Читать книгу "В другой жизни"

– Пока не проверим, не узнаем, – упрямился колдун. – В конце концов, этот дар можешь забрать себе ты.

– А если ты проверишь и убедишься, что дар рассеялся? Ты потом себе не простишь, что по глупости и упрямству упустил бесценное сокровище. А что касается меня, я на такое не пойду. Мне дорога эта девочка, и я не буду лишать ее дара.

– Тогда его надо оставить ей. Нам сейчас очень бы кстати было заглянуть немного вперед. И для этого нам нужна только эта девочка и ее сила, – с нажимом выговаривал Эрик супругам.

– Мы ей обещали, – упрямо ответила Вадома, имея в виду Гулю. – И Эля же совсем кроха, не нужно ей пока это, придет время, и все к ней вернется. И возможно, это случится совсем скоро, и не успеет она дождаться своих восемнадцати, как все получит обратно.

– Что ты имеешь в виду? – с недоверием нахмурился Эрик.

– Если та сила, что мы запустим, не будет разбирать, бывшая ли это ведьма, или ведьма, временно утратившая силу, и будет косить всех без разбору наряду с людьми, я не позволю, чтобы Эльвиру постигла эта участь. Ей нужно будет вернуть силу, поэтому ни в коем случае нельзя использовать ее амулет.

Эрик задумался. Этот момент вообще стоило проверить. Надо будет в отправную точку, туда, где все начнется, притащить обычного человека, ведьму, спрятавшую силу в амулет, и ту, которая навсегда ее лишилась. Кого-то вроде Варвары. И посмотреть, что будет с каждым из них. Он криво усмехнулся и покачал головой.

– Даже не думал, что вы такие гуманисты, – протянул он, но все же к словам Вадомы прислушался и обряд в конце концов одобрил. Сейчас он смотрел сверху вниз на Элю со смешанными чувствами: одновременно досадуя на упускаемые возможности и понимая, что Вадома права. Когда он разговаривал с девочкой перед обрядом, он рискнул задать ей несколько вопросов. Эля что-то видела в ответ на его слова, но не все могла объяснить. Колдун, конечно, не преминул спросить, правильно ли делает он, не выдавая себя Нине. Не проще было бы просто показать ей какое-нибудь чудо, чтобы сразу отсечь сомнения в существовании магии? Эльвира долго пыталась понять, что он от нее хочет, и все-таки смогла сбивчиво описать картину, где Нина настолько пугается откровений Эрика, что начинает его избегать. Путаные объяснение малышки сложно было трактовать однозначно, но все-таки ясно было одно: Эрик не ошибся в выборе линии поведения.

– После этого она все время вас боится, – пробормотала Эля. – И даже болеет. И вы тоже болеете.

Эрик решил, что их болезнь в видении девочки можно было понимать как потерю силы. Брешь в их сосуде магии могла стать еще шире. Он с облегчением вздохнул, узнав, что поступил верно.

– А если ей все расскажет кто-то другой?

Эля долго перебирала пальцами краешек платья, скручивая его в трубочку, затем расстроенно проговорила, что ничего плохого не видит, но что и как именно все пройдет, она разобрать не смогла.

А вот еще одно видение Эльвира передала очень четко, и у Эрика прошел мороз по коже. Он спросил ее, что будет, если дар останется у нее, и у малышки вдруг затряслась нижняя губка, и она дрожащим голосом пробормотала:

– Я не с мамой, и тети Вадомы нет, и тебя. Со мной рядом незнакомый дядя. Никуда меня не пускает.

Девочке явно было страшно. Встревоженный Эрик все пытался расспрашивать.

– Какой дядя? Ты сможешь его описать?

– У него волосы белые, и он такой… как на картинках в книжке про ангелов. Но я его очень боюсь, он страшный. И злой.

Морщась, как от зубной боли, Эрик хотел спросить что-то еще, но увидев, что глаза Эли наполняются слезами и страхом, мягко взял ее за руки и пообещал, что этой картинке никогда не бывать по-настоящему. И он, дядя Эрик, сделает все, чтобы уберечь Элю от этого страшного белого человека. Он долго ее успокаивал и даже шутил, и наконец у девочки высохли слезы, она поверила и успокоилась, а через минуту уже весело смеялась. После этого он повел ее проводить обряд.

* * *

– Итак, теперь нам надо подумать, хорошо это или плохо, – неожиданно весело заключил Эрик, ероша Элину голову. – Для чего это Максу, и как это может помочь нам. Предполагаю, что он, теряя контроль, надеется, что Нину потянет к ее идеальной модели.

– Мне кажется, – вдруг вступил Михаил, – что стоит уже все ей рассказать. Только чтобы не отпугнуть от тебя, Эрик, пусть это сделает наша новая подруга. – Он кивнул на Гулю. Та ошарашенно уставилась в ответ, а Эрик усмехнулся тому, что их с Михаилом мысли движутся в одном русле. Что ж, по крайней мере, Эля в таком развитии событий не увидела ничего плохого. Можно попробовать.

– Но она не помнит и меня, и для нее все прозвучит, как бред, – пробормотала Гуля.

– В любом случае, она уже ходит на сеансы, значит, ее что-то тревожит. Пора взбудоражить ее информацией, пока кто-то другой этого не сделал, – веско произнес муж Вадомы. – Мне кажется, здесь время уже не на нашей стороне.

– У нас назначен очередной сеанс, – задумчиво сказал Эрик, – с применением гипноза. Если я, со всеми своими талантами, не смогу вытащить из нее хоть какие-то воспоминания, то твой выход, Гуль. Хотя я очень надеюсь, что у меня получится. Ведь услышать одно то, что тебя так используют… Здесь не каждая психика справится. Хотя, стоит заметить, Нина показалась мне крепкой. Она не помнит ту трагедию, ту травму, и от этого более защищенная. Так что сначала я, потом – ты.

Глава 24. Преображение

В тот раз Антону полегчало довольно быстро.

– Что с тобой было, миленький? – донимала его Варя и трепетно, заискивающе заглядывала ему в глаза, пытаясь поймать тепло в синеве взгляда. Антон смотрел вниз или отводил глаза. За все время, что он просуществовал в этом воплощении, он не произнес еще ни слова.

Они сидели рядом на диване, где Варя заполучила его в первый раз. Антон сидел, чуть ссутулившись, а Варвара обнимала его, целовала в плечо, гладила каштановые волосы.

– Давай я дам тебе имя! Хочешь новое имя? Ведь ты же в этот раз мой, я назову тебя по-своему, для себя, – ласково предложила она.

– А что, у меня уже было имя? – наконец разомкнул он красивые губы. Варвара, уже и не надеявшаяся, что он умеет говорить, опешила.

– Да, – растерянно сказала она. – Тебя звали Антон. Но тогда у тебя была плохая жизнь, неправильная. Сейчас все будет иначе, я сделаю все, чтобы ты был счастлив.

– Пусть лучше будет Антон, – равнодушно произнес инкуб, не глядя на нее.

– Если ты так хочешь… Ты что-нибудь помнишь?

– Я не уверен. – Антон наклонил голову вбок, словно прислушиваясь. – Мне кажется, я где-то летал. В темноте. Иногда кого-то там встречал. Разве такое может быть? Что со мной?

– Все хорошо, все в порядке, – Варя наслаждалась звуком его голоса, который наконец услышала спустя столько времени. Все это время она не помнила, как он звучит по-настоящему, потому что в каждом воспоминании ее Антон либо кричал от боли, когда ведьмы убивали его, либо шипел что-то, представая серой страшной тенью, но был ли это он на самом деле? Варя терялась, что же ему сказать, что придумать в ответ. В конце концов она решила использовать давнишний испытанный прием.

– Кажется, ты потерял память, у тебя временная амнезия, – с сочувствием глядя на него, сказала она, накрывая руками его ладони. – Ты попал в аварию. Но не бойся, я с тобой, я буду твоей памятью.

– Я хочу на воздух, – вдруг сказал Антон, поднимаясь. – Мне нужно подышать. Где моя одежда?

Варвара застыла в полной растерянности. Во-первых, из одежды у Антона имелись пока только домашние шорты и футболка, и еще один такой же сменный комплект лежал в шкафу. В магазин Варя до сих пор не выбралась.

– Надо будет купить, – пробормотала она.

– А моя где?

– Все сгорело, ничего не осталось.

Антон с изумлением и недоверием уставился на нее.

– Ты сказала, что я попал в аварию, – начал он. – А где же все сгорело?

У Вари забегали глаза. Зачем она соврала про аварию? Он же раньше знал, кто он такой, почему сейчас не знает?

– Ну, еще пожар был, – упавшим голосом почти прошептала она. – Ты не волнуйся, одежду я обязательно куплю, просто нужно убедиться, что ты в порядке, и можно ли тебя оставить. Но тебе все равно пока выходить нельзя, так что пока тебе и не надо.

– Но я хочу одеться, – сказал Антон. – И хочу выйти. Пошли сейчас.

– Тебе нельзя выходить.

– Почему?

– Ты нездоров, – отрезала Варя и вышла из комнаты. Вот как объяснить человеку, что нельзя – это значит нельзя? Неужели у Нины он тоже так тупил вначале? Но ведь он же демон! Разве он может быть таким? И почему он не понимает, кто он?

С мыслью, что лучше бы он вообще не начинал говорить, а был таким же послушным и ведомым, как в самом начале, Варя все-таки отправилась за одеждой для Антона, а тот прошелся по квартире, придирчиво осмотрел себя в зеркале, забрел на кухню и, обнаружив в холодильнике ветчину, наделал себе горку бутербродов. С удовольствием умяв их вприкуску с чаем, он снова отправился ко входной двери.

Антон долго стоял перед ней, упершись лбом в деревянную облицовку и вспоминая недавние невыносимые ощущения, которые испытал, пытаясь открыть дверь. Рисковать в этот раз он не стал и снова отправился разгуливать по квартире. Поочередно открыв все имеющиеся шкафы, он убедился, что мужской одежды здесь действительно нет. Затем он принялся выдвигать подряд все ящики, в смутной надежде найти хоть какую-то подсказку. Он изучал корешки немногочисленных книг на стеллаже, когда за этим занятием его застала вернувшаяся Варвара. Она расщедрилась на дорогой спортивный костюм, джинсы и еще пару футболок, а также тапки и кеды, хотя выпускать его, конечно не собиралась. По крайней мере, пока не будет уверена в том, что он никуда не сбежит, и до этого явно было еще далеко.

Антон вел себя, словно умственно отсталый, и вчерашний бесстрастный механический секс тоже был довольно странный. Ни Оксана, ни Макс ей по поводу его непонятного поведения ничего сказать не смогли, Гуля так вообще наорала, она тут точно не помощница.

Весь последующий день Антон пялился в телевизор и односложно отвечал на ее вопросы, хотя все ответы были примерно из серии «я не знаю» и «я не помню». И только когда Варя вдруг вспомнила, что его нужно покормить, он отмахнулся, что перекусил сам. Женщина обнаружила в холодильнике исчезновение ветчины и полбуханки хлеба. Что-то он все-таки, оказывается, умел.

Вечером она потянула Тошу в постель, и он вяло потелепался за ней. Опять все повторилось: без чувств, без страсти или хотя бы ее имитации, словно он отрабатывал смену на заводе, на автомате совершая нужные движения и глядя пустым усталым взглядом в одну точку. Даже поцелуи его, которые буквально высасывала из него Варя, оставались безжизненными, будто он лакал воду, а не целовал женщину.

* * *

Настал третий день его существования. Варя с Антоном проснулись рядом. Он – вытянувшись в струнку, она – обвивая его руками и ногами. Настроение у Варвары было ужасным. Она столько вожделела это существо, так мечтала и бредила им, и наконец – о боги! – заполучила, привязав к своему дому. Но счастья это не принесло. Казалось, она просто стала играть в семейную жизнь с резиновой куклой. «Ничего, это только начало, – утешала себя Варя. – Я до него достучусь».

Потянулись монотонные дни. Однажды утром за завтраком, который проходил в привычном угрюмом молчании, разбавляемый только участливыми вопросами Вари и мычанием Антона, односложно отвечающего с набитым ртом, обнаружилось, что у них закончился хлеб.

– Давай, я схожу! – неожиданно предложил Антон и, не успела Варя возразить, как он уже оказался у входной двери. – Я без хлеба не могу, мне невкусно.

– Нет, стой! – крикнула она и побежала за ним. – Тебе нельзя! Нельзя выходить!

– Это еще почему? – Антон развернулся и уставился на нее недобрым взглядом. – Я что, инвалид? Или меня полиция ищет? Или мне, как вампиру, нельзя на солнце?

Кажется, впервые за все время он произнес такую длинную фразу, и это насторожило Варвару, но не успела она об этом подумать, как Антон рванул на себя входную дверь, причем лицо его исказилось от боли, и, попытавшись сделать шаг из квартиры, тут же в корчах повалился на пол. Варя ринулась к нему, оттаскивая от двери.

– Вот поэтому, милый, поэтому, – приговаривала она. – Ты не такой, как все. Тебе нельзя. Прости меня.

Антон, еще продолжая морщиться и тяжело и прерывисто дышать, вдруг отстранился от нее, почти оттолкнув, бросил исподлобья злой взгляд и, шатаясь, поднялся на ноги.

– Знаю я о своей особенности, – резко сказал он. – А вот что за хрень с дверью, не знаю. Объяснишь?

Варвара обомлела. От равнодушно-дебиловатого выражения не осталось и следа. По красивому лицу инкуба пробегала гримаса ненависти, твердый рот кривился в жуткой усмешке. Варе стало страшно. Она раньше видела этот взгляд потемневших глаз, излучающий нескрываемую злобу, но тогда Антон был беспомощен и мог только бросать уничтожающие взгляды снизу вверх. А сейчас они стояли друг напротив друга, и перевес физической силы был явно на его стороне. «Гаденыш, он же притворялся все это время!» – запоздало осенило Варю.

– Дошло? – язвительно спросил Антон. – Лучше выпусти меня. Целей будешь.

Варя отчаянно замотала головой. Смоляная челка полоснула по глазам.

– Что головой трясешь? Дай мне выйти!

– Ты не можешь выйти, – осипшим от волнения и страха голосом выдавила Варвара. – И никогда отсюда не выйдешь.

– Как же! – Антон усмехнулся, затем прищурился, смерил ее с ног до головы несколько раз неприязненным взглядом и скривился. – Удержишь ты тут меня. Ты даже не ведьма. Ты никто.

Варя тяжело задышала. Горло сдавило, к глазам подступали слезы бессилия и обиды, потери и безнадежности. Она чувствовала, как дергаются и кривятся ее губы, представила, как краснеют от слез глаза и нос, и что Антон видит ее такой некрасивой и жалкой. Еще совсем недавно она верила, что постепенно научит его жить тут, и они станут счастливой парой, как тогда с Нинкой, а сейчас поняла, что ее мечтам не суждено сбыться. Спала с глаз пелена, и она увидела себя со стороны: глупую, наивную, влюбленную. Он обманул ее, не открылся сразу, насмеялся над ней, и сейчас стоит напротив и смотрит с издевкой. А что ей теперь делать? «Если он как-то вырвется, неужели к Нинке побежит?» – пронзила ее внезапно ужасная мысль. Ну уж нет! Что бы ни было, она Антона не отпустит. Пусть он даже ее изобьет, пусть издевается дальше, все равно его никто не получит. Она вытащила его только для себя, так это и останется.

– О, вижу на лице отражение сложных мыслительных процессов. О чем задумалась, хозяйка? – Антон засмеялся презрительно и очень обидно и с угрозой добавил: – Сделай так, чтобы я мог выйти, иначе, поверь, ты очень пожалеешь, что выдернула меня сюда. Я ведь об этом не просил. Хотя это же не ты, а эта милая блондиночка, что как дура вокруг меня веником мела. Пусть снимает свои заклятья, мне нужно уйти.

– Ты никуда не уйдешь, – глотая едкие слезы, злобно прошипела Варя. – А если ты попробуешь вести себя не так, как мне надо, то я отсюда уеду надолго, и ты тут сдохнешь от обычного голода, как обычный человек. И подыхать будешь долго и мучительно.

– А я как сейчас тебе в челюсть заряжу, и ты тут рядом тоже сдохнешь. Правда, быстро и не так мучительно. А мне-то умирать не привыкать. Не впервой, помнишь же? Не думала о том, что можешь получить вместо благодарности?

Говоря эти слова, Антон медленно надвигался на Варю, а она отступала мелкими шажками, а мысли в голове перескакивали с одного на другое. Что, если он и правда ее убьет? Или покалечит? Как же она не подумала о защите? Вот совсем в голову не пришло, он был такой аморфный и инфантильный, казалось, что едва понимает происходящее…

– Я пальцем о палец не ударю, – с надрывом крикнула Варя, отходя на дрожащих полусогнутых ногах, – пока не получу то, для чего ты здесь! Маши кулаками, делай, что хочешь, а я чересчур долго этого ждала. И денег вбухала, так что отработаешь!

Она блефовала: ей было дико страшно, ужас буквально душил ее, но она так разозлилась на себя и на ситуацию, что это помогало ей не завыть в голос и не забиться куда-нибудь в угол своей же квартиры.

– Да что ты хочешь получить? Я с тобой уже программу-максимум выполнил, – возмутился Антон. – На большее не способен, уж прости. И так все время приходилось бурно фантазировать, чтобы хоть что-то получилось. Знаешь о ком?

Слова кольнули Варю в самое сердце. Неужели он все-таки ее помнит? Сучка ненавистная!

– Я все равно вырвусь и найду ее, – продолжал издеваться инкуб, напирая и заставляя Варю отходить все дальше.

– Да сдался ты ей! – парировала бывшая ведьма. – Она давно уже не одна, и он сильный колдун, да еще и богатый. А ты никто, у тебя кроме пары шмоток ничего нет, и из квартиры даже выйти не можешь.

Варя, пятясь, дошла до трюмо, где стояли духи и флаконы с косметикой, схватила баллон с лаком для волос и, резко выставив руку вперед, пустила Антону в злющие синие глаза длинную струю лака с блестками. Инкуб взревел от боли, хватаясь за лицо, и Варя смогла оттолкнуть его и побежала к двери. Трясущимися руками она кое-как отперла долго не поддающийся замок и, выскакивая за дверь, успела увидеть, как по коридору, мотаясь от стенки к стенке, Антон несется за ней почти вслепую, на ощупь, держась за глаза. Она хлопнула дверью у него перед носом и услышала как, схватившись за ручку, он застонал от новой порции боли.

– Сука! – разобрала она его слова и разрыдалась, съехав спиной по двери на пол. Выбежала в тамбур она в домашних тапках и старых джинсах, в кармане которых имела привычку таскать мобильный. Кое-как с третьего раза попав по кнопкам телефона, она нашла в справочнике Оксану и, судорожно всхлипывая, нажала на дозвон.

* * *

Вернулась домой она поздно, но зато довольная и спокойная как удав. Отперла дверь, забрав дубликат ключей у соседей, и смело вошла в квартиру. Антон с жуткими красными глазами тут же вышел в коридор.

– Страна непуганых идиотов, – грубо поприветствовал он Варю. – Думаешь, что-то изменилось?

– Я в этом уверена, – сухо ответила она, скидывая балетки, которые одолжила у Оксаны. Антон настороженно сделал шаг вперед, потянул зачем-то носом, и вдруг плечи его опустились, словно на него взвалили тяжкую ношу. Он понурился.

– Ни на что не способна без колдовства, да и то чужого. Даже мужика удержать, – мрачно констатировал он. – Защитилась, значит. И на что ты надеешься?

– Пока я не получу свое столько, сколько мне хочется, ты так и будешь торчать здесь, – отрезала Варя и ушла на кухню.

– Да пошла ты! – крикнул Антон ей вслед и отправился в комнату смотреть телевизор.

Нелепая и даже комичная выходила ситуация, думал Антон. Когда-то он сам пленил женщину, удерживал ее и принуждал к близости, а теперь сам оказался на ее месте. Дикость какая-то. Что это? Кара? Но тогда он удерживал Нину, потому что не мог простить ту легкость, с которой она решила, что может распоряжаться чужой судьбой: хочу – создам человека, надоел – убью. Он, конечно, вел себя по-скотски, но не сделай он так, его бы сразу ликвидировали, а тогда ему почему-то очень хотелось здесь задержаться. В этом мире, в этой жизни, в этом теле. Все-таки это хоть как-то могло оправдать его поступки, надеялся он.

А что происходит сейчас? Озабоченная тетка вытаскивает его, можно сказать, с того света насильно: для себя любимой, для удовлетворения похоти, для мифического и надуманного исправления ошибок прошлого, успокоения угрызений совести из-за того, что участвовала в его убийстве. И почему-то считает, что это правильно и что он должен быть ей еще и благодарен! А ему там, в общем-то, было совсем неплохо. Нина помогла ему спастись из заточения, и он вернулся домой и сюда возвращаться больше не хотел.

Нина навсегда осталась в его памяти: последнее, что он видел перед своей временной, но очень мучительной смертью, длившейся, пока пожар не разрушил заклятье, были наполненные невыносимой болью глаза любимой, которая видела его смерть и не могла спасти. Уходя, он оставил ей памятку о себе и дал ей свое прощение, зная, что и она простила его и пошла по жизни дальше. Пошла с тем, кто в самом начале спутал карты его жизни, выдернув сюда для манипуляций и своих личных целей. Но Нина нашла с ним счастье, и Тошем отпустил ее и не следил за ней, вернувшись к себе. Только потом наблюдал за ними в тонких мирах, слитыми воедино и не подпускающими к себе никого, а затем увидел, как погасло ее эфирное тело. Он хотел бы ей помочь, но это было не в его силах, ведь он просто инкуб, мастер любовных дел, и ему не под силу тягаться с силами, которые смогли разорвать астральную нить.

И вот опять страшная сила, которой невозможно противиться, потянула его сюда. И опять все по второму кругу, и уже кто-то другой желает использовать его, только для еще более личных интересов. Антон сразу узнал ее: она стояла в том чудовищном кругу и смотрела сверху вниз, наблюдая за его агонией. А теперь… Эх, плохо получалось у него притворяться, слишком рано он поддался порыву, сняв маску тупого равнодушия. Надо было убедить эту женщину, что он верен ей, и, может быть, сняла бы тогда заклятие, выпустила в свет, чтобы похвастаться красивым трофеем, а дальше его бы и след простыл. Но он откуда-то знал, что Нина снова тут, и что она в опасности. Не выдержал. Что, если Нину можно вернуть? Лишь в этом случае он готов опять влачить убогое человеческое существование. Когда-то давно ему хотелось жить и любить. Сейчас он хотел домой: вернуться и заниматься тем, что ему предначертано, и была лишь одна причина задержаться. Когда огонь освободил его, он еще мечтал явиться к Нине в своей настоящей ипостаси, но рядом с ней уже не было места. Вдруг есть сейчас?

Надо было выбираться, только вот как? Адская боль не давала двигаться за пределы квартиры, сразу уходили силы. Что там плела эта белобрысая ведьма? За порог без ног, за дверцу без сердца? Кажется, дела плохи.

* * *

Окси подъехала к дому Варвары, оставив машину подальше, чтобы та не бросалась в глаза, если Варе приспичит внезапно появиться, и подошла к подъезду. В беседе, которыми они теперь периодически обменивались, Оксана выяснила, что Вари не будет дома до вечера. Недавно она вымолила поставить на нее защиту от нападения, после того, как неожиданно взбунтовался оживший инкуб. Позвонила вся в истерике, заставила за ней заехать и вышла из дома зареванная, в домашних тапках. Варя еще пыталась предъявить претензии к Оксане, что та не догадалась поставить защиту сразу, но эти попытки возмущенная ведьма сразу же пресекла.

– В следующий раз пиши подробное техзадание, – огрызнулась она. – Ты мне за это не платила.

Варя сразу стихла и поджала хвост, а теперь постоянно делилась происходящим с ней, как будто Окси это было интересно. Тоже мне, подружка нашлась. Варю ситуация совсем не радовала, однако брату с сестрой все это было как раз на руку. Антон бастовал и с тех пор, как раскрыл карты, в постель с Варварой больше не ложился. Он продолжал торчать перед телевизором, смотрел все подряд, много читал. Телефон с интернетом Варя, разумеется, ему не предоставила. Периодически он отпускал едкие оскорбительные замечания в адрес своей «похитительницы», и она каждый раз жаловалась Оксане и умоляла сделать приворот, но это было уже чересчур. К тому же Оксана понятия не имела, как приворожить инкуба, пусть и в человеческом обличье.

Наконец, выбрав подходящий момент, чтобы Варвары не было дома, Окси поехала к ней. Сейчас она, перекинув через одно плечо объемистый рюкзак и воровато оглядываясь, вошла в подъезд и поднялась на нужный этаж. Выйдя из лифта, закрыла глаза и «прислушалась», проверяя, точно ли Вари нет, ведь у нее могли измениться планы. Варварино присутствие она не обнаружила, но в квартире точно происходило что-то не то. Почти бегом она добежала до квартиры, дверь которой была распахнута настежь, а в проеме на пороге ничком лежал Антон: голова, руки, торс – в коридоре, ноги – в квартире. Он не шевелился, и Оксана за ноги еле втянула его в квартиру. Заперев дверь, она принялась хлопать инкуба по щекам, и наконец на нее уставились два мутных глаза с красными прожилками, которые пару мгновений непонимающе смотрели на нее и тут же закатились, после чего Антон снова отключился. Ведьма еле нащупала нитевидный пульс. Лицо Тоши было бледное, как у мертвеца, а руки ледяные. В панике, что брат ее убьет за то, что она не продумала все до конца и упустила это создание, она обхватила его тело, прижалась к нему и долго сидела в обнимку, согревая своим теплом и, уж как умела, передавая понемножечку свою энергию. Задержись она еще немного с приездом, и было бы уже поздно.

Через какое-то время Антон зашевелился и отстранился с недовольным мычанием.

– О господи, еще одна, – пробубнил он, с отвращением высвобождаясь из объятий Окси.

– Нет, не еще, – прошептала Оксана. – Я тебя вытащу.

– Куда теперь? – Оксана непонимающе смотрела на него, и он ехидно пояснил: – Ты ж уже вытащила однажды. Сюда, в этот дивный мир.

– Из квартиры вытащу.

– Ты меня в нее только что втащила!

Он препирался с ней, как пьяный, и Оксана, уже не слушая, вынула из рюкзака необходимые предметы и принялась за обряд с обратным действием. Инкуб, сгорбившись на полу, ошалелым взглядом следил за ее манипуляциями, но не делал попытки ни уйти, ни помешать. Кажется, он еще не до конца отошел от обморока.

– Свободен, поднимайся, – похлопала Окси его по плечу, когда закончила. – Пойдем скорее, я боюсь, что она вернется.

– Ты же ведьма! – лениво возразил Антон, очень медленно, с трудом вставая с пола. – Чего ж тебе бояться?

– Я ведьма, а она просто физически сильная баба, – огрызнулась Оксана. – Пойдем!

Антон оперся на ее плечо, давя всей тяжестью, и, как напившегося в хлам, она кое-как вывела его из дома и загрузила на заднее сиденье своей машины.

– Надо же, было не больно, – ухмыльнулся он, мутным взором косясь через стекло машины на двор. – И куда мы?

– Пока ко мне, потом решим.

– Начинается, – процедил Антон. – Там запрешь?

– Да нужен ты мне, – отмахнулась она, поворачивая ключ зажигания и пристегиваясь. – Не собираюсь я тебя запирать. Пойдешь, куда тебя душа позовет.

После этих слов Антон посерьезнел и замолк, и машина потихоньку отъехала от Вариного дома.