологические особенности. Рассмотрим их на примере Российской Федерации.

В современной политической и правовой парадигме макроуровневое стратегическое планирование осуществляется национальными органами государственной власти для реализации долгосрочных обязательств по оказанию государственных услуг населению. Поскольку население действует в индивидуально-семейной и общественной сферах, представленных различными видами деятельности, то и государство оказывает услуги в этих сферах.

Концепция социального государства базируется на представлениях об обеспечении комплексной безопасности и повышении качества жизни населения. Комплексная безопасность предполагает такое состояние внешнего окружения человека, в котором он максимально защищен от внешних угроз его жизни, здоровью и благополучию. Квинтэссенцией такого состояния является состояние личного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. В функциональном отношении защита от внешних угроз относится к таким полномочиям государства, как: защита от вражеских угроз (оборона, борьба с терроризмом и международной преступностью); защита от внутренней преступности; защита от воздействия чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера; здравоохранение; социальная защита и защита от экономических потрясений.

Выполняя эти важнейшие функции во взаимодействии с другими мировыми и зарубежными институтами, любое государство вынуждено развивать специальную инфраструктуру безопасности. Ресурсоемкость этой инфраструктуры колоссальна. Поэтому ее невозможно развивать в современном мире, не связывая процесс развития со стратегическим планированием. Именно поэтому поддержание обороноспособности России требует разработки такого важного стратегического документа, как военная доктрина, и других соподчиненных стратегических планов. В качестве комплексного стратегического документа в сфере обеспечения безопасности разрабатывается стратегия национальной безопасности России. Целям обеспечения экономической и финансовой безопасности в определенной степени служат разрабатываемые органами государственной власти концепция долгосрочного социально-экономического развития и долгосрочная бюджетная стратегия Российской Федерации. Вопросы обеспечения экологической безопасности, санитарного благополучия населения, укрепления его здоровья, предупреждения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера решаются в стратегии регионального развития России, отраслевых документах государственного стратегического планирования, государственных программах и схемах территориального планирования Российской Федерации.

Макроуровневые стратегические планы призваны решать и задачу комплексного повышения качества жизни населения, которое выражается в устойчивом росте основных показателей качества жизни в сопоставимых величинах, т. е. с учетом трансформации структуры потребления услуг и ценовой динамики. Поскольку теоретически потребление растет неограниченно, в выборе системы показателей часто ориентируются на максимально достижимые мировые уровни (например, «золотой миллиард»).

Перечисленные выше стратегические документы в той или иной степени направлены на обеспечение повышения качества жизни населения. При этом базисными, безусловно, являются концепция социально-экономического развития Российской Федерации и генеральная схема расселения (заменяющий ее документ).

В современном обществе непременным условием обеспечения безопасности и роста качества жизни населения является экономический рост. Стратегическое планирование в экономике на макроуровне представлено концепцией социально-экономического развития и стратегией регионального развития. Основные инструменты реализации документов целеполагания содержатся в основных направлениях деятельности правительства России, в отраслевых документах государственного стратегического планирования, схемах территориального планирования и в государственных программах. Следует заметить, что в некоторой своей части отраслевые документы государственного стратегического планирования и схемы территориального планирования Российской Федерации могут быть отнесены к мезоуровневым стратегическим документам, поскольку в них в том числе решаются вопросы не общефедерального значения.