Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Область публичных интересов не столь прагматична. Здесь преобладают такие представления, как патриотизм, вера, свобода, гуманизм и т. д. Реализация этих общественных запросов часто основана на эмоционально-дидактических подходах, не требующих вовлечения значительных материальных ресурсов. Целеполагания, связанные с реализацией публичных интересов, тем не менее носят стратегический характер, ибо их влияние на социум может быть даже сильнее, чем удовлетворение личных интересов.

Наиболее существенным методологическим недостатком ценностного подхода является несоразмерность декларируемых ценностей средствам их достижения. Это касается не только ресурсных возможностей источника целеполагания, но и отсутствия соответствующего инструментария реализации ценностных идей. В этом случае мы вынуждены говорить об отложенности таких ценностей и об их реализуемости в отдаленной перспективе.

Осуществление стратегических инициатив на основе ценностного подхода иногда приводит к ситуациям, выражаемым известным афоризмом «Благими намерениями вымощена дорога в ад» [255]. Гипертрофированное выпячивание отдельных направлений приводит к деструктуризации территориальных и общественных комплексов и разбалансированию процессов в них. Несбалансированное перераспределение ресурсов влечет их возможный дефицит в жизненно важных сферах. Поэтому часто в документах целеполагания наблюдается периодическое смещение приоритетов, своеобразное затыкание дыр, образовавшихся от небрежения теми или иными сторонами общественной жизни.

Поскольку современное общество политизировано на всех уровнях власти, зависимость от политической конъюнктуры [256] в стратегическом целеполагании присутствует в каждом самом малом сельском поселении.

Вместе с тем следует иметь в виду, что декларативные целеполагания часто не содержат конкретных показателей, которые должны быть достигнуты в процессе достижения цели, часто они не ограничены конкретными сроками, что создает возможность маневра при принятии последующих стратегических решений.

Если бы все ограничивалось только целеполаганиями, ситуация казалась бы безнадежной. Однако все меняется, когда за дело берутся профессионалы в области стратегического планирования. Их задача – превратить целеполагания в полноценные стратегические документы, наполненные реальным смыслом. В современной российской практике эти документы делятся на собственно стратегические планы (или стратегии развития) и на документы территориального планирования. Стратегические планы определяют пути развития частей территории страны и отраслей ее экономики и социальной сферы. Количество таких документов поистине очень велико. Тем не менее это не означает, что стратегические планы существуют в узких областях применения и не взаимоувязаны между собой. На самом деле они образуют (или по крайней мере должны образовывать) систему стратегического планирования.

Рассмотрим методологию подготовки этих документов подробнее. Принципиальным отличием стратегических планов от документов целеполагания является то, что в основе их методологии лежит научный подход. Выводы и обобщения, полученные в результате подготовки таких документов, опираются на серьезное научное исследование.

На первом этапе планирования исследуется его объект (территория либо область жизнедеятельности). Предметом исследования является не только внутреннее содержание (строение) объекта, но и условия и предпосылки его развития. Аналитическое исследование часто показывает неоднородности внутренней структуры объекта, позволяет выявить его слабые стороны. Условия развития объекта характеризуют его окружение или среду его обитания и силу возможного воздействия этой среды на динамику развития объекта. Здесь широко используются методы ретроспективного анализа и методы интерполяции. Возможно использование методов моделирования ситуаций, которые позволяют выявить скрытые причины отклонений по наблюдаемой динамике, обусловленной предшествующими стратегическими решениями.

В процессе исследования выявляются факторы (природные и антропогенные), способствующие ускорению дальнейшего развития объекта планирования, а также ограничения развития, обусловленные естественными и субъективными причинами.

Часто исследуются потенциалы – параметры, которые характеризуют возможное перспективное состояние объекта развития. Они также могут сравниваться с потенциалами других аналогичных объектов, в том числе и тех, которые достигли более высоких состояний развития. Метод оценки потенциалов позволяет определить скрытые возможности дальнейшего развития объекта планирования.

Сопоставляя стратегические цели, обозначенные в документах целеполагания, с потенциальными возможностями объекта, при заданных условиях, предпосылках и ограничениях развития специалисты могут сделать общие выводы о достижимости (или о недостижимости) поставленных целей применительно к объекту планирования. Одновременно могут быть оценены и угрозы достижению этих целей, исходящие из внешней среды. Методология этого этапа планирования часто связана с таким известным подходом, как SWOT-анализ.

Далее следует не менее интересный с научной точки зрения этап – прогнозирование. Он очень часто связан с применением метода гипотез развития, выражающегося в сценарном подходе. Сущность сценарного подхода проста. Он заключается в выдвижении предположений о том, как могут развиваться события, приводящие нас к желаемой цели. Действительно, цель может быть достигнута за различные промежутки времени – тогда мы говорим о сценариях с различными темпами развития. С другой стороны, цель может быть достигнута с использованием различных видов ресурсов. В этом случае сценарии предусматривают различные пути достижения цели.

Теоретически сценарный подход не ограничен ничем и можно создавать любое количество сценариев: от самых примитивных до самых невероятных. В реальной практике рассматриваются только пограничные и срединное состояния, т. е. три сценария развития. Использование сценарных подходов позволяет моделировать их исходы и укрупненно оценивать потребность в ресурсах, а также характеризовать результаты развития в системе выбранных показателей.

Данный подход хорош не только как аналитический эксперимент для планировщика, но и как пропагандистский инструмент последующего воздействия на аудиторию, в интересах которой осуществляется стратегическое планирование. Он наглядно показывает, как тот или иной подход отразится на ожидаемом будущем объекта планирования. Если мы разворачиваем сценарий во времени, мы получаем набор показателей, характеризующих динамику его развития – индикаторов роста [257].

Результатом построения гипотез развития является выбор такого сценария, который наиболее отвечает интересам и возможностям субъектов планирования. Как правило, сценарный подход оперирует укрупненными показателями, а это означает, что гипотезу развития необходимо дополнить конкретным содержанием – реальными проектами развития.

Многообразие проектов также не ограничено, тем не менее их выбор обусловлен наличием интереса к этим проектам у потенциальных исполнителей и их реализуемостью в предъявленных условиях. Совокупность проектов развития формирует основные направления стратегического плана, характеризующие пути и средства достижения стратегических целей с необходимой для этого полнотой.

Безусловно, данный методологический подход не является абсолютным. Субъекты планирования могут позволить себе использование других приемов и методов, которые убедительно доказывают, что реализация поставленной стратегической цели достижима предлагаемыми ими средствами.

Для нас очевидный интерес представляют методологии, связанные с использованием теоретических представлений о корпорациях, погруженных во внешнюю среду с управляемой турбулентностью. В этом плане следует применять новые методологические подходы при построении гипотез развития и выборе проектов развития для данной отрасли или территории. Мы можем существенно понизить турбулентность внешней среды, если создадим в процессе планирования источники конкурентных преимуществ для субъектов экономической деятельности внутри отрасли или территории.

Для существующих и вновь создаваемых бизнесов такими источниками будут преференции в отношении инновационных проектов с высоким конкурентным потенциалом (новый продукт, новая технология). При этом следует учесть, что часть бизнесов с низкой реактивностью не будет вовлечена в процесс инновационного планирования и турбулентность внешней среды по отношению к ним может повыситься (новый продукт начнет вытеснять устаревшие). Следовательно, такие бизнесы (не имеющие инновационного потенциала) могут быть вовлечены в альтернативные проекты, связанные с традиционными продуктами и технологиями, но открывающие новые территориальные рынки. Также возможна интеграция компаний с высоким инновационным потенциалом и нереактивных компаний в условиях кластерной модели развития, когда нереактивные бизнесы будут вовлечены в отдельные технологические цепочки (например, в качестве сырьевых компаний, компаний первого передела или инфраструктурных компаний).

С методологической точки зрения возникает необходимость в:

– исследовании структуры и потенциала существующего бизнеса внутри территории или отрасли;

– определении трендов инновационного развития и выявлении лидеров с высоким инновационным потенциалом;

– структурировании (гипотетическом) будущих интегрированных территориальных или отраслевых бизнес-систем и широком обсуждении возможностей интеграции (т. е. содержания будущих стратегических решений) с корпорациями.

Широкое публичное обсуждение гипотез развития и предлагаемых проектов повышает предсказуемость перспективных изменений внешней среды для корпораций, что также снижает ее турбулентность. Очень важно при этом подстроить систему принимаемых стратегических решений под интересы конкретных стратегических инвесторов и инновационных компаний.

Методологические особенности данного подхода связаны с особым отношением к оценке рисков предлагаемых гипотез и проектов развития. Очень важно оценить уровень конкурентных и инвестиционных рисков и выбрать такие гипотезы развития, которые обеспечивают минимальные уровни интегральных рисков для всего стратегического плана. Уровень инвестиционного риска может быть существенно снижен, если стратегические решения будут предусматривать воздействия на турбулентность среды с помощью консолидированных [258] фондов страхования инвестиционных рисков. Методология принятия решений по стратегическому бюджетированию в этом случае требует оценки рисков каждого инвестиционного проекта и оценки интегральных рисков для территории или отрасли, что позволяет установить минимальные требования к объему ресурсов указанного фонда.

Особенна методология стратегического планирования для инфраструктурных отраслей, которые преимущественно действуют на монопольных рынках. Здесь турбулентности обусловлены разрывами в реальном и прогнозируемом спросах на услуги инфраструктурных компаний. В процессе стратегического планирования весьма важно предсказать перспективную динамику спроса на услуги и увязать с ними динамику инвестиционного процесса. Причем инвестиционные риски нарастают как в случае «недопрогнозирования», так и в случае «перепрогнозирования» спроса. Анализ существующих стратегических планов и результатов их воплощения в современной российской (и мировой) практике наглядно показывает, что недостоверность прогнозирования является самой большой проблемой в инфраструктурных областях. Здесь методология должна быть основана на поиске путей повышения достоверности прогноза при условии учета большого количества распределенных по территориям и периодам данных о намерениях субъектов рынка в увеличении или сокращении потребления услуг инфраструктурных компаний. Очевидно, что достоверность такого прогноза существенно возрастает, если имеются достаточно конкретные решения по территориальному планированию на всей территории действия инфраструктурной компании-монополиста.

Весьма интересна ситуация с инфраструктурой социального обслуживания населения, особенно вне области исключительной монополии государства на оказание государственных услуг населению. Формирование рынка услуг в области образования, здравоохранения и культуры создает условия для конкуренции в некоммерческом секторе между государственными (муниципальными) и негосударственными организациями. В этих условиях стратегическое планирование развития социальной инфраструктуры становится не только социально-политическим процессом, но и процессом поддержки альтернативных решений. Поддерживая условно бесплатные услуги (финансируемые государством) и решая вопросы о размещении объектов соответствующего значения (федеральных, региональных и муниципальных), органы власти не создают возможностей для развития альтернативных социальных бизнесов. С другой стороны, альтернативные инвесторы не имеют возможности воздействовать на процессы стратегического планирования в свою пользу. Таким образом, возникает необходимость в поиске методологии стратегического планирования развития инфраструктуры социального обслуживания, основанной на интеграции усилий различных социальных и экономических институтов при формировании оптимальной системы обслуживания. Очевидно, что возможны различные подходы, и они не должны быть основаны (как это было в Советском Союзе) исключительно на определении перспективной нормативной потребности в социальных услугах определенного вида. Может быть вполне успешным механизм стратегического бюджетирования, который бы предусматривал равные возможности государственных, муниципальных и частных организаций для доступа к бюджетному финансированию социальных услуг. Сегодня такие механизмы условно прописаны в законодательстве об образовании и присутствуют в сфере страховой медицины.

Было бы чрезвычайно интересно попробовать построить интегрированные кластерные системы оказания социальных услуг, включающие государственные, муниципальные и частные организации. Пример такого рода в практике территориального планирования имеется – это так называемые комплексы социального обслуживания на селе, в которых в общем здании размещаются различные субъекты экономической деятельности, оказывающие социальные услуги: кинотеатр, клуб, библиотека, почта, дом быта, спортивный центр, спа-центр (баня) и т. д.

Предлагаемые методологические подходы существенно дополняют методологию стратегического планирования в целом и существенным образом влияют на структуру и содержание различных стратегических планов.

Документы территориального планирования как стратегические документы развития территорий могут быть выполнены с использованием рассмотренных выше методологических подходов. Вместе с тем они имеют свою специфику, поскольку их содержание урегулировано нормами национального градостроительного законодательства. Эти документы решают вопросы пространственного размещения объектов, обеспечивающих такое состояние территории, которое принято называть градостроительным развитием. Часто высказывают мысль о том, что документы территориального планирования являются пространственным отображением решений стратегического плана и документов целеполагания. Однако все не так просто.

Процесс территориального планирования, как и процесс подготовки стратегических планов, как было отмечено выше, осуществляется с использованием научных методов изучения объекта планирования и его внешнего окружения. В результате, как это часто бывает на практике, субъекты планирования трансформируют первоначальные представления об объекте планирования, что приводит к пересмотру базисных целеполаганий. Это означает, что существует обратная связь между различными этапами планирования, которая делает его многонаправленным. Например, в результате осуществления территориального планирования его субъекты часто выясняют, что ранее выдвинутые гипотезы не совсем верны и следует изменить тренды развития планируемой территории.

В связи с этим особую важность представляет системность стратегического планирования. Проблема системности напрямую связана с проблемой многоуровневости и многосубъектности стратегического планирования. Действительно, в современной России не занимается стратегическим планированием только ленивый. Нет такой отрасли или территории, которая не была бы вовлечена в процессы обязательного или желательного стратегического планирования, при этом считается дурным тоном, если субъект власти не использует в инициативном порядке как минимум программно-целевые методы.

Конечно, сложно говорить о высоком качестве стратегических документов, когда в эту сферу вовлечены десятки тысяч специалистов, работающих на ниве государственного и муниципального заказа, и тем более когда этим занимаются неспециалисты. Тем не менее по разным оценкам в России сегодня подготовлено не менее 70—80 тысяч документов стратегического планирования (включая документы территориального планирования). Для того чтобы представить всю совокупность подготавливаемых и утверждаемых документов, необходимо исследовать сферу полномочий каждого органа власти, ответственного за принятие перспективных решений. Именно требования законодательства в значительной степени определяют эту совокупность.

Далее рассмотрим вопросы об общих подходах к структурированию формирующейся в стране системы стратегического планирования, о ее слабых и сильных сторонах. Система должна быть структурирована по уровням организации планирования (о чем говорилось ранее), а также по типологии документов (это тоже было предметом нашего изучения). Вместе с тем представление о системе предполагает наличие глубоких связей между различными элементами и этапами планирования.

Макроуровень стратегического планирования представлен разнообразными документами целеполагания, разрабатываемыми на законодательной основе, а также в инициативном порядке уполномоченными органами государственной власти Российской Федерации и крупными федеральными госкорпорациями.

Эти документы устанавливают множество ориентиров достижения целей государственного управления различными сторонами общественной жизни и глобальными функциональными процессами.

Концепции, стратегии, доктрины и парадигмы формируют на самом деле некий «облачный атлас» современных представлений субъектов управления о его объекте – сложном составном территориально-социальном комплексе, Российской Федерации. Вероятнее всего, никто и никогда не пытался исследовать массу целеполаганий, структурировать их, построить из них систему. Вероятнее всего, из этого ничего бы не вышло, поскольку субъекты планирования никогда не следовали в своей практике системному подходу. Лучшим подтверждением этого являются любые попытки исследования системности права, которые убеждают нас в том, что в современной России, как, впрочем, и во многих других странах, отсутствует непротиворечивая и всеобъемлющая система права.

Тем не менее совокупность документов целеполагания, имея довольно слабые горизонтальные содержательные связи между документами, неплохо увязана со стратегическими документами более низких уровней, принимаемых на основе документов целеполагания (по вертикали). Именно прочные вертикальные связи позволяют нам говорить о признаках формирующейся системы стратегического планирования (а далее и о признаках формирующейся системы стратегического управления государственными делами).

Очевидно, что целеполагания, имеющие характер деклараций, не могут быть движущими силами общественных и экономических процессов. Должны включаться специальные механизмы этих процессов, объясняющие, какие действия, в какие сроки и с использованием каких ресурсов могут обеспечить достижение поставленной цели. Здесь и появляется (преимущественно на мезоуровне) огромная совокупность стратегических планов, регламентирующих пути и способы реализации документов целеполагания.

Этот уровень структурирован более организованно. Здесь есть сложившиеся методологические подходы к построению связанного комплекса документов, который вполне может рассматриваться в качестве подсистемы мезоуровневого стратегического планирования.

Базисным является принцип деления всей массы стратегических документов по отраслевому или территориальному признаку. Отраслевые документы развития – это стратегические планы развития отдельных отраслей экономики и социальной сферы. К отраслевым документам сегодня могут быть отнесены и стратегические планы крупных инфраструктурных госкорпораций. Территориальные документы привязаны к существующему административно-территориальному делению страны, а также к особенностям его федеративного устройства и наличию пока еще двухуровневого местного самоуправления.

Отраслевые и территориальные документы в значительной степени взаимоувязаны между собой вертикальными и горизонтальными связями. Наличие этих (пусть еще слабых) связей гарантирует единство содержания документов планирования в условиях его многосубъектности и многоуровневости. Также почти исключаются процессы дублирования в управлении и растет эффективность использования ресурсов в процессе реализации стратегических решений.

Мезоуровневые подсистемы стратегического планирования, к сожалению, все еще слабо связаны между собой. Например, почти отсутствуют содержательные связи между стратегическими планами сопредельных субъектов Российской Федерации или между планами сопредельных муниципальных образований!

Механизмы обеспечения содержательного единства – основного требования к системности планирования – имеются в некоторой степени в процессах подготовки документов территориального планирования различных уровней. Эти механизмы закреплены в градостроительном законодательстве в виде специальных процедур согласования проектов документов территориального планирования различными органами государственной власти и местным сообществом и субъектами экономической деятельности в процессе публичных слушаний.

Механизмы согласования заключаются в согласии различных органов власти – федеральных, региональных и муниципальных – с такими решениями по размещению объектов капитального строительства и их комплексов, которое не нарушает законных интересов других лиц. Иными словами, решения по перспективному использованию территорий должны совпадать у различных субъектов права, а предоставленные для этих целей земельные участки не должны пересекаться. Кроме того, участники процесса согласуют (либо не согласуют) допустимость вредных воздействий на принадлежащие им объекты со стороны планируемых к размещению объектов. Сам факт согласования (или несогласования) не влечет за собой никаких последствий. Лицо, обратившееся за согласованием, вправе принимать документ вне зависимости от воли согласующей инстанции. Однако возникающая коллизия [259] может быть предметом последующего судебного спора о нарушении прав субъекта власти. Также нормы содержат условие о том, что затягивание процесса согласования недопустимо и по истечении установленного срока после направления проекта документа на согласование он считается согласованным при отсутствии официального заключения согласующей инстанции. Закон жестко регулирует перечень вопросов, которые должен согласовывать каждый уровень власти для каждого типа документов, согласование других вопросов не допускается.

Представляется, что данный процесс согласования является все-таки в условиях российской реальности половинчатым. Дело в том, что большая часть решений по размещению объектов местного значения не может быть реализована органами местного самоуправления без соответствующей финансовой помощи (а на самом деле без целевого финансирования) органов государственной власти. Это не просто предположение, но факт, который очень часто доказывается в материалах по обоснованию проектов генеральных планов и схем территориального планирования муниципальных районов.

В связи с этим возникает потребность в вертикальном согласовании не только самих решений по размещению объектов, но и источников финансирования их строительства, если собственных средств в местном бюджете на эти цели нет. В этом случае система приобретает дополнительные связи, касающиеся долгосрочных планов не только в градостроительной сфере, но и в сфере долгосрочного бюджетного планирования, а также планирования перспективного использования других финансовых источников (например, средств дорожных фондов).

Еще более интересным становится вопрос о согласовании интересов в процессе стратегического планирования с населением и субъектами экономической деятельности. В законе детально описаны процедуры проведения публичных слушаний, и хотя в них не указано, могут ли принимать участие в слушаниях юридические лица и граждане-предприниматели, очевидно, что это право есть у их руководителей или собственников, как у жителей данного поселения или района.

Рисунок 92. Так нейросеть представляет себе территориальное планирование в России

Здесь согласование интересов субъектов планирования выглядит следующим образом. Участники слушаний вправе предоставлять любые предложения по существу принимаемых решений, которые протоколируются и отражаются в заключениях по результатам публичных слушаний. В дальнейшем уполномоченный исполнительный орган местного самоуправления принимает решение о том, какие из предложений следует учесть, а какие нет. Безусловно, любые предложения, требующие привлечения дополнительных финансовых ресурсов для их реализации, будут предметом особого рассмотрения уполномоченного органа.

В этом случае процедура согласования публичных интересов выглядит несколько односторонней. Неясно, каким образом субъекты экономической деятельности, заинтересованные в перспективном использовании территории поселения, могут повлиять на содержание принимаемых решений по функциональному зонированию территории. Неясно, как сможет население защитить свои экологические интересы (например, при принятии решения о размещении объекта, наносящего значительный вред окружающей среде). В этом смысле процедуры публичных слушаний не позволяют в полной мере согласовать интересы всех субъектов градостроительной деятельности. Значит, вертикальные связи между органами местного самоуправления и населением, ограниченно участвующим в процессах планирования, очень слабые.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что существующие инструменты градостроительного права не позволяют обеспечить сильные вертикальные связи между элементами и этапами системы планирования, а следовательно, не позволяют в полной мере реализовать системный подход в планировании.

Очевидно, что необходим поиск более действенных методов согласования интересов субъектов планирования в масштабных и многоуровневых процессах с тем, чтобы обеспечить его оптимальность, легитимность и в конечном итоге реализуемость, поскольку, если участники процесса не будут согласны с результатами планирования, они не станут участвовать в воплощении планов в жизнь, а наоборот, будут им противодействовать.

Появление в мировой и российской практике документов планирования, именуемых мастер-планами, в которых предполагалось объединить процессы социального и территориального планирования в городах, означают появление новых подходов к планированию развития. Вместе с тем единого, а тем более нормированного, подхода к разработке подобных документов не существует. Органами государственной власти России проводится масштабный эксперимент по разработке модельных мастер-планов крупных городов Дальнего Востока. При этом вопрос об образе и содержании этого документа не обсуждается, но подчеркивается, что в них должны быть отражены «приоритетные направления развития этих городов, а также отрасли экономики, в которых преимущественно будут создаваться рабочие места и которые будут обеспечивать спрос за пределами этих городов на производимые в них товары и оказываемые услуги».

С точки зрения целеполагания государственная власть видит в таком документе способ и пути решения двух основных утилитарных проблем:

– создание городской экономики, способной обеспечить максимальную занятость населения и собственные доходы городского бюджета, достаточные для исполнения всех расходных обязательств;

– абсолютно полное представление о перспективной структуре государственных расходов, необходимых для обеспечения развития города и их эффективности. Органы местного самоуправления с этим целеполаганием государства солидарны.

Каковы при этом целеполагания (и ожидания) других заинтересованных в развитии города сторон: субъектов экономической деятельности и жителей (домохозяйств)? Мы полагаем, что субъекты экономической деятельности ожидают от этих документов благоприятных для них решений по пространственной локализации любых видов экономической деятельности, которые могут быть ими предложены городу, а также дружественных условий пользования всеми инфраструктурными объектами города. Население, в свою очередь, полагает, что главными решениями документов планирования должны быть благоприятные условия жизнедеятельности человека во всех ее проявлениях (то есть во всех формах творческой деятельности и бытований). Понятно, что мы здесь говорим о приоритетных целеполаганиях каждого из интересантов, поскольку они прекрасно понимают важность интересов других участников процесса.

Заметим, что мы не рассматриваем вопрос о критериях развития города в виде индексов качества жизни или индексов «счастья», которые позволяют проводить какие-либо измерения результатов реализации документов планирования. Пока мы касаемся качественной стороны процесса.

Если с точки зрения целеполаганий все понятно, то возможно общее понимание парадигмы интегрального документа планирования развития города и общих подходов к разработке его методологии. Однако именно этого решения мы (наука, государственная власть и гражданское общество) никак не можем обеспечить за почти 30-летний период непрерывного реформирования системы государственного управления развитием. Более того, складывается мнение (а порой и убеждение) в том, что эта система непрерывно усложняется, начинает самовоспроизводиться и становится препятствием на пути естественного (нерегулируемого) социально-экономического развития местных сообществ.

Необходимо разобраться, в чем здесь дело и как это можно исправить. Прежде всего, надо говорить о недостатках существующей системы планирования. Сначала о каждом виде планирования в отдельности. Опыт стратегического планирования у нас западный. Перенося эту методологию на планирование развития городов (иных территориальных единиц), мы почему-то забыли, что стратегическое планирование разрабатывалось как составная часть стратегического менеджмента применительно к деятельности корпораций, находящихся во внешней турбулентной среде. При этом упустили из виду, что город или территория сами являются этой турбулентной средой. Более того, упустили, что город или территория, в отличие от корпорации, являются сложносоставным многосубъектным системным образованием, каждый из субъектов которого демонстрирует собственное стратегическое поведение, которое является турбулентным фактором. В результате оказалось, что стратегический менеджмент (то есть управление комплексным развитием города) по классическим лекалам реализовать невозможно, а значит, стратегические планы в большинстве случаев могут оказаться нереализуемыми.