Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Очевидно, что обозначенные нами подходы к регулированию расселения и формированию первичных городов и мегапроектов не оставляют места для таких неопределенностей в отношении пространственного распределения, но остаются временные неопределенности. При переходе к государственному планированию пространственного развития в предложенной нами парадигме экономики и социальной политики временные неопределенности (турбулентности) также снижаются, и развитие сетевой инфраструктуры гармонизируется с развитием всех пространственных комплексов. Этот подход очень напоминает в своих элементах централизованное социалистическое планирование, однако в полной мере таковым не является, поскольку ресурсные возможности распределены между различными субъектами развития и установлены критические пределы такого развития элементов системы.

Железнодорожные коридоры и транспортные системы углеводородов не в полной мере интегрированы в транспортные системы городов. Они скорее выступают в роли еще одного мегапроекта. Поэтому их функциональное назначение определяется параметрами такого мегапроекта и временем их актуальности. Предполагается, что массовое развитие индивидуальной творческой деятельности и создание национальных и мировой обменных систем станет предъявлять новые требования к организации мировой транспортной системы. Вместе с тем снижение потребления углеводородного топлива и локализация энергетических систем станет фактором снижения роли нефте– и газопроводов в их транспортировке. По всей вероятности, новая сингулярная экономика формирует новые (по объему и составу) грузопотоки и новые требования к организации транспортных систем. В этом смысле терратрансформирование и терраморфирование линейных инфраструктур на длительное время остается важной составляющей человеческой деятельности, включенной в состав нескольких мегапроектов национальных и международных значений.

На отдаленную перспективу остается значимым мегапроект терраморфирования нарушенных территорий. Концентрация мегапроектов в сингулярный период с исчезновением некоторых отраслей современной промышленности требует восстановительной деятельности в местах расположения ликвидируемых производств. Изменение параметров и топологии сетевой инфраструктуры требует восстановления качества природной среды в местах бывшего расположения сетевых объектов. Наконец, претерпевают изменения и сами терраморфирующие действия. Отчетливо они сегодня не обозначены. Неизвестно, должны ли такие преобразования восстанавливать естественное состояние природной среды в прежних качествах (знание о котором сейчас утрачено) или стать результатом творческого переосмысления этого состояния. Неизвестно, в какой мере преобразования могут и должны опираться на методы ландшафтной архитектуры, чтобы создавать оптимальные режимы для функционирования биоты в зоне трансформаций и на прилегающих природных территориях. Неизвестно, и каково значение эстетической функции таких территорий, может ли оно превалировать над экологической функцией. Ответы на все эти вопросы может дать только глубокое и комплексное научное изучение процессов терраморфирования, которое сегодня ограничено отдельными разделами наук о рекультивации земель, о гидромелиорации, о восстановлении плодородия земель, о лесовосстановлении и т. п. Терраморфирование как область научных знаний должно быть оформлено, и мы сделаем это в дальнейшем. Очевидно, что необходимо и оформление системы научных знаний о терратрансформировании, хотя бы для досингулярного и сингулярного периодов экономического развития.

Таковы сегодня наши основные представления о процессах терратрансформирования и терраморфирования, и этот обобщенный взгляд позволяет нам перейти к обсуждению вопросов, на решение которых человек сегодня не может повлиять в полной мере, а именно к вопросам естественных изменений природной среды и их влияния на безопасное существование человека и антропогенных систем. Конечно, мы обсудим и влияние на безопасность человека его терратрансформирующей деятельности.

Безусловно, человек не является единственным участником этого процесса. Картина мира постоянно изменяется под влиянием естественных природных процессов. Большая часть этих процессов настолько грандиозна по своей энергетике, что порождает катастрофы и создает материальные ущербы. В науке и общественной практике принято в связи с этим говорить о природных опасностях. Опасность понимают как угрозу, вероятность наступления неблагоприятного исхода для человека. Природные опасности систематизированы, введены шкалы измерения их интенсивности и порождаемого их воздействием материального ущерба – степени разрушений. Каждый из видов природных опасностей способен в критической степени повлиять на жизнедеятельность городских сообществ и даже привести их к полной гибели (вспомним Помпеи и Геркуланум, уничтоженные извержением вулкана Везувий в 79 году н. э.).

Современная наука с ее мощной прогностической базой способна предупреждать риски возникновения катастрофических природных явлений, создавать системы расселения и города, способные противостоять таким рискам. Однако всегда остаются гипотетические уровни катастроф, которые невозможно предсказать и предупредить, и тогда приходится бороться с их последствиями.

Человек всегда надеется на благоприятные исходы, имея под ногами твердую почву. Увы, никакой гарантии стабильности даже на твердой почве нет. Земная кора и ее приповерхностный слой подвержены множеству геологических процессов, в том числе экстремального характера. Самое распространенное в природе явления – землетрясения. Не углубляясь в физику этого явления и не обсуждая исторические примеры наиболее разрушительных землетрясений, заметим, что уже в XX веке люди научились строить даже высотные здания и сооружения, устойчивые к катастрофическим землетрясениям. Однако повсеместно появляются другие неустойчивости земной коры, которые создают иные риски, например глубокие почвенные провалы на застроенных территориях неизвестного происхождения и т. п.

Мы уже неоднократно обсуждали тему затоплений и даже обсуждали возможное влияние «всемирных потопов» на грядущую картину расселения человечества. Понимая, что риск подъема уровня Мирового океана в результате таяния ледников все-таки не может произвести такой грандиозной катастрофы, мы не можем упускать из виду возможности изменения в результате тектонической деятельности емкости ложа Мирового океана. Даже незначительный подъем его дна приведет к затоплениям значительной части суши и, скорее всего, породит гигантские цунами. Вероятен и риск опускания некоторых тектонических плит (их частей) ниже уровня океана, что также приведет к затоплению их суши.

Однако даже не столь грандиозные комбинированные геологические и гидрологические процессы могут привести к массовой гибели населения. Поверхностные водотоки и ливневые сбросы могут привести к затоплению города практически вне зависимости от места его расположения (история знает множество таких происшествий). Современная наука располагает гидротехническими знаниями и практиками борьбы с последствиями таких природных процессов, тем не менее люди продолжают множить градостроительные ошибки и селятся в опасной близости к воде.

Большие риски порождают климатические и метеорологические факторы воздействия. Прежде всего это разрушительные ветра, но также и осадки, и засухи, и резкие колебания температур. Здесь и далее мы не рассматриваем космические катастрофы, имевшие место в геологической истории Земли, которые могут привести к гибели всего живого и даже разрушению планет и Солнечной системы в целом.

Природные катастрофические явления часто оказывают комбинированное разрушительное воздействие на градостроительные объекты, например, когда ураганы и ливни порождают и паводки, и разрушения грунта (сели, оврагообразование).

Многолетние наблюдения за катастрофическими явлениями позволяют определять территории, наиболее подверженные рискам таких комбинированных воздействий, и территории, подверженные различным по природе факторам риска наступления чрезвычайных ситуаций. Существуют карты таких наблюдений, которые позволяют зонировать территории по степени и факторам риска и даже осуществлять микрозонирование на очень небольших по размерам территориях. Сочетание таких методов позволяет определять территории, неблагоприятные для расселения по факторам риска, и прогнозировать риски внутри застроенных территорий.

Теоретически мы можем максимально исключить такие риски при определении картины перспективного расселения в парадигме первичного города. Гораздо сложнее сделать это в отношении существующих населенных мест, поскольку по историческим причинам их чаще всего размещали в зонах высокого риска. Очевидно, что накопленного опыта наблюдения за развитием и повторяемостью катастрофических явлений сегодня достаточно, чтобы сделать необходимые выводы о наименее опасных направлениях пространственного развития существующих городов и создания систем их защиты от природных катастроф. Это означает, что базой для принятия решений по реконструкции городов и агломераций (либо о консервации развития таких городов и агломераций) должно стать комплексное изучение факторов природного риска и исключение территорий риска из проектов реконструкции с их вероятным терраморфированием.

На наш взгляд, необходимо в целях обеспечения глобальной безопасности осуществить поэтапную разработку интерактивных разномасштабных (цифровых) карт земной суши, определяющих зоны риска наступления катастрофических ситуаций природного характера по каждому фактору и по комбинированному воздействию при различных уровнях интенсивности воздействия. Интерактивная карта может содержать в себе результаты факторного анализа территорий по рискам комбинированных воздействий, которые бы дополнялись по результатам текущих наблюдений и прогнозов, а также по результатам инженерных изысканий в отношении отдельных частей территорий. Мы полагаем, что такие карты формируют аналитическую базу принятия градостроительных решений и в целом могут рассматриваться как один из разделов новой важной науки – градостроительной географии. Такая область научных знаний, по-видимому, вообще является футураструктурологической наукой в контексте ее третьего постулата.

В юридической практике землепользования в России, в том числе и в результате нашего многолетнего увещевания, появилось и развивается представление о зонах с особыми условиями использования территорий. В данном случае речь идет о территориях с установленным ограничительным юридическим статусом. Из всей совокупности таких зон только зоны затоплений и подтоплений относятся к зонам, устанавливаемым по факторам риска наступления чрезвычайных ситуаций природного характера. Очевидно, что юридический ограничительный статус должен появиться и у других зон по другим факторам риска. При этом следует нормировать значения факторов риска и регламентировать требования к объектам капитального строительства в таких зонах в четком соответствии с данными интерактивных карт обеспечения глобальной безопасности.

Формирование юридической системы картографических сведений о потенциально опасных территориях дает нам объективную картину ограничений расселения и картину пространственных нормативов градостроительной деятельности по ее безопасности. Очевидно, что при накопленном объеме фактографических данных и возможностях геоинформатики создание такой системы карт и баз данных не представляет большой сложности для любого государства. Более того, мы считаем, что это гораздо важнее для общества, чем фиксация границ различных природных и антропогенных объектов, на которые сегодня во всем мире с весьма низкой экономической эффективностью тратятся грандиозные ресурсы.

Даже если мы исключим из системы перспективного расселения все потенциально опасные по природным факторам зоны, терратрансформированные территории все равно будут порождать антропогенные опасности для человека. Антропогенные опасности порождаются искусственными объектами либо ситуациями, созданными человеком. Природа этих опасностей многообразна, она гораздо шире тех, которые имеются в природном арсенале.

Главные опасности создаются внутри самой системы безопасности, когда ее понимают ограничительно (то есть как региональную или национальную безопасность). Пытаясь защитить себя от гипотетических противников и врагов, человек создает вооружения, способные порождать катастрофические последствия, – так называемое оружие массового поражения. Помимо ядерного и термоядерного оружия, к таким вооружениям можно отнести биологическое, токсинное и химическое оружие, а также некоторые виды новейших конвенциальных вооружений. В ближайшей перспективе возможно создание сейсмических, климатических и космических вооружений массового поражения. Все эти типы вооружений даже в кратковременных столкновениях и гибридных войнах могут привести человечество к необратимой деградации и гибели.

Антивоенное терратрансформирование предполагает не только использование оборонительных вооружений для защиты градостроительных объектов, но и их строительство с учетом военных рисков. Мы убеждены в том, что в обсуждаемой нами модели расселения имеется большой гражданско-оборонительный потенциал. Рассредоточенные, обособленные и малонаселенные города менее подвержены риску военного удара, чем крупные и крупнейшие. То же можно сказать и о распределенных мегапроектах. Опыт последних военных кампаний показывает, что факторами уязвимости становятся прежде всего объекты линейной инфраструктуры, которые лишают стороны конфликта энергообеспечения и транспортной доступности (собственно, это было хорошо известно со времен Второй мировой войны). Поэтому локализация источников энергоснабжения и потребления основных продуктов внутри города повышает его ресурсную безопасность. Рассредоточенные первичные города проще изолировать (провести карантинные мероприятия) при применении биологического оружия, а также при возникновении эпидемий и эпизоотий в мирное время.

Антропогенные опасности до настоящего времени широко распространены в области обеспечения санитарного благополучия человека. Частично мы их обсуждали выше, когда рассматривали вредное воздействие уличного транспорта. На самом деле любые выбросы техногенных газообразных веществ и суспензий, а также критические шумы могут быть факторами вредного или даже опасного для жизни воздействия. Они возникают как при нормативной эксплуатации жилых, общественных, производственных и коммунальных объектов, так и при техногенных авариях.

Действия государств по предотвращению рисков такого воздействия институционализированы в большинстве стран мира. Наиболее продвинутым институтом являются установления зон санитарных ограничений как зон с особыми условиями использования территорий. Границы этих зон, на которых достигаются уровни предельно допустимых концентраций вредных веществ или физических воздействий, фиксируются юридически. Одновременно проводятся технические мероприятия по снижению таких загрязнений воздуха (воды) и созданию физической защиты от вредных воздействий, которые определяют границы зон с особыми условиями использования территорий. Кроме того, проводится непрерывный санитарный мониторинг состояния природных сред на загрязнения и физические воздействия. Все эти институты способствуют снижению негативного воздействия на человека в существующих городах и на объектах экономической деятельности. Вместе с тем они учитываются в процессах терратрансформирования как важные условия проектирования градостроительных объектов.

В конечном итоге это означает, что при проектировании первичных городов и реконструкции существующих городов и агломераций факторы негативного воздействия антропогенных объектов могут быть сведены к необходимому минимуму. То есть типизация первичных городов может исключать риски многих техногенных опасностей.

Отдельно следует упомянуть необходимость универсализации подходов при проектировании и строительстве первичных городов и объектов мегапроектов к их пожаробезопасности. Это касается всего комплекса вопросов от предупреждения возгораний до средств автоматического пожаротушения.

Сегодня в процессах территориального планирования используются методы прогнозирования антропогенных рисков и разрабатываются специальные разделы инженерно-технических мероприятий гражданской обороны и предупреждения чрезвычайных ситуаций. Очевидно, что такая практика, как универсальная, может быть распространена на первичные города и их комплексы.

Дополнение интерактивных карт зон риска в масштабе каждого градостроительного объекта и города в целом, отображение зон ограничений по факторам антропогенных рисков создает условия для принятия градостроительных решений и для осуществления профилактических и спасательных мероприятий в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Поэтому такое развитие геоинформационных систем безопасности весьма перспективно.

На основе интерактивных карт регламентируются не только градостроительные процессы, но и процессы безопасной эксплуатации объектов.

Территории ограничения расселения по факторам безопасности, будучи соединенными с территориями, благоприятными для градостроительного использования, определенными на основе методов факторного анализа, дают нам картину перспективного размещения городов. Области или зоны перспективного размещения должны быть исследованы в целях окончательного выбора территорий первичных городов с учетом их градостроительных параметров, геологических, гидрогеологических и геокриологических условий местности, ландшафтных характеристик и состояния растительности. При этом факторы доступности линейных инфраструктурных объектов уже учтены при оценке благоприятности территорий для градостроительного использования.

Исследование проводится не только на основе картографических материалов, но и в результате проведения инженерных изысканий и натурного изучения ландшафтов. Выбор территории города – самый ответственный этап, поскольку он не предполагает в будущем возможности реконструкции первичного города. Первичный город создается единственный раз и навсегда, то есть до тех пор, пока в нем по каким-либо причинам не исчезнет все население.

Факторы безопасного и комфортного градостроительства первичных городов и их комплексов предполагают:

– безопасную и оптимальную по параметрам архитектурно-планировочную организацию территории города;

– безопасную и безвредную для селитебных территорий локальную энергетическую и коммунальную инфраструктуру города;

– безопасную и комфортную ландшафтную организацию территории, включая создание терраморфированных территорий;

– создание систем предупреждения чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера и систем гражданской обороны;

– создание в селитебной застройке безопасных и безвредных объектов, предназначенных для осуществления индивидуальной творческой деятельности (мастерские и мини-производства);

– создание вне селитебной застройки безопасных и безвредных локальных производств квазисуррогатов и объектов по утилизации использованных квазисуррогатов.

Учет таких факторов может быть формализован в унифицированных модельных проектах первичных городов и модельных проектов их частей и располагаемых в них модельных объектах капитального строительства различного назначения. Иными словами, мы можем иметь ограниченный конструктор элементов первичного города, из которого профессиональные архитекторы создают ограниченное число возможных комбинированных состояний первичного города.

Безопасность расселения, как и безопасная организация первичного города, является условиями соблюдения третьего постулата футураструктурологии «о безопасности как одной из основных гарантий достижения состояния гармонического беспокойства».

Глава 18. Проблемы урбанизации и первичные города будущего. Индустриальное градостроительство как основная цель терратрансформирования. Футураструктурологические городские социумы: их функционирование и развитие

Пусть разбегаются овцы-рабы —

‎Не побегу я… Природа —

Та же раба. Сила грозной судьбы

‎Не пересилит Немврода:

Новую башню воздвигну я – и,

‎Несокрушимая, станет

Твердым оплотом людей и земли —

‎И – в небеса гром мой грянет!..

Я. П. Полонский3434
  Яков Петрович Полонский (7 [19] декабря 1819, Рязань – 18 [30] октября 1898, Санкт-Петербург) – русский поэт и прозаик.


[Закрыть]

«Воды потопа обновили лицо земли, но не изменили падшую природу человека. Поползновение к греху осталось». Уже через четыре поколения после потопа (при Фалеке, сыне Евера) произошло событие, которое имело большие последствия в библейской истории человечества. Речь идет о попытке построить в долине Сеннаар башню высотою до небес (Быт. 11:4), которая получила название Вавилонской. У строителей башни было два мотива, оба – греховные. Первый: сделаем себе имя (Быт. 11:4), то есть прославимся. Вызвано это желание было гордыней и славолюбием. Это те самые пороки, которые привели к гибели допотопное человечество. Второй мотив был также богопротивным. Строители говорили: построим город и башню и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли (Быт. 11:4). В этом проявилось явное противление воле Бога, Который сказал: плодитесь и размножайтесь, и распространяйтесь по земле (Быт. 9:7).

Так утверждает древняя легенда, содержащая прямые (религиозно-мифологические) и иносказательные (философские) утверждения, которые различным образом толкуются деятелями культуры и религии по сей день. Почему же нам, закладывая основания новой науки, которая непосредственно посвящена решению сакраментальных [264] вопросов человеческого бытия, не прибегнуть к своей интерпретации древнего мифа (который, как выяснилось, имеет археологические и архитектурные корни)? Действительно, в божественном повелении мы можем усматривать по крайней мере два указания на футураструктурологические построения: расширенное воспроизводство населения в регулятивной демодинамической модели и футурарасселение в форме равнонаселенности территорий.

Рисунок 94. Еще один «нечеловеческий» вариант Вавилонской башни (он помещен на обложку книги)

С другой стороны, мы можем усмотреть в этом религиозно-мифологическом повествовании указание на недопустимость избыточной концентрации населения в крупнейших городах, устремляемых в высоту, и создания безлюдных территорий.

Хотя инициатива исходила от хамитов, вероятно, весь тогда еще немногочисленный род человеческий участвовал в попытке воплотить эту горделивую и безумную затею, потому что наказание (смешение языков) коснулось всех. Господь сказал: сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого (Быт. 11:7).

Что надо понимать под выражением смешение языков? Ориген3535
  Ориген Адамант (др.-греч. Ὠριγένης Ἀδαμάντιος, лат. Origenes Adamantius; ок. 185, Александрия – ок. 253, Тир) – греческий христианский теолог, философ, ученый; основатель библейской филологии, основоположник оригенизма, автор термина «Богочеловек».


[Закрыть], христианский писатель начала III века, считал, что ангелы-хранители дали каждому народу свой язык, и они перестали понимать друг друга. Исключение коснулось лишь еврейского народа, который, будучи жребием Самого Бога, сохранил язык, данный Господом еще Адаму. Это мнение разделял блаженный Августин3636
  Аврелий Августин Иппонийский (лат. Aurelius Augustinus Hipponensis; 13 ноября 354, Тагаст – 28 августа 430, Гиппон Царский), также известный как Блаженный Августин – богослов, философ и епископ Гиппона Царского в Нумидии, римской Северной Африке.


[Закрыть]: еврейский язык был языком Адама, остальные же народы получили новые в результате смешения.

Таким образом, легенда утверждает, что в мире было посеяно взаимное непонимание народами друг друга для отказа от сопротивления божественной воле. Однако это вовсе не означает, что в следовании божественной воле о расселении по всей планете человечество не может договориться об этом и вновь вернуться к совместному поликультурному проживанию и бытованиям.

Итак, «по воле Господа» города должны быть рассеяны по всей земле, люди в них должны «плодиться и размножаться», по крайней мере сохраняя свою численность, и для этих целей они могут взаимодействовать, создавая совместные и ограниченные по площади и по высоте зданий места проживания. Все эти древние идеи мы транслировали в виде построений футураструктурологии в предыдущих главах. Идея рационального расселения и ограниченной урбанизации, таким образом, становится не такой уж новой даже с библейских времен.

Вместе с тем попытки возвращения к идее концентрации населения в крупнейших городах и высотному расселению (строительству башен) не оставляют современного человека, как и его предшественников. Лиам Янг3737
  Лиам Янг (родился 13 марта 1979 года) – кинорежиссер и архитектор австралийского происхождения.


[Закрыть] – кинорежиссер и архитектор австралийского происхождения. Он называет себя «спекулятивным архитектором», поскольку его работы объединяют в себе элементы художественной фантастики, критического дизайна и технологии. Planet City – новая концепция Янга, представленная на Триеннале NGV в Мельбурне в декабре 2020 года. Согласно ему все население Земли могло бы жить в гигантском экологически безопасном городе, занимающем часть поверхности земли, освободив остальной мир для восстановления. Янг предполагает, что 10 миллиардов человек – все прогнозируемое население Земли к 2050 году – будут жить в сверхплотном, самодостаточном мегаполисе [265], построенном в соответствии с принципами экономики замкнутого цикла: все будет перерабатываться, и город не будет производить отходов. Planet City мог бы занять всего 221 тыс. км², или 0,02% поверхности планеты, что примерно равно размеру среднего штата США. Предполагается, что люди будут жить в «жилых горах», построенных из переработанных материалов, и будут питаться продуктами питания, выращенными в «закрытых мегафермах» и вертикальных садах. Высота зданий будет доходить до 165 этажей, электроэнергия будет поступать от 49,5 млрд солнечных панелей, более 2 тыс. ферм по выращиванию водорослей будут фильтровать загрязнения и обеспечивать дополнительную пищу, а для передвижения понадобится более 4,3 млрд велосипедов. «Если рассматривать эту идею с архитектурной точки зрения, из-за огромной численности населения Planet City значительно превосходит Вавилонскую башню, огнедышащие небоскребы и гигантские пирамиды из „Бегущего по лезвию“. Это буквальная инверсия экспансионистского подхода, по которому до сих пор росли наши города; редукционистский подход с точки зрения ресурсов, которые мы потребляем, но в основном за счет снижения нашего воздействия, как личного, так и коллективного», – считает Анмол Ахуджа3838
  Анмол Ахуджа – архитектор по образованию, привносит в свои работы стремление изучать мизансцены, динамику пространства, света и психологию человека, полагая, что они неразрывно связаны с кинематографом. За свою академическую и профессиональную жизнь он снял, смонтировал и написал сценарий двух короткометражных фильмов, а также написал исследовательскую работу об антиутопии в кино.


[Закрыть].

Если отвлечься от Книги Бытия и единичных мегапроектов мегагородов, рассматривая их как метафору древнего либо грядущего бытия, то окажется, что в современном мире упорно продвигаются идеи концентрации населения в развиваемых мегаполисах и агломерациях (в том числе в последнее время и в России). В этом, собственно, и состоит процесс современной урбанизации в той ее составляющей, которая определяется как разрастание городов (следует всегда помнить о второй и основной составляющей – исчезновении сел).

В современной западной науке термин «разрастание городов» имеет негативные коннотации. Активное сопротивление этому явлению основано на экологическом градостроительном регулировании, которое опирается на свою систему показателей обеспечения устойчивости крупнейших городов. Однако даже при наличии регулирования города продолжают расти. Растут и городские агломерации. Следовательно, градостроительные методы в регулировании роста городов не являются эффективными, и следует говорить о социально-политических методах.

Разрастание городов – самостоятельная древнейшая философская, архитектурная и научная проблема. Разрастание городов часто связано с усилением мировой роли государств, но практически всегда заканчивается их деградацией и гибелью. Причем гибель и разрушение городов может сопровождаться строительством на их «костях» чего-то совершенно нового, хотя и со старым названием. Древние Афины, Рим и гораздо более поздние Париж и Мадрид, как и Москва, остались лишь в образе исторических центров с памятниками истории и архитектуры. Сегодня эти мегаполисы – это совсем другие образования как в градостроительном отношении, так и, безусловно, как социумы. И в данном случае в исторической ретроспективе мы говорим не о разрастании (и не о реконструкции), а о замещении городов.

Итак, замещение умирающих городов и их последующее разрастание, которое, возможно, также грозит им деградацией, – это наблюдаемые нами естественно-исторические процессы. Можем ли мы утверждать истинность этой максимы применительно к современной и перспективной реальности? Для этого нам нужны доказательства или хотя бы свидетельства из современной практики. Значит, нужны критерии сравнения, показывающие, что процесс плохо управляемой урбанизации (в разрастании или замещении городов) делает их менее устойчивыми, чем городов малых, хотя бы в среднем по какой-либо стране или региону. Нам нужны объективные параметры, характеризующие степень устойчивости социумов и инфраструктуры, характеризующие эти критерии. Пока мы оперируем показателями качества жизни, которые приурочены к объемам потребления товаров и услуг, мы убеждаемся, что в абсолютных значениях они, как правило, кратно выше именно в крупнейших городах. Значит, нам нужны другие объективные показатели, которые говорят об обратном – о том, что угрожает социумам в мегаполисах.

Впрочем, сначала вернемся к вопросу о критериях сравнения. Первый и наиболее важный для нас критерий сравнения устойчивости городов – это показатели устойчивости городского населения в зависимости от его численности (демографическая устойчивость). Выше мы в общих чертах исследовали этот вопрос и сделали вывод о том, что максимальные показатели воспроизводства населения характерны для малых городов России с численностью населения в 10—30 тыс. человек. При этом мы случайным образом выбрали несколько разных населенных пунктов, расположенных в разных регионах России, с численностью населения от 300 тыс. до 5 млн человек. Конечно, для окончательного вывода нужно сравнительное исследование по тысячам или десяткам тысяч населенных пунктов, которое на самом деле не является неразрешимой задачей. Также необходимо подобное исследование в отношении городов Запада с отрицательной динамикой рождаемости и городов Востока с положительной динамикой. Только комплексное исследование позволит окончательно высказаться по вопросу об общности наблюдаемой нами зависимости показателей воспроизводства населения города от его численности. Если окажется, что население крупнейших городов с лучшими показателями качества жизни показывает худшее репродуктивное поведение, – это повод сомневаться в устойчивости таких городских социумов и в том, следует ли далее идти по пути разрастания городов.

Второй критерий для сравнения – это устойчивость городской экономики. Главной составляющей городских расходов были и остаются расходы на создание и содержание общественной инфраструктуры. Фактически они образуются из прямых расходов местного бюджета и платежей населения и субъектов экономической деятельности за коммунальные услуги. Расходы бюджетов крупных городов мира в 2020 году оказались несопоставимыми. Если Москва потратила на одного жителя 290 400 рублей, то Нью-Йорк – 710 642 рубля, Сингапур – 665 797 рублей, Берлин – 608 099 рублей, Лондон – 172 982 рублей, Стамбул – 180 89 рублей. В городе Чите (Россия) с населением 340 тыс. человек такие расходы составляют 14 705 рублей. Однако приведенные значения никак не характеризуют реальное состояние объектов инфраструктуры в этих городах, как и качество их содержания при различных климатических условиях. Размер коммунальных платежей за различные услуги в разных странах имеет кратные разрывы и показывает тенденцию к росту, часто превышающему инфляцию. Таким образом, определить оптимальный размер расходов на инфраструктуру в расчете на одного жителя усредненного города, которая обеспечивала бы ее устойчивость, крайне сложно и, скорее всего, нецелесообразно. Вместе с тем очевидно, что расходы на инфраструктуру в расчете на одного жителя в крупных городах кратно превышают аналогичные расходы в малых городах и тем более в селах. В селах это часто объясняется отсутствием сетевой инфраструктуры (кроме электроснабжения и иногда газоснабжения) и низким уровнем состояния грунтовой улично-дорожной сети, а также отсутствием некоторых видов объектов социальной инфраструктуры. Во многих странах в малых населенных пунктах вообще отсутствует какая-либо общественная инфраструктура. Если мы ограничиваемся только городами, то порог устойчивости городской инфраструктуры в показателях ее стоимости будет расти с ростом городского населения.