Читать книгу "Сексуальный фастфуд. Физиология отношений глазами женщины"

Во всех этих посланиях есть нечто общее. Мое поведение, тело – не такое, как ожидает партнер. Партнер думает, что моя сексуальность и телесные проявления должны быть какими-то другими, а они не такие, и в этом моя вина. Мало того, что я какая-то дефектная, я еще и догадалась об этом! Теперь я наверняка знаю, что он знает, что я знаю, и подозревает меня, что у меня больше сексуальной компетенции и опыта, чем кажется, хотя это и не так.

Если мы внимательно вчитаемся и вдумаемся в этот внутренний диалог, то снова увидим за ним лицо родителя, который обидится, если узнает, что у дочери есть пися и что она взрослая, догадается, что у нее может быть жизненный опыт и некоторые знания и начнет обвинять ее в очевидном.

Таким образом, часто за личностью супруга стоит родитель, который взирает суровым оком на художества своей заблудшей дочери и строго грозит пальчиком: «Я слежу за тобой! Я вижу из окна, как ты зашла за кустики якобы пописать, а сама рассматриваешь там то, что у тебя в трусиках».

Следующая причина сексуальной вины – ответственность за сексуальную провокацию, повлекшую за собой насилие или попытку насилия. Ты сама во всем виновата! Почему никого не изнасиловали, а тебя изнасиловали?

В советское время (да и сейчас частенько) в судах открыто разбирались вопросы деталей насилия, какие позы и действия были применены, какие инфекции занесены. И травмирующий девушку опыт становился достоянием ее родителей, официальных лиц, всех присутствующих на суде (со стороны насильника, например). Родители девушки могут сопровождать поступающую информацию комментариями, типа: «Дрянь, опозорила всю семью!» Родственники насильника могут подлить масла в огонь во время перерыва: «Поделом тебе, не будешь, где не надо, шляться!»

Вина за собственную несуществующую провокацию порождает безынициативность во время интимного таинства, страх показать свою реакцию вообще и удовольствия в частности, открыть свои сексуальные желания.

Сексуальное насилие – это особое состояние, которое является преступлением и угрожает жизни тем, против кого оно направлено. Сексуальное насилие – это не жизненный опыт, это травма, катастрофа! И ликвидировать ее последствия лучше всего с психологом! Самоанализ и какие-то мероприятия по спасению утопающих своими собственными руками могут и не подействовать.

Статистика про случаи перенесенного насилия слишком разнится, но я считаю наиболее реалистичными цифры – 15 % взрослых женщин. И даже такой скромный вариант – слишком мало, чтобы быть правдой. К сожалению, это очень распространенная ситуация.

Насилие часто контейнируется[9]9
  В психологии есть понятие «контейнирование». Это способность человека не разрушаться от собственных переживаний, способность выдерживать сильные эмоции.


[Закрыть] женщиной в одиночку, без профессиональной помощи, с осуждением окружающих и с переживанием вины за несуществующее собственное подстрекательство.

Женщина переживает, что в ее поведении был какой-то нюанс, который привлек насильника. Вот как будто она сама в глубине души хотела этого, просто не осознавала. Поэтому чем-то вызвала сексуальную агрессию.

И это не обязательно может быть короткая юбка красного цвета у девушки, которая в одиночку пересекала лесополосу в темное время суток. Женщина может «подозревать» у себя буквально всё. Как она посмотрела на насильника, как она дышала, как она не слишком сильно кричала, как она почувствовала возбуждение (это физиологичная реакция, может проявиться и неподконтрольно ее протестующему против насилия сознанию и даже вопреки ему).

Выводы из этой ситуации самые печальные. Мое тело плохое, потому что привлекло насильника, возбудилось и предало меня своей реакцией. Я плохая, потому что попала в такую ситуацию. Я сама всему причина. Я виновата, что я такая.

То есть, разбирая эту многочленную ситуацию на одночлены, мы сталкиваемся все с той же формулой. В процессе насилия у меня были какие-то реакции, которые выдали мою сексуальность, значит, я виновата. И это снова, к сожалению, видоизмененный вариант вины перед папой за то, что у меня есть пися.

И, наконец, завершают наш обзор комплексы совершенства. В сексе я должна быть как порноактриса: эстетична и технична. У носительниц такой идеи амбивалентное восприятие собственной сексуальности. Я – проститутка. Я – не проститутка. Как проститутка я должна быть на высоте. Но я не проститутка, поэтому всем своим деревянным видом это покажу.

Происхождение такой конфигурации мыслей снова отсылает нас в пубертат и раньше. Изначально, девочка усваивает идею, что быть проституткой – это плохо, хуже этого и быть ничего не может.

Ситуация, когда соседская девушка принарядилась и пошла на свидание, а местный дед вслед ей кинул диагноз: «Проститутка!», – слишком распространена, чтобы удивлять нас своей необычностью. И этот же дед за завалинкой тайком перещупает всех дворовых девчонок, которые не сумеют от него убежать, тем самым создавая ситуацию детского злоупотребления, провоцируя разрушение чувства интимности и защищенности у девочек и расширения диапазона сексуальной приемлемости в зрелом возрасте.

То есть весь травмирующий опыт идет из одного двора.

И девочки, которых дед пытался «ущипнуть» за попку и которые слышали, как он повзрослевшую соседку заклеймил проституткой, усваивают некую связь: сексуальность – проститутка – плохо.

И даже если девочкам повезет, и к возрасту их девичества этот похабный дед уже перейдет в мир иной и не будет тревожить невинность юных созданий, все равно в их сознании западет идея «сексуальность у проституток, и она плохая».

А если этот дед – не просто какой-то всеми осуждаемый асоциальный дворовый элемент, а твой собственный дедушка, дядюшка, отец?

«Когда мне было 16 лет, у нас гостил друг моих родителей. Однажды за столом, когда мои родители еще не подошли, он сказал мне, что у меня уже грудки прорисовались и назвал меня “проституточкой”».

К сожалению, то, что должно было «прорисоваться» у пубертатной девочки сначала отмечается с некой долей поощрения (взрослый дяденька заметил и, распуская слюни удовольствия, описал), и тут же клеймится самым ужасным словом, которое может вообразить себе девочка.

«В юности, в 20–21 год, когда я только делала первые сексуальные эксперименты, я многого не знала, очень стеснялась и часто избегала сексуальных контактов. Мне не хватало опыта. Я думала, что достаточный сексуальный опыт есть только у проституток».

«Мы были в постели, я его не ощущала вообще, ничего я не получала, и здесь я ощущала Вину, что я не девственница и не могу ему принести удовольствие. Мне стыдно, что с совершеннолетия сама себе могу сделать оргазм и жалею, что я знаю про оргазм, и нет яркости ощущения с мужчиной».

«Это ты проститутку вырастила!» – кричал отец, в пьяном угаре избивая мать… Сексуальность девушки стала виной: избиения матери, алкогольного срыва отца. Девушка стеснялась ее проявлять, потому что не хотела стать виновницей разрушительных последствий, которые за ней последуют.

«Когда я делаю минет, испытываю смешанные чувства…что это как бы нехорошо, что проститутки и шлюхи это делают, что приличные женщины не ведут себя так. И из-за этого испытываю чувство вины перед самой собой. Ну и думаю, а что мужчина обо мне подумает. Во время секса-то ему все приятно и нравится, а что после будет думать, как относиться?»

Вот вывод из той информации о проститутке, что вынесла девушка. Иметь проявления зрелой сексуальности предосудительно и попахивает проституцией. Но завлечь мужчину и адекватно участвовать в сексуальном акте нельзя без навыков проститутки.

Как быть? Быть проституткой или не быть, чтобы иметь качественный и эффективный секс?

Это одна сторона связи вины за свою сексуальность и блокировки «Быть сексуальной нельзя быть проституткой».

Есть и другая. И связана она со взаимоотношениями с мамой, у которой собственная сексуальность не выражена, заблокирована, и которая, с одной стороны, стимулирует развитие женских качеств у своей подрастающей дочери, а с другой – осуждает это так же, как в ней самой это осуждала ее собственная мать.

В результате женщина стесняется своих проявлений, испытывает чувство вины за собственную сексуальную некомпетентность (ей стыдно, что она такая неумелая и не знает того, что знает проститутка), а с другой стороны, она не хочет быть проституткой, потому что в ее сознании записано, что быть проституткой плохо.

И раскрывать себя, учиться сексуальному взаимодействию она не может (заблокирован канал), чтобы не быть похожей на падшую женщину. Даже робкие шаги в сторону освоения чувственности она сделать не в состоянии, ведь ей так не хватает навыков проститутки.

Данная разновидность чувства сексуальной вины также классифицируется как вина перед папой за то, что у меня есть пися. Ведь первый опыт девушки сравнения себя с проституткой пришелся именно на жизненный момент проявления ее телесных признаков женственности.

Завершают наш обзор различных типов сексуальной вины рекомендации по работе над собой, которые должны помочь вам справиться с этим деструктивным переживанием.

Вам понадобится блокнот и ручка.

Для начала нам стоит задуматься. Что общего у всех состояний вины? За то, что мои руки неудержимо тянет к самоудовлетворению, за то, что мое тело такое, за то, что мои мысли какие они есть?

Все эти ваши переживания объединяет следующее: вы испытываете то, что должны.

Самоудовлетворение, мастурбация – следствие работы вашего полового влечения и сексуальных фантазий, – свойственно 95 % взрослых людей по данным различных опросов.

Самоудовлетворение – это часть нашей интимной жизни, которая при нормальном психосексуальном развитии личности должна являться к нам в пубертате и сопровождать нас до периода инволюции.

Тело наше такое, какое получилось, какое стало, какое сформировалось в результате развертывания генетической программы и образа жизни. Оно такое, каким должно было быть по наследственной задумке.

Вид и форма нашего тела и отдельных его частей, запахи, которые тело распространяет, звуки, которые оно издает, все возможные телесные проявления – это то, как выглядит обычное тело человека, в данном случае ваше.

Тело такое, какое должно быть. Оно не может быть другим.

Представьте себе строителя, который складывает из кирпичей здание в форме квадрата. У него получаются ровные стены, резкие выступы под прямым углом, прямоугольные дверные и оконные проемы. И вот строитель смотрит на свое творение и испытывает чувство вины от того, что здание получилось таким угловатым, нигде нет ни одной плавной линии или округлого изгиба.

Позвольте, но вы же изначально строили здание с углами и прямоугольной формы, оно и не могло получиться другим! Оно такое, каким должно было быть с самого начала!

Наши мысли – это порождения различных комбинаций впечатлений об окружающем мире, которые рождаются специально и непреднамеренно в нашей голове целым потоком. Никто, кроме нас, не знает и не может узнать, отчего у нас возникла та или иная мысль, каково ее значение и к чему она приведет. Наши мысли не могут повлиять на партнера и окружающих людей, не могут вызывать мировые катаклизмы, не могут отразиться на судьбе другого человека. Мы не обязаны отчитываться за них.

Мы выбираем, как нам жить. А какая работа все время предварительно происходит в нашей голове – это наше личное дело. Из многих возможностей и вероятностей мы выдергиваем нужную нить, чтобы соткать из нее то полотно жизни, какое считаем нужным. А те обрывки мыслей, что явились в глубине сознания непрошенно, не были додуманы до конца по причине своей нереалистичности, откинуты и забыты – это информационный шлак, о котором точно не надо знать никому, а тем более испытывать чувство вины.

Наши мысли такие, какие должны быть, когда сознание перебирает множество вариантов, чтобы выбрать один, самый приемлемый и желательный. Наши мысли произросли в мозгу без нашего разрешения, но из них перейдет в решение и действие, мы выбирали сознательно.

Любая мысль – это как рабочая версия при обсуждении генеральной линии жизни. А вот то, что мы выносим на поверхность и отпускаем в окружающий мир, – это как конечный утвержденный вариант. Должно у нас быть множество версий себя, прежде чем мы выберем одну? Конечно, да.

Итак, мы подошли к тому, что чувство вины, которое возникает в ответ на сличение самого себя с родительской системой ценностей, имеет довольно интересный характер. В нашем сознании есть определенная ценностная конструкция, которая перешла по наследству от родителей. И есть свой собственный робкий, хрупкий росточек ценностей и установок, который не может пробиться к свету в тени родовых правил и канонов.

Этот стебелек – мы сами. После анализа собственной вины выходит, что могучее родовое древо не принимает наш росточек со вкраплениями новой породы и свежих плодов.

Родительская система ценностей – против нашей.

Древо против росточка.

Чувство вины возникает тогда, когда новая поросль уж очень не похожа на материнский ствол. Что же это такое из нас выросло, что оно такое неудобное, неровное, по-другому выглядит? Совсем не как то могучее дерево, которое питало нас соками жизни, пока мы были маленькими.

Причина вины в нашей непохожести. Мы отчаянно боремся за свое право на уникальность, но при этом изо всех сил стараемся подравнять новую крону под форму могучего древа предков.

И чувство вины возникает от предположения, что тот вид, который имеет наш росточек, не будет принят родительским древом.

Получается, если все виды сексуальной непохожести объединить общей причиной, то мы получим вину за то, что мы не такие, отличаемся, потому и боимся, что древо, когда распознает чужеродное семя, отринет его.

Наша вина – это порождение страха неприятия родовой системой новых ценностей.

Я такая, какая есть. Я дрожу как осиновый лист, но пытаюсь сохранить идентичность. Мое тело такое, какое должно быть, проявления тела такие, какими должны быть, мысли – мои собственные! Но почему я должен извиняться за то, что я такой?

Белая ворона перед стаей черных сородичей разве просит прощения за то, что она не черная? Нет! Стая ее либо принимает, либо нет.

Человек – не ворона, и его семья, общество – не стая. И если меня принимают, это, бесспорно, дает мне большую поддержку и надежду. Но если они отвергают меня, что будет со мной?

В случае, когда личность зрелая, она найдет в себе внутренние силы на самоодобрение и самоподдержку. Ведь идентичность, самоутверждение человека в самой себе, по существу, не требует внешнего признания. Хотя, конечно, оно очень приятно.

А вот инфантильная личность будет страдать от непризнанности стаей и может легко отказаться от своих нужд в пользу соответствия семейному корневому шаблону.

Итак, мы видим, что сексуальная вина случается за то, что по праву принадлежит личности, за то, что должно быть. Но такое странное извинение за то, что объективно существует вне чьего-то произвольного каприза связано с тем, что мы опасаемся: примет ли древо семьи нашу оригинальную систему ценностей?

Всем, кто столкнулся с чувством сексуальной вины, придется пройти путь независимости от суждений родителей на их счет.

«А нельзя как-то по-другому избавиться от гнетущих мыслей по поводу сексуальной вины? Для меня непереносимо тяжело занять позицию против мамы».

Согласна, что это непросто. Но вот ведь какое дело! Помните, мы с вами уже разбирали, что сексуальная зрелость – путь к зрелости личности и один из способов сепарации? Работа с чувством сексуальной вины это подтверждает.

Для чего нам нужны блокнот и ручка?

Запишите всё, что пришло вам на ум в связи с сексуальной виной. Возможно, многие из примеров, что приводила я, вы возьмете за образец или вспомните свои.

Теперь подумайте и определите для себя причину вашего «стыда». Кому вы что должны, перед кем даете отчет, с кем ваша система ценностей конфликтует, кто ваш внутренний судья?

Чаще всего это будет один из родителей или бабушка с дедушкой.

За каждым «стыдным» моментом стоят авторы ваших чувств и запретов. Кто они? Пишите, думайте, смело называйте их для себя. Адресат будет меняться в процессе работы в зависимости от глубины ваших открытий. Конечный адресат, как правило, родители.

Итак, вы описываете саму ситуацию.

Должны ли вы делать то, что производите, испытывать то, что пробуете, чувствовать то, что ощущаете? Ваш ответ: «Да, должны», – ведь это ваши подлинные чувства.

Как, по мнению других, я должна выглядеть в данной ситуации? Молчать как рыба во время секса? Зашить влагалище, чтобы туда ничего не попало, и папе стало спокойнее? Ползать на брюхе возле мужа, ублажая его потребности? Каждый день доказывать маме, какая я несчастная и одинокая, чтобы ей не было стыдно за меня, что я получаю удовольствие и искажаю ее идею о страдающей роли женщины и т. д.

Откуда взялись ожидания этого абсурдного поведения на наш счет у адресатов нашей сексуальной вины? Что я не должна получать удовольствие. Что мое тело не должно радоваться. Что я не должна быть осведомлена и уверена в своем теле. Что я обязана быть совершенной эстетически и технически. Когда ты демонстрируешь свою сексуальность, не жалуйся потом на последствия.

Следующий вопрос с подвохом? Могу ли я всегда так себя вести, чтобы соответствовать ожиданиям адресатов? Ваш ответ «Нет!» Потому что вы – это вы, уникальная и неповторимая личность, а не список с чьего-то мнения на ваш счет, даже если этот кто-то – ваша мама, которая вас кормит и поит.

А почему вы себя так ведете? Чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям? Нет! Ответ снова: «Нет!» Вы себя так ведете не ради чьих-то ожиданий, а по внутреннему посылу!

А теперь найдите оправдание своему желаемому поведению. Например, моя естественная реакция такая, потому что я чувствую или хочу получить такие-то ощущения. Подсказка. Желаемое поведение – это то, за которое сейчас стыдно.

Самый трудный вопрос, но он сильно способствует проработке. Насколько реалистичны желания адресатов на мой счет? Ваш ответ: «Не реалистичны». Чьи-то фантазии, даже ваших родителей, не являются реальным воплощением ваших желаний и намерений.

Следующее трудное задание. Поменяйтесь ролями. Представьте, что вы – это не вы, а противоположная сторона. Вообразите себя вашей мамой, мамой мамы или папой, или кем-то еще. Теперь вы – это человек, который затаил обиду за ваше поведение (в котором вы не соответствуете его желаниям и ожиданиям). Именно несоответствие его желаниям рождает у другой стороны чувство вины!

Откуда у вас такие ожидания? Например, меня саму так учили, я считаю, что недопустимо вести себя по-другому и этому учу свою дочь. Я представить себе не могу, что моя дочь может иметь более свободные взгляды на секс. Этим она как бы топчется на осколках постамента, на котором нерушимо стоял памятник моему женскому величию.

Может ли «Она» (то есть реальная Вы) всегда соответствовать моим ожиданиям?

Ответ: «Нет, не может. У Нее свои мысли. Разве я могу приставить к ней свою голову?»

Почему «Она» (то есть реальная Вы) так себя ведет?

Ответ: «Ну, как хочет, так и ведет. Современная молодежь не спрашивает родителей, как им себя вести. Просто ведут себя, как хотят!»

Насколько реалистичны мои ожидания по отношению к «Ней»?

Ответ: «Не реалистичны, ведь Она – это Она».

Знает ли «Она» об этих ожиданиях?

Ответ: «Не знает, Она же не умеет читать мои мысли, более того, у нее есть свои мысли».

Соответствует ли «Ее» (то есть реальное Ваше) поведение Ее чувствам, потребностям, целям?

Ответ: «Да, соответствует. В том-то и дело, что Она не обуздывает свои чувства головой, как это было в мое время, а просто ведет себя так, как хочет, например, ее левая нога!»

Может ли Она думать так, как она думает?

Чувствовать так, как Она чувствует?

Иметь собственные желания, следовать своим потребностям и целям?

ДА! МОЖЕТ!

Признаю ли я «Ее» (то есть Вас) такой, какая Она есть?

ДА! ПРИЗНАЮ!

Принимаю ли я «Ее» (то есть Вас) такой, какая Она есть?

ДА! ПРИНИМАЮ!

Запишите для себя! Моя мама меня принимает с моим правом на собственные чувства, желания, ценности, мотивацию к поступкам. Она признает мое право на уникальность и принимает меня такой, какая я есть!

Даже если ваша реальная мама никогда в жизни под этим не подпишется, или ее вообще нет в живых, напишите так. Подчеркните это страстно и прочувствованно, ведь вы только что поговорили сами с собой от имени своей мамы и объяснили себе от ее имени, почему Она (то есть Вы) так себя ведете. И теперь мама принимает Вас!

Мама меня принимает и прощает!

Теперь Вы – это снова Вы. И Вы отвечаете на вопросы от своего имени.

Соответствует ли мое поведение моим чувствам, желаниям, мотивам?

ДА! СООТВЕТСТВУЕТ!

Признаю ли я свое право думать то, что думаю?

ПРИЗНАЮ!

Чувствовать то, что чувствую?

ПРИЗНАЮ!

Желать то, что желаю?

ПРИЗНАЮ!

Иметь собственные потребности, желания и цели?

ДА! ПРИЗНАЮ!

Принимаю ли я себя такой, какая я есть?

ДА! Я ПРИНИМАЮ СЕБЯ ТАКОЙ, КАКАЯ Я ЕСТЬ!

Я рекомендую вам эту проработку проводить отдельно с каждым обнаруженным вами чувством сексуальной вины. По поводу тела, по поводу своих реакций, по поводу мастурбации, по поводу мыслей и т. д.

Вы увидите, что со временем чувство невнятного стыда преобразуется в несколько отдельных ощущений, которые вы будете распознавать и классифицировать, легко от них избавляться, работая по этому плану.