Читать книгу "В другой жизни"

* * *

Они проговорили до поздней ночи. Гуля сделала то, на что никогда до этого не шла: она впервые в жизни попросила свекровь остаться у нее с малышкой и позволить ей провести ночь с тяжело заболевшей подругой. Уж неизвестно, что подумала на самом деле свекровь, но согласилась. «Ну, Эрик, теперь ты мне должен», – подумала Гуля. Она поговорила по телефону с Эльвирой, которая теперь засыпала без своих видений. Гуля подумала, что сейчас так было бы кстати спросить ее о том, что ждет их впереди, да было уже поздно.

Конечно, Нина отнеслась ко всему с огромной долей скептицизма и ничего не вспомнила. Но один явный плюс все же наметился: она твердо решила уйти от Макса.

– И что, этот синеглазый, которого я за чокнутого приняла, получается, говорил правду?

Девушки снова сидели под открытым небом, кутаясь в пледы. Дождь кончился, небо очистилось и было черным и звездным. В воздухе пахло прелой листвой.

– Да.

– И я встречалась с ним и с Эриком, а с Максом нет?

– Да.

Обе клевали носами, пучили глаза. Гуля цедила второй бокал, Нина – пятый или шестой, она уже запуталась. Вторая початая бутылка стояла на полу между плетеными креслами. Боль из-за предательства пока притупилась: то ли от вина, то ли от шока.

«А ведь интереснее считать, что ты не богатая наследница, которую хотят прибрать к рукам, а ведьма, способная изменить мир. Пока так и буду думать, а утром разберусь», – решила Нина.

– И вы его убили, а он вернулся?

– Ну, не то чтобы убили. Отправили в тот мир, откуда он явился. А потом ему помогли обратно вернуться сюда, – заплетающимся языком ответила Гуля.

– Зачем это Максу?

– Чтобы ты не вернулась к Эрику. У них с Мариной и Ладой разные причины и разные способы, но цель одна.

– Надо же, а я решила, что Антон сумасшедший. Хотя, может, вы все такие и есть, и меня за собой тянете в эту бездну безумия, – глубокомысленно произнесла Нина.

– Если ты не веришь, давай вы встретитесь с Ладой и Мариной, а я неожиданно подойду к ним и заговорю на опасную тему. Вот увидишь их реакцию и сразу все поймешь.

– Можно и так. Пойдем спать?

– Пойдем.

Девушки, пошатываясь, отправились в дом. Где-то вдалеке начало погромыхивать, видно, снова надвигалась гроза. Редкая для этого времени и, возможно, последняя, осенняя гроза. Услышав раскаты грома, Нина загадочно улыбнулась. Она ее захотела и позвала. А вдруг, правда, все так и есть?

Глава 28. В театре абсурда ты главный герой…

Серое дождливое утро принесло похмелье и тяжелые мысли. Гульнара уехала очень рано, оставив Нину наедине с вездесущей пустотой: в квартире, в душе и в сердце. Вчерашние россказни о сверхъестественном, которые после хорошенькой дозы вина казались вполне реалистичными, сейчас выглядели полным бредом. Однако же из головы не уходили. Как и то, что Нина узнала про Макса. В это она верила.

Проглотив сразу две таблетки от раскалывающей голову мигрени, Нина закуталась в плед, вышла на балкон с большой чашкой горячего кофе в руках и укрылась в беседке. С унылых темных туч сыпались мелкие капли. Кажется, дождь можно было уже не призывать: он с готовностью приходил сам. Осень вступала в права.

В голове был полный сумбур. В то, что Гульнара выдумала все от первого до последнего слова, Нина поверить никак не могла. Притворство Макса словно развернулось перед ней во всем своем уродстве, и сразу стали очевидными мелочи, которые она старалась не замечать, от которых отмахивалась, греша на свою амнезию и долгую кому. Правда, Ладу с Мариной она тоже не помнила, хотя действительно знала. Ох, лучше б не знала.

Гульнара даже с Эриком была знакома, ей известно было, что Нина ходит к нему на сеансы. Ей слишком много было известно, чтобы быть неправдой. Тогда зачем вплетать в истину эту ерунду с колдовством? Если ты хочешь, чтобы человек тебе поверил, зачем рассказываешь параллельно полную чушь? Ну не может же это все тоже быть на самом деле?!

Вчера Гуля взывала к Нининой памяти. Она просила ее вспомнить все странности, что когда-либо с ней случались. И до забытья, и особенно после. Она рассказала, что Нина даже умела выходить из тела! Якобы с этого и началась та самая кома, поэтому врачи не смогли определить причину. Черт, а ведь в этом тоже была своя логика.

На очередное скептическое Нинино возражение, Гульнара с возгласом «Я сейчас тебе докажу!» полезла в почту на телефоне, чтобы отыскать какое-то старинное письмо от Нины, которое по сути являлось предсмертной запиской, но письма, конечно, не было. Расстроенная Гуля пробормотала, что когда Нину спрятали, могло исчезнуть и письмо, как ненужное доказательство и опасная улика. Но звучало это неубедительно.

Нина куталась в плед, маленькими глотками пила горячий кофе, но осенний ветер, разгулявшийся на балконе, пронизывал до костей, и согреться никак не получалось. А может быть, ее просто знобило. Она все думала, думала про вчерашнее. Казалось, это невозможно переварить. Слишком много откровений для одного раза. Все эти невероятные и безумные события, что происходили вокруг Нины, даже если отбросить все мистификации. Только вот поступки Макса и остальных становились понятнее именно в сочетании с этой магической составляющей. Без нее казалось совершенно нелепым желание какого-то стороннего мужчины связаться с незнакомой женщиной, только что вышедшей из комы.

И потом, Гульнара так старалась рассказать Нине все, что знает, и хотела, чтобы та поверила. Зачем же специально все портить бредом о колдовстве? Если только это не бред? Ведь вчера Нина даже почти поверила, что она была ведьмой.

Как бы то ни было, оставлять все как есть больше не представлялось возможным. Как и оставаться здесь. Макс до сих пор не вернулся из поездки по делам с недвижимостью, хотя теперь это тоже было под сомнением. Чем он на самом деле занимался? Нина прокрутила в памяти все, что было связано с Максимом. Делал ли он хоть что-то, чтобы можно было заподозрить в нем колдуна? Гипотетически? Ничего странного на ум не шло.

Вчера Гульнара сказала ей одну вещь, надеясь, что это прозвучит сродни паролю. Мол, когда она вспомнила, как с Максом вместе стояла, глядя на ночную Москву, рядом был не Макс, а Эрик, и находились они в заброшенном доме. Но из этого следовало только то, что она действительно тесно общается с Эриком, и тот рассказал ей воспоминание Нины, которым она поделилась на сеансе. А вовсе не то, что они с Эриком были вместе, и что он тоже имеет отношение к магии.

В общем, чем больше Нина думала, тем сильнее запутывалась, и услышанное казалось все более странным. Голова снова разболелась, и Нина решила, что пока ей просто стоит убраться из этого дома, сбежать от двуличного и, возможно, опасного человека, мотивы которого ей не ясны, а осмысливать все остальное уже после. С тяжелым сердцем она отправилась собирать чемодан. По счастью, переезжая сюда, она взяла мало вещей. Теперь это оказалось кстати.

Макс, конечно, покупал ей одежду и что-то дарил, но Нина не увлекалась просьбами, поэтому гардероб почти не пополнялся, а из подарков было несколько украшений и духи. Все это она со спокойной душой оставляла тут. Порывшись в шкатулке, она удивилась, что не находит своей цепочки с серебряным кулоном в виде совы. Она несколько раз перебрала все украшения. Кулона не было.

– Куда же я его дела? – с досадой сказала Нина, перебирая мелочи на столе, на трюмо, заглядывая в выдвижные ящики тумбочек в спальне. Она не хотела брать с собой подарки Макса, но свое оставлять ему не собиралась. – Когда я последний раз его надевала?

Нина попыталась вспомнить и застыла на месте. С чего вообще она взяла, что у нее был такой кулон? Хотя… она же видела нечто похожее, когда почти заснула на сеансе. Что это было, внезапное воспоминание, сон или просто фантазия? Так приходит безумие или возвращается долгожданная память?

Девушка еще раз заглянула в шкатулку и, не удержавшись, бережно вытащила оттуда серьги из черненого серебра с нежно-голубыми топазами. Это тоже был подарок Максима, причем единственный, который выпросила она сама, а не он, как обычно, выбрал на свой вкус. Нине безумно нравились эти сережки, они вызывали чувство печальной, но приятной ностальгии. Макс, отдавая в бутике деньги, буркнул, что они простецкие, но если уж ей так хочется, то под ее извечные джинсы самое то. Нина полюбовалась на прозрачные бирюзовые камни, надела серьги, с удовлетворением опустила крышку шкатулки и села на кровать рядом с заполненным чемоданом. Вещи были собраны, оставалось решить, куда ей двинуться дальше.

Возвращаться в свою собственную квартиру Нина не планировала. Макс, как вернется, сразу ее там найдет, а ей не хотелось сейчас его даже видеть, не то что выяснять отношения. Да и вообще эта квартира вспоминалась ей сейчас как нечто чужеродное и неприятное, недаром ей казалось, что с маленькой комнатой что-то не то. Гуля вот сказала, что раньше та была наполнена магическими артефактами. Она выглядела атмосферно и таинственно, повсюду стояли свечи, у Нины якобы был даже хрустальный шар! И если Гульнара и это тоже придумала, то почему Нина, каждый раз входя в комнату, чувствовала, что ее словно кто-то вычистил, вылизал до неестественности. Ведь Гуля так и сказала: Марина с Ладой там похозяйничали. Если она лгала, то как же тонко, мастерски, держась на волосок от правды!

Качая головой и удивляясь сама себе, Нина принялась искать в телефоне билеты на поезд.

– Поеду-ка я, например, в Питер, – бормотала она, проматывая список ближайших поездов. – Или в Нижний. Или куда-то совсем далеко.

Этот порыв очень быстро прошел, и Нина отложила телефон. Ехать наугад в незнакомый город с чемоданом летних вещей было, конечно, очень экстравагантно и подходило случаю. Нина представила себя в поезде, такую печальную и томную, меланхолично глядящую в окно, несущуюся навстречу неизведанному. Картинка была красивой, но никак не желала рисоваться дальше. Что будет дальше, когда она туда приедет? В воображении возник унылый гостиничный номер с потускневшими обоями, дождь за окном и почти физически ощутимое одиночество. А ей сейчас лучше бы не оставаться одной надолго, потому что в голове роятся и множатся вопросы, и эти вопросы без ответов медленно убивают ее.

Но куда и к кому она могла бы сейчас поехать? Раньше без раздумий она рванула бы к лучшей подруге, но Ленка – предательница, и сможет ли она ее простить, Нина не знала. Что там рассказала Гульнара? Ленка с помощью какой-то тетки приворожила Славку, – этого товарища Нина помнила хорошо, – а потом Нина с Мариной их спасали от последствий приворота? Неужели можно столько придумать? С каждым всплывшим в памяти воспоминанием Нина уверялась, что нет. Бурная больная фантазия сумасшедшего, может, и выдаст очень много невероятных вещей, но все это будет сумбурно, беспорядочно, нелогично. А цепочка событий, что выстроила Гуля, шла совершенно последовательно, одно перетекало в другое, поясняло, обосновывало. Может ли мозг сумасшедшего работать настолько четко?

Голова трещала. Казалось, еще немножко таких рассуждений, и мозг взорвется. Нужно было просто переехать, все равно уже куда, а дальше отоспаться дня три и потом только обдумывать. За что на одного человека сваливается столько всего? Кома, амнезия, а потом вот это вот все…

Нина вспомнила, что в кармане джинсов, кажется, остался телефон этого убитого и недобитого Антона. Ему что ли позвонить? Он, наверное, с радостью примет Нину у себя. Что эта Гуля, ходячая энциклопедия Нинкиной жизни, сказала? Антон – инкуб? Набрав слово «инкуб это» в поисковике телефона, Нина с интересом принялась читать информацию.

«Инкуб – демон разврата, который ищет связи с девушками или замужними женщинами», – первое что попалось Нине на глаза. Тьфу ты. Затем Нина узнала, что инкубы имеют безобразный облик, часто напоминающий козла, и тут же ей вспомнился синеглазый красавец Антон, который, судя по этому определению, явно не мог быть инкубом. Но потом она принялась листать картинки с множеством очень интересных юношей, единственным недостатком которых, пожалуй, были рога, и все эти иллюстрации изображали инкубов. Нина отложила телефон и задумалась.

В демоническую сущность Антона верилось, конечно, с большим трудом, но звонить ему не хотелось. Это был один из самых сомнительных персонажей всей этой трагикомедии, и пусть пока он остается в стороне. Хотя, наверное, если бы их встреча состоялась сейчас, Нина была бы с ним мягче. Из рассказов Гульнары выходило, что чувства к Антону были настолько сильными, что его трагическая гибель полностью изменила Нину. Но теперь Нина не помнила ни самого Антона, ни своей любви, ни ненависти.

Сейчас перед Ниной представлялся подходящим лишь один вариант, пусть тоже вполне авантюрный. Нина заказала такси и в ожидании его вышла на балкон.

Над почти невидимым городом висел утренний туман, цепляясь за крыши домов. Туман расползался по балкону, просачиваясь между красно-желтой листвой, стелясь по траве. Нина прошла по влажной траве в середину сада и остановилась. Сердце ее внезапно наполнилось невыносимой тоской. Она уезжала, навсегда оставляя свой сад. В суете сборов и мучительных размышлениях она не думала про то, что придется попрощаться со своим любимым, уютным пристанищем. Этот сад был с ней почти с самого переезда, и она с терпением и нежностью растила его. Это место всегда служило ей утешеньем, она забывала здесь о неприятностях и невзгодах, под ее руками тянулись вверх зеленые стебли и листья. Сейчас сад переоделся в потрясающий наряд, поражающий яркостью красного, оранжевого и желтого. Это было ее место силы. А она должна была оставить его.

Еще вчера, когда они с Гулей сидели в плетеных креслах, укрывшись теплыми пледами, под черным звездным небом, ей даже в голову не приходило, что это все она видит в последний раз. И вот пришел момент прощания. Никогда больше не ступит сюда ее нога, никогда она не увидит с этого ракурса Москву, облокотившись на перила. Нине совсем не жалко было оставлять дорогую квартиру и богатого сожителя, но при мысли, что она больше никогда не увидит свой сад, сердце обливалось кровью, а по лицу текли слезы.

На телефон пришло сообщение, что ее ожидает такси. С горечью оглядев в последний раз свое «место силы», Нина вернулась с балкона в дом, с натугой подняла тяжеленный чемодан и вышла из квартиры. Пусть впереди будет только лучше.

Глава 29. За это можно все отдать…

Эрик возился на кухне, когда ему показалось, что он слышит стук в дверь. Он решил было, что ослышался, потому что никого не ждал, а без предупредительного звонка к нему никто не являлся, но на всякий случай высунулся из-за отодвинутой книжной секции в кабинет. В дверь действительно стучали: слабо, но настойчиво.

Нахмурившись, Эрик отправился к двери, на ходу вытирая мокрые руки о штаны. У двери он еще раз прислушался. Стук прервался, но тут же повторился вновь. Колдун распахнул дверь с мыслью, что надо бы встроить дверной глазок, и вдруг горло перехватило: напротив стояла Нина собственной персоной. Первым делом он подумал, что умудрился забыть о назначенном сеансе, но тут же увидел, что девушка придерживает рукой огромный чемодан. «Заехала попрощаться!» – пришло почему-то в голову, и сердце сжалось до боли, после чего сверху вниз по телу пробежал холод.

– Привет, – протянула вдруг Нина, пристальным взглядом изучая Эрика.

– Привет, – с удивлением ответил он.

– Я к тебе. Я ушла от Макса, – невозмутимо сказала Нина, продолжая так же внимательно вглядываться в его лицо. «Гуля! Сработало!» – вспыхнуло в мозгу.

– Ты вспомнила?! – Его лицо просияло, и изо льда голубых глаз словно излился теплый свет. Он отступил на несколько шагов, пропуская ее. – Входи скорее!

Глаза Нины чуть расширились, словно она не ожидала такой реакции, но она ничего не сказала и, ухватив чемодан за ручку, шагнула в квартиру. Эрик, опомнившись, кинулся ей помогать. Он совершенно растерялся и не знал, за что хвататься: то ли тащить тяжеленный чемодан в комнату, то ли просто заключить в крепкие объятия Нину, но она все же выглядела слишком отстраненно, и Эрик не рискнул.

– Я не вспомнила, – неожиданно объявила Нина, разуваясь и проходя в комнату, и у него похолодел затылок. – Но я поверила. Ну, может, не во все, что она мне рассказала… вы же знаете, о ком я? ты знаешь? – поправилась она. – Трудно привыкнуть, что мы на ты.

– Ты виделась с Гульнарой?

– Я думала, она уже отзвонилась с отчетом, – с удивлением пожала плечами Нина. – В общем, после того, что я узнала, оставаться там я уже не могу, у себя дома сидеть и ждать, что Макс притащится, мне тоже не хочется. А так как деваться мне больше некуда, я решила приехать сюда. Где ты живешь, я тоже не знаю, поэтому понадеялась, что застану тебя на работе. И прости, что не предупредила.

Эрик улыбнулся, представив, что ему придется заново поразить Нину, опять открыв перед ней тайную комнату.

– Я тут не только работаю. Это еще и мой дом, – сказал он, разводя руками. Нина скептически оглядела кабинет, словно видела его впервые.

– Это? Дом? Это здесь я жила?!

– Гульнара не сказала? – усмехнулся Эрик.

– Ох, она столько всего говорила и так долго, что могла, наверное, что-то упустить. Впрочем, и я забыть могла. Мы с ней полночи просидели за бутылкой вина. Когда она про магию мне стала рассказывать, я не смогла это просто так слушать. Всухую, как говорится.

Взгляд у Нины был отрешенный, словно она сама еще не осознала, что сделала, и вообще не очень хорошо понимает, где находится. Она стояла посреди кабинета и продолжала озираться по сторонам, видно пытаясь представить, как тут можно жить.

– Прости меня, милая, – с теплотой в голосе сказал Эрик, подходя ближе. – Я так растерялся. Я столько ждал этого, и, видимо, пока никак не могу прийти в себя. Ты пришла, сама.

Нина бросила на него взволнованный взгляд и вдруг, резко отвернувшись, отошла к окну. Она до крови кусала губы, пытаясь сдержать слезы, но не получалось. Не оставалось совершенно никаких сомнений в том, что они были вместе. Эрик выглядел настолько искренним и счастливым, что Нине до боли стало жалко его и себя за то, что у них отняли что-то их общее, важное. Украли их время, их любовь, их счастье. Все это, возможно, пряталось сейчас где-то у Нины в голове, а если нет? Можно ли это вернуть? Когда она узнала, что якобы встречалась с Максом и тот ее якобы ждал, она была тронута, но не испытывала тех чувств, что переполняли ее сейчас. Она не помнила, что было с Эриком, но она ясно ощущала, что между ними есть связь.

Нине было немного стыдно за мысли, с которыми она сюда ехала. Она решила вести себя бодро и даже нагло. Хотела сказать ему, что вот, пришла пожить. Мы же жили? Я верю! Я вообще всем верю. Максу поверила, с ним пожила. Теперь с вами поживу! Хотя тут еще один напрашивался, но с ним потом, хотя ему я тоже верю!

Эти слова почему-то барахтались в голове, заполняя все мысли, пока такси ужасающе медленно преодолевало по пробкам несчастные пять километров. Она представляла, как в ответ лицо Эрика примет скорбное выражение, и он, проникновенно и участливо глядя ей в глаза, скажет, что приносит свои извинения, но все это было лишь для пробуждения ее памяти, и ему очень жаль, что она так восприняла его отчаянную попытку вернуть ее прошлое. После чего Нина собиралась уже всерьез уехать в другой город, хотя бы на время. Или оставался еще вариант – Антон, но он, несмотря на уверения Гульнары, пока еще пугал ее первоначальными ассоциациями с сумасшедшим Ником.

Но Эрик воспринял ее слова с такой радостью, с таким счастьем, что у нее не повернулся язык выплеснуть все, что она заготовила. Все было правдой. Оставалось только как-то поверить в потустороннюю составляющую всей этой истории. А еще лучше – все вспомнить. Хотя и без воспоминаний Нину тянуло к этому человеку. Что может быть лучшим подтверждением, если не это? Боже мой, почему она не слушала свое сердце, когда на пороге судьбы нарисовался Максим?

Эрик подошел к ней снова и встал за спиной, очень близко, так, что она чувствовала на шее его дыхание, но не касаясь ее. Ей же хотелось чтобы он обнял ее сзади, прижавшись всем телом, и к черту эти воспоминания, и «я буду помнить за нас двоих», что-то такое точно когда-то уже было и повторялось сейчас. Но Эрик, видно, боялся спугнуть ее и хотел удержать ту атмосферу доверия, что возникла между ними. Пока Нина раздумывала, а не повернуться ли ей самой и не обнять ли его первой, он тихо сказал:

– Пойдем, я покажу тебе кое-что?

Нина, шмыгнув носом, быстрым нервным жестом вытерла слезы и обернулась. Эрик уже шел к книжному шкафу. Она направилась за ним, расстроенная, что он так и не дотронулся до нее, и вдруг вспомнила пронизывающие кожу электрические разряды, которые ощутила она, коснувшись в прошлую встречу его рук. Что это было? Может, это и есть то самое волшебство?

Эрик тем временем толкнул секцию книжного шкафа, и перед ними открылся проход.

– Вот тут ты жила, – ласково и грустно сказал он, указывая рукой на проем. – Мы жили. И, если ты захочешь, будем жить снова. Но ты не волнуйся, я пока могу спать в кабинете на диване, я все понимаю.

Нина неуверенно прошла в проем и застыла посреди кухни, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами. Эрик аккуратно просочился между стеной и Ниной, чтобы не задеть ее, и встал рядом. Он тоже хорошо помнил, как она отпрянула и отдернула руки, когда он дотронулся до них.

– Ничего не всплывает? – без особой надежды спросил он.

– Вот это да! – протянула Нина, словно не слыша вопроса. – Про это мне Гуля точно не говорила. Как она могла забыть? Можно я дальше пройду?

– Конечно.

Нина медленно проследовала в спальню, разглядывая, казалось, каждую мелочь и качая головой. Ничего. Чистый лист. Сердце и память не откликалось на каменные стены особняка, как откликалось тело на присутствие Эрика. И лишь неприметная дверь в углу спальни заставила что-то внутри заворочаться, заскрести по расстроенным струнам души. Там должно было быть что-то очень таинственное и красивое, хранящееся в полумраке. Вопросительно обернувшись на Эрика и получив молчаливый кивок в ответ, Нина прошла к двери и потянула за ручку.

Да что ж такое! В небольшой светлой комнате стояло несколько тренажеров, а у к окну были неаккуратно сдвинуты мягкие грушеобразные кресла. Не сработало. А она была почти уверена…

– Что такое? – спросил Эрик, заметив удрученное выражение лица Нины. – Скажи сразу все, что думаешь, я вижу, что тебя что-то взволновало за этой дверью. Это может помочь.

– Да мне показалось… – неуверенно начала Нина, прикрывая дверь, и, увидев ободряющий взгляд Эрика, решилась. В конце концов, он психолог, пусть разбирается с картинками в ее голове. – Мне показалось, что там должна быть темная комната с занавешенными окнами. Загадочная, странная. В ней должно храниться что-то секретное. Разыгралось воображение.

Она невесело усмехнулась. К ее удивлению, светло-голубые глаза Эрика сверкнули и словно заискрились, как драгоценные камни под солнцем. «Топазы, – вспомнила Нина, – ее любимые голубые топазы, как же похожи!» Она непроизвольным жестом дотронулась до одной из сережек – единственного подарка Максима, который увезла с собой.

– Она такая была когда-то, Нина, – сказал он. – Когда ты впервые сюда вошла и увидела эту комнату, она была именно такой: темной и таинственной.

– Что там было? – заинтересованно спросила девушка.

– Магические артефакты и книги, – ответил Эрик. Нина нервно вздохнула. Боже мой, и он гнет эту линию. А что, если это правда? Ну вдруг?

– Знаешь, это единственное, во что мне очень сложно поверить, – начала Нина, присаживаясь за круглый стол на кухне. – Может быть, ты мне что-то такое покажешь, чтобы я убедилась? Гуля сказала, ты можешь.

Эрик посерьезнел. Предсказание Эли его беспокоило.

– В чем дело? – недоверчиво спросила Нина. – Я так поняла, что ты можешь творить удивительные вещи. Но почему же их нельзя продемонстрировать?

– Недавно я разговаривал с одной очень сильной предсказательницей, – заговорил Эрик после длительных раздумий. – И она дала мне понять, что если я покажу тебе «чудо», то ты так напугаешься, что больше не вернешься.

Нина с недоумением воззрилась на него.

– Ну, так покажи мне нестрашное чудо! – вдруг засмеялась она. – Что-нибудь совсем простое, чего я не смогу испугаться.

– Но гадалка сказала, что сам факт чуда тебя испугает, – возразил Эрик.

– Он бы меня испугал, разумеется, – парировала Нина, – если бы до этого я не общалась полночи с Гульнарой. На сеансе, например! А сейчас, я думаю, уже можно.

– Хорошо, – сказал Эрик и задумался. Он никогда без серьезных причин не прибегал к колдовству, и придумать «фокус» вдруг представилось для него проблемой. Нина заинтересованно наблюдала за ним. Наконец он пожал плечами, вздохнул и перевел взгляд на плиту. Нина, проследив за его взглядом, тоже уставилась в ту сторону. Раздался легкий скрип и крайний переключатель на плите слегка провернулся, после чего раздался сиплый выдох газа и одна из конфорка вспыхнула пламенем.

– Это не дистанционное управление, не ищи, – усмехнулся Эрик, увидев, как шарит Нина глазами в поисках разгадки фокуса. – Вот как назло, ничего больше не приходит в голову.

– Хочешь сказать, это ты? – вытаращилась на него Нина. Эрик развел руками. – Хочу еще. Давай другую. И руки на стол обе положи.

Эрик, беззвучно смеясь, выложил руки на стол, перевел взгляд на плиту и поджег сразу три оставшиеся конфорки.

– Духовку надо?

– Нет, – озадаченно ответила Нина, все еще косясь на его руки. – Выключай!

Огонь потух. Нина закрыла лицо руками, качая головой, и Эрик встревожился. Неужели, сейчас все-таки напугается и сбежит?

– И хочешь сказать, – вдруг резко спросила Нина, – что и я это могла? И могу?

– Да. Но это фокусы, ерунда. Мы можем намного больше.

– Ой, подожди, я с этим еще не смирилась. Тем более я пока еще ни одной конфорки не зажгла. Что надо делать? Мысленный посыл?

Она закрыла глаза и забавно наморщила лоб. Эрик ушам не верил: она так быстро захотела попробовать? Но если силы с ней, – а он был уверен, что это так, – то это будет очень просто.

– Подожди, – мягко сказал он. – У нас хорошо получалось делать что-то вместе. Давай и сейчас так попробуем. Возьми меня за руку, и я думаю, у тебя все получится.

Выражение лица Нины тут же изменилось. Оно стало испуганным и любопытным одновременно. Эрик насторожился.

– Вот как раз насчет этого я еще хотела поговорить, – сказала Нина. – В прошлый раз, на сеансе гипноза, ты взял меня за руки, и я почувствовала, словно сквозь них пропустили легкий заряд тока. Что это значило? Мне показалось? Но я ощутила что-то странное и очень испугалась!

Эрик задумчиво покачал головой. Она почувствовала все еще на сеансе, но тогда это ей показалось пугающим. Как хорошо, что он успел спросить у маленькой Эльвиры про этот момент и не пошел дальше с демонстрацией «чудес».

– Нина, это наша с тобой сила. У нас она общая, слитая воедино, я не знаю, что успела тебе рассказать Гуля, и она не все знает. Но мы связали нашу магию, а потом так долго не касались друг друга. Нужно было обменяться энергией, ее потоками. Видимо, это ты и почувствовала. Прости, что я не сказал тебе раньше всего, но ты была не готова.

– Я знаю, – вздохнула Нина. – Гуля сказала, что ты боялся меня спугнуть. Значит, это я почувствовала в своих руках магию?

Она выдохнула последние слова почти неслышно, словно боялась, что кто-то услышит их и придет покарать. Эрик молча кивнул и протянул к ней руки. Нина очень осторожно вложила свои ладони в его. В первую секунду она вздрогнула, потому что ощутила снова волны электрического тока, который заструился по рукам, плечам, по всему телу. Потом вдруг закрыла глаза, и в тот же миг все пять переключателей повернулись на максимум, зашумел выходящий газ, и вдруг на полметра взметнулось вверх пламя от конфорок, а духовка просто вспыхнула оранжевым заревом, и Нина победно улыбнулась и открыла глаза. Эрик держал ее за руки и уже не ощущал бегущего тока, но видел как бесятся язычки пламени в глазах Нины. Его любимая ведьма не вспомнила как это делается, но ощутила удовольствие заново, как в первый раз.

– Не могу поверить! Это я?! Это действительно так?! – воскликнула Нина, горящими глазами глядя на огонь, а потом языки пламени словно всосались вниз, потухло оранжевое пламя в духовке, а Нина еще долго смотрела на дымок, вившийся над потухшими огнями, и на губах ее блуждала улыбка. Она встала и, глядя Эрику в глаза, прошептала:

– Я не помню, но знаю, что все это правда. И сейчас я очень, очень тебя хочу. Хочу все наверстать, и забыть фальшивую жизнь.

Из его груди раздался прерывистый вздох, и он поднялся и притянул ее за руки к себе. По ним снова побежали электрические потоки, путаясь и мешаясь, свиваясь в один, и Эрику вспомнилось, как они были чистой энергией, переливаясь друг в друга, обмениваясь мыслями и чувствами без слов, через эфир. Эти обрывки воспоминаний из их астральной жизни приходили так всегда: внезапно, ассоциативно, но никогда не открывая полной картины пребывания там. В глазах Нины снова мелькнул испуг, видно, она пока не могла привыкнуть к этому ощущению. Неудивительно, еще вчера она считала себя обычной и не очень счастливой женщиной с потерей памяти, а сегодня под ее взглядом вспыхнул огонь.

Почти не отрываясь друг от друга, Эрик с Ниной прошли в спальню и опустились на кровать. На ту самую, где когда-то давно заснули беспробудным сном в багровых и белоснежных лепестках роз.