Читать книгу "В другой жизни"

Макс рассказывал, и зал уже не роптал. Напротив, здесь воцарилась полнейшая жуткая тишина, и все прихожане внимали его словам с благоговением и ужасом. На лицах многих из них была написана решимость. Максим, страдальческим взором обводя толпу, на самом деле примечал каждую мелочь и все изменения, что происходили с людьми: выражения лиц, нервные жесты, обмен взглядами, бессознательное шевеление губ. Пока все шло отлично. Кажется, он достучался.

– Развратная сожительница, пробудившись ото сна, пока еще слаба. Намного слабее черного человека, – добавил Макс. – Эта женщина, хотя язык у меня едва поворачивается так ее называть, еще не так опасна, как он. Но у нас с вами очень мало времени. Ее силы растут в геометрической прогрессии. Я не погибну, ведь я наделен особым даром, но я слишком боюсь потерять вас! Я не представляю, как смогу жить в том чудесном мире, зная, что все вы остались за его чертой. Все мы скоро почувствуем, как они вступают в права, если ничего не сделаем. Сегодня вечером я отправлюсь уже в следующий город, где есть наши с вами соратники, потому что не хочу терять ни минуты. Но пока я еще тут, вы знаете где меня найти, если у вас появятся ко мне вопросы.

Этими словами Святой Максимус закончил свою проповедь, оставив немного времени, чтобы дать благословение страждущим и остатками своей магии помочь нескольким захворавшим: сейчас особенно важно было показать людям свою любовь и поддержку. Затем он ушел в свою, как он называл ее, келью в ожидании посетителей. Уже очень скоро в дверь его скромного жилища постучался первый фанатик.

Глава 32. А в это время ведьмы…

– Привет, я тут мимо еду, могу заскочить, – предложила Марина, набрав номер Лады.

– Хорошо, заезжай.

– Скоро буду!

Лада положила трубку и усталым взглядом уставилась на список предложений сайта «Циан» о продаже участков. Среди них была парочка, что ей приглянулись, только на покупку все равно денег не было: продажа старого участка, где сгорел их прежний Дом, не двигалась с мертвой точки. Сарафанное радио не всегда играет в твою пользу. Здесь был как раз тот самый случай. Весть о «проклятом участке», в который постепенно, обрастая подробностями, превратился бывший «невезучий участок», разнеслась, кажется, по всей Московской области и далеко за ее пределами. Никто не хотел брать землю, на которой когда-то сгорел дотла деревенский дом, а затем произошло еще несколько несчастных случаев. Слухи распространялись, сопровождаясь домыслами, сплетни приукрашивались красочными описаниями происшествий на месте пепелища, в некоторых историях уже фигурировали сверхъестественные силы.

– Когда все успели стать такими суеверными, – бурчала Лада, в очередной раз пообщавшись и распрощавшись с потенциальным покупателем.

– А это случайно не на вашем участке дом сгорел вместе с людьми, а потом рабочие погибли? – с уверенностью знатока спрашивал невидимый собеседник на том конце провода.

– Не совсем так, – терпеливо ответила Лада. – Дом действительно у нас сгорел, очень давно, но там не было ни людей, ни животных.

– Так, так, – недоверчиво ответила трубка.

– И рабочие не погибли, просто произошел несчастный случай, но все остались живы.

– Ну да, понятно, – скептическим тоном снова подтвердил покупатель. – Мы подумаем и перезвоним.

– Конечно, обращайтесь, – вежливо ответила Лада и положила трубку, в полной уверенности, что с этого номера ей уже не перезвонят. Многие уже обещали подумать, но повторных звонков от них не было.

Участок был расположен очень удобно, и сама деревенька была чудесная, поэтому интересовались покупкой многие, но только каждый обязательно уточнял подробности, и Лада не видела смысла скрывать правду. Все равно узнают на месте, зачем только зря ездить.

– А ты не рассказывай сразу, – однажды попыталась научить ее Марина. – Вот приедут, увидят, как там хорошо, и уже будучи на месте не смогут отказаться.

– Конечно, – с упреком возразила Лада. – А потом кто-нибудь из них ногу случайно подвернет поблизости, и дальше еще сильнее легенда обрастет всякой дрянью. А мы и вовсе в невыгодном свете предстанем, что хотим сбыть поганое место и обманом затаскиваем покупателей.

– Наверное, ты права, – вздохнула Марина и перестала лезть к Ладе с советами.

Сейчас она уже поднималась в лифте на Ладин этаж, неся в голове очередные неприятные новости.

– Проходи, – Лада впустила подругу в квартиру и отправилась на кухню. – Что будешь?

– Да чай, наверное, – крикнула Марина, скидывая ботинки и пристраивая куртку на вешалке среди Ладиной одежды. – И если есть какая-нибудь булочка, не откажусь.

– Как ни странно, но есть, – отозвалась Лада. – Булочки с корицей.

– Класс! – ответила Марина и прошла в комнату, где светился монитор ноутбука, на котором был все тот же список о продаже участков. – Все мечтаешь?

– Что? – Удивленная Лада заглянула в комнату. Из кухни донеслось легкое потрескивание включенного чайника.

– Да все мечтаешь, спрашиваю? Участки ищешь. Или у тебя что-то получилось?

– А, нет, конечно, – Лада махнула рукой. – Я вижу два варианта: взять деньги в ипотеку или вообще забить на это дело.

– Забить проще, но так обидно, – протянула Марина, усаживаясь за ноутбук и листая фотографии участков. – Хотя иногда думаю, все равно там сейчас даже и хранить нечего. Мы так долго тот дом настраивали, заряжали. Мозаикой выкладывали. Как подумаю, сколько души вложили, сколько сил, и все это во мгновение ока вспыхнуло и истлело. Не уверена, что мы сможем это повторить.

– Ну, почему же не сможем? Постепенно будет наполняться. Вода камень точит. – Лада, облокотившись на спинку стула, на котором сидела Марина, смотрела в ноутбук из-за ее спины. – И вообще, я думаю, может сразу с домом купить? Пусть еще дальше от города, зато останется только внутренняя отделка, так сказать.

– Если считаешь, что он нам настолько нужен, можно и так, – уныло ответила Марина, поднимаясь. – Где булочка?

Женщины переместились в кухню. Лада разлила по широким низеньким чашкам чай, выставила корзинку с выпечкой. Марина выудила самую румяную булку.

– Мне что-то твой настрой совсем не нравится, – заметила Лада. – Что-то случилось?

Марина закатила глаза.

– По законам жанра я сейчас должна, переполненная эмоциями и ужасом, взахлеб рассказывать тебе очередную нашу неприятность, клацая зубами от страха, но у меня уже, честно, нет сил, – сказала она. – Поэтому я такая спокойная.

– Ну хватит нагнетать! – возмутилась подруга.

– Короче, все случилось. То, чего мы так боялись, и чего так хотели избежать, и ради чего затеяли целое представление. – Лада молча и сурово в упор глядела на Марину. Та была словно не в себе. – Нина вернулась к колдуну.

– Ах ты ж черт, – всплеснула Лада руками. – Можно я скажу «я же говорила?», ну пожалуйста?

Марина поняла, что подруга пыталась хоть немного разрядить обстановку, пошутив на общепринятую тему, но вышло плохо.

– Она все вспомнила? – спросила Лада после продолжительной паузы, во время которой Марина, бездумно уставившись в одну точку, явно без аппетита прожевала свою булочку и выцедила полную чашку чая.

– Вот про это не знаю, Макс не сказал, – ответила она устало. – Он сказал, чтобы мы не беспокоились, и что он разберется, но я не поняла, что он имел в виду.

– Погоди, а если она не вспомнила, то почему тогда вернулась? Такого же не может быть? Или может?

Марина в ответ скорчила недоумевающую гримасу, и Лада ехидно добавила:

– Ах, да, я забыла. Это же Нина. Может быть все.

С тех пор, как Лада, Марина, Лена и Нина жарили шашлыки на зеленом балконе, пока Макс был в отъезде, Нину они больше не видели и не слышали. Времени, конечно, прошло не очень много, но тем не менее они на довольно длительный срок выпустили ее из виду. Правда, Лена уверяла, что с Ниной все в порядке и они общаются, но остальных та словно избегала, и это слегка настораживало. Но напроситься к ней в гости они не могли, а на несколько их звонков Нина почему-то не ответила.

И тут вдруг звонит Марине нервный и возбужденный Максим и с места в карьер начинает донимать, куда подевалась Нина.

– И давно вы с ней не общаетесь? – прошипел он в трубку, когда выяснилось, что Марина в последнее время с ней не на связи.

– Послушай, Макс, – как можно спокойнее произнесла Марина. – Это ты с ней, если я ничего не путаю, живешь в одной квартире. И у тебя еще ко мне какие-то претензии? Если ты ее просмотрел, то и пеняй на себя. А не меня тут виновать.

– Марин, ну извини, – тут же заюлил Максим. – Я просто в командировке, а она не отвечает на звонки, ну ты должна понять, что я беспокоюсь.

Макс пока не знал, пригодится ли ему еще кто-то из новых знакомых ведьм, но ссориться с ними сейчас резона не было. Мало ли как что обернется. Поэтому он постарался вывернуть все в мирное русло и попрощался, пообещав держать в курсе. И конечно, когда он узнал, что Нина уже у Эрика, он Марине сообщил. Он был уверен, что это ведьму расстроит и напугает до чертиков, так что пусть теперь тоже на себя попеняет.

– И что нам теперь делать? – испуганно спросила у него Марина. – Что ты сам собираешься с этим делать, если они снова вместе? Она же все ему расскажет!

– Я разберусь, – сухо ответил Макс и бросил трубку, оставив несчастную Марину в тревожном неведении относительно своих планов.

* * *

– Ладуш, я ее боюсь, – призналась Марина. – А колдуна этого боюсь еще больше. Мне страшно представить, что будет, когда он все узнает. Они же камня на камне не оставят! Может, нам уехать?

– Я уже об этом думала, – ответила Лада. – Только что же, ты думаешь, они нас не найдут?

– Может, они и не станут искать? У них своих планов громадье.

– Боже мой, я за своим личным страхом как-то упустила, что хочет сделать этот сумасшедший. Хотя оба они сумасшедшие, конечно. – Лада вздохнула. – Но я не знаю, что еще мы можем сделать. Особенно теперь, когда они снова объединились. Может, этот твой Максим все-таки и правда сможет им помешать?

– С чего это он мой Максим? – покраснела Марина, и глаза ее забегали.

– Ой, да ладно, я же вижу, как ты даже на его имя реагируешь. Стоит произнести «Макс», как ты сразу вздрагиваешь и краской заливаешься. Как сейчас, например. – Заметив, как расстроилась Марина, Лада буркнула: – Ладно, не бери в голову, я не хотела тебя задеть. Просто выкинь его из головы. Изо всех сил постарайся. Вот совсем не вариант.

– Да знаю я… Гуля еще куда-то пропала. Выпросила у меня телефон Оксаны как-то, что-то с дочкой у нее не так. А потом вообще как с радаров стерло, – покачала головой Марина, меняя неприятную тему на менее неприятную. – Можно мне еще чаю, только в большую чашку? Пересохло в горле. От волнения, наверное.

– Лишь бы не от порчи, – мрачно сострила Лада, поднимаясь, чтобы включить чайник. Еще не остывший кипяток тут же забурлил, поднимаясь и пузырясь в узком смотровом окошечке чайника.

– Думаешь, отомстит?

– Если бы я была Ниной, то я бы отомстила, – веско произнесла Лада. – А про Варю что-нибудь слышно?

– Ох, Варя вообще странная, я уже опасаюсь, не началось ли у нее все по второму кругу. – Марина, облокотившись одной рукой на стол, положила на нее голову и так, лежа вполоборота, следила за действиями Лады. – Я тебе не рассказывала, потому что мне показалось это ерундой, дурацкой выходкой…

– Что такое? – насторожилась Лада.

– Она как-то ко мне приезжала ненадолго. Ну, посидели. И после ее ухода я обнаружила, что пропали вещи Антона, ну, того инкуба, ты понимаешь…

– Ты хранила его вещи? Какие у него могли быть вещи? – Лада в недоумении застыла с чайником в руках.

– Ну, я у Нины нашла, когда мы квартиру прибирали. Футболка от него оставалась, я сунула к Нинкиным вещам и так и не выбросила. Ну и кнотен еще.

– А кнотен-то тут причем?

– Варе показалось, что его доделывала не Нина. Но это так, домыслы конечно. Но вот она его тоже сперла зачем-то. И после этого с ней почти невозможно связаться. Она если и берет трубку, то говорит очень недолго и неохотно.

Марина приняла у Лады из рук огромную чашку крепкого чая, положила три ложки сахара и уставилась на жидкость, словно пытаясь остудить ее взглядом.

– И что с того? Тебя что-то беспокоит? – удивилась Лада. – Ну, осталась футболка, теперь она у Вари. Дурость, конечно, но не страшно же.

– Не знаю, у меня какое-то тягостное чувство при мысли об этом сразу появляется. Тем более, ты сама говоришь, все что связано с Ниной – оно всегда наперекосяк. Но не вызовет же она его снова?

– Нет, – уверенно ответила Лада. – Это невозможно. Мы хорошо тогда поработали. В этом ритуале я уверена. Не думаю, что рискну когда-то его повторить, откат уж больно был у меня сильный, я вам тогда не стала говорить. Здоровья я потеряла небось на четверть. Но дело того стоило.

– Давай все-таки уедем, – сказала Марина. – Купим дом, как ты и хотела, только не в Подмосковье, а где-нибудь совсем далеко. Ну, не потащатся же они за нами в глушь только ради мести. Может, им уже вдвоем так хорошо, что не до нас? Займутся своим апокалипсисом и про нас забудут.

Лада с угрюмой тоской взглянула на подругу и ничего не ответила.

* * *

Когда Варя в тот злополучный для себя день решила отлучиться на продолжительное время из дома, чем и воспользовалась Оксана, чтобы снять свое же заклятие и увезти Антона, она освободилась немного раньше, чем ожидала и очень торопилась домой. Ничего хорошего там, по определению, ждать ее не могло, но она не отчаивалась.

Варвара верила, что выход из ситуации обязательно найдется. Может быть, Оксана придумает способ его привязать к Варе, а может быть, Антон угомонится и поймет, что с ней ему будет хорошо. Дурочка она, что сорвалась на него тогда и нагрубила. Надо было мягче, вон как Нинка, мяу-мяу с ним, в глаза засматривала, разговаривала ласково. До сих пор из головы не выходили те посиделки у костра. А она не выдержала, поддалась на провокацию с его стороны. Надо просто набраться терпения. Она его спасла, и он оценит это, просто пока он еще, наверное, злится за тот раз, и его можно понять.

Варя ни разу не задумалась, почему он зацепил ее так, что она готова была ради него совершать безумства. И почему она уверена была, что он предназначен ей, а Нина случайно затесалась, как помеха. Но при мысли о нем сладко ныло в груди, и хотелось улыбаться без повода, и глаза постоянно были на мокром месте, потому что умиляла и трогала любая глупая мелочь. И каждый раз, оставшись наедине с собой, Варя чувствовала все это и готова была бежать к нему, а прибежав, сразу натыкалась на его холодный презрительный взгляд. Нет, он пока не готов ее простить. Она уходила и вскоре уже забывала свое поражение и хотела броситься к нему снова. Он сводил ее с ума, не подпуская больше к своему телу, и ей оставалось довольствоваться воспоминаниями о самых первых его днях в этом воплощении, когда он еще изображал человека с девственно чистой памятью и хотя бы немного отвечал на ее ласки.

Она тихонечко отперла дверь и вошла в квартиру. На улице уже стемнело, и в квартире тоже было совершенно темно. Варя прислушалась: может быть, Антон просто смотрит телевизор в темноте? Или с непривычки, что ее так долго нет, все-таки заскучал и заснул? Варвара зажгла неяркий свет в прихожей, разделась и прошла в комнату, которую облюбовал Антон: ту, где он излился из зеркальной глади, и в которой на собранном диване случилось их первое соитие. Глаза постепенно привыкли к темноте. Антона в комнате не было. Встревожившись, Варвара прошлась по квартире, заглянув в две другие комнаты и кухню, проверив даже ванную с туалетом. Ничего не понимая, она зажгла сразу весь свет, который только можно, и кинулась снова по комнатам. Антона не было.

Растерянно постояв с минуту посередине коридора, она опять стала обходить квартиру, уже заглядывая в шкафы, под кровати, в темные углы за мебелью. Сердце билось с неимоверной скоростью, глаза наполнились слезами. Затем, осененная идеей, Варя бросилась на балкон и, свесившись с него, вгляделась в темноту внизу, потом побежала и проверила так же второй балкон. Вдруг он настолько возненавидел свой плен, что выбросился с десятого этажа? Но внизу были кусты и темнота, поэтому если там и лежало его тело, то с высоты его почти невозможно было разглядеть. Варвара прямо в домашней одежде выскочила на улицу и пробежала вдоль дома, в ужасе ожидая наткнуться на безжизненное тело любимого, но Антона не нашла.

Она поднялась в квартиру, закрыла дверь и, обессиленная, села на топчан в прихожей. Антон исчез. Неужели, его унесло обратно? Может быть, этот ритуал был неправильный? Не такой, как делала Нина или кто там ей помогал. Получила Варя порцию счастья и достаточно.

Потом она вдруг вспомнила про Оксану. Сумбурные мысли заполонили голову. А вдруг она знала, что так будет? Просто подразнила ее и все, деньги то получила! Даже если и не знала, то явно что-то сделала неправильно. А что, если она просто заперла его ненадежно? Он немного помучился, а потом открыл дверь и сбежал. А куда он мог побежать? От этих мыслей кровь бросилась в голову с такой силой, что сразу разыгралась мигрень. Решив, что в любом случае проблема в Оксане и спрос с нее, она бросилась звонить той с претензиями, но слова ведьмы прозвучали искренне, и теперь Варя могла только надеяться на нее и ждать, когда ей удастся найти сбежавшего инкуба.

Однако через несколько дней на ее горизонте вдруг неожиданно возник персонаж, про которого она наслышана была и от Гули, и от Марины. Маг, брат Оксаны, очередной Нинкин сожитель. Тот самый загадочный Макс, которого подсунули Нинке, выдав за дождавшегося ее возлюбленного. Она так давно пыталась выяснить номер его телефона, и никто не хотел его давать, а теперь вдруг Макс сам вышел на нее. И не просто, а с сенсационной новостью. Инкуб все-таки еще здесь.

Максим тоже был не в курсе, куда тот подевался, но так как он был инструктором для Оксаны в ритуале, то знал, что Антон жив. Но только вот с Варей он все равно сойтись никак не сможет, и проблема ни в Варе, ни в самом Антоне. Дело в том, что пока жива Нина, на которую изначально делалась привязка, чтобы вытащить его, ничего у Варвары не выйдет. Антон будет слепо следовать за Ниной и добиваться ее чувств. И не важно, с кем сейчас Нина, одна или с Максом, или найдет кого-то еще. Антон будет стремиться к ней до тех пор, пока та жива.

– Это так, – небрежно проронил Макс, – информация к размышлению. Мне-то он особо не мешает, этот Антон. Но, возможно, тебя беспокоит его излишняя привязанность.

Он не стал впутывать сестру и выдавать Варе, что ее любимый инкуб замечательно прижился дома у Оксаны. И он не знал о том, сколько уже известно Варваре, рассказали ли ей, где теперь Нина. Главное, она теперь уверена, что Нина – это ее самая важная помеха на пути к счастью с Антоном.

Давая напутствия своим фанатикам в разных городах и подстрекая Варвару, Макс изо всех сил гнал от себя болезненные мысли, что хоть его руки и останутся чистыми, все же именно он отправляет Нину на смерть. Свою Нину. Которая все-таки затронула что-то в его черствой прагматичной душе, которая дарила ему волшебные, незабываемые ночи, те, что Макс при всем желании не мог вытравить из памяти, словно сама Нина являлась суккубом, навсегда впивающимся в душу и выжигающим след в сердце и на теле. Но она сделала свой выбор, не оставив выбора Максу.

Глава 33. На волосок от…

Нина возвращалась домой с прогулки. До ночи было еще далеко, но осень вступила в права, и темнело рано, поэтому над головой сейчас стояло черное беззвездное небо. Нина свернула с ярко освещенного бульвара на узкую улочку и по привычке отметила этот резкий переход от света и шума к тишине и сумраку. С тех пор, как она сюда переехала, ей казалось, что в тесных переулках даже днем было немного темнее, а уж ночью и вовсе казалось, что ты переносишься в другой мир, и Нине это нравилось. Узкие тротуары были засыпаны осенними листьями, тихо шуршащими под ногами, невысокие фонари горели тусклым желтым светом, лишь высвечивая небольшой круг вокруг себя, и дорога, убегающая вперед, почти сразу пряталась в темноте. Здесь, в этом мире было таинственно и уютно, и Нина, вдыхая полной грудью пряный запах опавшей листвы и осенней ночи, не торопясь брела в сторону особняка.

Дойдя до дома, она остановилась во дворе, чтобы подольше подышать свежестью. Начинал накрапывать мелкий дождик, и Нина спряталась под козырьком, вслушиваясь в шорохи, которые издавали капли воды, касаясь листвы и жухлой травы. Вдруг ей послышался странный звук. Словно бы стон или зов где-то за домом. Нина прошла вдоль стены и свернула за угол. Стон повторился, и девушке показалось, что кто-то просит о помощи. Сердце застучало, но она все же решилась посмотреть, что случилось, и, обойдя дом, остановилась на заднем дворе. Сюда выходили окна кухни, спальни и спортзала, как окрестила Нина бывшую эзотерическую комнату. Двор был небольшой и тенистый за счет старых лип и кленов, создававших из своих ветвей и листьев естественный навес. Заканчивался он витой оградой, за которой находилось какое-то пятиэтажное здание. Здесь сейчас было почти темно, и лишь немного света проникало из далеких окон пятиэтажки за забором, у которого что-то лежало. Нине показалось, что это человек в светлой куртке.

Поборов страх, она осторожно двинулась к лежащему, вытягивая вперед шею, как вдруг сзади раздался шорох, и тут же кто-то накинул ей на шею какую-то ткань и с силой стал затягивать. Слова застряли в горле, и слезы сразу брызнули из глаз, широкая лента туго перехватила шею, и Нина, сухо закашлявшись, попыталась оттянуть ее хоть на полсантиметра, чтобы вздохнуть, но невидимый противник толкнул ее, повалив на землю и продолжая душить. Ее лицо утонуло в мокрой опавшей листве, но она совсем не чувствовала ее запах, потому что больше не могла вдохнуть. Кто-то, навалившись всем весом, больно давил локтем в спину и, тяжело дыша, все сильнее стягивал удавку. Нина изо всех сил пыталась сопротивляться, царапая землю ногтями и брыкаясь, но сбросить душителя не получалось. Чуть повернув голову вбок, Нина увидела, что из узких высоких окошек кухни льется веселый и яркий свет: видимо, Эрик перебрался туда, ожидая ее прихода. Он был совсем близко… Глаза застили слезы и темно-красные круги, которые становились все шире и словно давили на глазные яблоки. Промелькнуло в голове, что они с Эриком только недавно нашлись, а теперь он снова ее потеряет, останется один, а она провалится в темноту под красные круги и никогда больше его не найдет, но она же ведьма, она же может все, она может, она может…

Она почти не почувствовала, как отлетел в сторону нападавший, согнувшись в три погибели, и только будто издалека и сквозь слой ваты услышала стон от жуткой боли, и в нос ударил резкий запах земли и прелой листвы, потому что горло теперь было свободно и, продираясь через сухой страшный кашель, воздух понемногу проникал в легкие. Горло жгло изнутри и снаружи, потому что убийца, убегая, умудрился стащить свою удавку, ободрав нежную кожу на шее. Нина безуспешно пыталась встать на четвереньки, но сил совсем не было, и она снова и снова падала в мягкие, скользкие от дождя листья, а потом чьи-то сильные руки подхватили ее под мышки и подняли.

– Нина, Нина, ты жива? Как ты, Нина?

Эрик заглядывал ей в глаза, его лицо было искажено бешенством и тревогой, и он разрывался между Ниной и желанием догнать обидчика. Но девушка ватными пальцами вцепилась в него, растягивая рукава легкой толстовки, в которой он выскочил из дома. Когда на Нину напали, он сразу почувствовал неладное и, бросившись к окну, увидел боровшихся на земле людей. Взглядом отшвырнув убийцу в сторону и наградив его огромной порцией боли, он вылетел из квартиры и бросился за дом, но нападавший уже сбежал. Были слышны только его удаляющиеся шаги и треск ломаемых кустов, на которые он налетел.

– Останься со мной, останься, – еле слышно прошептала Нина, удерживая его слабыми руками. Ее трясло мелкой дрожью, и ее лицо было настолько бледное, что казалось, светилось в темноте. Ноги не слушались и подкашивались, и тогда Эрик поднял ее на руки и понес в дом.

Усадив Нину на диван в кабинете, он укрыл ее пледом и поставил чайник, но она сидела, бессмысленным взглядом уставившись перед собой. Ее колотило в ознобе, дрожали руки, клацали зубы, и колдун, быстро плеснув в бокал крепкого травяного бальзама, сунул его ей в руки и сел рядом, обхватив обеими руками поверх пледа. Они очень долго сидели в полном молчании. Нина мелкими глоточками цедила настойку. Затем, когда Эрик почувствовал, что ее дрожь стихает, заварил ей чай, добавив туда все тот же бальзам, и пересел напротив, с болью в глазах вглядываясь в нее.

Нина сидела, обхватив чашку кипятка обеими руками, словно не чувствуя, что та горячая. Обмотанная пледом, она напоминала сейчас нахохлившуюся взъерошенную птичку, грязную и мокрую. В кудрявых волосах застряли желтые листья, лицо было измазано черными разводами, прорезанными вертикальными дорожками слез, ладони тоже в грязи. На щеке алела свежая длинная царапина, на виске и губе кровоподтеки, и страшная буро-красная шея, со следами удушения и содранной кожей.

Как жаль, что невозможно разорваться, разделиться на части, чтобы одна из них занималась погоней, а вторая лелеяла несчастную подругу, попавшую в беду. Он упустил того, кто напал, и это было непростительно, но оставить Нину одну в таком состоянии он не смог. В голове у Эрика роились вопросы, но пока он решил не мучить ими девушку.

– Давай я тебе ванну с пеной сделаю, – предложил он, и Нина благодарно кивнула.

– И бальзама еще, и можно без чая, – шепнула она, исподлобья глядя на Эрика, и он, по-доброму усмехнувшись, налил ей еще бальзама на донышко бокала. – И в ванной посиди со мной.

Эрик помог ей забраться в душистую пенную ванну, а сам, проверив на прочность корзину для белья, уселся на нее. Опускаясь в воду, Нина зашипела сквозь сжатые зубы, потому что раны обожгло горячей водой: на шее, и, как выяснилось, еще она стерла джинсами колени, пока боролась. Он, сдерживая клокочущую в душе ярость, со спокойной нежностью глядел на свою вновь обретенную возлюбленную, которую только что чуть снова не потерял. До боли было жалко ее, но он не хотел даже ей показывать, как напуган происшествием. Господи, зачем она вообще за дом пошла? Или ее затащили? Нина тем временем, расслабившись в воде и размякнув, наконец вышла из шокового состояния и разрыдалась в голос.

– Я хотела что-то сделать, – повторяла она срывающимся голосом, – я же могу, я умею… У меня не получилось? Это же ты его прогнал?

– Наверное, мы вместе, – солгал Эрик, а Нина обрадовано закивала. – У нас же вместе больше силы.

Завтра ему придется потревожить ее вопросами, а сейчас не надо. Пусть выплачется, выпьет еще настойки и крепко заснет. Если не сможет, тогда он ее усыпит, а пока Эрик, памятуя давнишние слова Нины, что стоит по максимуму придерживаться естественного состояния организма, не вмешивался. Правда, сейчас она об этом не помнит и, возможно, не станет возражать, если он хотя бы снимет боль и уберет этот ужасный синяк на горле. Нина не возражала, и пока она лежала в ванной, он прикоснулся ладонью к шее и долго держал так руку, чувствуя, как, пульсируя, течет под пальцами ее жизнь.

– Утром ничего не останется, – сказал он, убирая наконец руку. – А боль должна пройти уже сейчас.

Нина потрогала шею и улыбнулась.

– Надо же. Прошла.

* * *

– Почему ты меня не расспрашиваешь? – спросила Нина, когда он вывел ее из ванной, укутанную в пышный махровый халат.

– Я хотел, чтобы ты отдохнула, – ответил Эрик. – Поговорим завтра, а сейчас ложись спать.

– Я не засну, – сказала Нина, усаживаясь на диван. – Я уже могу говорить, горло прошло.

Эрик подсел к ней, прижав к себе и раздумывая, с чего бы начать.

– Как ты оказалась за домом? – наконец спросил он.

– Мне послышался стон. Показалось, что кому-то нужна помощь, и я решила проверить. – Девушка помолчала. – Там у забора правда кто-то лежал, или мне померещилось, но я видела кого-то в светлой куртке. Я хотела подойти поближе, а дальше на меня уже напали.

– Ты его не видела? – Нина покачала головой. – Он пытался тебя изнасиловать?

– Нет, – с уверенностью ответила Нина. – Меня сразу начали душить, и я думаю, что хотели довести дело до конца. И знаешь, мне вообще кажется, что это не он, а она. По-моему, это женщина была.

– Женщина? – вскинулся удивленно Эрик. – Как ты поняла? Она что-то сказала?

– Нет, она молча напала, но когда она отлетела от меня, то застонала от боли, и это был женский стон. Ну, мне так показалось.

Эрик озадаченно уставился в одну точку. Вот так дела. Все это не было похоже на случайность. Выходило, что какая-то женщина специально следила за Ниной и заманила ее за дом, в тихое, скрытое от глаз место. Вообще, странно все. Колдун вдруг вспомнил, как недавно Нина рассказала про эпизод в метро. Какой-то мужчина стоял на платформе слишком близко к ней, и как бы она ни пыталась отклеиться, он прижимался снова. Обычно Нина предпочитала держаться от края подальше, но этот товарищ старательно теснил ее к самому краю, и, заметив его, Нина взглянула ему в лицо. Его глаза показались ей безумными. Именно так ей всегда представлялись религиозные фанатики перед совершением какой-то акции. Он медленно подталкивал ее краю, когда в глубине тоннеля показались яркие огни, и она, уже не на шутку перепугавшись, кое-как вывернулась и нырнула в толпу, сгрудившуюся в ожидании поезда. Народу в тот час было очень много, и у открывшихся дверей образовалась небольшая давка. Нина, отойдя в сторону, наблюдала за людьми, и вдруг увидела этого фанатика, которого людским потоком вносило в поезд. Он тянул шею и смотрел из-за голов пассажиров на Нину в упор с нескрываемой ненавистью.

Один такой эпизод можно было счесть за случайную встречу с сумасшедшим, которому чем-то не понравилась Нина, но второй случай исключал совпадение. Кто-то охотился за Ниной?

– Я на минутку, – бросил он, вдруг резко поднимаясь. – Не бойся, сейчас вернусь.

Нина не успела даже возразить, как он уже скрылся за дверью. Быстро сбежав по лестнице, он вышел во двор и сразу отправился за дом. В первый раз он не осматривал дворик, а сейчас заметил, что у забора действительно виднеется что-то, похожее на лежащую человеческую фигуру. Подойдя ближе, Эрик понял, что это просто куча старого грязного тряпья, но выложено оно было так, что в темноте действительно легко было спутать с человеком в светлой куртке. Брезгливо поддев одежду ногой, Эрик отошел в середину двора. Он с уверенностью мог сказать, что тот, кто напал на Нину, не был связан с магией. Просто человек. Да еще и женщина. Но нападение было подстроено. Отчаянная, должно быть, баба. Если не испугалась наброситься прямо рядом с его домом. Ведь если ей нужна была Нина, то, несомненно, она знает, кто такой Эрик.