Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Когда в индивидуальном доме проживает семья, это также требует соответствия нормативам предоставляемой площади как сверху, так и снизу. С учетом возможного роста семьи целесообразно осуществлять модульное домостроение, при котором площадь жилой части дома может быть увеличена как за счет пристройки жилых модулей по периметру, так и за счет увеличения этажности. Индивидуальное проживание семьи в отдельном жилом доме ориентирует ее членов на закрытый тип поведения в бытованиях, а возможно, и в творческой деятельности. С течением времени возникает потребность в клановом расселении, когда представители одного клана (рода) расселяются в непосредственной близости друг от друга, то есть на смежных участках. Это также может потребовать реконструкции модульных зданий. Безусловно, все это должно приветствоваться, поскольку подобное расселение ведет к усилению социального единства городского сообщества.

Мы можем столкнуться с формированием профессиональных кланов, когда в пределах одного квартала желают расселиться семьи единомышленников, связанные одной формой творческой деятельности. Это напоминает цеховое расселение в средневековых городах. Это также положительно оцениваемый социальный фактор, который сообществу следует поддерживать.

Несомненно, при этом может возникать проблема недостаточности зон индивидуальной жилой застройки. Но это уже проблема роста самого первичного города, и решать ее нужно в контексте развития конурбаций и агломераций. Нам представляется, что в реальной практике перспективная модель футурарасселения при наблюдаемой демографической динамике создает достаточное предложение для перемещений между городами и выбора их по типологии, что скорее будет создавать проблему недонаселенности первичных городов, чем их перенаселения.

При всех обстоятельствах клановый способ расселения рассматривается нами как особо перспективный, поскольку он стимулирует традиционное популяционное поведение и является, на наш взгляд, главным фактором воспроизводства населения.

Можем ли мы рассматривать расселение в многоэтажной застройке как альтернативу клановому расселению? Вовсе нет. Большие семьи могут проживать в многокомнатных и смежных квартирах точно так же, как и в индивидуальном доме. Но в этом случае они лишены связи с землей и не могут быть заняты индивидуальным творчеством, связанным с ее использованием. Это разница иногда критична, но она также может быть компенсирована созданием индивидуальных производств вне места проживания.

Многоэтажные здания также будут населяться людьми несемейными либо малыми семьями (без детей). Они будут удобны для стариков, которые отчасти нуждаются в уходе и неспособны ухаживать за большим домом и приусадебным участком, если этого не делают проживающие с ними совместно последующие поколения. Многоэтажные здания – хороший выбор для мигрирующей части населения, которая прибывает в город не на постоянное жительство или ежедневно мигрирует к местам приложения труда вне города. В многоэтажной застройке формируются другие локальные сообщества, основанные на принципах добрососедства, но более «уплотненные» и многочисленные. Эти сообщества могут и должны связывать совместные бытования по интересам. Поэтому расселение в многоэтажные здания и кварталы лучше осуществлять таким образом, чтобы здесь проживали люди с близкими интересами, в том числе профессиональными.

В конечном итоге мы получаем в городе два больших сообщества – «индивидуалистов» и «коммунаров», которые в общем случае должны быть связаны общегородскими интересами. Обнажить эти интересы, сделать единонаправленной жизнь всего городского социума, скорее всего, должна единая типология жизнедеятельности, реализуемая через упомянутые выше факторы: коммуникацию, миграцию и сотворчество. Во избежание возможных территориальных конфликтов в городе необходимо развивать политику равенства и добрососедства кварталов с разным типом застройки, содействовать общественной организации совместных бытований, дружественной соревновательности.

В силу обозначенных выше перспектив футурадемографии в первичном городе весьма значима роль семьи, обеспечивающая как минимум простое воспроизводство городской популяции. Учитывая перспективную миграцию молодежи, которую можно прогнозировать, социуму следует стимулировать многодетность наиболее заинтересованных в этом семей. Возможно, наиболее успешные семьи должны быть выведены из традиционных форм профессиональной деятельности и сконцентрированы на проблемах воспитания новых поколений. Такие семьи могут быть включены в городские образовательно-воспитательные программы и образовывать семейно-воспитательные сообщества, где родители должны иметь педагогическую подготовку.

Ведущую роль семьи в воспроизводстве населения (в том числе и в неполных семьях) следует рассматривать в любой перспективе как одно из основных целеполаганий развития городского социума.

В современной реальности дети и пенсионеры выключены из активной фазы процессов общественного воспроизводства (во всех отношениях). Косвенно они влияют на эти процессы как потребители производимой продукции. Более того, современное общество распределяет часть общественных ресурсов на поддержание жизнедеятельности этих категорий населения, выплачивая им пособия и пенсии. Однако наблюдается тенденция, в которой дети все раньше вовлекаются в творческие процессы (и даже в предпринимательскую активность), а старики все позднее отказываются от вторичной занятости, то есть продолжают работать, будучи пенсионерами. Большое количество пенсионеров вовлекается в различные творческие процессы вне поля их профессиональной подготовки. Творческие личности в области искусств, литературы, науки и т. д. вообще не прекращают своей деятельности прижизненно, если этому не препятствует состояние их физического и психического здоровья.

Жизнь первичного города абсолютизирует этот подход к участию детей и стариков в творческих процессах. Дети все более вовлекаются в творческую деятельность в процессах общего и профессионального образования, взрослые, старея, не прекращают творческих занятий. С ростом продолжительности жизни усложняются процессы творческой активности, чаще происходит смена их форм у индивидуумов. Ожидается, что подлинная свобода творчества способствует дифференциации творческих проявлений личности, что, впрочем, наблюдалось и в прошлом.

Расширяющееся участие детей и стариков в активной фазе жизни первичного города принципиальным образом меняет его экономику во всех структурных сообществах. Прежде всего речь идет о семьях. Если в современной традиции в семье дети и старики находятся на попечении работающего поколения, как непосредственно, так и опосредованно (через налоговую систему и общественные фонды потребления), то в первичном городе дети уже с раннего возраста могут участвовать в формировании доходов семьи. На самом деле мы наблюдаем такое участие и в современности, когда маленькие дети совместно с родителями участвуют в блог-проектах, приносящих семейный доход. Аналогичным образом сегодня зарабатывают и пенсионеры. Расширение форм творческой активности в первичном городе расширяет и поле семейных форм творчества разновозрастных поколений.

Вместе с тем гуманистическая концепция первичного города не может рассматривать детей и стариков вне охранительного контекста. Охрана детства и старости означает наличие общественных институтов, обеспечивающих неактивное в экономическом плане существование некоторой части детей и стариков, не имеющих возможности для участия в творческой деятельности. Конечно, это прежде всего дети раннего возраста. Очевидно, что эти дети (а вернее, их опекуны) должны получать пособия из общественных фондов, обеспечивающие удовлетворение их рациональных потребностей. То же касается и стариков, физическое или психическое состояние которых требует постоянного ухода. И в том и в другом случае речь идет об индивидуумах, частично выключенных из социальной активности и нуждающихся в опеке.

Мы уже поднимали эту тему ранее и в целом пришли к мнению, что современные формы опеки и социальной защиты вполне могут существовать в будущем как в форме городских организаций социальной инфраструктуры, так и в виде отдельных поселений (если в этом возникает общественная необходимость).

Особым образом решаются вопросы о безопасности детей и стариков. Здесь следует говорить о внешней и внутренней безопасности. При этом внутренняя безопасность исходит из наличия опасностей, которые обусловлены состоянием личности в раннем детском или старческом возрасте. Отсутствие или притупление социального опыта ведет к поступкам, создающим множественные риски. Принимая во внимание перспективную демодинамику, детская безопасность выглядят особо важной социальной проблемой.

Одной из причин гибели у подростков является нерациональный риск при невнимании взрослых. Исключение нерациональных поступков невозможно в иррационально настроенном городском сообществе. Поэтому движение по пути к рациональным ценностям и прежде всего к осознанию и закреплению в детском сознании ценности человеческой жизни создает необходимые условия для предотвращения подростковой гибели. Наиболее важным элементом воспитания детей и подростков становится формирование системы рациональных удовольствий и блокирование информационных источников об иррациональных удовольствиях. Мы уже обсуждали эту тему и понимаем, что в условиях футурарасселения с относительной закрытостью первичных городов существенно облегчаются процессы общественного контроля над проявлениями иррациональных удовольствий. Под запрет в данном случае попадают все источники информации, содержащие описания открытых проявлений агрессии. Следует понимать, что цензурированию и купированию при этом подвергается огромный объем современного культурного пласта: от античности до новейшего времени. При этом меняются образовательные программы курсов литературы и истории. Значительная часть культурного наследия, в котором присутствуют элементы исторически обусловленной агрессии, изучается в старших классах средней школы в виде специальных курсов исторического агрессивного прошлого. Очевидно, что в образовательных курсах формируются такие качества личности, которые способны противостоять любым проявлениям зла, прежде всего терпимость и миролюбие.

С другой стороны, в воспитательных процессах весьма важны такие начала, как творческая активность, вовлеченность в социальную активность городского социума, пагубность иррациональных удовольствий.

Более того, нам представляется успешной в первичном городе воспитательная доктрина, основанная на следовании даосским конструкциям триединства человека в интерпретации, данной нами в начале этой книги, отражающая систему всеобщих ценностей. При этом речь не идет о силовой оборонительной компоненте даосизма. Конечно, эта тема требует более глубокого изучения в контексте теории футуравоспитания, которую мы еще не обсуждали.

Проблема детей и стариков в первичном городе включает и компоненту их взаимодействия в совместных бытованиях и в передаче социального опыта. Взаимная изоляция детей и стариков, в том числе связанных семейными узами и взаимным уважением и любовью, является одной из язв современного общества. Очевидно, что в исторической ретроспективе отношения людей через поколения являются системообразующими в клановых (родовых) сообществах. Поэтому укрепление семейно-родовых отношений в первичных городах должно опираться на социальное взаимодействие детей и стариков.

Вопрос о городском управлении и самоуправлении – это прежде всего вопрос о власти. Поднимая тему ложности ценности стремления к достижению власти, мы упоминали ее разрушающее воздействие на личность ее носителя. Обладание властью никогда не делает человека лучше, хотя и повышает меру его социальной ответственности. Кажется, что на уровне первичного города осуществление властных полномочий настолько ограничено, что ее разрушающим воздействием на личность можно пренебречь. Однако мы наблюдаем, что негативные проявления распространены среди «чиновничества» прежде всего на этом уровне – уровне непосредственного контакта с населением. Распространена здесь и коррупция – самое разрушающее проявление, соединяющее стремление к достижению власти и стремление к обретению богатства, когда одно дополняет другое.

Самые современные способы воздействия на городские властные институты, предполагающие их сменяемость, контроль, надзор и цифровую опосредованность контактов, все равно остаются неэффективными. Следовательно, для того чтобы искоренить властную деформацию личности, необходимо устранить сам источник – ложную ценность стремления к достижению власти. На наш взгляд, это возможно лишь в одном случае – в результате исчезновения самого представления о власти и властных полномочиях. При этом на первый план выдвигается представление об управлении сообществами, которое требует нового осмысления и которое, в свою очередь, не способно деформировать личность управленца.

Конечно, это сложнейшее умопостроение, которое требует глубокого анализа эволюционных процессов в управлении общественными системами и создания новой парадигмы управления. Мы предполагаем рассмотрение этих вопросов в следующей части. Здесь же мы ограничимся вопросами управления городским сообществом первичного города.

Процессы управления городским социумом перестают быть источником властных деформаций, когда они осуществляются на основе абсолютного функционализма. То есть управленец действует исключительно в области реализации функций по управлению не людьми, но инфраструктурными и социальными процессами. При этом функциональные действия распределены между управленцами, конкретизированы в управляющих правовых актах, которые, в свою очередь, не могут противоречить постулатам футураструктурологии. Управленец-функция обладает одним преимуществом перед автоматизированной системой управления: он может подходить к решению управленческих задач творчески, создавая условия для дальнейшего совершенствования управленческих процессов по мере развития городского сообщества.

Понятие о функциях управления находится в ряду основных понятий права и науки об управлении. В широком смысле слова «функция» определяется как явление, зависящее от другого и изменяющееся по мере изменения другого явления, а также как обязанность, область деятельности, назначение и роль. Функции управления следует понимать как область деятельности субъектов управления по реализации их управленческих полномочий. Функции управления с позиций теории управления системами делятся на операционные и целевые. Если перечень операционных функций управления относительно постоянен для всех систем, то перечень целевых функций прочно связан со спецификой конкретной системы.

Перечень целевых управленческих функций в первичном городе достаточно велик, поэтому мы не будем перечислять их все, но остановимся на их классификации. В ней всего две функциональных совокупности: управление развитием городской инфраструктуры и управление развитием городского социума.

Управление развитием городской инфраструктуры в условиях первичного города – относительно статичный процесс. Он не предполагает экстенсивного расширения инфраструктуры и непрерывно наращивания ее мощности и пропускной способности. Однако вследствие технологического прогресса возникает интерес в модернизации инженерной и транспортной инфраструктуры города. Кроме того, износ инфраструктуры требует ее непрерывного ремонта и восстановления после техногенных и природных инцидентов. Эти процессы требуют определения отдельных функций по управлению развитием инфраструктуры, которые в целом не зависят от поведения городского социума, поскольку системно осуществляются исключительно в его интересах. Необходимо также отметить, что многие элементы инженерной инфраструктуры города являются составной частью мегапроектов (например, энергетическая инфраструктура, локализованные производства квазисуррогатов). Поэтому их модернизация и ремонт осуществляются из других центров принятия решений, и городские органы управления лишь осуществляют взаимодействие с ними. Формы такого взаимодействия требуют особой регламентации во избежание ошибок современного периода, когда цели мегапроекта становятся важнее социальной жизни горожан.

Совсем иначе осуществляется функциональное управление развитием социальной инфраструктуры. Объекты социальной инфраструктуры – это места непосредственного взаимодействия горожан с организациями и лицами, оказывающими социальные услуги. Взаимодействие осуществляется в сложноорганизованных функциональных процессах, которые, с одной стороны, регламентированы формальными протоколами, с другой – требуют индивидуального подхода. В результате взаимодействия с индивидуальными особенностями процесса возникают ситуации, требующие выхода за протокольные требования. Уточнение формального протокола – следствие общественной практики. Постоянные уточнения регламентов оказания социальных услуг и есть управляющие воздействия, развивающие эту инфраструктуру.

Одновременно источником обновления социальной инфраструктуры являются внешние факторы, возникающие из общественной практики других городов и стран, а также научно-технологические изменения в той или иной области деятельности. Адаптация и перенос нового внешнего опыта также является источником развития социальной инфраструктуры города.

Поэтому, даже не трансформируя инфраструктурные градостроительные объекты, а лишь воздействуя на их предметную деятельность, органы управления могут осуществлять функции по развитию социальной инфраструктуры.

Очевидно, что область оказания социальных услуг в городе является самой чувствительной, поскольку касается индивидуальных проблем горожан: состояния здоровья, получения образования и воспитания, повышения культурного уровня, социальной защиты. Именно поэтому организации и лица, оказывающие услуги, непрерывно взаимодействуют с органами управления, реализуя политику улучшений и одновременно выступая объектом контроля со стороны органов управления.

Вопрос о том, в какой степени органы управления первичным городом участвуют в управлении развитием социумов и содействуют развитию индивидуального творчества, уже исследовался нами ранее. Однако здесь функции управления выглядят несколько иначе. Понятно, что развитие социумов осуществляется параллельно с развитием индивидуумов в образовательных и культурных программах. Вместе с тем, как мы установили, требуют определенных управляющих воздействий процессы коммуникации и процессы сотворчества. Они заключаются в целеполаганиях, которые ориентируют эти процессы на достижение определенного прогресса. Наоборот, иррациональные, регрессные процессы должны подавляться. Это означает, что органы управления должны быть наделены функциями по упорядочению общественных отношений в городских сообществах. Прежде всего это функции по поддержанию общественного порядка как отдельная правовая и социальная проблема.

В первичном городе представляется особенно важным решение вопроса о «свободе творчества». Этот общественный запрос, как и все общественные запросы о свободе, возникает в исторической ретроспективе в религиозных культурах. В античности и древних восточных культурах творческие проявления были ориентированы на теоцентричное мировоззрение. Вместе с тем крупные творческие достижения проявлялись как личностная человеческая гениальность, основанная на внутренней антропоцентристской позиции, возможно, не осознанной художником. Явно эта позиция была озвучена в эпоху раннего Ренессанса, но косвенно присутствовала и в более ранних эпохах.

Творческая несвобода всегда была связана со статичностью и консервативностью теоцентризма независимо от эволюции самой религии. Вероятно, более полно объективно идеалистический взгляд на консервативную внутреннюю природу теоцентризма «в процессе саморазвития в самом-себе-бытия» изложил Георг Гегель4646
  Георг Вильгельм Фридрих Гегель (нем. Georg Wilhelm Friedrich Hegel; 27 августа 1770 – 14 ноября 1831) – немецкий философ.


[Закрыть] в своей «Истории религии». Отступление культуры от теоцентризма показало, что несвобода творчества – представление сугубо временное, как и всякая несвобода. Дальнейшая эволюция культуры, перемежеванная несколькими революционными взрывами, породила культуру современную – постмодернистскую, которая стала свободна от любых ограничений, рожденных в недрах теоцентризма, в том числе моральных. Можно с уверенностью утверждать, что трансформация культуры отчасти привела к появлению ее противоположности, то есть к бескультурью. Понятно, что здесь и ранее мы говорим о некоторой части духовной культуры, в том числе реализованной в своих артефактах. При этом мы не затрагиваем весь пласт накопленного культурного наследия, который сохраняет в себе и «старое доброе консервативное начало».

Таким образом, дискурс о свободе творчества, очевидно, имеет в себе развивающую силу, но и может привести к деградации культуры. Смысл сказанного нами – не праздный философский интерес, он напрямую относится к антропоцентричной культуре первичного города. Прежде всего это связано с ограничениями, накладываемыми на культурное наследие и творческий процесс постулатами футураструктурологии. Следуя им, мы приходим к необходимости ограничения античеловечных и иррациональных творческих проявлений. С другой стороны, мы поддерживаем и стимулируем антропоцентричное рациональное направление в городской культуре. Это означает, что вопрос о свободе творчества обусловлен наличием цензуры и самоцензуры рационалистского толка. Одновременно с ограничениями возникают и городские институты управления личностным развитием и саморазвитием, не ограниченные только сферой образования и воспитания.

Таким образом, в самом общем смысле мы понимаем под свободой творчества феномен его неограниченности в рамках антропоцентричного мировоззрения, основанного на непротиворечивости постулатам футураструктурологии, то есть рациональной системе всеобщих ценностей. При этом общественная поддержка творческих проявлений становится основой общественной жизни первичного города и функциональной деятельности его органов управления.

В связи с этим должны быть определены функциональные формы ограничения и содействия со стороны органов управления творчеству и сотворчеству горожан. Как ни странно, прежде всего это некоторые формы из забытого советского и даже дореволюционного прошлого. Во-первых, это функции, связанные с культурными ограничениями, о которых мы уже говорили. Они пограничны с функциями по поддержанию общественного порядка, поскольку каждый культурный феномен, способный породить мысли об общественном беспорядке в городском сообществе, каждый культурный феномен, явно культивирующий любую форму насилия, при всей уникальности его культурной формы должен быть ограничен в продвижении как внутри, так и вне города. Что касается самого творца, то он становится предметом общественного изучения, поскольку феноменология его творческой позиции, очевидно, связана с внутренними мировоззренческими деформациями. Очевидно, что здесь необходима общественная дискуссия об источниках такой деформации и убеждение творческой личности в необходимости ее преодоления. В связи с этим целесообразен институт этики творчества, который может быть критерием оценки его результатов с позиции морально-нравственных общественных приоритетов первичного города, конечно, основанных на постулатах футураструктурологии.

Во-вторых, это функции, связанные с развитием творческих личностей и поддержанием их творческой активности. Начинается реализация этих функций с выявления скрытого творческого потенциала населения первичного города. При этом под творческим потенциалом мы понимаем систему проявившихся и не проявившихся (скрытых) индивидуальных способностей и талантов горожан и возможности получения синергетических творческих эффектов от их интеграции. Процесс выявления способностей и талантов на самом деле непрерывен и охватывает горожан всех возрастов, независимо от того, чем они заняты постоянно. Выявление способностей и талантов незатруднительно, если они проявляются по собственной воле. Однако чаще они скрыты, и человек даже не подозревает об их наличии. Для выявления скрытых способностей необходимым является комплекс психологического изучения личности, который касается каждого горожанина. Дети и подростки проходят личные исследования творческого потенциала в процессе получения общего и дополнительного образования и воспитания. Раннее выявление талантов способствует дальнейшей ориентации в том или ином виде творческой деятельности и организации углубленного вовлечения в специальные образовательные процессы. Здесь мы не открываем ничего нового, ибо это уже озвученная нами историческая практика выявления талантов, достигшая значительных результатов в современности. Однако она касается только некоторой части молодежи. В отношении детей, не проявляющих талантливость в раннем возрасте, современное общество не предпринимает никаких развивающих действий и предоставляет им возможность оставаться «серыми личностями». Первичный город не может позволить себе роскошь увеличивать количество таких слабо ориентированных личностей, которые будут пополнять ряды инерционистов, а то и вовсе станут проявлять себя как асоциалы.

Часть таких детей способна проявить себя в качестве «сотрудников» в творческих группах. Вовлечение их в коллективные формы творчества создает для них ниши, в которых они развиваются совместно с другими членами группы. И пусть их таланты не так выразительны, но без их участия творческий результат неполноценен (певческий хор – только один из примеров такого сотворчества). Нам известно, что серьезных результатов в науке достигают выдающиеся интеллектуалы, но вместе с тем и рутинные исследования многочисленных коллективов могут приводить к крупным научным открытиям.

Наконец, очень большое количество детей может вовлекаться в разнообразные формы массового творчества, не связанного с высокими достижениями на первых этапах жизни творческой личности. Сегодня арсенал таких форм творчества огромен как в реальной сфере, так и в виртуальном мире. Более того, постоянно расширяются возможности по материализации виртуального творчества, которые создают новые сектора творческой активности. Соединения человека и искусственного интеллекта придают ему «творческие костыли», а то и целые экзоскелеты, которые позволяют перемещаться в мире творчества с удвоенной силой.

Такие формы выявления способностей и их поддержания обществом практикуются не так широко, как хотелось бы, но в условиях первичного города они выдвигаются на первый план, в том числе как факторы городской социализации.

Общественное выявление и поддержание способностей и талантов не ограничивается исключительно детским возрастом. Все люди нуждаются в этом. Например, множество горожан могут быть не удовлетворены своим творческим статусом. Они находятся в поиске новых областей творчества или более высоких достижений. Это требует вовлечения дополнительных общественных ресурсов. Возникают новые задачи перед городским социумом в поддержании таких интересов и устремлений. Здесь органы управления осуществляют программы поддержания творческих начинаний, соответствующие образовательные программы. Они находят возможности поддержания сотворчества инициативных горожан друг с другом и с различными сообществами, например, интегрируя эти начинания в некоторые мегапроекты.

Вовлечение стариков в творческие процессы связано с приспособлением мира их обитания к родам творчества. Вероятно, возможность передачи социального опыта через его мемуаризацию аудиовизуальными способами – один из наиболее перспективных путей вовлечения каждого престарелого горожанина в новые формы творчества. В зависимости от психофизического состояния субъекта и его творческого опыта он может вовлекаться и в образовательные процессы (процессы наставничества). Для этого органам управления городом также необходимы специальные программы и общественные ресурсы.

Очевидно, что поддержание творческих устремлений в городском сообществе в целом – это целеполагание деятельности органов управления, которое обеспечивает устойчивость городского социума и препятствует его асоциализации. Функционально оно реализуется через информационные коммуникации между субъектами творчества внутри и вне города, регулирование общественных ресурсов, обеспечивающих творческую деятельность. Непрерывность этого процесса обусловлена непрерывностью и принципиальной неограниченностью жизнедеятельности городского социума и непрерывностью его развития. Критерием эффективности управления выступает результативность творчества горожан, выражаемая в том числе и в уровне общественных доходов города от индивидуального творчества. Вторым важным показателем эффективности может стать показатель социальной устойчивости городского социума и его сообществ, выражаемый, например, в количестве асоциальных инцидентов за период. Эта группа критериев становится интегральным показателем достижения целеполагания городского развития.

Представляет интерес общественно-политическая природа городских органов управления. В современном мире она слишком различна в разных странах, чтобы ее можно было свести к универсуму. Тем не менее в большинстве случаев городские органы управления являются выборными публичными органами. При этом они часто создают при себе исполнительные органы, которые должны реализовать принятые ими решения.

Поскольку на территории города реализуются полномочия органов государственной власти, действуют их уполномоченные органы управления. Наконец, если государство представляет собой федерацию, то действуют уполномоченные федеративных органов государственной власти, а если государство унитарно и имеет региональное административное деление – уполномоченные региональных органы государственной власти. Региональные органы власти часто уполномочивают на выполнение своих функций местные органы управления (наделение полномочиями). Такая сложная система управления, как правило, очень плохо организована в силу общих принципов иерархического управления сложными системами. Эти принципы утверждают, что устойчивость системы снижается с ростом числа уровней иерархии управления. Самыми уязвимыми местами в такой иерархической системе управления становятся многоуровневость принятия решения, часто противоречащих друг другу, плохая коммуникация между уровнями управления, плохое распределение общественных ресурсов между уровнями управления. Все эти недостатки системы следует учитывать при конструировании системы управления первичным городом.