Читать книгу "В другой жизни"

Глава 26. Немстительный демон

Антон с недовольной миной втиснулся на переднее сиденье Оксаниного «Смарта» и демонстративно подвигал сиденьем взад-вперед, изображая, как ему неудобно будет ехать с поджатыми ногами.

– Да некуда уже двигать, – с упреком сказала Оксана. – Сюда ж нормально ехал.

– Я терпел, – буркнул инкуб и насупился.

– Значит, Нина тебя отшила, и ты на мне и на моей машине теперь срываешь, – невозмутимо произнесла Оксана и включила зажигание. Антон промолчал, но сразу стало понятно, что ведьма полностью права. – Я ж говорила, что надо было как-то аккуратно, постепенно, если память у человека отшибло. А ты, небось, нахрапом!

– Я не поверил, что все настолько серьезно, – наконец признался Антон. – Думал, увидит меня и не сможет не вспомнить. А она решила, что я псих. И, наверное, я бы тоже так подумал. Сейчас со стороны эту ситуацию представляю и вижу, как это по-идиотски выглядело.

Оксане стало его жалко. Странный он был. С одной стороны, он обучался всему, с чем раньше не сталкивался, с необычайной легкостью. Возможно, все это просто хранилось в его бессмертной памяти. Но в чем-то был так прост и наивен, что напоминал ей неотесанного деревенского парня из глубинки, кстати, манерами он тоже на такого походил: простыми, грубоватыми. Лексикон его тоже иногда поражал фразами, до которых еще надо было додуматься. Казалось бы, древний демон, давно существующий в каком-то из миров, должен был изъясняться как-нибудь витиевато и изящно, а этот как рубанет, как ляпнет что-то, аж уши в трубочку сворачиваются. Вот почему он такой тут вылупился? Интересно, он всегда таким был, или это их с Варварой эксперимент его так извратил?

– Знать бы еще, что она думает, хотя это и по лицу было видно, – продолжал рассуждать Тоша. – Но все-таки странно, что я не смог пробиться к ней в голову. Раньше мог.

– Что значит, пробиться в голову? – удивилась Оксана, трогаясь с места.

– Я читал ее мысли.

– Ты умеешь читать мысли?!

– Только Нинины, – сказал Антон. – И это было тогда, в прошлый раз. Говорю же, сейчас не получилось.

– А как она к этому относилась? – с любопытством спросила ведьма, мельком взглянув на него. – Или, может быть, все что она к тебе чувствовала, не более чем внушение?

– Нет, – отмахнулся инкуб. – Ничего я ей не внушал. Да и в голову больше не лез, когда у нас все наладилось. Не хотелось даже: без этого интереснее. Ну, разве только ночью.

Его красивые губы растянулись в усмешке. Затем улыбка с лица пропала, он вздохнул и уставился в боковое стекло. Оксана подумала, что Макс, как всегда, оказался прав: проведя у нее какое-то время и оправившись от последствий запирающего заклятья, Антон вскоре захотел увидеть Нину и принялся донимать этим ведьму. А так как это и являлось их с Максом целью, она согласилась его отвезти.

– Ты поезжай обратно, – попросил он, когда они подъехали к дому, где жила Нина. – Я ее покараулю возле дома и своим ходом потом доберусь. Если, конечно, вообще вернусь.

– Нет, давай-ка я лучше тебя подожду, – упрямо ответила Оксана, располагаясь в салоне авто с книжкой, которую предусмотрительно захватила с собой. По счастью, прождала она всего пару часов или немного больше, после чего расстроенный и растерянный Антон вернулся к машине и теперь демонстрировал свое плохое настроение.

– Поехали, выпьем где-нибудь, – предложил вдруг он.

– Я за рулем! – Оксана помахала над рулем руками, чтобы было нагляднее.

– Ну тогда приедем домой и напьемся, – заявил Антон. Оксана ничего не ответила, размышляя о том, как все складывается до невозможности странно. Сначала она вытаскивает с той стороны настоящего инкуба, да еще и в материальном воплощении, потом запирает с одной бабой, потом выпускает и везет к другой бабе, а сейчас, кажется, ей предстоит быть еще и жилеткой для его демонических слез.

– Черт! – заговорил снова Антон после длительной паузы. – Я думал, она вообще меня не помнит, а она откуда-то меня знает и знает, что я умирал. «Мне сказали, ты умер», – вот ее слова. Я растерялся, и мои слова прозвучали нелепо.

– А что ты сказал? – с интересом спросила Оксана.

– Ой, да ну! – Инкуб снова с досадой на лице уткнулся в окно, тусклым взглядом следя за несущейся назад обочиной.

* * *

– Мне в эту «Оку» даже садиться стыдно, – заявил Антон, когда они припарковались у дома Оксаны. Он вылез из машины, держа за горлышко литровую бутылку мартини Бьянко и пакет с закусками.

– Да не садись! – возмутилась Оксана. Наглый он, конечно, был беспредельно. – Ходи пешком, мне-то что.

– Да тебе самой-то как в этой тележке? Тебе бы джип подошел. Вот у меня был когда-то джип…

Он нахмурился и замолчал, переносясь куда-то мыслями, а Оксана нарочито громко хлопнула дверцей и молча направилась к подъезду. Антон вздрогнул, очнулся и пошел следом.

Дома Антон принялся деловито выставлять на стол продукты, потом полез в шкаф за бокалами. Он вел себя бесцеремонно, словно у себя дома, а Оксана почему-то никак не могла сказать ему ни слова против и выгонять тоже не хотела. Ее телефон постоянно осаждала исстрадавшаяся от неведения Варя, которая, обнаружив пропажу дорогого пленника, словно помешалась во второй раз. И Оксана чувствовала потребность прятать инкуба, хотя бы ради того, чтобы обезопасить саму Варвару.

– Где он?! – первые слова, которые заорала Варя, дозвонившись до Оксаны, как раз когда та привезла Антона в полуобморочном состоянии к себе домой и уложила на диван. Сделав несколько бесшумных вдохов и выдохов, ведьма постаралась придать голосу полную невозмутимость.

– Ты о чем? – лениво спросила она, прикладывая палец к губам, потому что Антон как раз собирался заговорить. – Ты что кричишь с порога? Где здрасте?

– Где Антон? – уже менее уверенно выкрикнула Варвара.

– Что значит, где Антон? – изобразила Оксана удивление. – Должен у тебя быть. Он же даже выйти не может!

– А вот, значит, смог! – на том конце провода раздались рыдания. – Не подействовало твое заклятье, не могла что-то покрепче поставить!

– Я тебя предупреждала, что не знаю, как на инкуба подействует, – спокойно ответила ведьма. – Ты думаешь, он ушел?

– Я не знаю, что думать, – Варя уже не кричала, просто тихо всхлипывала. Оксана с удивлением рассматривала Антона, растянувшегося во всю длину на ее диване. Что в нем такого невообразимого, чтобы так убиваться? Ну, красивый мужик, и что? – Я вернулась домой, а его уже нет! Но он же не мог перешагнуть порог, я видела своими глазами, почему теперь? Ты можешь его поискать своими способами?

Оксана обещала сделать все, что в ее силах, и даже без дополнительной оплаты, и теперь Варя звонила с завидной частотой с одним и тем же вопросом. Сейчас телефон снова запиликал, и Оксана полезла за ним в сумку. Антон бросил раскладывать покупки и выжидающе следил за ней, вопросительно подняв красивые брови.

– Алло? – спросила ведьма у трубки и, услышав надоевший Варин голос, скосила глаза к переносице. Антон сразу понял, демонстративно вздохнул и вернулся к прерванному занятию.

– Да скажи ты ей, что меня обратно втянуло, – бросил он, когда Оксана в очередной раз отделалась от Вариного звонка.

– Мне кажется, она уже и сама так начинает думать, – согласилась ведьма, помогая ему накрывать на стол. – Просто останется подыграть. Но если она потом тебя увидит?

– Ну, увидит и увидит. Если ты ее боишься, поставь защиту, что ей от меня ставила, а я уж как-нибудь с ней справлюсь, – недобро усмехнулся он и, откупорив бутылку, разлил вермут по бокалам.

– Да что ты ей сделаешь, если на ней до сих пор защита?!

– Вот черт, не подумал. Жаль. А ты сними! – Его синие глаза смеялись. Он взял бокал и приподнял его, чокаясь на расстоянии. Оксана пригубила свой мартини.

– И что ты тогда сделаешь? Поедешь ей мстить? – осторожно спросила она, пристально глядя на Антона.

– Мстить?

– Ну, за то, что взаперти держала. А главное за то, что когда-то участвовала в том обряде, который…

Оксана замолчала. Она знала от Вари, что когда-то инкуба вытащили в наш мир, а затем загнали обратно. О том, как его убивали, Варвара рассказала только в общих чертах, стараясь обойти этот момент. Макс тоже кое-что об этом знал, но подробностями не делился, однако Оксана поняла, что отправляли Антона обратно вопреки его и Нининой воле. Он вернулся, но теперь Нина его не помнит, и ему есть за что злиться на ведьм, одна из которых считает теперь себя его спасительницей.

– Ах, ты об этом, – процедил Антон и, в один глоток прикончив содержимое бокала, налил еще порцию. – Да, было время, я мечтал их уничтожить. Что там! У меня, кроме того, как мечтать и строить планы мести, не было других возможностей. Хоть как-то отвлекало от боли.

Оксана во все глаза глядела на его исказившееся и сразу ставшее страшным лицо. Мрачные потемневшие глаза смотрели в никуда, черты бледного лица заострились и казались высеченными из камня, рот презрительно скривился. Сейчас он одновременно был и красив и безобразен, и это длилось несколько секунд, но за то время сердце ведьмы успело провалиться в бездонную пропасть, настолько разителен был контраст между обычным нагловатым выражением лица Антона и той жуткой маской, что сейчас застыла на нем. Пугающий взгляд Антона вдруг сосредоточился на Оксане, заставив ее внутренне сжаться, но постепенно потеплел, оттаял. Черты лица смягчились, и он слегка улыбнулся.

– Я не знаю всего, что с тобой произошло, – тихо сказала ведьма.

– Да и ладно. Потом как-нибудь расскажу, – ответил он равнодушно. – В общем, если мне и хочется за что-то отомстить, так за то, что меня выдернули сюда снова… Да не бойся, не тебе! Я же понимаю, ты просто исполнитель, – пояснил Антон, увидев испуганное лицо Оксаны. – Нина меня не помнит, и я не уверен, что достучусь до нее. Если же она вспомнит все до конца, то в ее память вернусь не только я. Кого она выберет, как ты думаешь? А мне тут больше ничего не интересно.

Он снова опорожнил свой бокал, налил по новой себе и Оксане. Они оба почти без аппетита понемногу тягали закуски, которые выставили на стол. Ведьма никак не могла отойти от увиденного. От того, настоящего, Антона, который на миг открылся перед ней. Его образ грубияна и простака был, как видно, всего лишь маской или ролью, а что творилось у него внутри и кем он являлся на самом деле, казалось тайной за семью печатями.

– Но пока я тут, я лучше буду жить по-человечески, – продолжал Антон, усмехнувшись на слове «по-человечески». – Обычной, нормальной жизнью, испытывая ее радости, получая удовольствия. А таскать с собой желание мести, да мне заняться больше нечем что ли? Это только в книгах пишут или в кино снимают истории, где бессмертные герои находят единственный смысл жизни – в мести. И волокут эту вечную, как они сами, потребность через все годы, вместо того, чтобы просто жить и наслаждаться жизнью. Это же сколько можно было за все это время испытать кайфа, если бы ты не циклился на желании отомстить.

– И ты что, просто так это оставишь? – все еще не веря до конца в его слова, спросила Оксана.

– Да, а что такого? Они и так уже наказаны, – пожал плечами инкуб. – Одна погибла, бедняжка. Ну, за это Нине спасибо, конечно, она ее выбрала. Проведал я ее там, кстати, пару раз. И в то время, когда я еще жаждал мести, знание об этой жертве было бальзамом на мою… Ну, в общем, меня это очень утешало. – Он снова усмехнулся. – А второй тоже крепенько досталось, это как раз той самой Варе. Она сначала разум, а потом силу свою потеряла. И по мне, так лучшим наказанием для нее будет то, что она, зная, что я существую, что я снова здесь, не сможет меня получить. Глядишь, и снова в больницу загремит, теперь уже надолго.

– А остальные?

– Да что ты такая кровожадная то? – засмеялся Антон, и Оксана смутилась. – Если вдруг снова ко мне кто-то полезет или просто под руку подвернется, это другое дело. А так, специально гоняться за ними и тратить силы, много чести. Но они об этом не знают. Пусть боятся.

Они почти допили бутылку. У ведьмы приятно шумело в голове. Ей было хорошо и уютно сидеть с красивым мужчиной за столом, пить вино, слушать его откровения. Он, вопреки ее опасениям, не стал использовать ее как жилетку, словно отключив свою грусть. Подперев рукой щеку, Оксана мечтательно разглядывала собеседника, любуясь правильными чертами лица, которые не так давно, исказившись, до полусмерти напугали ее, но это казалось уже нереальным. Антон смотрел на нее в ответ совершенно трезвыми глазами, подмечая, как млеет она от синевы его взгляда и выпитого мартини. Неожиданно он поднялся с места и, взяв в одну руку оба их бокала, второй рукой сжал Оксанину ладонь и потянул ее за собой.

– Куда ты меня тащишь? – спросила она, вставая и вяло упираясь.

– Отблагодарить, – лаконично ответил Антон.

– Вот еще! Этого мне не хватало, я себя что, в грязи нашла? – попыталась возмутиться ведьма. – Плату за помощь получать в виде секса?

– Да брось ты, я же из лучших побуждений! – Антон с еле заметной улыбкой повел ее в спальню, убеждая тихим вкрадчивым голосом. – Нина меня отшила, я грустный и одинокий, ты тоже. Это же мое предназначение, как-никак. Пойдем, пойдем, ты не пожалеешь, от такого не отказываются.

Порозовевшая от смущения и вина, Оксана позволила привести себя в спальню и раздеть, затем, опустившись на постель и едва сдерживая дрожь, смотрела, как медленно и вальяжно снимает с себя одежду Антон, вспоминала, как впервые увидела его обнаженным тогда, у Варвары во время обряда, а в голову лезла совершенно неуместная мысль, что будет, если об этом узнает брат, который поручил ей совершенно иное задание.

Глава 27. Ты мне веришь или нет…

– Нина, постой! – незнакомая чернявая женщина окликнула Нину с противоположной стороны Слесарного переулка и помахала рукой. Нина в позе, выражающей нетерпение, дождалась, пока та, озираясь, перебежит дорогу. – Пожалуйста, нам надо поговорить, это очень важно.

– Простите, вы кто? – нахмурилась Нина. Женщина вздохнула, разводя руками.

– Меня зовут Гульнара, и я еще одна часть твоей забытой жизни, – с робкой улыбкой сказала она. Нина продолжала недоверчиво коситься на нее. Сколько еще таких забытых частей? – Правда, совсем маленькая. Мы редко общались. Но у меня есть для тебя информация. Я знакомая Марины и Лады.

– Вообще-то я тороплюсь, – сказала Нина.

– Я постараюсь быстрее, это правда важно. Хотя мне столько всего нужно рассказать, и разговор может получиться долгим, – расстроилась женщина. – Может быть, мы в ближайшее время сможем встретиться и поговорить по-нормальному?

«А собственно, куда я спешу? – угрюмо подумала Нина. – Домой мне не особо и хочется, несмотря на то, что Макса там нет. Пойти что ли послушать очередные бредни восставшей из прошлого? Главное, что не из мертвых».

Сеансы психологии не помогали, странные люди продолжали лезть со своими знакомствами. Неужели она такая знаменитая?

«Господи, закончится ли когда-то поток этих паломников?! Можно подумать, что я всем нужна и значу для них что-то важное, раз все так хотят быть причастными к моей прошлой жизни».

– Ну, раз долго и важно, пойдемте где-нибудь посидим, – к удивлению женщины вдруг объявила Нина, и Гуля от неожиданности раскрыла рот. Она уже боялась, что придется за Ниной побегать.

Она не видела ее с того страшного момента, когда обнаружила их с Эриком в коме, а до того у нее с Ниной была та самая встреча в фудкорте, до полусмерти вначале испугавшая Гульнару. Сейчас Нина была другая. Она не помнила свое магическое прошлое, не знала о трагедии, что случилась с ее любимым. Да, это снова была Нина с проблемами, но по другой причине: усталая и несчастная от того, что ничего не помнит, что ее еще сильнее запутывают. Теперь Гуля ее совсем, конечно, не боялась, просто немного волновалась, станет ли та ее слушать. Несмотря на забытье, это была уже не та наивная и беззаботная девушка, с которой ее когда-то познакомила Марина в Доме ведьм.

Дом… Его так и не удалось отстроить заново. За долгих четыре года! Уж сколько билась Лада, да и Марина помогала, чем могла. Гуля почти не участвовала из-за рождения дочери, но знала, что творилось на месте пожарища. Им все время что-то мешало. Срывались сделки и поставки строительных материалов. Пытались привезти дом целиком, но каждый раз хоть в одном звене цепочки да происходил сбой, и все отменялось. Когда наконец, пройдя через все мытарства, рабочим удалось приступить к строительству, начались новые неприятности: сначала сгорели строительные материалы. Потом на место, где возводили дом, рухнуло дерево с соседнего участка. Затем закоротило электричество, потом случилась утечка газа на участке, а вскоре после этого ночью прорвало водопроводную трубу, и участок залило водой, которая долго не уходила. Когда же во время работ серьезно покалечилось двое работников, было решено поставить на этом точку. Что-то или кто-то не позволял им вернуться в то место, выживал их из родной деревни, мешая всем начинаниям. Защита, что ставили Лада с Мариной, не срабатывала, будто вступая в мощное противодействие с чем-то темным, она сразу терпела поражение. Женщины занялись продажей земли, но и это дело пока тоже не увенчалось успехом. Слухи про «невезучий участок» разнеслись быстро, и желающих его приобрести не находилось. Продавать за бесценок землю тоже не хотелось, хотя все к тому шло. Все это сейчас пронеслось у Гульнары в голове. Нина практически начала свой магический путь в их Доме. И она же сравняла с землей это место.

Тем временем начал накрапывать мелкий дождь. Нина, прикидывая, в какое кафе им заглянуть, вдруг удивилась собственной странной мысли: а не позвать ли ее к себе? Да, безрассудно приглашать незнакомку в гости, но для нее и Макс был незнакомцем, однако же она с ним теперь живет. А эта Гуля знает ее подруг, так почему бы и нет? «Да гори оно все синим пламенем!» – разозлилась Нина неизвестно на кого и предложила:

– Может, ко мне поднимемся? Я тут живу совсем рядом.

– Я знаю, – кивнула Гуля. – А Максим сейчас не дома?

– Вы знаете Макса? – удивилась Нина, а заодно и обрадовалась: ну, значит, и впрямь старая знакомая.

– Лично мы не знакомы, и я как раз хочу о нем поговорить. Так он там?

– Нет.

– Тогда пойдем.

Нина насторожилась, но и заинтересовалась. Что-то про Макса, что скрыл и он сам, и девчонки, которые, как выяснилось, многое недоговаривали? Отлично. На лице ее заиграла победная улыбка, словно она вела гостью к себе домой назло всем.

– То, что я расскажу, наверное, покажется тебе вначале абсурдным, – предупредила Гульнара, пока они поднимались в лифте. – Только выслушай сначала, очень прошу. Ты поймешь, что я слишком о многом в курсе, чтобы врать.

– Хорошо, – пожала плечами Нина. – И еще… Мы на ты?

– Конечно. По крайней мере, раньше так было.

Нина отперла дверь и впустила в квартиру старую-новую знакомую. Войдя, Гуля застыла на пороге и прищелкнула языком.

– Вот это да! А ведь это еще круче, чем особняк, – вырвалось у нее, и она осеклась. Не так быстро. Тем не менее Нина за это зацепилась, потому что слово «особняк» с недавних пор ассоциировался у нее с психологом Эриком Романовичем.

– Какой особняк? Ты сейчас о чем?

Гуля молча покачала головой. Нина обошла гостью, которая никак не могла двинуться с места, и отправилась через кухню на балкон. Гуля наконец мелкими шажками засеменила следом, задрав голову, чтобы посмотреть, куда ведет лестница, восторженно окинула взглядом наклонные панорамные окна, а на балконе вообще принялась ахать.

– Слушай, все-таки мы не на экскурсии же, да? – не выдержала Нина.

– Прости, просто я не бывала в таких квартирах, – виновато вздохнула Гуля, продолжая восхищенно улыбаться. —Ты, наверное, любишь теперь это место.

– Я люблю свой сад. Потому что другого нет.

В саду уже виднелись яркие признаки осени. Газон еще зеленел, а листва на кустарнике стала приобретать разноцветные осенние оттенки. Пожелтели листья шиповника, в багрянец оделось вишневое деревце, желто-зелено-красным перламутром переливались кусты малины. Пылала оплетенная красными листьями дикого винограда беседка. Вовсю цвели хризантемы и флоксы. На весь балкон разносился пряный сочный аромат осени.

– Боже мой, как же тут здорово. Это ты сама все?

– Сажала? Нет, конечно. А ухаживала я. У меня тут открылся дар садоводства, – сказала Нина со смехом. – Говорят, раньше не было.

Дождь усилился, но на улице было тепло.

– Садись в беседку. Я нам чаю налью, раз разговор долгий, – сказала Нина и ушла, а Гуля осталась стоять под дождем и не могла налюбоваться осенним садом и прекрасным видом на дождливый город. Она вдруг вспомнила, что Варя как-то упоминала про балкон. Теперь понятно. Стало почему-то очень жалко Нину, которая, запертая в четырех стенах с фальшивым возлюбленным, нашла себе отдушину в виде этого сада.

– Ну, выкладывай, – объявила Нина, выставляя на стол в беседке поднос с чаем и малиновым вареньем. – И спрячься уже под навес, дождь все сильнее!

– Ты малину тут собрала? – поразилась Гуля, заходя в беседку. Нина рассмеялась.

– Нет, что ты! Тут она скорее для красоты. Я иногда в лес езжу, подальше куда-нибудь. Там и собираю.

– Что, одна? – испуганно спросила Гуля.

– А что такого? Я не боюсь. Мне там, напротив, лучше становится и безопаснее что ли.

Гульнара с пониманием покивала. Никуда не делись ее способности. Только как же они сдерживаются внутри?

– Чай такой вкусный, – заметила она, – и пахнет чудесно.

– Эти травы я тоже в лесу собрала и тут высадила. Макс решил, что я отравить его хочу. Ну да ладно, приступай уже, а то вдруг он вернется? – резко сказала вдруг Нина.

На Гулю это подействовало отрезвляюще, хотя Нина соврала. Макса она сейчас не ждала, просто ее стало нервировать, что гостья все ходит вокруг да около, не переходя к делу. Гуля суетливо отставила чашку, сделала пару глубоких вдохов и выдохов и заговорила.

– В общем, так. Как я и сказала, мы дружим с Мариной и Ладой, правда, мне кажется, про меня они тебе не говорили.

Нина покачала головой. «Они много чего не говорили».

– Мы иногда собирались все вместе: ты, я и они, но ты не помнишь.

Дождь сильнее застучал по крыше беседки, выдавая почти барабанную дробь, словно перед опасным цирковым трюком: полетом через огненное кольцо.

– Ох, Нин, не могу я постепенно. В общем, этот Максим…

Нина подобралась как перед прыжком, глаза ее расширились.

– Вы же даже не были знакомы! – выпалила Гуля одним махом. – Тебя обманули, он притворился, и я не знаю, кем надо быть…

Нина сидела, застыв, как каменное изваяние. Внутри все разом оборвалось. Просто как будто на части разодрало душу, и куски разбросало, и собрать их уже не получится. Дождь почти утих и тянулся теперь тонкими мягкими нитями, прошивая густой воздух, незаметно шелестя по листве. Он словно отыграл свою роль, пролив с неба тонну слез, исполнил торжественную барабанную партию и откланялся.

Нина спрятала лицо в ладонях и крутила головой.

– Я не понимаю, – упавшим, безжизненным голосом твердила она. Хотелось крикнуть этой самозванке Гульнаре в лицо, что та лгунья, раз придумала такое! Нет, ну разве вообще такое кому-то в голову придет? Какой бред!

Но Нина почему-то сразу поверила. Пятнашки выстроились по порядку, сложился пазл. Все встало на свои места. Она же видела, что он такой чужой…

– Боже, но зачем, зачем?

– Нина, я не знаю всего, не вижу полной картины, но там столько всего накручено! Поэтому я и мялась, не представляя, как это все сортировать и рассказывать. И как это вообще объяснить можно.

– И что, Лада с Мариной в этом участвовали?

– Да, – потухшим голосом ответила Гуля. – Я сама не так давно узнала и не смогла это принять.

– А Ленка? – в голосе Нины была настоящая боль. – Ленку ты знаешь? Она тоже?

– Они, кажется, убедили ее, что так будет лучше.

– Лучше?! Ага! – Нина вскочила, вышла под морось, прошла по мокрой траве до перил и обратно. Услышанное не укладывалось в голове. – Ленка… Зачем они так со мной?

– Сложно поверить, но они, видимо, правда искренне считали, что так надо. Ох, если я сейчас скажу все, ты не поверишь… Еще про Эрика.

– Какого Эрика? – У Нины внутри все похолодело. Глупый вопрос. Она знала только одного.

– Эрика Романовича, твоего психолога.

Сердце Нины мучительно сжалось, грудь сдавило, и стало трудно дышать. Она видела в этом человеке что-то важное, нужное. Он словно лучом освещал ей дорогу. Неужели и он оказался подлецом? И у него непонятная корысть?

По лицу потекли слезы, смешиваясь с мелким дождем, и она даже не пыталась их сдержать или вытереть. Гуля подошла и, неожиданно для себя обняв ее, повела в укрытие. Нина не сопротивлялась.

– Что Эрик? Тоже обманщик? – сквозь слезы и дрожь в голосе горько спросила Нина, подняв несчастный взгляд на Гулю.

– Нет, Нина, нет! В том-то и дело. Тут как раз все наоборот.

– Что? – шмыгнув носом, Нина уставилась на Гулю.

– Вы были близки. Вы были вместе, парой.

– Парой? – еще не веря в происходящее, повторила Нина. Гульнара кивнула. – Я ловила себя на мысли, что у нас могло что-то быть, но парой?! А откуда ты все знаешь?

Нина вдруг отстранилась и отступила на пару шагов.

– Я сейчас с ним часто общаюсь. Мы вроде как дружим.

– Дружите?! – вытаращилась Нина, попытавшись представить взрослого, степенного Эрика Романовича в роли друга своей новой знакомой.

– Да, он помогает моей дочке.

– Ясно, как психолог, – сказала Нина скорее самой себе.

– Почти, – уклончиво ответила Гульнара.

– Но мы с ним расстались, да?

– Нет. Просто ты его забыла.

– Но почему он о себе не напомнил?! – Нина, заламывая руки, снова вышла под дождь и принялась ходить взад-вперед по мокрой траве. Душа снова склеивалась, кусочки собирались, и тепло разливалось по телу от мысли, что Эрик не просто сторонний человек, чья работа – помогать людям. Но как можно было не попытаться с ней связаться, а при встрече на сеансе просто изображать психолога? Ведь столько времени прошло с момента выхода из комы, и он не дал о себе знать. «Боже мой, значит, он отпустил меня, – с ужасом поняла Нина. – Он не ждал меня эти четыре года!»

– Вот тут начинается самое сложное, – тем временем торжественно объявила Гульнара, выбираясь из-под навеса в середину осеннего сада, где сейчас стояла Нина, чьи слезы смывал дождь. Нина вдруг расхохоталась.

– Как? То было еще не самое сложное? А по-моему, мне на сегодня вполне хватит потрясений!

– Дальше нечто иное, – замялась Гуля, которой было не до смеха. – В то, что я скажу, ты точно не поверишь. По крайней мере, вначале.

– Да ладно! Я же такая доверчивая, – продолжала смеяться Нина, и Гуля поняла, что у нее началась истерика. Смех был надрывный, заливистый, и она не могла остановиться. – Что мне говорят, в то я и верю! Всем и каждому!

– Нина! – крикнула Гуля, но та не отреагировала, продолжая запрокидывать голову и хвататься за грудь, задыхаясь от нервного, удушающего смеха. Как же так? Все вокруг сговорились ей лгать? Как можно после этого вообще верить в людей? Когда она считала, что ей пытаются помочь, они зачем-то использовали ее. Зачем? Она что, богатая наследница? Или клад нашла? Чем она может быть кому-то так нужна?

Гуля, повинуясь порыву, вдруг резко схватилась руками за ближайшие кусты и с силой тряхнула их за ветки. Сонм холодных брызг полетел на Нину, плеснул ей в лицо, намочил одежду. Она резко отшатнулась, фыркнула и вроде очнулась.

– Ты что творишь?

– У тебя истерика, Нин. Пойдем в тепло. Дослушай, хоть это и будет тяжело и бредово звучать. Потом разберешься и все поймешь.

Нина молча развернулась и прошла в кухню, сев за барную стойку. Гульнара уселась напротив.

– Нин, ты веришь в магию? Или хотя бы в экстрасенсов?

– Чего? – протянула Нина.

– В необычные способности или в потусторонний мир веришь?

– Ты сейчас серьезно? – Было странно после таких тяжелых обвинений в предательстве Макса или в молчании Эрика слышать вдруг совершенно неуместные вопросы о колдовстве.

– В общем, это все существует, правда, открывается не всем. Но тебе открылось, – сказала Гуля, почувствовав, как по-дурацки это прозвучало. Как в дешевом сериале. «Это все существует!» Увидев, что Нина опять собирается засмеяться, Гуля воскликнула:

– Ну разве ты сама ничего никогда за собой не замечала? Не удивлялась совпадениям или странным событиям? Я смогу доказать, но не сама, у меня другой дар. Но есть люди, которые тебе это более наглядно продемонстрируют. – И увидев смеющийся взгляд, она добавила: – Даже сам Эрик.

Гуля запнулась, словно ударившись о жесткий страшный взгляд Нины. Вот оно, есть в ней, все в сохранности, как же она сама не чувствует? Имя Эрика на нее оказало магическое воздействие. Была, сохранялась эта связь, только разбудить Нину надо. И пусть не верит, но хотя бы попытается.

– И Максим, кстати, тоже. И Лада с Мариной.

– И Лена, конечно же, главная ведьма, – саркастически продолжила Нина.

– Нет, Лена просто твоя подруга.

– Да уж, – протянула Нина язвительно. – Подруга.

– Ее тоже обманули.

– Ох, ладно. Что-то еще? – нетерпеливо вдруг произнесла Нина. – Кажется у меня на сегодня лимит восприятия исчерпан. Мне еще Макса переварить надо. Так кто он там? Экстрасенс? Ведьмак?

– Колдун, – мрачно ответила Гульнара. Ну да, она б тоже не поверила. Наверное, надо было выкладывать по-другому, только как? – Хочешь, чтобы я ушла?

Нина задумалась. Кто эта Гуля? Сумасшедшая? Или еще одна манипуляторша, коих вокруг немало развелось?

– Да ладно, – махнула Нина рукой, – Макса сегодня не будет, это я приврала немножко. Так что давай я все-таки дослушаю. Трави свою байку. Только погоди, я подготовлюсь.

Она вытащила из мини-бара два бокала и бутылку красного вина, ловко откупорила ее, и наткнулась на испуганный Гулин взгляд.

– Я не умею пить, – виновато призналась та. – Меня от одного бокала развезет, а дома дочка ждет, с ней пока свекровь сидит бывшая.

Нина все же плеснула ей полбокала, себе же налила полный, вцепилась в него обеими руками и подала глазами знак, мол, слушаю внимательно.

– У вас с Эриком есть особая связь. Очень сильная магическая связь. Максу надо ее разрушить, поэтому, воспользовавшись твоей амнезией, он вынудил Марину и Ладу ему подыграть…

– Ах, вынудил…

– И Эрик не мог тебя найти, потому что тебя спрятали с помощью заклинания. Но ты пришла сама, психолог Светлана перенаправила тебя.

– Ага, ага, – с умным и понимающим видом покивала Нина. – А что за связь?

– Я не понимаю ее природу, но знаю, что у вас был ритуал слияния. Это связь двух сердец, душ и тел.

– Так мы фактически женаты? – весело уточнила Нина.

– Это больше, чем женаты, Нин, и все это очень серьезно. Ты увидишь и убедишься. И надеюсь, что вспомнишь.