Текст книги "Мир меняющие. Книга 1. Том 2"

– Да, сынок, я помню тебя! – губы Примы произнесли это отчетливо и ясно, – ты мой сынок, как и все вы – дети мои.

Настроение толпы столь переменчиво и все гости, даже те, что недавно собирались прикончить поверженных, восторженно взревели, признавая правительницу. Дети все еще стояли возле своих недавних врагов, подошли друг к другу поближе, по привычке взявшись за руки. Прима встала перед детьми, взяв Эйба за руку:

– Вот ваши истинные спасители!

Толпа вновь заревела от восторга.

– Дети, которые пережили то, что вам и не снилось, преподали сейчас всем нам урок. Победить драконов мы можем и оружием. Но победить проклятье можно только прощением. Нам понадобится вся наша вера, надежда и любовь, чтобы восстановить Мир. Злом никогда вы не сможете победить зло, лишь только приумножите его на Зории. Прежде всего, нужно победить тех драконов, которые спят у каждого в душе: зависть, гордыню, уныние, похоть, гнев, алчность и обжорство, – с улыбкой оглядев столы, – Прощение для тех, кто недавно был нашим врагом, будет их самым страшным наказанием. Что такое казнь для них – это окончание всего, милость, побег к своему властелину, который исчез, но не побежден. Лишь оставшись в живых, они будут помнить о том, что совершили. Те из них, кто не раскаялся в содеянном – будут до самой физической смерти помнить о могуществе, которое у них было и которое они потеряли, это будет им самой мучительной мукой. Стать прежними они тоже не смогут. Предлагаю подлечить их и потом уже решать судьбу. Все ли согласны?

Дружное «Да» прогремело над площадью. Уже было свита матери Оливии приготовилась увести своих новых подопечных для оказания помощи, как вдруг те, кто был недавно грозой всего Мира, рассыпались в прах, усеяв пушистой серо-белой массой клочок площади, на которой стояли. Дети и Прима оказались среди этого пепла, отряхивались и отплевывались, выбираясь на чистое место. Потом прах и пепел поднял невесть откуда взявшийся вихрь, вздымая их все выше и выше. Высоко в безоблачном небе показались безумные глаза – озирающиеся, пламенеющие – раздался раскат грома и слова, произнесенные с яростным шипением:

– Я вернусь еще…

Раздался снова далекий удар грома, и все затихло. В квартале, где ютились тиманти, раздался громкий свист и улюлюканье – спрятавшиеся до поры незаконные девки таким образом прощались со своей госпожой и покровительницей.

Прим кивнул матери Оливии, она быстрым шагом подошла к правительнице, окруженной детьми. Их лица, странным образом повзрослевшие, были как две капли похожи на лицо Ди Астрани – с таким же выражением он сидел до сих пор, не в силах подняться – они все были готовы к новой битве, моментально собравшись. Но теперь можно было расслабиться. И кастырь повитух кивнула своим подручным, которые сидели за разными столами – они взяли под руки Ди Астрани – теперь он не мог даже сопротивляться. Его увели, за ними ушли дети, кастыри, Примы и все, кто сидел за столом с правителем. Прим перед уходом остановился, поднял руку, прося внимания:

– Все, что на столах и в фонтанах – ваше по праву. Все, что надето на вас – ваше. Завтра будем решать, как нам жить дальше, а нынче – можете пировать на славу. От драконов и их властелина мы, так или иначе, избавились. Веселитесь!

Сначала горожане несмело расселись вновь за столы, потом, после принятия некоторой дозы знаменитого ущельского вина, разгорячились, и праздник покатился дальше, закончившись лишь после заката. Горожане расслаблялись, кто во что горазд. Только не очень веселым был этот праздник, больше похож на поминки – ни песен, ни танцев, никто не боролся, даже в шутку – сидели за столами, негромко переговариваясь. Песни пелись тоскливые. С наступлением темноты разбрелись по своим домам, захватив со столов все, что приглянулось…

Эпилог

С тех пор миряне успели отпраздновать девять Новолетий. Многое изменилось в Мире. Прежде всего – время успокоилось, везде став равномерным, прекратились его скачки, когда день был короток, а ночь казалась вечной или наоборот. После сезона дождей появился новый сезон – сезон холода, во время которого вместо воды с неба падали хлопья холодного белого вещества, названного «снегом». Исчезли крылатые единороги – словно их и не бывало. Вечером только было огромное стадо, а на утро – ни единого. Пошептались, поискали – следов не нашли, куда могло запропаститься целое стадо. Ни одно поколение весовщиков потом билось над этой загадкой, но так и не смогли разрешить. В память о чудесных животных пелись песни и рассказывались сказки. Царенка тоже не нашли. Ходили слухи, что взбешенный неудачей Хрон забрал ребенка в свои хронилища, и воспитывает его, как своего наследника – но то были всего лишь слухи. После пережитого что-то случилось с властителями, и, через положенные для всех женщин Мира семь месяцев, Прима разродилась чудесным мальчиком – своим собственным. Облегченно вздохнули матери всего Мира – теперь не надо было вслушиваться в первый плач младенцев, со страхом ожидая того, что будут им произнесены слова Великого Проклятия, которое стало лишь напоминанием о былом. Правители были так счастливы, что отменили усекновение ушей даже за самые страшные преступления. Мир возрождался. В покинутые города возвращалась жизнь.

Бывших ключников, маленьких и больших, жизнь раскидала. После победы, став героями всего Мира, они получили какие-то памятные ордена и медали, всем им без исключения были пожалованы серебряные рыцарские шпоры – даже женщинам. Отбыли положенные часы на многочисленных праздничных застольях, выслушали здравицы в свою честь – порой краснея и смущаясь. Позировали многочисленным ваятелям, художникам, вновь и вновь пересказывая истории своих путешествий писателям. Архивариусы мучили их дольше всех – уточняя каждую мельчайшую деталь путешествий для потомков. Но все проходит. И вскоре, свободные от «геройских» обязанностей ключники, наконец, стали вольны распоряжаться своим временем. Селена и Вальд отправились в Турск, вместе с ними последовали Прокл и Перикл, как и ранее, неразлучные друг с другом. Весовщики всюду сопровождали Селену, став ее тенью – и никак не могли определиться, кто из них более достоин ее. Вальд, рано повзрослевший, как и остальные маленькие ключники, вымахал ростом почти как Прокл. Селена стала в Турске той, кем был Аастр, спасший ее от неминуемой гибели, унаследовав его телескоп. Теперь она следила за светилами – ночными и дневными, оберегая Часовую башню, и кто знает, не являлся ли Аастр к ней в тихие ночные часы наблюдений. Ее спутники восстанавливали город, а купеческие караваны, ежегодно следовавшие на пути к Торговищу, которое все-таки осталось на старом месте, стали охотно заворачивать в гостеприимный город. Многие оседали здесь и, довольно скоро Турск снова стал прежним, каким он был, когда Селена и Лентина еще были маленькими девочками. Лентина, мечтавшая сопровождать кровницу в Турск, была вынуждена остаться в Блангорре, чтобы дождаться окончания лечения Люка де Балиа, ставшего ее мужем. Кир, наконец-то заговоривший – тогда, в тот самый памятный день – начал учебу и обучал его никто иной, как сам Ди Астрани. Кастырь астрономов столицы предложил на правах крови разделить его жилище новоиспеченным молодоженам и мальчику. Предложение было принято, и вскоре оказалось, что Лентина в положенный срок подарит счастливому супругу дитя, а Кир по достижению положенного возраста, скорее всего, станет кастырем астрономов – так основательно готовил его Ди Астрани и так восторженно отзывался о его проснувшихся талантах. Клан де Балиа подарил супругам небольшой домик неподалеку от Часовой башни, куда они и переехали, чтобы не стеснять Ди Астрани. Так и не пришлось добраться до Турска.

Блангорру, кстати, восстановили, она стала еще краше, чем была до нападения драконов и случившихся катаклизмов. Мирра отправилась в Ящерино, в сопровождении Ди Ойге. Ведск и Квартиты уехали восстанавливать Марк и Эйб – сначала в один город, потом в другой. Эйб, осиротевший и оставшийся без дома, жил в семье Марка, как сын, кровь другой касты вовсе и не мешала ни ему, ни его новым родичам. Из всех пострадавших городов не восстановили лишь Зордань – слишком весомые права предъявляли на нее рыбы и другие морские твари, уютно обосновавшиеся в затопленных домах и башнях. Мир оживал, отстраиваясь заново, становясь краше и краше. Всем нашлось дело, у весовщиков убавилось работы – все были так заняты на стройках, расчистках, добыче всяких нужных материалов, что убивать и воровать было просто некогда. Тиманти лишь не остались без работы – их все равно тайком посещали те, кому срочно нужно было облегчение. Незаконные девки блюли культ своей повелительницы Тайамант, не афишируя особо этого, но и не скрывая. События, которые недавно произошли, уже начали стираться из памяти. Даже самые горестные. Матери, потерявшие своих детей – тех, кто был похищен драконами – по ночам еще скрипели зубами, обливаясь горькими слезами, но днем же, за обыденными своими обязанностями, забывались, и их жизнь мало-помалу входила в колею. Время залечивало и самые страшные раны.

…В Блангорре готовились к невиданному празднику – Новолетью и десятилетию победы над хроновым воинством. В столицу везли нескончаемыми обозами вина, деликатесы, украшения, ткани – все, что может пригодиться в городе для празднования с размахом. Всем ключникам отправлены депеши с приглашением в качестве почетных гостей. Селена наконец-то решилась покинуть свой драгоценный Турск – желание увидеть кровницу и ее десятилетнюю дочку оказалось достаточно сильным. Вальд – молодой и красивый, и по-прежнему несокрушимые Прокл и Перикл сопровождали ее в пути. Селена и Лентина нисколько не изменились внешне, совершенно не постарев. Кровницы встретились рядом с городскими воротами, на той самой памятной площади возле Часовой башни. Лентина привела с собой маленькую Оливию, названную в честь матушки Фармакопеи, которая уже покинула этот Мир, отправившись на встречу со своей небесной покровительницей. Кир торчал с Ди Астрани в Часовой башне – проводили полуденные наблюдения. Селена и Лентина крепко обнялись, радуясь встрече, на глаза навернулись слезы. Часы пробили полдень. В ворота въезжал обоз, сопровождаемый Дикими из Дальних земель, которые привезли свои товары на ярмарку, посвященную двойному празднику. Лошадей подгоняли гиканьем и щелканьем кнутов, еще более увеличивая гвалт и толчею. С последними тяжело гружеными телегами в город верхом на лошади въехала девушка. Привратная стража сначала остолбенела. Из всех чистокровных женщин-астрономов в Мире оставалось лишь двое – Селена и Лентина – их знали все. А сейчас в город пожаловала их младшая сестра – худощавая, высокая – было заметно даже в седле, примерно одного возраста с Вальдом и Киром, рыжая, с гривой пламенеющих при свете дневных солнц кудрей, в беспорядке разбросанных по плечам. И эти глаза. Те самые глаза астрономов, которые в полдень могут смотреть на любое из дневных светил без вреда, жемчужно-серые глаза с янтарно-желтым, словно бы пылающим зрачком. Селена и Лентина, привлеченные свалкой возле ворот, повернулись и одновременно увидели их несомненную кровницу, въезжающую в город. В каких пустынях она скрывалась, кто вскормил ее и вырастил. В этот же момент на площадь вышли Ди Астрани и Кир. Кастырь астрономов, до сих пор занимающий свою должность, поседел и высох, но не сгорбился. Он сначала увидел встретившихся кровниц, а потом проследил за их взглядом и для него остановилось время. Нежданная радость едва не убила старого звездочета, он упал к ногам своего молодого друга, едва успевшего подхватить старика. Кир, держащий Ди Астрани, оглянулся в поисках помощи и увидел мать и Селену, а потом ту, которая привлекла внимание его кровников. Она уже спешилась и, оказавшись ближе всех, спешила к Киру на помощь. Торопливо подошла, коснулась маленькой шершавой рукой, привлекая внимание, и спросила:

– Нужна помощь? – голос был низким, немного гортанным, на мирском языке она говорила мягко пришепетывая, как люди из Диких племен.

Теперь время остановилось для Кира. До этого момента у него была одна лишь цель – стать таким же хорошим звездочетом, как Ди Астрани. Теперь он знал, что ему нужна вот эта рыжая, что он должен быть всегда с ней рядом. Лентина, Селена и Оливия подбежали чуть позже, чем девушка. Ди Астрани перенесли в его дом, где он к вечеру совершенно пришел в себя. В суете и сборах прошел весь вечер. Девушку звали Стелой, и она осталась в городе со своими новыми кровниками. Без долгих разговоров решился вопрос с Дикими о девушке, которая теперь становилась частью клана астрономов, покидая пустыню. Дикие побаивались ее, и отпустили, даже отказавшись от щедрого выкупа, часто кланяясь и бормоча, что для них честь, оказать услугу тем, кто говорит со звездами. Селена вспомнила годы, прожитые с пустынным народом, горько улыбнулась про себя, прошептав: «Кагира, кагира».

К ночи приглашенные отправились в Пресветлый дворец на пиршество. По лестнице бесконечным потоком поднимались разряженные гости. Ключников встретили и проводили по отдельной лестнице в те самые покои, которые они занимали десять лет назад. Примы лично проследили за тем, чтобы они ни в чем не нуждались. Их девятилетний наследник следовал повсюду за родителями – любознательный, шустрый, в меру шкодный, честный и дружелюбный – примерно такой же, какими были ключники, когда отправились спасать Мир. Теперь же всемирные герои шли на свой праздник. Шли все рядом: Марк, Мирра, Эйб, Вальд и Кир. За ними чуть позади, шла Стела, за ней – Лентина и Люк, Селена с Проклом и Периклом. Ди Астрани, Клинт Мэнсон, Хит Сен-Крочезо, Тони Сен-Прайор, Габриэль Рид, Дан Гендлер, Ян Ди Ойге, Мартель Риччи – все старые знакомые были здесь. Шли дружной толпой, переговариваясь и перешучиваясь. Стела, человек новый среди всех этих старых знакомых, все больше помалкивала, вслушиваясь и поражаясь этим людям, которые вроде были такими же, как и остальные – только какой-то особенный стерженек чувствовался, да глаза блестели иначе. Вошли в большую пиршественную залу, богато украшенную драгоценными тканями и цветами, заставленную столами. Зала была полна людей, которые при появлении ключников и их сопровождающих, встали и устроили бурную овацию. Селена едва заметно толкнула Лентину: «А помнишь, мы думали, какова она большая пиршественная?» Та молча кивнула, припоминая. Между столами метались официанты. К Селене подскочил один из них:

– Что вам угодно, госпожа?

Селена недоуменно подняла брови, вопрос странный, да и не к месту, интуиция молчала – кто он по крови определить не получилось, почему такой вопрос – непонятно:

– Мне угодно сесть за стол.

Официант зашаркал, раскланиваясь, вился вьюном, завладев вниманием:

– Прошу, прошу, самый лучший, сам накрывал, все самое лучшее – для вас, госпожа. Я ваш давний поклонник, наслышан, наслышан о ваших подвигах.

Вклинился между Селеной и ее молчаливыми сопровождающими, приблизился к ней близко-близко:

– Вот и я, звезда моя! Я всегда следил за вами – за тобой и Лентиной, но вернулся за тобой. Твоя подруга стала теперь скучна – она так добропорядочна, замужняя и с детьми – фи. Вот ты, звезда моя! Двое сопровождающих с такими мускулами, я могу тебе даже позавидовать… У меня таких нет – ни мускулов, ни телохранителей…

– Что вы себе позволяете? – гневно нахмурила брови.

– О! Я вижу, меня забыли! Как обидно, а я так старался, я так хотел произвести на тебя впечатление! И ТЫ! ТЫ меня не узнала, – голос менялся, становясь ниже, хриплее, белоснежное одеяние официанта взметнулось, разорванное в клочья, худощавая невысокая фигура укрупнилась и выросла, волосы взметнулись нечесаной копной вверх и почернели, над ними запламенела огненная корона, в глазах зажегся пламень безумия – перед пирующими воздвигся Хрон темнобородый, властелин хронилищ и отрезанных ушей.

Прим взмахнул рукой, показывая охране на нежелательного гостя. Остальные не могли пошевельнуть и пальцем. Прокл и Перикл гневно вращали глазами от бессилия.

– Успокойтесь, успокойтесь. Я, можно сказать, пришел с пустыми руками, – темнобородый отбросил загремевший поднос, и продолжил, – мне нужна только она, и я уйду. Оставлю ваше дрянную планетку в покое – не навсегда, конечно, этого не обещаю, нет, нет и не просите. Сегодня я вот ее заберу, у меня там есть мальчик, лет 10, – пристально смотрел Примам в глаза, то ей, то ему, – и мне нужна та, что заменит мою незабвенную Тайамант, она что-то приболела. Я бы мог забрать тебя, – обратился к Приме, но ваши боги за это могут и ко мне припожаловать. А у меня там не прибрано, эти мои ходят, как тени – туда, сюда – драконы мои, которых вы спешили. Если кому интересно, они крылья отрастить снова так и не смогли. Я из пепла их воскресил, но вот приходится наказывать, за то, что они так бездарно проиграли. Так что заберу я Селену, сынишка у нее уже подрос – по-хорошему, его бы надо с собой, ну да ладно, я сегодня добрый, он парень больно упрямый, сладу с ним не будет. Прощайте!

Время и пространство вокруг Хрона и Селены сгустились. Потемнело, лишь огни свечей мерцали во мраке. Вальд бежал к матери, стараясь из всех сил, но ноги вязли в сгустившемся воздухе, крича и не узнавая свой голос. Лентина рвалась из рук мужа к кровнице и не могла сдвинуться с месте. Раздался громкий хлопок, и все пропало – и Хрон, и Селена. По зале пронесся порыв ветра, гася свечи. Засуетились, забегали, постепенно вновь стало светло. Лентина склонилась над потерявшим сознание Вальдом, Ди Астрани горестно поник, пряча взгляд. Бывшие ключники столпились рядом с астрономами, не решаясь прервать тягостное молчание. Тишину нарушил правитель:

– Темнобородому не удастся испортить наш праздник. Селена бы тоже не одобрила этого. Клан весовщиков приложит все силы, чтобы отыскать хотя бы малейшую зацепку, по которой мы сможем помочь Селене. А сегодня мы будем праздновать так, что Хрону в его логове будет тошно от нашего веселья, вспоминая всех, кто пожертвовал жизнями для того, чтобы сегодняшний день наступил. Вальд, ты сильный мужчина, сможешь пережить и это, пронеся через всю жизнь тот свет, который окружал твою мать. Которая не сломалась ни тогда, когда ее предали и продали, когда она думала, что потеряла тебя, ни потом, когда весь наш Мир был почти потерян для всех нас. Мы выпьем это вино в память о ней и о тех безымянных жертвах, которые пали. Мы все будет помнить то, что они нам завещали – Веру, Надежду и Любовь. И мы не будем отступать даже тогда, когда будем на краю.

Вальд, пришедший в сознание, опустил горящие опасным огнем глаза, взяв протянутый Стелой бокал с искрящимся в свете канделябров вином, кивнул Приму в знак согласия и почтения, и пригубил. Лентина, помнившая о взрывном нраве кровника, немного расслабилась, но она помнила, что Примы так и не смогли найти своего наследника, к похищению которого тоже был причастен темнобородый. Ключники и их сопровождающие просидели до окончания пира, как на иголках. Им не в радость были ни почести, ни богатство и слава, которыми их в очередной раз награждали. Перед глазами каждого проносились видения прошлого – какой они помнили Селену, как она смеялась, как грустила, как злилась.

Пир затянулся до поздней ночи, и ключники должны находиться здесь все время, дождаться фейерверка, который завершал праздник победы и Новолетья – приехавшие со всех уголков Зории многочисленные посольства и гости из других земель хотели увидеть именно их, героев Мира. И уйти, не оскорбив их, было нельзя. Лентина, под руку с Люком, наблюдавшие красочные огни, вспыхивающие в ночном небе, складываясь в разные фигуры, вдруг вздрогнула:

– Я сейчас приду.

– Что случилось? – поинтересовался Люк.

– Пока ничего, я сейчас, – торопливо вышла.

Чутье вело ее к конюшням. Там в полумраке, две фигуры выводили из стойл лошадей.

– Вальд! Куда ты отправился?

– Мама Лентина (они с Киром давно уже называли их так). Мы поедем, наведаемся в Пещеру Ветров – помнишь, я уже однажды смог оттуда выбраться, может быть, там найду мамины следы. А Стела рассказала, что есть племена, которые поклоняются Тайамант – я найду возможность попасть в хронилища и помочь маме – может быть, сначала к ним. Не говорите мне ничего, вы же вернулись за нами, хотя не знали – живы ли мы. Стела решила ехать со мной.

Девушка склонила рыжую голову:

– Госпожа Лентина, я хотела бы прожить все свое мирское время с вашим сыном, простите мне мою смелость, да время не терпит. Возможно, я нарушу все обычаи, правила и приличия, но я не могу иначе. Передайте Киру, что я всей душой с ним, но я не могу оставить без надежды кровника. Я не помню матери и отца, я жила столько лет среди чужих – поймите меня, теперь у меня есть вы – мое племя. Если мы вернемся, сможете ли вы принять меня в своем доме?

На глаза Лентины навернулись слезы:

– Дети мои, вы так храбры и безрассудны. Езжайте. Езжайте, пока я не собралась вас отговаривать. Или пока я не собралась с вами. Да пребудет с вами благословение Великой Семерки, наших небесных предков. Девочка и ты, Вальд, помните лишь, что у вас есть куда вернуться и есть люди, которые будут ждать вас столько, сколько угодно. Помните о том, что у вас есть во что верить, на что надеяться и кого любить! Прощайте!

– Нет, не прощайте, а до свидания!

Лентина вздрогнула, вспоминая другую девочку, другое время и другое место, а слова эти же.

Вальд и Стела запрыгнули в седла, поправили кладь, взмахнули рукой на прощание и растворились в ночи. Лентина долго еще стояла, глядя им вслед, и очнулась лишь тогда, когда нашедший ее Люк окликнул ее:

– Что ты тут делаешь?

– Они уехали. Они все-таки поехали за ней. Вальд и Стела поехали за Селеной. Мы изменили Мир, но и он изменил нас – наши дети стали другими. Они свободны от всего: от наших страхов, от наших предрассудков – они свободны любить и ненавидеть. Хотя, наверное, ненавидеть они не будут. Ты бы слышал, как наш мальчик рассказывал мне о драконах, которых должен ненавидеть! Теперь он просто мечтает вновь с ними встретиться и хочет приручить этих тварей, – голос Лентины затих, глаза горели.

– На тебя посмотреть, так и ты бы вскочила на коня и вслед за ними?

– Да, я бы так и хотела, но сейчас еще слишком много пепла и разрухи, столько горя, что мы нужнее здесь. А Вальд – он справится, как и раньше справлялся. Я горжусь им, словно он мой родной сын.

– А как же твой Кир?

– Ха, да Кир разумнее нас с тобой вместе взятых. Вот увидишь – и он сможет изменить Мир, когда придет его очередь. Любой из нас может изменить что-то – главное не пропустить свою очередь и не отвернуться, когда этот миг наступит. Пойдем, пока Ди Астрани не забеспокоился. И мне нужно кое-что передать Киру от рыжей.

27.02.2014 г. – 24.08.2014 г.