Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Казалось бы, универсальный подход требует и единства в создании систем социального обслуживания, но на самом деле это не так. Различные типы городов с разным половозрастным составом населения выдвигают специфические требования к составу объектов социальной инфраструктуры и их внутренней организации. Например, совершенно бессмысленно создавать организации массовой культуры в городах искусств – они просто не будут востребованы населением.

Основными объектами социальной инфраструктуры первичного города являются организации образовательные и воспитательные, медицинские организации, организации культуры и физической культуры и организации социальной защиты. Современная типология и функционалистика этих организаций известны, и хотя непрерывно происходит трансформация их деятельности, она все еще остается в традициях XX века. Вместе с тем даже на уровне предшествующего технологического уклада эти организации во многих своих проявлениях становятся ретроградными.

Для первичного города должны быть созданы новые типологии организации деятельности этих инфраструктурных объектов и их новый градостроительный облик.

Далее мы выскажем некоторые соображения о социальных организациях нового типа. Во-первых, в контексте первого постулата футураструктурологии особое значение приобретают городские организации охраны здоровья. Их расширенная функция заключается в обеспечении максимальных гарантий сохранения жизни горожан в различных критических ситуациях. Это означает наличие в их структуре реанимационных подразделений и подразделений экстренной медицины, что в общем случае не одно и то же. Резервы экстренной медицины города дополняются региональными резервами медицины катастроф, которая должна обладать соответствующей мобильностью и емкостью стационаров. Отдельно резервируются мощности инфекционных стационаров на случай эпидемий.

Отдельным подразделением системы охраны здоровья становятся службы профилактики и предупреждения заболеваемости, которые интегрированы в городскую службу поддержания здорового образа жизни. По существу это форма добровольного сознательного мониторинга состояния здоровья каждого жителя и укрепления этого состояния в рациональной форме получения удовольствий, рациональной форме гармонического беспокойства и рационального состояния творчества. Иными словами, каждый горожанин посредством контроля объективных показателей его физического состояния, которые снимаются и передаются в непрерывном режиме в информационную систему, может быть извещен о критических состояниях его организма, вызванных различными причинами. Это могут быть в том числе внешние причины, порождаемые нерациональным поведением, приводящие к нарушению деятельности внутренних органов.

Непрерывный анализ объективных показателей может указывать на необходимость проведения дополнительных амбулаторных и стационарных исследований состояния здоровья. Это указывает на необходимость высокотехнологичной диагностики, которая в том или ином виде должна присутствовать в городе.

На основании непрерывного мониторинга горожанам с использованием систем искусственного интеллекта подготавливается и передается индивидуальный график рекомендуемых профилактических мероприятий, определяющий ограничения и предпочтения в получении удовольствий, физические нагрузки и ограничения творческой деятельности (при их чрезмерной интенсивности). В соответствии с графиками абонируется время для занятий в физкультурно-оздоровительном комплексе города.

Амбулаторная [278] лечебная деятельность осуществляется по рекомендациям службы профилактики и предупреждения заболеваемости или экстренной службы, если не требуется госпитализация в стационар. В этом подходы к охране здоровья мало чем отличаются от традиционных.

Экстренная и плановая стационарная [279] медицинская помощь, на наш взгляд, должна быть существенно модернизирована. Это связано прежде всего с тем, что содержание в каждом первичном городе комплексного стационарного звена, как и содержание региональных диспансеров, крайне дорого и часто неэффективно. Прежде всего это обусловлено сегодня неравномерностью загрузки лечебных организаций, которая не исчезнет и в перспективе. Использование искусственного интеллекта, медицинских роботов (в том числе наноразмерных), то есть переход к новым инновационным медицинским технологиям – вот путь, по которому должна следовать городская медицина.

Конечно, сложно предопределить, как должно быть устроено это главное звено охраны здоровья в сингулярный и постсингулярный периоды. Однако уже в досингулярном времени следует создать новые эффективные модели городского лечебного стационара, который будет приходить на смену сегодняшним районным больницам (или, например, больницам графств, если обращаться к зарубежному опыту).

Еще одним важным подразделением системы должна стать качественно новая реабилитационная деятельность. Вероятно, ее следует отделить от лечебной и соединить с системой профилактики, рассматривая реабилитацию как процесс преодоления осложнений и восстановление предшествующих началу болезни состояний здоровья.

Во-вторых, отдельной комплексной проблемой в свете первого постулата остается проблема поддержания активной молодости организма, исправление старческих проявлений. Она, безусловно, связана с деятельностью всех подразделений системы и предполагает такой уровень персонификации медицины, которого нет в современной реальности.

Мы понимаем, что достижение такого уровня охраны здоровья невозможно без использования высокопроизводительных специализированных информационных систем и искусственного интеллекта, которые должны стать базовым комплексом городского ЦОД.

В-третьих, в градостроительном отношении центр охраны здоровья первичного города выглядит как комплекс связанных зданий и сооружений с заданной функционалистикой и возможностью адаптивных изменений мощности (на случай эпидемий или катастроф), в том числе предполагающих введение городского карантина.

Поскольку численность населения первичного города – величина постоянная, центр охраны здоровья первичного города в градостроительном и организационном отношении также универсален (его особенности диктуются в некоторой степени климатическими условиями территории и приуроченностью города к тем или иным объектам экономической деятельности).

Большим трансформациям уже в досингулярный период подвержена система образования первичного города. Во-первых, сразу отметим, что для наукограда вопрос интеграции системы общего образования в систему образования наукограда в целом очевиден. Речь, скорее всего, идет о специальном общем образовании, являющемся нижней ступенью последующего высшего образования.

В городах иной типологии такие элементы могут присутствовать, но очевиден примат единого дошкольного и школьного общего образования. Именно его образом мы и займемся далее. Исходя из перспективной модели футурадемографии, мы можем определить максимальную численность детей в первичном городе в досингулярный период в 5 тыс. человек. При этом в течение 17-летнего цикла эти дети частично восполнят выбывающее естественным путем население, а частично покинут город. В устойчивой демодинамике мы будем наблюдать за счет притока внешнего населения постоянство численности детей в последующих поколениях.

Однако в сингулярный и постсингулярный период возникают условия, при которых с ростом продолжительности жизни старших поколений новые поколения вынуждены будут мигрировать в новые первичные города ввиду предопределенной предельной численности населения города. При этом могут наблюдаться долговременные циклы резкого сокращения детской популяции (при отсутствии искусственных способов воспроизводства населения). При таком состоянии города в нем отсутствует необходимость в крупных общеобразовательных и дошкольных организациях.

То есть с высокой вероятностью мы будем иметь в первичных городах долговременные циклы снижающейся и нарастающей потребности в общеобразовательной инфраструктуре.

Это означает, что образовательная инфраструктура первичного города должна стать чрезвычайно гибкой и адаптивной, способной работать в широком диапазоне образовательной деятельности для детей и образовательных услуг для взрослых. Это вовсе не фантастический взгляд на вещи. Сегодня по всему миру наблюдаются локальные диспропорции в емкости образовательного сектора и общественном спросе на него (например, в России сохраняется большое количество так называемых малокомплектных школ, тогда как в Африке школ хронически не хватает).

Во-вторых, в досингулярной экономике трансформируются характер человеческой деятельности и общественные потребности в образовании. Соответственно, меняется и содержание общего и профессионального образования. В том числе это затрагивает образовательную инфраструктуру первичного города. Весьма вероятна ранняя специализация образования (при наличии общей основы) в городах разной типологии. О наукоградах в связи с этим мы уже упомянули. В земледельческих городах весьма вероятно раннее приобщение детей к особенностям сельскохозяйственной деятельности, как это происходит в современных селах. В городах искусств дети рано приобщаются к занятиям различными искусствами, занятиям спортом. В городах мегапроектов дети могут изучать основы технических наук. При этом такое состояние образования вовсе не означает, что дети лишены права и возможности реализовывать себя в других направлениях творчества, тем более если к этому у них рано обнаруживаются наклонности или проявляется талант. Дети даже могут осуществлять перемещения в другие города, если это позволит им самореализоваться в том или ином качестве в раннем возрасте.

Вместе с тем типологическая специализация общего образования позволяет последовательно совершить переход к следующим уровням образования в соответствии с интересами и предпочтениями ребенка.

Напомним, что профессиональное образование концентрируется в наукоградах и городах мегапроектов. Все остальные формы обучения творческой деятельности преимущественно основаны на индивидуальной передаче опыта в творческих мастерских и в сотворческих коллективах (дистанционных объединениях). По существу структура профессионального и дополнительного образования взрослых (и детей) отражает секторальную структуру досингулярной и сингулярной экономики, описанную нами ранее.

Таким образом, у нас складывается образ комплексной общеобразовательной и дополнительной образовательной деятельности в первичном городе, кроме городов со связанной университетской спецификой. Этот образ предполагает, что общеобразовательные и дополнительные образовательные организации для детей и взрослых обретают комплексный вид. При этом изменения в возрастном составе их контингентов вызывают адаптивные изменения в структуре и содержании деятельности образовательных организаций. Структура и содержание образования постоянно приспосабливаются к общественным потребностям. Очевидно, что при этом существенно возрастает доля дистанционного образования.

Что касается градостроительных аспектов, то здесь требуется универсальность и мобильность общественных зданий и сооружений. Появляется понятие образовательного резерва, который может быть увеличен либо уменьшен в зависимости от общественного спроса. Классическая классно-кабинетная и зальная система, скорее всего, уходит в прошлое. Скорее будет востребована аудиторная форма школьных и дополнительных занятий, совмещенная с дистанционными формами обучения. Обучение творческим видам деятельности приобретет цеховую и клубную формы, а также форму творческих мастерских.

Мы допускаем при этом интеграцию неких образовательных центров с центрами общественного питания, физкультурно-оздоровительными комплексами, культурными комплексами. В результате может формироваться образ единого социального комплекса с широкими функциональными возможностями. Тем не менее каждое подразделение такого комплекса сохраняет свою функциональную специфику (не следует путать такие комплексы с современным представлением о многофункциональных общественных комплексах (центрах), где преобладает рекреационная функция).

В мире имеется позитивный опыт создания интегрированных центров социального обслуживания, который может быть использован при конструировании подобного универсального объекта в общественной зоне первичного города с предопределенной половозрастной динамикой изменения структуры населения.

Вопрос о сохранении в будущем так называемого народного творчества или художественной самодеятельности весьма интересен и непрерывно воспроизводится по разным поводам. В тесной связи с этим вопросом находится вопрос о сохранении клубных досуговых организаций разного толка (возможно, некоторые люди ошибочно полагают, что это явление характерно только для постсоветского пространства, однако это не так). Итак, необходимо ли сохранение общественных творческих площадок в условиях перехода к примату творческой деятельности населения во всех доступных формах? – вот тот вопрос, который действительно должен найти решение. Или, на самом деле, необходимо ли организационное начало для массового художественного творчества горожан или необходимо отдать предпочтение профессиональным формам такого творчества?

В досингулярный период массовое художественное творчество продолжает существовать как увлечение и альтернативная самозанятость. Оно рассматривается как дополнение к основной творческой деятельности. Однако рост числа «лишних людей» в экономике неизбежно выталкивает их в смежные творческие ниши, и в первую очередь те, в которых они сами себя проявляют. Мы наблюдаем это сегодня в средствах массовой коммуникации. Например, все телекомпании мира реализуют творческие проекты, выявляя новые певческие и другие исполнительские таланты (в том числе и самодеятельные). Аналогичные процессы происходят в социальных сетях, которые продвигают те или иные формы творчества: общественную журналистику (блогерство), исполнительство (пение, художественное слово, игру на инструментах), сочинительство (прозу, поэзию), видеографию и т. д. Частично эти проекты реализуются в коммерческих формах и являются источниками основных либо дополнительных доходов. При этом и клубная самодеятельность иногда выходит на национальный уровень и становится продвигаемым творческим продуктом («Бурановские бабушки» [280]). При этом у этого явления есть богатейшая история: от трубадуров до национальных конкурсов XX века (как не вспомнить в качестве иллюстрации сюжет советской кинокомедии «Волга-Волга»).

Учитывая эти обстоятельства, мы склонны полагать, что в первичном городе может быть организованное место самореализации как профессиональных творцов, так и творцов-любителей, имеющее выход в интернет-сети. Это место должно быть организовано как театрально-концертная площадка со зрительскими местами и видеостудией. Возможно, к этой площадке могут быть привязаны местные телевизионные и радиоканалы, периодические интернет-издания. Это должен быть общественный городской центр. Вместе с тем мы понимаем, что данные формы индивидуального творчества не повсеместны и целиком связаны с инициативами местного населения. Нельзя забывать об отдельной составляющей массового творчества – детском художественном творчестве, которое преимущественно будет связано с дополнительным образованием, но будет иметь и свое продолжение в клубных формах. Интересно и сотворчество детей и взрослых, как семейное, так и коллективное.

Занятия массовой физической культурой и профилактические и реабилитационные лечебно-физкультурные процессы могут быть интегрированы в физкультурно-оздоровительных комплексах закрытого и открытого типов, традиционно включающих спортивные залы, стадионы и бассейны. Вместе с тем вряд ли будут утрачены плоскостные физкультурные сооружения для детей и взрослых, размещаемые во дворах в жилой застройке. Для первичных городов различной типологии целесообразно создание базовых моделей культурно-досуговых и физкультурных зданий и сооружений с возможностью их адаптации к различным внутригородским общественным процессам (включая, например, массовые гуляния).

Социальная поддержка населения сохраняется в первичном городе, пока в нем присутствуют люди с ограниченными возможностями, включая детей и стариков. В постсингулярный период технологические достижения должны нивелировать физические ущербы, предупреждать их при рождении и сделать старость активной, а не беспомощной. Тем не менее некоторая часть людей будет нуждаться в особом гуманном отношении и общественной заботе. Система социальной реабилитации таких горожан тем не менее основана на их вовлечении в различные формы творческой деятельности, не связанные с интенсивными физическими нагрузками. Очевидно, что ее основная роль заключается в специальных образовательных программах, программах антропотрансформирования и специальных программах поддержки творческой активности. Возможна также организация клубной работы для сообществ таких людей, особенно в досингулярный период. Также в досингулярный и сингулярный периоды актуальна деятельность пансионатов для людей старческого возраста (возраста дожития). В первичном городе такие пансионаты могут создаваться на экологически чистых территориях, предназначенных для отдыха населения. Не исключено, что со снижением уровня семейности населения городов в перспективе может возникать потребность в строительстве городов-пансионатов и некрополей при них, как бы жестоко это ни звучало с современной точки зрения.

Предопределенность образа первичного города делает более острой проблематику современной объемной и ландшафтной архитектуры. И без того «обиженные» типовой застройкой архитекторы теперь кажутся совсем отодвинутыми в сторону. С одной стороны, они ограничены универсальной парадигмой первичного города, с другой – законным участием жителей города в принятии градостроительных решений на стадии обсуждения стратегического проекта. Есть еще и третья сторона в образе инициатора мегапроекта, которая в принципе заинтересована в снижении издержек на создание городских объектов. Однако и здесь мы можем возразить потенциальным оппонентам.

Мы уже указали на возможность и даже обязательность участия профессиональных архитекторов в третьем этапе территориального планирования и создании планировочных решений в отношении отдельных элементов городской застройки. При этом возможно расширение предложения авторского видения образа города путем включения третьего измерения и создания трехмерного образа квартала, что в отечественной традиции называлось проектом застройки. Визуализация проекта застройки расширяет возможности многообразных подходов к архитектурному облику города и конкурсной многовариантности архитектурных решений.

Участие будущих жителей города в обсуждении проекта создает условия для диалога автора проекта с «коллективным заказчиком» и «приспособления» города к его вкусовым предпочтениям и интересам, конечно, в пределах нормативов градостроительного проектирования. Здесь, как всегда, диалог строится по двум проекциям – экстерьер зданий и их внутренние планировки. Фактура и колористика зданий решается единым образом в соответствии с художественным обликом квартала или его части, однако у заказчика появляется возможность выбора колористических решений или выбора места жительства в соответствии с цветовыми предпочтениями. А вот планировки жилищ при условии соблюдения нормативов могут быть увязаны с творческими предпочтениями взрослых и детей. Мы уже обсуждали эту тему, но повторимся – параметры творческих мастерских и рабочих кабинетов должны соответствовать объективным потребностям горожанина при соблюдении нормативных санитарных требований. Из этого подхода возникает необходимость зонирования жилых зданий с разделением жилой и творческой зон, возможно, в разных связанных внутренними переходами корпусах. Более того, творческие зоны в отдельном корпусе могут быть также распределены по этажности. В корпусе (корпусах) творческой зоны могут располагаться некоторые объекты социального обслуживания горожан: пункты общественного питания и коллективного отдыха, спа-центры, детские игровые центры и т. д.

Исходя из предлагаемых условий возможным рациональным вариантом совмещения разных по функциональному назначению зданий может оказаться сотовая структура их размещения и связывания, когда несколько жилых зданий имеют короткие связи с общей творческой и обслуживающей инфраструктурой.

Велико значение нормативного интерьерного дизайна жилых помещений. По общему замыслу индустриального градостроительства первичных городов предполагается общий подход к интерьерному дизайну помещений по согласованию с заказчиком. Это означает, что жители города до перемещения согласовывают минималистический дизайн помещений из имеющейся номенклатуры интерьерных решений (в основном цветовых решений фасадов мебели и ее расположения в помещениях), а также цветовые решения стен, потолков и полов. Все, что касается дальнейших бытований, – это забота и творческая самореализация самих жителей. Типовые дизайнерские решения принимаются в отношении санитарно-технических помещений и кухни-столовой, но и в этом случае житель может согласовать цветовые решения.

Индивидуальная жилищная застройка организуется по принципу энергоэффективного и экологичного индивидуального домостроения. Экстерьеры и интерьеры жилых домов согласовываются с заказчиками. Предусматривается полное благоустройство. С учетом образа жизни «на земле» потребность в объектах социальной инфраструктуры и их услугах удовлетворяется путем организации транспортной доступности жителей к общественным зонам и организации доставки, а также с использованием удаленного доступа. Надворные функциональные постройки также согласовываются с заказчиками с учетом особенностей творческой деятельности.

Общественная застройка, как мы уже отмечали, формируется в виде обособленных общественных зон со специализированными зданиями и сооружениями, в том числе связанными между собой. Однако частично она может быть интегрирована в жилую застройку. Распределение объемных показателей общественных объектов внутри города связывается с показателями доступности до жилых кварталов. Однако основные объекты социальной инфраструктуры располагаются во внутренних поясах города, чтобы обеспечить оптимальную доступность для всех горожан.

Горожане принимают участие в решении вопросов ландшафтного дизайна и озеленения жилых кварталов и приусадебных участков, размещения малых архитектурных форм.

Все высказанные нами положения, касающиеся формирования образа первичного города, позволяют перейти к действительно универсальному индустриальному градостроительству, которое может быть реализовано в форме мегапроекта. Это то, о чем всегда мечтали градостроители, городские власти и, на самом деле, подавляющее число представителей так называемого среднего класса (не говоря уже о бедноте), ибо это не только рационально, но и априори справедливо. Именно представление о справедливом предоставлении рационализированных благ каждому человеку лежит в основании как утопических, так и реализуемых в той или иной мере общественных представлений о справедливости. Если эти представления соответствуют футураструктурологической парадигме, значит, мы достигаем в городском градостроительстве поставленной нами цели – построения рационального будущего.

Индустриальное градостроительство как методологический подход к строительству первичных городов имеет весьма широкое представление. Как мы теперь понимаем, оно включает не только вопросы планирования и проектирования, но и процессы реализации этих планов и проектов. Это означает создание национальных и региональных индустриальных градостроительных комплексов, которые включают в себя пространственно распределенные подразделения с различной функциональной спецификой. Как мы выяснили, они должны осуществлять весь комплекс строительных работ, производство строительных материалов и изделий и мебели. Размещение подразделений мегапроекта, производящих бытовую технику и персональные компьютеры, в досингулярный период должно быть увязано с общей структурой мегапроекта индустриального градостроительства. Отдельно следует решать вопрос комплектации оборудованием и специальной мебелью объектов социальной инфраструктуры (образования, здравоохранения, культуры и физической культуры). Грандиозность этого проекта становится очевидной, когда мы накладываем его на конкретную программу футурарасселения. При этом мы можем оценить и рассчитать параметры мегапроекта и распределить его мощности в целом по территории того или иного государства.

Вопрос о том, нужны ли градостроительные города как опорные центры соответствующего мегапроекта, требует отдельного обсуждения. С одной стороны, учитывая масштабы переселенческих и реконструкционных проектов, целесообразность в концентрации ресурсов на уровне региона есть, с другой – она может быть реализована через стартовые строительные площадки, размещаемые в каждом первичном городе на начальной стадии его строительства. Если мы все-таки принимаем типологию градостроительного города (далее – Градгород), то следует обсудить его функционалистику. Градгород выступает локализованным в регионе центром производства широкой номенклатуры строительных материалов и изделий, а также крупной базой хранения и комплектации изделий, поступающих от других производителей. Исходя из уровня современных и даже перспективных технологий основными строительными материалами остаются цемент, дорожный битум и общераспространенные полезные ископаемые. Также сегодня очевидно, что песок и гравий нет необходимости транспортировать к месту строительства из других территорий (не случайно они называются общераспространенными ископаемыми). Региональные возможности производства цемента более ограничены, но тем не менее сырье для производства цемента тоже распространено. Если такая возможность существует, то градостроительные города могут размещаться в близости от мест залегания полезных ископаемых, используемых для производства цемента. Битум производится из углеводородного сырья. Теоретически существует возможность получения битумов из бурого угля, который распространен шире, чем нефть. Вместе с тем битумы могут транспортироваться с нефтеперегонных заводов по железной дороге. В любом случае целесообразно организовать железнодорожный транспортный доступ до Градгорода. Еще одной транспортируемой позицией остается металлургическая продукция, широко используемая в строительстве, а также различные пластмассовые изделия. В Градгороде необходимо размещение ремонтной базы специальной строительной техники и транспортных средств.

Если Градгород находится в лесной зоне, поблизости от него могут располагаться лесозаготовительное и деревообрабатывающее производства, а также производство лесохимической продукции (краски и лаки). Эти производства закрывают потребности Градгорода в деревянных материалах и изделиях, а также в мебели. Вместе с тем для этих целей может быть построен отдельный Градгород, совмещаемый, например, с производством керамических изделий и стекольным производством (в зависимости от мест расположения соответствующих полезных ископаемых).

В мегапроекте Градгородов отдельное место занимают города, связанные с производством и поддержанием функционирования инженерной и транспортной инфраструктуры. Для первичных городов и реконструируемых городов это энергетическая инфраструктура, инфраструктура водоснабжения и водоотведения, автодорожная инфраструктура (включая улично-дорожные сети городов) и специальная инфраструктура (сбор и утилизация отходов, санитарная очистка территорий, все виды благоустройства общественных пространств, объекты обеспечения безопасности и т. п.). Учитывая сложность и ресурсоемкость энергетической отрасли, ее в досингулярный период целесообразно рассматривать в качестве отдельного мегапроекта. При этом внутри этого мегапроекта целесообразно выделить как перспективное направление локализации источников энергоснабжения первичных городов. Прочие инфраструктурные объекты могут создаваться в Градгородах в каждом регионе. После завершения строительства первичных городов и реконструкции существующих эти производственные мощности могут быть использованы в качестве ремонтно-восстановительной базы объектов инфраструктуры.

Очевидно, что строительство Градгородов должно быть начато в рамках национального мегапроекта в качестве первоначального этапа проекта футурарасселения. В России, например, может быть построено до двух-трех сотен таких городов. Уже на первых этапах строительства Градгорода могут сконцентрироваться на создании и реконструкции расселенческой сетевой инфраструктуры: межгородских автомобильных дорог, коммуникаций связи и существующих линий электропередачи (до принятия решения о локализации энергоснабжения каждого города).

Следует осмыслить, в каком объеме Градгорода могут реализовывать проекты строительства иных объектов, например, производственных объектов тех или иных мега– или макропроектов. Например, чрезвычайно интересен вопрос о том, следует ли развивать мегапроект строительства и оснащения оборудованием сельскохозяйственных комплексов при земледельческих городах, или каждый город будет решать эти вопросы на уровне индивидуального инвестиционного проекта. Только в России может быть построено около 7 тысяч земледельческих городов, т. е. около 80 городов на регион в среднем. Таким образом, в каждом регионе может возникнуть от 80 до 160 сельскохозяйственных комплексов. Поскольку один человек потребляет в среднем 1065 кг продуктов, то в регионах со средней численностью населения (в футурарасселенческой парадигме) в 2 млн человек годовой объем потребления составит 2 130 000 тонн. Таким образом, в среднем каждый сельскохозяйственный комплекс должен производить не менее 13 312 тонн продукции в год. Если распределить эти показатели с учетом суточной нормы потребления основных видов продуктов, можно установить совокупные объемы их производства и их возможное распределение внутри региона, а значит, определить систему размещения сельскохозяйственных комплексов с учетом их специализации и оптимизации логистики. Не следует забывать при этом о необходимости формирования запасов.

Даже предварительный анализ показывает, что размещаемые разнопрофильные сельскохозяйственные комплексы являются крупными либо средними предприятиями с объемом производства в денежном выражении, измеряемым миллиардами рублей (в действующих ценах). Их строительство и последующее функционирование невозможно без создания соответствующей производственной инфраструктуры в виде мегапроекта с распределенными региональными подразделениями.