Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"

Дальнейшее расщепление существующей системы и ее обособление вокруг отдельных мегапроектов неизбежно, как неизбежна дифференциация природы научно-образовательной экономической деятельности. Стратегическое планирование на макроуровне вызывает к жизни мегапроект фундаментального образования и науки, где присутствуют классические объекты изучения: вселенная, человек и общество. Здесь неограниченное существование мегапроекта обусловлено неисчерпаемостью знаний об объектах изучения. Прагматические начала в этом знании выражены весьма слабо, но именно они являются питательной основой для развития философии и футураструктурологии.

Непосредственно к этому мегапроекту примыкает прагматичный научно-образовательный мегапроект городского футураобразования и воспитания и городской практической футурамедицины и городской государственной службы, то есть всего того, что отвечает за общественное воспроизводство. О его содержании и форме мы выскажемся позднее, но предположим, что форма этого проекта в наименьшей степени будет подвергаться трансформациям. Этот мегапроект одновременно и макро-, и мезоуровневый. Макроуровень обеспечивает единство целеполаганий и справедливое распределение ресурсов, мезоуровень отвечает за содержательное многообразие в следовании городским приоритетам. На уровне организаций может учитываться многообразие творческих проявлений личностей, и это уже касается микроуровневого (организационного) планирования.

Все перечисленные научно-образовательные мегапроекты требуют создания специфической инфраструктуры, которая, конечно, является составной частью процессов терратрансформирования. Это терратрансформирование осуществляется в досингулярном периоде и требует определения стратегических целеполаганий, определяющих процессы терратрансформирования. Рассмотрим их.

В современной парадигме пространственной организации системы университетского образования заложен сетевой принцип, основанный на принципе доступности образования. Он означает, что университеты должны быть расположены вблизи крупных центров расселения. Реализация этого принципа привела к созданию значительных национальных систем университетского образования в развитых странах, включая Россию и другие постсоветские страны. Они имеют ярко выраженную региональную локализацию. При этом университеты обслуживают региональные потребности в специалистах экономики и бюджетной сферы, но одновременно воспроизводят и научных специалистов, как для самих университетов, так и для научных организаций. В последнее время предприняты важные изменения в структурировании университетов по приоритетам их деятельности, которая имеет свои плюсы и минусы. Самым важным негативным началом в этом процессе становится фактор предельности развития большей части университетов, ограниченных базовым целеполаганием, подготовкой кадров для регионального развития. Учитывая неограниченность сферы научного знания о регионе и проблематике его развития, это возможный подход. Однако он исключает развитие в регионе фундаментальной науки, что неизбежно приводит к концентрации научной мысли в регионах размещения федеральных и исследовательских университетов. В результате возникает пространственная неравномерность научного знания, которая в том числе оказывает влияние на пространственную неравномерность развития самих регионов. Это не означает, что отдельные научные школы не прорастают и на периферии, но общая картина типична для многих стран мира.

Отсюда возникает идея наукоградов, также реализуемая во всем мире. Наукограды как города-спутники крупнейших научно-образовательных центров интересны в современности и в перспективе тем, что они объединяют ученых различных отраслей знаний в едином социуме, что стимулирует совместные исследования и появление пограничных областей знаний и новых наук. Если при этом наукограды интегрированы в другие мегапроекты, то возникают научно-промышленные территориальные комплексы или кластеры с агломерированными городами, которые имеют самостоятельное национальное и международное значение.

Наряду с наукоградами университеты имеют собственную локализацию в форме кампусов или университетских городков. Кампусы включают следующие функциональные элементы:

– помещения основных учебных институтов, высших колледжей, факультетов и их инфраструктуру (в том числе учебные аудитории);

– научно-исследовательские институты, лаборатории и исследовательские центры;

– научную библиотеку;

– структуры научно-технологического парка: бизнес-инкубатор, офис коммерциализации НИОКР, инженерный центр;

– подразделения последипломного образования;

– жилые помещения для студентов и преподавателей;

– спортивно-учебный комплекс, бассейн, стадион;

– конгресс-центр и концертный зал;

– столовые и иные объекты общественного питания;

– университетский или отраслевой музей;

и др.

Сохранение кампусов и наукоградов как основных центров терратрансформирования в перспективе определяет подход к сетевой организации мегапроекта университетского образования вообще и международных и национальных мегапроектов, требующих создания собственных научно-образовательных систем. Это крайне интересный подход к размещению таких комплексов, их унификации и индивидуализации. Во-первых, осознается необходимость национальных систем профессионального образования для обслуживания городских систем расселения, включающая специальности: городского проектирования и строительства городов; создания и обслуживания городской инфраструктуры, кроме локализованных производств квазисуррогатов (ресурсообеспечение городов); обеспечение жизнедеятельности городских социумов (госслужба, медицина, общее образование, специальное обслуживание); специализация по творческим прикладным программам для населения первичного города. Набор программ образования весьма широкий, но ограниченный. Ввиду ограниченной типологии городских систем расселения в регионах набор программ стандартизованный. Подготовка специалистов осуществляется в кампусах, тогда как творческие прикладные программы осуществляются непосредственно в первичных городах, в том числе и с использованием онлайновых технологий.

Такая национальная сеть имеет общий центр программного обеспечения (центр компетенций) и центр научных исследований процессов городского развития и терратрансформирования и терраморфирования региональных систем расселения и первичных городов. Включает эта сеть в виде интегрированного комплекса и подсистему медицинской науки и антропотрансформирования с фундаментальными и прикладными исследовательскими центрами, распределенными по всей сети и взаимодействующими с использованием онлайновых технологий.

При таком подходе унифицированный образ университетского кампуса и унифицированная система организации его деятельности очевидны и могут быть определены и нормированы для всех регионов.

Второй тип университетов, как мы это отметили ранее, возникает в отраслевых мегапроектах. Например, университеты аэрокосмического мегапроекта формируются по сетевому принципу из существующих базовых кафедр материаловедения и получения новых материалов, цветной металлургии, конструирования летательных аппаратов и аэрокосмических комплексов, подготовки летного состава и космонавтов, подготовки составов обслуживания аэрокосмической инфраструктуры, аэрокосмического приборостроения, аэрокосмического машиностроения и специального станкостроения и т. д. В целях обеспечения целостности системной подготовки целесообразна локализация университета в виде наукограда с интегрированным кампусом. В этом случае базовые кафедры интегрированы в научную работу специальных научных или научно-производственных центров. Это гигантская альма-матер, но ее интеграционный эффект очевиден и имеет параллели с ранее осуществляемыми национальными проектами в разных странах (например, проекты создания атомного оружия и энергетики, да и, собственно, сами космические проекты). Эффекты синергии и эмерджентности внутри системы также очевидны, как очевидна и экономия ресурсов по сравнению с современной распределенной системой базового образования и науки. Имеет смысл включение в состав мегапроекта системы фундаментальных исследований в области наук о вселенной и, возможно, атмосферных исследований.

Аналогичные университетские системы формируются вокруг других отраслевых мегапроектов: науки о земле и недропользование; науки о природных системах и глобальное терраморфирование; науки о безопасности человека и системы глобальной безопасности; энергетические науки и энергетические системы; локализованные производства квазисуррогатов и их научное сопровождение; информационные системы и устройства, антропоморфирование; футураструктурология и общественные науки, включая науки о культуре, управление распределенными социумами и др.

При подобном отношении к формированию мегапроектов и структурированию научно-образовательных систем поле обособленных фундаментальных исследований сужается, что в принципе ставит вопрос о существовании университетов и научных центров так называемого «чистого знания», находящихся в свободном научном поиске. На наш взгляд, возможно формирование в этом смысле центрального депозитария научных фактов, который бы организовывал поисковые междисциплинарные исследования при участии всех научно-образовательных систем и индивидуальных исследователей – субъектов индивидуальной творческой деятельности, в том числе по их инициативе.

Остальные научно-образовательные проекты, очевидно, подчинены другим отдельным мегапроектам, являются их составной частью и прекращают свое существование с исчерпанием интереса общества к конкретному мегапроекту. Ввиду уникальности каждого мегапроекта его научно-образовательные системы и комплексы планируются и проектируются как уникальные градостроительные объекты при наличии некоторых общих подходов к созданию кампусов и наукоградов. Это отдельное направление в терратрансформировании.

Как мы указали ранее, еще одно важное направление для мегапроектирования – энергетика. В современности комплексность этого проекта обусловлена его сетевой природой. Однако генерирующие мощности всегда локализованы и имеют различную природу генерации электрической и тепловой энергии. Размещение генерирующих мощностей в современности – одна из сложнейших проблем, поскольку в протяженных сетях высоки потери мощности (и для тепло-, и для электроэнергетики). Поэтому источники энергии стараются разместить как можно ближе к ее потребителям. Это не всегда возможно ввиду определенной архаичности расселения, на которую мы указывали ранее. Кроме того, близко расположенные источники энергии могут вызывать загрязнение воздуха и почвы в селитебных зонах. Осложняется проблема тем, что плохо прогнозируется рост (или снижение) потребления энергии, что влияет на эффективность работы отрасли и на окупаемость инвестиций.

На самом деле стратегическое планирование развития национальной энергетики – это целая подотрасль науки, которая включает в себя комплексные исследования функционирования существующих систем и закономерностей их развития. В технологическом отношении энергетика – отрасль, развивающаяся быстрыми темпами, что также требует непрерывной корректировки стратегических планов. Конкурентное развитие альтернативной энергетики над энергетикой углеводородов, несмотря на длительность процессов перехода, создает и локальные преимущества, снижая зависимость генерации от удаленной транспортировки топлива и генерируемой электрической энергии. Однако она не способна конкурировать с тепловой энергетикой по мощности. Эти обстоятельства тоже влияют на процессы стратегического планирования.

Крайне сложна и современная система планирования развития энергетики, включающая отраслевые и пространственные подходы, которые методологически противоречивы. Газоснабжение как самостоятельная энергетическая отрасль в теплоэнергетике еще более запутывает ситуацию и вынуждает интегрировать подходы к прогнозированию энергопотребления и энергогенерации и планированию развития энергетики.

В России и постсоветских странах разрушение единства советского энергокомплекса и обособление газового комплекса неизбежно приводит к диспропорциям пространственного распределения энергоресурсов, а следовательно, к диспропорциям пространственного развития. Необходимость формирования топливно-энергетического мегапроекта с едиными системными входами и выходами очевидна. Очевидно и то, что это сетевой мегапроект, который в современности функционирует на основе неэффективных внутренних экономических регуляторов и требует структурной перенастройки. Дополнительная аргументация в пользу глобального характера топливно-энергетического проекта возникает в современных условиях, когда энергетические потоки регулируются неэффективными рыночными способами и политически ангажированными санкционными действиями. Очевидно, что сетевые целостные системы мировой энергетики не способны реагировать на внешние турбулентности так (по крайней мере, с такой скоростью), как это делают локализованные субъекты экономики. Только находясь в условиях неконкурентного стратегического менеджмента, мировая энергетика способна к ускоренному развитию и удовлетворению непрерывно растущих потребностей общества в условиях нового энергетического перехода. Сегодня экономика мировой энергетики, основанная на рыночных подходах, да еще и используемая в политических целях, становится тормозом общественного развития, а не его ускорителем.

Конкурентное развитие национальных энергетических систем с ограничениями внешнеторговой компоненты возможно в период национализации экономик, что может обеспечить их преимущество при вхождении в новый технологический уклад. Однако и такое движение будет эффективным, если оно будет осуществляться в режиме национального мегапроекта.

Контуры терратрансформирования этого проекта понятны. Он включает по-прежнему сетевые и генерирующие компоненты, а также топливный комплекс, включающий комплекс переработки углеводородного сырья. В условиях мегапроекта развитие энергетики определяется стратегическими целеполаганиями по реализации других мегапроектов, прежде всего проекта футурарасселения. Его воплощение осуществляется путем пространственного балансирования энергоресурсами различных видов, получаемых от сетевых и локальных источников энергии при оптимальных транспортных затратах. Прообразом центра управления мегапроектом является Минтопэнерго РФ, интегрированное с профильными госкорпорациями и публичными энергокомпаниями. При этом очевидно, что речь идет не просто о слиянии этих субъектов экономики, а о принципиально новом подходе к структурированию и управлению развитием топливно-энергетического комплекса, а главное, к управлению его комплексной эффективностью.

На этом мы остановимся в вопросе терратрансформирования применительно к проблематике мегапроектов и перейдем к обсуждению городского терратрансформирования.

Фактически мы уже выяснили, что города как элементы системы расселения являются центрами непрерывного терратрансформирования и терраморфирования на протяжении всей истории человечества. Также мы установили подходы (в том числе перспективные) к стратегическому и территориальному планированию развития городов. Единственное, что нам следует обсудить на этом этапе, – это структурная организация процессов терратрансформирования и терраморфирования городов в современности и в перспективе, то есть показать, как должна трансформироваться эта структурная организация и на чем она должна основываться.

Диалектика городского развития заключается в конкуренции между различными видами использования городских территорий. Гармонизирующим началом в этом процессе является функциональное зонирование, которое достигается на основе компромиссов между всеми участниками процесса территориального планирования с учетом предшествующего развития города (то есть с учетом экономических возможностей субъектов градостроительной деятельности). Идеальное состояние, основанное на экологическом балансе территорий, достигается в научно-экспертной работе при подготовке проекта генерального плана, но это состояние часто недостижимо ввиду ограниченности экономических возможностей по реконструкции города. В результате возникает нечто промежуточное – набор полумер, которые часто не удовлетворяют интересам ни одной из сторон, но в первую очередь не нравятся горожанам. Кроме того, даже если в проекте генерального плана все выглядит научно обоснованно, это не значит, что этот генеральный план может быть реализован в прогнозируемые сроки.

Основной причиной проблемности существующих городов является накопленный потенциал объектов недвижимости (включая инфраструктуру) с присущим ему плохим техническим состоянием. Ни один из ныне существующих городов и агломераций не обладает собственным ресурсным потенциалом для глобальной реконструкции. При этом мы говорим не только о бюджетных возможностях, но и о ресурсах населения и субъектов экономической деятельности. Поэтому современные города и агломерации способны к фрагментарной реконструкции, основанной на принципе комплексного развития отдельных территорий (как ранее не застроенных, что предпочтительно, так и реконструируемых путем сноса ранее существующих объектов недвижимости).

Экологический баланс современного города независимо от его размеров достигается путем создания терраморфированных территорий внутри городской застройки и создания зеленых буферных территорий вокруг города. Линейное терраморфирование связано с обеспечением санитарной защиты жилых и общественных кварталов от вредного воздействия уличного транспорта. Факторами вредного воздействия являются выбросы выхлопных газов и производимый их работой шум. В соответствии с современными представлениями при средних уровнях транспортного потока в больших городах расчетные размеры санитарного разрыва – расстояния от границ проезжей части улицы до границы жилой застройки, при котором достигается уровень предельно допустимых значений вредного воздействия – составляют до 150 метров (даже при наличии средозащитных линейных каркасов). Ни один из современных больших городов не имеет таких широких уличных пространств. Поэтому городские сообщества постоянно задают местным властям вопросы о реконструкции транспортного и средозащитного каркасов.

Очевидно, что чем выше плотность потока транспорта, тем выше уровень вредного воздействия. Также очевидно, что повышение пропускной способности городских улиц снижает уровень вредного воздействия, поскольку количество выбросов от работающего транспорта повышается с замедлением движения и вынужденными остановками (во время работы двигателя на холостых оборотах дроссельная заслонка его карбюратора прикрыта, воздуха в карбюратор поступает меньше, ухудшается процесс сгорания топлива, и концентрация токсичных выбросов возрастает примерно в 2,5 раза, чем при равномерном движении автомобиля). Таким образом, для снижения уровня вредных выбросов необходимо либо ограничивать движение транспорта, что снижает доступность, либо расширять проезжую часть улиц. И то и другое предполагает реконструкцию транспортного каркаса города за счет сокращения ранее озелененных средозащитных полос либо за счет реконструкции самих жилых кварталов (их сжатия). Особенно такая потребность возникает в центральной исторической части городской застройки, которая не создавалась под использование больших потоков автомобильного транспорта, но которая традиционно всегда загружена в максимальной степени. Вместе с тем реконструкция исторической застройки часто невозможна в силу законодательных ограничений в области сохранения культурного наследия. В связи с этими обстоятельствами в СССР существовала концепция формирования альтернативных деловых центров с созданием пешеходных зон в исторической застройке и преобразованием функциональных зон из жилых в туристические. Однако в настоящее время подобная практика забыта.

Рисунок 93. Так нейросеть представляет природный каркас современного города

Перспективная реконструкция городов и агломераций с формированием в их планировочной структуре первичных городов и обособлением исторических центров будет происходить с обязательным формированием линейных средозащитных каркасов вдоль транспортных «артерий» и вокруг первичных городов. Линейное терраморфирование должно замыкаться на внутриквартальное озеленение и составлять с ним единую растительно-ландшафтную систему городского терраморфирования. Несмотря на снижение вредных факторов воздействия транспорта, в будущем средозащитные каркасы городов не утратят своего значения, поскольку помимо средозащитной функции городское терраморфирование выполняет функцию рекреационную и архитектурно-эстетическую. Оно гармонично сочетается с малыми архитектурными формами и рекреационными объектами. Все эти подходы возникли в прошлые века, но и они претерпевают изменения, обусловленные технологическими изменениями и архитектурно-эстетическими воззрениями.

В непрерывно обновляющемся виде эти процессы неизбежно будут происходить на территориях всех существующих городов и агломераций.

Совсем другое дело, когда возникают общественные проекты создания новых первичных городов. В этом случае отсутствуют общественные издержки, связанные с компенсациями владельцам потерь реконструируемой недвижимости, а также потери на экстенсивное развитие линейной инфраструктуры, связанное в том числе и с увеличением мощности и пропускной способности. Поэтому соблюдение экологических пропорций при строительстве нового города не требует огромных общественных затрат на терраморфирование, наоборот, оно связано с сохранением существующих природных ландшафтов, что не влечет затрат вовсе.

В существующем городе градостроительная деятельность осуществляется на сложившемся пространственном каркасе города, основанном, как правило, на его первичной планировочной организации с этапами возможного стихийного пространственного развития. Даже локальная реконструкция города требует исправления пространственного каркаса, но иногда это невозможно без больших общественных ущербов. В условиях строительства первичного города его планировочная организация и пространственный каркас присутствуют как абсолютная данность, универсум, при оптимальности общественных затрат на их создание и последующее содержание. Природные и средозащитные элементы этого каркаса изначально сохраняются на основе частей существующей экосистемы. Более того, ландшафтное планирование учитывает выразительные свойства этих природных элементов как элементов ландшафтной архитектуры.

Все это определяет новые подходы к территориальному планированию первичных городов и к экономике градостроительства, основанной на новых подходах и новом отношении к экономике недвижимости. Подробнее эти вопросы мы обсудим в следующей главе.

Линейно-сетевая инфраструктура, несомненно, является одним из аспектов терратрансформирования. Ее особенность состоит в том, что она не только определяется системой расселения и размещения объектов экономической деятельности, но и определяет их в будущем. То есть расположение концентрирующих центров взаимообусловлено топологией линейной инфраструктуры. Это целостные комплексы, которые развиваются одновременно. Все линейно-инфраструктурные объекты по своему целевому назначению являются транспортными системами. Они транспортируют людей, грузы, электрическую и тепловую энергию, различные газы, жидкости и суспензии. Наибольшей статичностью и долговечностью обладают транспортные системы железнодорожного и автомобильного транспорта. Как правило, они дополняются новыми пространственными элементами и увеличивают свою пропускную способность. Континентальный авиационный транспорт при всей его важности все еще не становится главенствующим в перемещении людей, особенно на короткие расстояния. Появление малых летательных аппаратов в перспективе создает предпосылки для таких изменений на межгородском сообщении. С другой стороны, формирование системы расселения, основанной на первичных городах, сокращает потребность во внутреннем городском транспорте, оставляя место для малого (велосипедного) и общественного автобусного электротранспорта. Локализованные мегапроекты требуют организации больших объемов грузоперевозок, но для этого могут использоваться электрифицированные железные дороги (в том числе скоростные). Поэтому основным направлением терратрансформирования в части, касающейся наземных транспортных систем, является оптимизация и модернизация континентальных, а впоследствии и межконтинентальных железнодорожных коридоров и постепенное сокращение межгородских и городских дорожно-транспортных систем. Идеальным является состояние, при котором малый и сверхмалый авиационный транспорт в сочетании с управляемыми аэростатами и системами железнодорожного транспорта будет способен обеспечить весь пассажиро– и грузопоток между городами, оставаясь при этом экономически конкурентным по сравнению с автотранспортными системами. Тенденция на сокращение автотранспортной инфраструктуры весьма важна с экологической точки зрения и с точки зрения экономики. Трансформация существующих автотранспортных систем сопровождается мерами по их терраморфированию. Здесь мы имеем дело с уникальным сочетанием процессов терратрансформирования и терраморфирования. Очевидно, что эти процессы не произойдут быстро, а автодороги еще долго будут использоваться, как и современный автотранспорт на углеводородном топливе.

Отечественная и мировая традиции стратегического управления развитием сухопутных транспортных систем опирается на полуэмпирические методы изучения транспортных потоков и связи между характеризующими их параметрами с топологией дорожных и уличных сетей. К этой же области принадлежит и регулирование транспортных потоков. Изменение топологии вследствие реконструкции частей современного города или агломерации влечет за собой изменение параметров движения транспорта и внесения изменений в схему его регулирования. Это вынуждает постоянно мониторить автотранспортные системы и приспосабливать их к градостроительным изменениям. Очевидно, что эталонный первичный город почти избавлен от необходимости заниматься непрерывным совершенствованием транспортной системы. Более того, ее регулирование может быть осуществлено в процессе первичного территориального планирования и оставаться неизменной в перспективе. То же касается и транспортной системы в системе расселения.

Современные энергосистемы также включают сетевую компоненту. Она менее критична по отношению к экологической обстановке, но имеет свои недостатки. Главными из этих недостатков являются высокая стоимость, износ, вызывающий необходимость содержания и ремонта, и потери электрической и тепловой энергии (в теплосетях – еще и потери теплоносителя). Электрическими сетями высокого напряжения от 110 кВ и выше опутаны все территории современных государств в их традиционных системах расселения и размещения объектов экономической деятельности. Это сети, распределяющие энергию в национальной системе между регионами и городами, а также частично и внутри регионов. Это самые протяженные и неэффективные элементы энергетической системы. Эффективность систем была бы намного выше, если бы региональные потребности полностью удовлетворялись за счет внутренних источников и не было бы необходимости в перетоках энергии. Локализация генерации в пределах города (иного населенного пункта) или объекта экономической деятельности более эффективна, если она надежна и окупаема. Современные системы электро– и теплогенерации окупаются в естественном экономическом цикле не полностью и часто требуют субсидирования отрасли из общественных ресурсов. Однако при этом на окупаемости сказываются затраты на создание и эксплуатацию существующей сетевой инфраструктуры. Переход на локальные высокоэнергетические источники создает условия для глобальной реконструкции мировых энергетических систем. Он в некоторой степени начат уже сегодня с использованием альтернативной энергетики, но ее дороговизна и зависимость от климатических условий не дает таким системам конкурировать с традиционной углеводородной энергетикой. Особенно это подтверждают последние (2022—2023 годы) события, связанные с западными энергетическими санкциями.

Существующие сетевые энергосистемы будут существовать еще некоторое время в регионах с холодным климатом, пока не появятся новые локальные источники, в том числе использующие энергию микрочастиц. Определенные надежды возлагаются сегодня на малые ядерные реакторные установки.

В любом случае идея первичного города реализуется полностью только после того, как все его энергопотребности будут удовлетворяться за счет собственного локального источника энергии (тепловой и электрической). При этом все равно не удастся избавиться от внутригородских электрических и тепловых сетей среднего напряжения, они сохранят свое значение и в новом первичном городе.

Стратегическое управление развитием энергосетей в современный период осуществляется также эмпирическим путем. При этом широко используется компьютерное моделирование поведения системы при разных заданных режимах ее использования и при изменениях ее топологии и граничных условий (генерации и потребления). В основе модели лежат законы Кирхгофа для электрических цепей (по тепловым потокам с их помощью моделируют тепловые сети). Системы балансируются по генерации и потреблению. В этом отношении моделирование энергосетей подобно моделированию сетей транспортных.

Самым сложным моментом в стратегическом планировании развития сетевых систем является прогноз потребления. Существует большое число теоретических и эмпирических подходов к прогнозированию, которые тем не менее основаны на едином экстраполяционном подходе. Эти методы, несмотря на универсальность, не могут учитывать всех изменений турбулентной внешней среды. Поэтому иногда отклонения от прогноза весьма велики. В таких случаях значительны технические и экономические издержки от результатов избыточного (или недостаточного) прогнозирования и планирования. Соединение методов отраслевого и территориального планирования в управлении развитием энергосетей исследовалось нами ранее, и в результате появилась трехтомная монография, которая тем не менее предъявляла к методологии больше вопросов, чем давала ответов. Неопределенности в изменениях внешней среды (то есть системы расселения, размещения объектов экономической деятельности и роста или деградации населенных мест) не позволяла делать реальные прогнозы и планировать развитие сетей.