Читать книгу "На задворках вечности. Часть I. Рождение богов"

Опомнившись, Хоннор быстро отдал приказ. Через полминуты в небе появились залпы сигнальных ракет. Комбинация из более десятка цветов несла в себе всего четыре слова приказа: «Открыть огонь на поражение». К сожалению, Хоннор не мог указать цель, но грош цена его штабу, если те сами не догадаются, куда наводить прицел. Так и произошло. Не успели следы сигнальных ракет раствориться в темнеющем небе, как его наполнили иные краски, теперь уже краски взрывов. Оставшаяся на ходу авиация и артиллерия сокровищницы открыли прицельный точечный огонь по разбухающему на глазах кокону, нависшему над шпилем одного из Хранилищ.

Хоннор неотрывно наблюдал за обстрелом, не замечая, как белеют впившиеся в ограду пальцы. Энергетический кокон немного искривлялся, но всё равно продолжал формироваться. Мощности оставшихся сил авиации и артиллерии явно не хватало, чтобы прервать этот процесс. Кто бы ни строил этот портал, он заранее пустил немалые усилия на блокировку сигналов связи, управления техники и технологий на территории сокровищницы, и то, что из строя вышли не все единицы, оказалось везением. Техперсонал до сих пор не мог восстановить даже временную связь, не удавалось подать сигнал бедствия и за пределы комплекса.

Рядом с Хоннором продолжал наблюдать и его первый помощник, машинально докладывая о потерях. Авиация сокровищницы сыпалась словно насекомые, постепенно выходя из строя. Работу артиллерии они видеть не могли, но судя по слабеющим ударам, работающих единиц становилось всё меньше.

Хоннору было некогда думать о причинах происходящего. Он старался анализировать ситуацию трезво, но то и дело задавался сотней вопросов, за которыми прятался простой страх. Энергетический кокон продолжал формироваться. Разросшись до диаметра ста-ста двадцати метров, он замер, поглощая редкие залпы ещё работающих единиц авиации и артиллерии. В относительном покое кокон пробыл около минуты, и за это время Хоннор даже подумал, что им удалось прервать процесс.

Бывший адмирал не чувствовал, как напряжены его глаза, и не мигая, наблюдал за небом. Разосланным ранее посыльным удалось нагнать некоторые отряды, собрав те возле стен смотровой вышки. Оттуда снизу из-за разлогих крон яркие всплески в небе виделись лишь фрагментами, но и они приковали к себе внимание всех застывших на месте телохранителей.

…Мучаясь от загнанной глубоко внутрь боли от ожогов, бредя в полуобморочном состоянии, Хоннор, хоть и понимал, что жив, и это лишь воспоминания, всё равно переживал события недавнего настолько ярко, словно те повторялись заново. В них не было хронологии и связности. Воспоминания смешивались, ускорялись, замедлялись и окрашивались с каждым болевым ощущением в теле. Но одно из них выделялось поверх остальных, преследуя бывшего адмирала с самого момента ранения.

Он помнил тишину этого воспоминания, настолько неестественную, что она резала слух. Застыв на смотровой площадке, всматриваясь в сердцевину кокона, Хоннор вдруг заметил эту тишину. Разом прекратилось всё: выстрелы, крики, взрывы, разгулявшийся ветер. Вокруг не было ничего, кроме этой странной тишины и тысяч глаз, прикованных к небу.

Огромный энергетический кокон, пестривший до того сотнями всплесков энергии на своей поверхности, постепенно тускнел, сливаясь с красками затянутого тучами неба. Его очертания терялись на этом фоне. Казалось, что облака впитывали в себя инородное тело, но это была всего лишь иллюзия, обманчивая иллюзия тишины и покоя. Её финал также не нарушил этой тишины, задержавшейся в комплексе ещё на мгновение, после того, как практически исчезнувшие стенки кокона начали рушиться, открывая портал и оседая в воздухе мириадами разрядов. Какие-то жалкие доли секунды, растянувшиеся для зрителей в часы, вновь ничего не происходило, но затем грянул смерч. Сотни, тысячи кораблей разных размеров молниеносно рванулись в проход, растекаясь под куполом барьера.

Треть из них тут же отделилась, облетая котловину сокровищницы по периметру и на ходу сбрасывая практически непрерывную нить силовых ловушек, оцепляя центр комплекса. Остальные, как хищники, открыли огонь, вступив в сражение с отрядами телохранителей внутри котловины. Небольшая группа устремилась к лесам сокровищницы, прочёсывая местность.

Всё, что успел Хоннор, это приказать собравшимся внизу отрядам рассеяться по периметру. На этом его воспоминания угасали, обрываясь тёмной пустотой. Он не помнил того момента, когда в спину им были выпущены снаряды из накрывших сектор беспилотников, как и самого взрыва, убившего его первого помощника, и выкинувшего самого бывшего адмирала вовнутрь загоревшейся смотровой площадки.

В огне он пролежал достаточно, чтобы обгореть в некоторых местах до костей, и сейчас заживающие увечья вместе с воспоминаниями продолжали его мучить. Хоннор не замечал ничего, кроме этой воображаемой, но такой настоящей боли. Бывшему адмиралу казалось, что он всё ещё горит и продолжает раздавать приказы, от нелепости которых ему так неуместно хотелось смеяться и выть.

– Да он бредит, – раздалось совсем рядом. – Энки, иди послушай, что он несёт…

Голоса…

Знакомый голос принадлежит сыну.

Голоса всё сильнее проникали в бессознательное состояние раненого, но он всё равно не мог заставить себя замолчать.

– Задайте им жару, братцы! Пленных не брать! – браво простонал Хоннор, жалея, что не может прикусить себе язык.

Глупые фразы из его юности, когда он только мечтал о командных чинах, слетали с непослушного языка, явно веселя собравшихся рядом.

Через пелену лекарственного опьянения Хоннор различил тихие смешки. Кто-то аккуратно затряс его за плечи. Пересиливая себя, он с трудом разжал веки. Рядом с ним находился Бэар. Лицо его, перекошенное в напряжении, не походило на весёлое, чего нельзя было сказать про двоих склонившихся рядом телохранителях. Или не телохранителях? Вроде бы он не видел их раньше, а может и видел? Но как бы там ни было, Хоннор мимолётом уже принял решение надрать обоим уши. Виданное ли дело: смеяться над своим командиром.

Прокрутив эту мысль в голове, бывший адмирал опять отключился, к счастью для себя, до самого пробуждения более не встречая в забвении снов.

Глава 15

Неприступная тюрьма Аккада даже не ведала о происходящем за своими стенами, хоть ушей и глаз у неё хватало с избытком. Но современный комплекс, скрывающий в своих камерах самых опасных преступников Республики, оказался слеп, чего не случалось за всю его историю. Он не заметил тихо и уверенно шедшего незнакомца, приблизившегося к стоп-линии и переступившего её, он не увидел, как этот же гость прошёл оба поста, не отображаясь на камерах и сенсорах охранных систем. Не чувствовал он и его присутствия в тёмных коридорах, ведущих к секретному подземному крылу, куда тот, всё той же легкой поступью спускался, сливаясь с темнотой и оставляя после себя одни лишь трупы.

…Эн-уру-гал действовал быстро. Пока что его силы хватало на то, чтобы блокировать работу охранной системы и оставаться для неё невидимым. Но исчезнуть полностью было не в его власти, и жертв тут не избежать. Где мог, бывший телохранитель старался обходить посты, но то и дело ему навстречу попадались случайные прохожие. Он убивал их методично, молниеносно, пряча тела, стараясь не думать о том, что творят его руки. Позволив чудовищно мощной силе в своих жилах взять над ним верх, он и правда практически не осознавал происходящего, словно наблюдая за всем со стороны.

В таком состоянии Эн-уру-гал добрался до входа в подземный сектор тюрьмы, где находились пленённые Главнокомандующим Сварогом адайцы. Бывший телохранитель, отправляясь выполнять новое поручение Хозяина, не знал, где искать пленников. К ним его привело чутьё и всё та же сила, с помощью которой он сейчас с лёгкостью смотрел сквозь металл дверей, изучая помещения сектора.

Едва начиналось утро. Комплекс был практически пуст, не считая мобильных групп охранников. Персонал в секторе отсутствовал, только небольшой отряд охранников, двое на входе и трое у камеры генерала адайцев – л1гкая работа. Чем чаще Эн-уру-гал позволял дарованной ему силе выходить на свет, тем масштабнее она становилась. Его способности развивались на глазах, в особенности в последние дни, когда он и вовсе отказался от морали и чувств. Бывшему телохранителю не составило труда силой мысли, не прикасаясь к двоим ближайшим охранникам, разогреть их кровь до кипятка, пока те не скончались в считанные секунды. После этого Эн-уру-гал попытался дотянуться мыслями и к своей цели – пленному генералу адайцев, но тот был не столь простой мишенью, и уже почувствовал присутствие опасности. Сил у адайца оказалось немного, но и убить его, как и охранников, Эн-уру-галу не удалось. Пришлось идти дальше.

Потратив немало энергии на открытие входа в подземный сектор, бывший телохранитель, отдышавшись, медленно пересёк несколько коридоров, по обе стороны которых шли камеры с захваченными в плен адайцами. С более чем полусотней пленников он расправился так же, как и с охраной, не прекращая двигаться к главной мишени.

Интуитивно Эн-уру-гал чувствовал, что генерал его ждёт и при этом знает, что пришёл он не ради помощи. Молодой наследник в любое мгновение был готов к вою сирены тревоги, но комплекс по-прежнему молчал. Генерал адайцев отчего-то так и не предупредил остальных охранников, даже когда Эн-уру-гал тихо зашёл тем за спины, останавливая силой мысли всем троим сердцебиение. Теперь между его целью и бывшим телохранителем находилось лишь прозрачное силовое поле, проникнуть сквозь которое он мог, практически не прибегая к силе.

Генерал не сопротивлялся, хоть и был способен потягаться с уже уставшим от растраты энергии наследником. Вместо этого он стоял к гостю лицом, прямо, с осмысленным и спокойным взглядом. Эн-уру-гал уже мог его убить, но медлил. Он удивился, услышав свой хрипловатый голос.

– Сожалею, тебе придётся умереть, – сказал Эн-уру-гал, не веря в искренность этих слов, и не понимая, зачем он вообще говорит.

Конечно же, ему не жаль. По сути, бывшему телохранителю было всё равно, но что-то в позе генерала адайцев вызывало к нему чувство, отдалённо схожее с уважением. Он был адайцем, и при этом так контрастно не походил на свою расу. Не внешним, скорее внутренним содержанием. Эн-уру-гал ещё никогда не видел достоинство в обличии этих существ, но стоящий перед ним генерал обладал этим качеством куда в большей степени, чем пришедший к его камере убийца.

– Мне придется… – повторился Эн-уру-гал, готовясь нанести удар.

Адаец же продолжал стоять, не удостоив молодого наследника даже взглядом. Лицо его было безмятежным, и Эн-уру-галу даже казалось, что счастливым. Он не помнил положительных эмоций у этой расы, но если и была у них радость, то выглядела она именно так. К подобной реакции на скорую кончину Эн-уру-гал не привык. В какой-то момент он растерялся и ещё больше увяз в ненужном разговоре с тем, кого собирался лишить жизни.

– Мне приказано тебя убить за то, что ты… – вновь начал он, но неожиданный ответ пленника его прервал.

– Делай, что должен! – коротко, практически без акцента, приказал генерал, закрывая глаза.

Лицо его расплылось в улыбке, и эта эмоция уж точно никогда не входила в список присущих адайцам. Понимая, что должен поторопиться, Эн-уру-гал, тем ни менее, затягивал последний удар. В нём играло любопытство.

– Ты не боишься смерти? – тихо спросил он.

Адаец впервые взглянул на молодого наследника. В глазах его таилось удивление, будто бы тот спросил глупость.

– Я жажду смерти! – в каком-то экстазе, на одном дыхании ответил адаец.

– Я хотел умереть, едва родившись, едва осознав, в каком мире мне предстоит жить, – уже не в состоянии остановиться, продолжал он. – Что ты знаешь о вечном рабстве, наследник?! Что ты знаешь о существовании, рождаясь в котором вновь и вновь, ты вынужден влачить свою судьбу под гнётом этого рабства, не имея шанса на то, что твоя душа когда-нибудь освободится? Даже сейчас, будучи за несколько измерений и тысячи миров от своего дома, я не могу управлять своей жизнью. Она по-прежнему принадлежит ЕМУ!

Глаза генерала неестественно выпучились на последнем слове. Заметив реакцию молодого наследника, он взял себя в руки и тихо продолжил.

– Я бы мог лишить себя жизни, и поверь, я делал это, – тусклым голосом говорил он. – Но его власть каждый раз возвращала мою душу в его мерзкий мир, и наказывала. Из жизни в жизнь я терял всех и всё, что хоть немного становилось для меня дорогим. Из жизни в жизнь я влачил память об этих потерях. И, если я не оборву этот путь, все мои последующие жизни будут лишь в разы ужаснее предыдущих…

– Он обещал вам свободу за вторжение в наши края. Достойная плата, и за эту награду можно стерпеть все что угодно, – неожиданно для себя, продолжил разговор Эн-уру-гал. – Разве нет?

Он не должен был говорить подобное. Не имел права. Но томившие его вопросы прорывались наружу. Что такого, если перед убийством он узнает ответы хоть на некоторые из них? Бывший телохранитель уже дважды пытался найти их и у Хозяина, но тот отмалчивался, так и не сказав своему помощнику, из-за чего раса адайцев, существа некогда в разы более развитые, нежели илимы, сейчас служат Тёмному Кочевнику.

– Обещал? – переспросил адаец с неподдельным удивлением, заходясь странными скрипучими хрипами, лишь отдалённо похожими на смех.

– Мы его игрушки. Забава, – откашлявшись, вновь заговорил генерал. – Он не дал моим предкам даже возможности выбрать между смертью и рабством. Но будь этот выбор за мной, я сотни раз предпочёл бы уничтожение всей расы, нежели подобное существование.

Некогда мой народ достиг высот развития, к которым твой пока только стремится. Мы управляли материей четвёртого измерения, мы создавали новые технологии, путешествовали сквозь миры. Многие из нас, как и я, научились перерождаться и жить вечно, помня все свои предыдущие жизни. Мы ослепли от своего величия и не заметили его прихода, впрочем, как не замечают сейчас и твои собратья…

Неожиданное откровение адайца потрясло Эн-уру-гала. Пытаясь скрыть от пленника волнение, он оставался непроницаемым, как камень. Но адайцу, похоже, было не до него. Он продолжал свой рассказ.

– Тёмный Кочевник поработил нашу галактику меньше чем за час, – тем временем тихо говорил он, – поглотил, но сохранил систему моих предков. Моя раса оказалась в его плену. В плену его ужасной чёрной дыры. Наша система висит на волоске уничтожения от её жерла темноты вот уже более двадцати миллионов лет, мы рождаемся, умираем и рождаемся вновь рядом с этой опасностью, и если бы ты видел то место, не удивлялся бы моему желанию умереть.

То же самое он сотворит и с твоим домом. Вы станете его рабами. Как и многие расы в бесконечно многих мирах. Он всегда так делает – находит тех, кто ему не нравится и порабощает их. И сейчас для уничтожения и порабощения вас он выбрал мой народ.

Пленник затих, продолжая что-то бормотать под нос. Эн-уру-гала же мучил ещё один вопрос, но прежде чем он его задал, адаец, сам того не зная, дал ответ. Ответ, о котором бывший телохранитель догадывался последнее время, и который не желал принять.

– Обещал… – опять повторил адаец. – Не было в моих жизнях ещё такого, чтобы Владыка исполнил своё обещание…

Дальше Эн-уру-гал уже не слышал. Тот ещё что-то говорил, не замечая посеревшего лица своего убийцы. Бывший телохранитель стоял, застыв на месте, пока не почувствовал, как немеют сильно сжатые пальцы. Пленник приблизился вплотную к силовому полю. Дотронься он до него и сработала бы сирена, но и сейчас адаец не звал на помощь. Его последняя фраза наконец-то донеслась до молодого наследника:

– …умерев здесь, вдали от его власти, я, быть может, умру навсегда, – заканчивал свой рассказ адаец. – Я обрету…

Не обращая более внимания на пленника, Эн-уру-гал не дал тому окончить и фразы, быстро оборвав его жизнь. Мёртвый генерал глухо повалился на гладкий пол камеры, постепенно утопая в своей крови, растекающейся под нелепо застывшим телом. Его кровоточащие белёсые зрачки смотрели прямо на убийцу, вернее, Эн-уру-галу это только казалось. Воображение молодого наследника, играющее с ним дурные шутки, в который раз лишало его самообладания. Всматриваясь в лик мертвеца, бывший телохранитель не мог забыть сказанные им слова.

Не зная как спрятаться от этих белёсо-красных зрачков, Эн-уру-гал продолжал стоять у камеры пленника, будто бы тот ещё мог изменить свой ответ.

…

Не отдохнув за ночь, Хорс, вертясь на простой, почти что казарменной, кровати в своих покоях в сенате, поднялся ни свет ни заря, смирившись с невозможностью выспаться уже который день. Несмотря на ранний час, оставаться без дела ему не хотелось. И, не вызывая своих помощников, он в одиночестве отправился на допрос пленных. Идти было недалеко, тюремный комплекс располагался всего в квартале от сената Четырёх Канцлеров, где ему для удобства после начала расследования выделили личные покои. Ну, не то чтобы и покои. Скорее небольшой угол. Впрочем, привыкнув и не к такому, Хорс не обратил внимания на явно убогое убранство помещений и унылый вид из окон, выходящих на глухую стену одной из башен комплекса сената.

Вместо недовольства адмирал находился в неплохом настроении, хоть и ощущал накопившуюся усталость. Половину предыдущего дня он потратил на утомительное ожидание, но закончить распознание речи пленников лингвисты смогли лишь в третьем часу утра. Получив отчёт, он уже не смог усидеть на месте. Не только у его друга Главнокомандующего Сварога оставалось предчувствие насчет недавних покушений. Хорс и сам чувствовал недосказанность в этих происшествиях, понимая, как важно быстрее поставить в них точку.

Пешая прогулка полностью отбила у него сонливость, и, добравшись до тюремного комплекса, Хорс уже ощущал приятную бодрость. Быстро миновав оба пункта пропуска, переговорив со смотрителем тюрьмы и отказавшись от сопровождения, Хорс в одиночестве направился в подземный сектор комплекса, по дороге настраивая портативный переводчик. Язык пришельцев-адайцев неприятно резал слух, но как выяснилось, оказался не беднее языка илимов, хоть поэтичным назвать его можно было лишь с натяжкой. Послушав чужеземную речь, Хорс нашёл в ней общие звучания с илимской и пришел к выводу, что смог бы даже выучить этот язык, не без помощи, конечно, искусственно добавленных в память знаний, но вот как пользоваться противно-гортанным произношением, ему бы пришлось учиться уже самому.

Перед входом в подземный сектор Хорс замешкал, разыскивая ключ-доступ, и уже было подумал, что оставил его в сенате, ведь собираться на сегодняшний допрос после бессонной ночи ему пришлось практически «на автопилоте». Нашарив со второго раза тонкую небольшую карточку, адмирал вставил ключ в разъём. Охранная система долго не реагировала, дольше обычного, но, когда раздражение Хорса уже толкнуло того отправиться разыскивать персонал, программа, наконец-то, распознала ключ, поприветствовав адмирала лишённым любых оттенков голосом.

Едва успев переступить порог сектора, Хорсу чуть было не прищемило ногу. Замешкай он и быстро сомкнувшиеся двери наверняка бы повредили ему конечность. Его раздражение в адрес охранной системы подземного сектора ещё больше накалилось, но когда адмирал заметил сидящих на своём посту охранников, явно уснувших во время дежурства, он был готов взорваться от хромающей здесь дисциплины. Забыв, что он не на своей флотилии, преисполненный суровости, адмирал двинулся к персоналу, собираясь провести воспитательные меры.

Те, кто хоть когда-то были в его подчинении, пусть и один раз за срок службы, всё равно сталкивались с этими мерами, оттого знали исключительный нрав Хорса: чем спокойнее и приветливее внешне казался адмирал, тем большая буча ожидала провинившихся. Хорс никогда не повышал голос на персонал, но страшнее всего был его спокойный и медленный шёпот, а если при этом он ещё и улыбался, то меньшее чем неделей на гауптвахте тут не отделаешься.

Завидев же двух прикорнувших на посту охранников, адмирал ещё не улыбался, но внутренне был готов и к этому, настолько происходящее выводило из себя. Наклонившись к одному из охранников, Хорс тихо прошептал тому на ухо:

– Доброе утро.

Обычно этого хватало, чтобы уснувший боец в долю секунды вытягивался в идеальную струну. Но в этот раз его эффектное появление осталось без внимания. Хорс раздражённо замахнулся, собираясь отвесить парню леща. Рука его замерла в воздухе и медленно опустилась, так и не встретившись с затылком охранника. В замешательстве адмирал простоял лишь мгновение, но потом резко встряхнул бойца. Тусклая поверхность темно-коричневой панели-стола под ним в некоторых местах переливалась размазанными лужицами крови, запёкшейся и потемневшей. Уже одного касания к охраннику Хорсу хватило, чтобы понять, что тот мёртв. Взглянув на убитого парня, он заметил следы ожогов вокруг пустых, вытекших глазниц. Эта же участь постигла и второго охранника.

Оставив трупы, Хорс поспешил к выходу, вставляя ключ. Охранная система вновь не реагировала, не открывая проход.

– Не войти, не выйти! – раздражённо гаркнул адмирал, стукнув дверь ногой.

Едва поняв, что часть охраны сектора мертва, Хорс машинально достал оружие. К тяжести карманного пистолета он привык настолько давно, что даже не замечал его в ладони, словно тот был продолжением руки. Но куда сложнее было возиться с новыми устройствами связи, введёнными в госучреждениях лишь пару месяцев назад. С непривычки в обращении с такими технологиями Хорс не сразу разобрался, что те частично неисправны, скорее всего, умышленно повреждены. Его же портативное устройство, как и любое другое устройство связи, в этом секторе не функционировало.

Безрезультатно повторив очередную попытку открыть сектор, Хорс спрятал ключ в нагрудный карман и, выведя оружие вперед, медленно направился вглубь подземного комплекса. Первыми на его пути были камеры техперсонала и военных низших рангов, далее шёл командный состав. Попутно проверяя мониторы, он фиксировал в каждой камере одну и ту же картинку – трупы.

Оставив крыло, Хорс последовал к одиночной камере, где удерживали пленённого Сварогом адайского генерала. Адмирал старался двигаться тихо, аккуратно. Он уже догадался, что работа охранной системы сектора блокировалась изнутри самого сектора, и те, кто это сделал, возможно, все ещё находились здесь. Судя по тому, что камеры с пленниками оставались закрытыми, убили их нестандартным способом. Хорс приготовился ко встрече по меньшей мере с пятью-шестью адайцами, но, добравшись до коридора, ведущего к камере генерала и выглянув за угол, он заметил лишь одного. Слабое освещение не давало разглядеть больше, но и мимолётного взгляда оказалось достаточно. Там в затемнённом углу стоял не адаец, а илим, и больше никого.

Резко выскочив из-за укрытия, Хорс направил на незнакомца оружие.

– Не двигаться! – закричал он. – Подними руки, чтобы я их видел!

Какое-то время незнакомец стоял не шевелясь. Появление Хорса ничуть его не испугало. Медленно поднимая руки, он так же медленно начал поворачиваться лицом к адмиралу.

– Я сказал, не двигаться! – повторил Хорс.

Парень замер к нему вполоборота. Лицо его лишь наполовину попадало под слабый свет коридорных ламп, но адмиралу оно показалось знакомым. Знакомым, и нереальным. Возможно, это была лишь игра теней, но Хорс был готов поспорить, что у парня медленно менялась внешность. Незначительно, всего лишь в мелких чертах. Но тот первый облик он запомнил сразу. Более того, он видел его ранее, причем не раз. Вот только где? Вспомнить сейчас он не успел. Незнакомец поднял глаза и встретился с ним взглядом. Что произошло дальше, Хорс так и не понял.

…Очнувшись, он глухо застонал, прикрывая глаза рукой. Голова раскалывалась, сердце билось так быстро, что его звонкие удары заглушали кричаще немую тишину вокруг. Хорс не сразу понял, где находится. Минут пять он просто лежал, не шевелясь, не в состоянии даже раскрыть рот. Постепенно он восстановил в уме последний эпизод, и всё, что он помнил из него – это взгляд незнакомца, стоящего у камеры адайца.

Генерал!

Превозмогая боль, Хорс медленно поднялся на колени, тут же опустившись на локти. Не в состоянии встать, он на четвереньках пополз к камере пленника. Дотянувшись до монитора, Хорс наклонил устройства. Глаза его щипало от скопившейся в них крови. Сквозь пелену адмирал рассмотрел тело пленника.

Давление подскочило, и Хорс вновь осел. Кровь тоненькой струйкой текла из носа адмирала, но на фоне общей боли в любой части тела он не замечал, как размазывал по лицу вязкую жидкость. Прислонившись к стене, адмирал смирился, что ему придется ждать помощи. Сделать ещё хотя бы один рывок он не мог. Стараясь не двигать головой, Хорс вяло обшаривал коридор взглядом, пока не обнаружил трупы остальных трёх охранников. Их смена заканчивается в девять, он же пришёл сюда в пять утра. Его наручные часы показывали без четверти девять. Почти четыре часа после встречи с незнакомцем выпали. Всё это время он провёл без сознания, но и придя в себя, ему не становилось лучше.

Хорс практически не осознавал происходящего, когда в сектор зашёл сменный отряд. Он находился в полусне, пока тут же в комплексе не получил первую помощь. Только после действия восстановительных приборов и лекарства он постепенно начал думать и понимать.

Рядом с ним, не отходя, находился смотритель комплекса. Тот, не умолкая, пересказывал одно и то же, оправдываясь уже по десятому кругу. Хорсу казалось, что он вполне может заучить его речитатив.

– Не знаю, как это произошло. Наши охранные системы их не заметили, – тараторил смотритель.

– Его! – перебил Хорс. – Не их, а его. Убийца был один.

Выслушивать повтор доклада он не хотел. Прервав вновь готового приступить к началу смотрителя, Хорс жестом отправил того прочь. С кем ему требовалось поговорить, так это со Сварогом, но адмирал оттягивал звонок, давая себе ещё хоть пять минут покоя. Препараты восстанавливали его здоровье достаточно быстро, чего нельзя было сказать о потрёпанных нервах. Ирония судьбы: в горизонтальном положении ненавистных регенерационных капсул за последние дни он оказывался гораздо чаще, чем за последние пятьсот лет, и это положение вещей угнетало адмирала похлеще назойливого смотрителя.

Тем временем в палату при стационарной тюремной больнице вот-вот должны были прибыть его первые помощники, оповещённые о случившемся. От них он уже не отделается, и времени на раздумья у него оставалось немного. А подумать Хорсу было над чем. Он прекрасно запомнил внешность убийцы и мог составить его портрет, запустить автоматический поиск по всей Республике. Поймать его не будет сложным заданием. Но волновало адмирала иное: он знал убийцу! Откуда?

Крутясь-вертясь под ремнями капсулы, не находя удобного положения в непривычном устройстве, Хорс силился вспомнить. Ремни реагировали на каждое его движение, деликатно останавливая порывы адмирала. Невозможность дотянуться до внезапно зачесавшейся пятки взбесила Хорса и только укрепила ненависть к капсуле. Опять его без разрешения запихнули в этот аппарат, не дающий ему даже спокойно чихнуть.

Подозвав взглядом дежурившего рядом с ним бойца, он уже собирался приказать тому отключить капсулу, хоть и знал, что у простого сотрудника нет для подобных действий ни полномочий, ни ключа-доступа. Хорсу хотелось просто на ком-то сорвать досаду, и небрежно одетый боец был идеальной кандидатурой. Но, заполучив желаемое, Хорс неожиданно позабыл свой гнев. На мгновение он задумался, смотря перед собой.

– Немедленно разыщи «Летопись династий», – быстро скомандовал он дежурному.

Содержание приказа немного удивило парня, но исполнять его, учитывая настроение адмирала, кинулся с особым рвением. Через минуту «Летопись» уже отображалась перед Хорсом. Пролистывая тома огромного сборника, он остановился на разделе, посвящённом последним векам Империи. То, что он искал, застыло перед ним на мониторе, всего в тридцати сантиметрах.

– Эн-уру-гал Нургал, – тихо начал читать адмирал, не веря своим глазам, – потомок Императора Неора Нургала, сын Нер-мала, последний из рода Нургалов. Родился на ссыльной планете ЕН-32 в 2610 году, умер там же в 2922 году новой цивилизации…

Незнакомец, которого он видел в секторе за мгновение до того, как с его внешностью начали происходить метаморфозы, был точной копией изображённого в Летописях наследника. Хорс быстро прикинул даты. С того события прошло уже почти сто шестьдесят лет, и все эти годы последнего представителя династии считали мёртвым. Значит, он выжил, развил невиданные способности и даже сумел проникнуть на планету-столицу Республики. Как? Без сообщников провернуть такое было нереально. Впрочем, до сегодняшнего дня адмирал полагал, что нереально и пробраться в главный тюремный комплекс страны.

Свернув изображение, Хорс надолго задумался. Теперь адмирал был практически уверен в мотивах покушений – свержение власти. Скорее всего, наследник заключил уговор с адайцами. Но отчего тогда он убил их генерала?

Многое не сходилось, но Хорс уже не сомневался в верном направлении, хоть и решил на время оставить его при себе, затягивая доклад Сварогу. Прежде чем заявить подобное, ему требовалось больше информации. Дождавшись первых помощников, они быстро составили изображение внешности убийцы, запомнившейся адмиралу за секунду до потери сознания, и выудили несколько изображений наследника из «Летописи». Объединив всё это в одном протоколе, адмирал утвердил все приказы на поимку многоликого преступника.

Утро для Республики в тот день начиналось с громких слов: в ней разыскивался последний наследник Империи.