Читать книгу "На задворках вечности. Часть I. Рождение богов"

Пусть мудрые Хранители не станут обвинять жалкие остатки отрядов в падении сокровищницы, молодой лейтенант уже знал: каждый в этих стенах никогда не перестанет корить самого себя, выберутся ли они сегодня, умрут в этот день или проживут ещё тысячелетия, все последующие секунды жизни им придётся влачить груз этого поражения. И глядя, не отрываясь, в глаза измученного пленника, Бэар вдруг понял, что именно не сумел до конца рассмотреть в прощальном взгляде отца. Командир телохранителей уже тогда, едва очнувшись, принял на себя этот груз, только в его случае, как главного защитника сокровищницы, он оказался непомерным. Больше с отцом ему уже не встретиться…

Как же он не понял этого раньше? Не прочувствовал на себе его боль! Не утешил!..

Бэар резко встряхнул головой.

Нельзя терять хладнокровие. Не сейчас, когда полдела уже сделано.

– Не раскисать!

– Живей!

– Этих к проходу! – подталкивая побелевших от напряжения ребят, спешил он, все ещё думая о своём.

Придушив сухие слёзы, Бэар машинально сдвинулся с места, поспешив к ещё привязанному пленнику. Голос его продолжал отдавать короткие и чёткие приказы. Он замечал действие каждого подчинённого, следил за входами, просчитывал обратный маршрут. Его словам вторили проворные руки, с силой разрывающие тугие бечёвки, натягивая крепкие узлы на острое ребро ножа.

Внешне Бэар оставался спокоен, и, пожалуй, лишь не перестающие смотреть на него в упор глаза пленника видели, как медленно и звонко что-то рвалось внутри самого лейтенанта.

Глава 19

– О Боги, в каком месте у тебя нет еды?! – выругался Энлиль, пытаясь разыскать в рюкзаке друга запасной фонарик.

Просунув руку по локоть, он надеялся выудить оттуда новый, но вместо этого лишь вляпался во что-то клейкое и рассыпчатое.

– Отстань, третий день не евши! – дёрнулся Энки. – В боковом посмотри.

Достав небольшой прибор, предводитель наёмников раздражённо обтёр руку об штанину друга, пока тот не видел, поглощённый толстым куском пряного сушеного яства. Энлиль до этого и сам не просто хотел есть, а умирал с голоду. Выйдя из тоннеля в первую комнату личных покоев Хранителя, где на небольшом столике осталась никем не тронутая еда, он, также как и Энки, не смог сдержаться. Правда, ему хватило нескольких горстей сухофруктов с орехами. Больше есть он не стал. Несмотря на уже чувствующийся упадок сил, голод сменился отвращением к пище. Похоже, его неспокойное внутреннее состояние сказывалось и на пищевых рецепторах, лишая аппетитные на вид яства любого вкуса. Наспех проглотив противный горьковатый комок, Энлиль приступил к делу, мельком взглянув на друга.

Всегда же любивший набить живот Энки не только нашёл содержимое столика пригодным к употреблению, сгрёб всё себе в карманы, но и вот уже четверть часа не прекращал жевать, уступив Энлилю право возиться с запертой с обратной стороны на простой накидной крючок дверью, ведущей вглубь покоев.

– Давай вышибу? – видимо, вспомнив о совести, шёпотом предложил Энки, примеряясь к небольшой двери.

– Что вы, ваша милость, не прерывайте трапезы, – оттолкнул того Энлиль, корячась в неудобной позе над низким замком.

Протиснув с пятой попытки между створками лезвие, наёмник медленно поддел тонкий крючок, потянув вверх. Соскочив с лезвия, крючок тихонько звякнул об дерево. Спрятав нож, Энлиль обернулся к другу. Тот, как ни в чём не бывало, приступал к очередному куску. Заметив пристальный, готовый загореться взгляд командира, Энки сразу спрятал еду. Друг прекрасно знал, где заканчивалась черта их с Энлилем фамильярных отношений, и сейчас Энки находился всего в шаге от неё и заслуженного пинка. Ещё свыкаясь с жизнью наёмников, давно, оба они были равны, но после нескольких заданий Канцлера, где каждый тянул одеяло на себя, подвергая опасности остальных, поняли, что дальше так нельзя. Кто-то должен был уступить – стать подчинённым, кто-то – руководить. Не сомневаясь ни секунды, Энки сразу отдал это право Энлилю. Отдал, и, в большинстве своём, особо не жалел. Предводитель из Энлиля как на флоте, так и в их новой жизни, получился неплохой, и хоть сам Энки превосходил того силой, но умом и тактикой до друга ему было далеко. Лишь в последние дни Энлиль немного выбился из колеи, горячился, чего с ним не было ещё с бурных юношеских лет. И сейчас, видя в друге знакомую ему уверенность, Энки втайне радовался, что тот нашёл способ хоть частично справиться с самим собой.

Держа наготове оружие, наёмники быстро вошли в покои, оказавшись в ещё одной глухой, неосвещаемой комнате. Дверь из неё осталась не запертой. Возиться с ней у Энлиля уж точно не хватило бы терпения. Рассчитав, на раз, два, три друзья переступили порог. Привыкнув к небольшим, тёмным помещениям, оба не ожидали увидеть за этой дверью просторную полукруглую комнату с тяжёлыми, увитыми лепниной потолками, рифлёными колоннами вдоль стен, высокими в пол окнами в толстых рамах, усеянных прозрачными потоками гардин, развивающихся тихими сквозняками. Сквозь тонкую ткань просачивался удивительный звёздный свет, заполняющий половину комнаты. Мягким блеском он покрывал массивную, обитую изумрудно-зелёным бархатом мебель, скользил по гладкому паркету, тонул в черноте тёмных неосвещённых углов. Из этих углов доносился скрежет. Энлиль и Энки напряжённо всматривались вперёд, жалея, что оказались без спасательных сканеров, отдав те телохранителям. Темнота угла казалась им живой. Что-то двигалось в ней, резвилось. И это что-то уже через секунду кубарем выкатилось на свет.

– Кошки! Чтоб их!

Игривый комок расцепился, прекращая дурачиться. Заметив гостей, грациозные создания, ощетинившись, теперь уделяли всё внимание именно им. Но, не найдя в Энки и Энлиле ничего интересного, потерявшая задор тройка четвероногих вальяжно скрылась в темноте своего царства.

– Не заметил кулон?

Энки отрицательно мотнул головой. Свыкнувшись с тишиной вокруг, оба постепенно начали улавливать подобный скрежет со всех концов просторного помещения и за его пределами. Серые тени кошек мелькали с разных сторон, и вскоре друзья потеряли им счёт. Ни на одной из них пока не виднелся ошейник с ключом-деактиватором. Оставив на потом кошек, Энлиль невольно погрузился в странную атмосферу комнаты. Многое в ней не сходилось с реальностью. Синеватый звёздный свет ещё сильнее добавлял обстановке таинственной красоты, такой же таинственной и непонятной, как и …Кали.

Кали… Мысли вновь вернули его к ней. Место девушки было здесь, а не в сырых чащах леса. Не думать об ученице Хранителя Энлиль пока не мог, слишком острой казалась горечь последней встречи, когда девушка была уже мертва. Нет, он не оставит её тело там навсегда. Когда всё закончится, он вернётся, и похоронит её в уединённом месте, под куполом таких же равнодушных звёзд…

– Разве сейчас не должно уже светать? – отвлекая командира от спутавшихся мыслей, заметил Энки.

Не сразу расслышав сказанное, Энлиль по-иному взглянул на небо. Он вспомнил начинающий сереть небосвод, когда они вместе с Хоннором только вошли в тайный проход в противоположном подножье горы. За время пути солнце уже должно было показать первые лучи, но через высокие оконные проёмы их всё ещё окутывала густая ясная ночь.

Стоп!

Здесь и окон то быть не должно.

Насколько они помнили рассказ Хоннора, покои Верховного Хранителя находились внутри Хранилища, окружённые цельными металлическими стенами, потолками и полом, зашитыми в камень. Командир телохранителей предупреждал о странностях, поджидающих их внутри, но чтоб до такой степени… Подойдя к пестрящим на ветру гардинам, Энлиль поймал тонкую материю. Ощущение скользящего шелка, как и дыхание слегка прохладного влажного ветра на щеке, поражали своей реальностью. Свет далёких раскалённых звёзд немного слепил бело-синей яркостью, но, как и небосвод, остался таким же, каким он его и запомнил, множество раз изучая ночное небо.

Энки, поравнявшись рядом с командиром, опередил того и первым не спеша высунул руку в ближайший оконный проём, ожидая наткнутся на скрытый механизм, но кисть свободно покинула пределы комнаты. Не понимая, что за чертовщина, оба, забыв на время о своей миссии, раззадоренные тайной, начали высовываться из окна, чуть ли не по пояс дотягиваясь вдаль, так и не уловив ничего по ту сторону.

Раздосадованные неудачей, наёмники оставили всё так же тонувшее в мерно покачивающихся волнах шёлка и света окно. Уверенность в том, где начиналась граница иллюзии и реальности, покинула друзей. В этих покоях многое могло оказаться вымыслом, искусной работой талантливого Хранителя. Многое, но однозначно не всё. Свыкшиеся с их присутствием кошки выглядели вполне настоящими. Некоторые из них уже примерялись к завязкам на ботинках парней, увидев в верёвочках достойных противников для игры. Отпихнув с прохода разыгравшихся и явно не голодавших животных, Энки и Энлиль медленно осмотрели комнату. Здесь, вероятнее всего, Хранитель принимал посетителей. Убранство помещения походило на кабинет, но и официальные мероприятия тут казались неуместными. Уютные глубокие кресла, диваны с высокими спинками и подлокотниками, море подушек, толстые подсвечники с наполовину сгоревшими свечами, низкие столики, цветы, широкая столешница, на ней рабочий беспорядок: ваза с фруктами, теряющаяся в книгах, свитках, чашках, запах бумаги, пряных трав, спокойные, неброские пейзажи на картинах – в таком окружении приятно коротать час с другом.

Пересекая комнату в поисках всех притаившихся кошек, Энлиль на мгновение представил как здесь, в таком же лёгком мерцании свечей и звёздной ночи, часто находился его дядя, наверняка споря о чём-то с несговорчивым Хранителем. Дильмуна наёмник видел множество раз, но только в детстве. Ему и Энки старик запомнился суетливым, добрым, сыпавшим интересными историями, как камешками. Приезжая на встречу к Эриду, он всегда находил время для детей, если те гостили у Канцлера. Дильмун без устали подолгу возился в их играх, соглашался побыть пиратом, разбойником, показывал непонятные для них фокусы, пугал ребят внезапно вспыхнувшими лампами или подвинутым силой мысли шкафом. Трудно было представить, что кто-то мог причинить ему вред.

Думая о старике, предводитель наёмников вспомнил и одну свою старую мечту, которая сбывалась в эти минуты. Всё своё детство Энлиль хотел попасть в сокровищницу. Он и Энки упорно напрашивались в гости, но Хранитель отнекивался, говорил, время придёт.

– Вот и пришло, – тихо промямлил себе под нос Энлиль.

– Что?

– Ничего, – подтолкнул он обернувшегося на шёпот Энки. – Расторопнее давай, не в музее ходишь.

Друг негодующе заворчал: «Когда это я был нерасторопным?», впрочем, шагу прибавил. Переловив каждую кошку по очереди и не найдя ключа, друзья уже собирались двинуться в следующую комнату, но с досадой остановились у, казалось бы на первый взгляд, глухой стены. То, что издалека напоминало панно из дерева, вблизи было ничем иным, как лазом с уходящим отверстием в другое помещение, из которого на них выглядывала округлая, вертящая глазищами-блюдцами морда жирного кота. Оба одновременно раздражёно вздохнули. Похоже, через такие проходы четвероногие любимцы Хранителя без препятствий гуляли по всем покоям.

– Так до вечера за ними можно гоняться.

– Найдем сперва панель управления, – выпуская из рук зашипевшего котёнка, предложил Энлиль.

Собрав свои вещи, наёмники быстро разбрелись во все стороны покоев. Занимали те немалую площадь, кое-где лестницей уводили вниз или вверх, открывались широкими и всё такими же иллюзорными верандами, шумели тихими искусственными водопадами, пением невидимых птиц. Спрятавшаяся среди комнат библиотека оказалась в самом центре покоев, куда вели сразу два узких входа. Миновав прихожую, первым её нашёл Энки, присвистнув от удивления. Идеально круглое, радиусом метров пять, с четырьмя сложенными из каменных глыб высотой с наёмника каминами, смотрящими на все стороны света, помещение уходило на несколько ярусов массивных дубовых стеллажей вверх, ломившихся от тысяч пухлых отпечатанных когда-то на бумаге книг, тиснённых по коже рукописей, спрятанных в чехлах свитков и сувоев, упираясь в потолок-небо, откуда, как и из окон, нависал ночной небосвод, мерцающий во всей своей красе.

Второй проход, из которого через мгновение появился Энлиль, вёл из спальни Хранителя. Приоткрыв дверь, у предводителя наёмников чуть было не вырвалось гулявшее на флоте ругательство, служившее высшей мерой одобрения. Увиденное произвело на него не меньшее впечатление, нежели на Энки. Оцепенев, друзья медленно переступили пороги обоих входов, и в такт их шагам тёмные проёмы дремлющих каминов ожили, заиграв язычками пламени, освещая лаконичный интерьер. Библиотека приветствовала своих гостей, манила уютом, пустотой, желанием остаться здесь наедине с загадками книг, устроиться поудобнее в единственном в комнате кресле, придвинуться поближе к тёплому камину, утопить ступни в мягком ковре, забыть все звуки за этими стенами и окунуться хоть на час в кем-то давно написанные строки.

Проникнувшись магией личной библиотеки Хранителя, друзья, словно в дань ей, минуту стояли молча, впитывали тонкий вкус книжной пыли, сухого треска каминов, приятного тепла огня, не нарушая тишины. Всё так же, не прибегая к словам, они, вырываясь из плена заманчивого уюта, нехотя начали поиск панели. Каждый оставался нем, и отчего-то был готов ударить товарища, если тот откроет рот. Такое сильное действие производила полупустая, смешавшая в себе красоту молчаливых книг, огня и звёзд библиотека. Но, втянувшись в поиски, оба постепенно привыкли к необычной комнате, хоть неосознанно и продолжали чувствовать благоговение перед витающими в воздухе тайнами.

Раздел «Земледелие и садоводство» оказался на третьем ярусе, занимая весь радиус стеллажей, разделённый между собой тёмными нишами, куда не доставал свет каминов. Если панель управления барьером и находилась здесь, увидеть её с ходу наёмникам не удалось. Прощупывая каждый книжный ряд, разделившись, друзья наспех продвигались в разные стороны. Затянутые в сукно или кожу книги отвечали недовольным шорохом от каждого прикосновения. Под ногами, внизу, на верхних ярусах без устали шныряли кошки. Мельком Энлиль и Энки провожали очередную четвероногую красавицу или вальяжного котяру, в надежде заметить кулон-ключ, но пока панель и деактиватор упорно скрывались от их глаз.

– Сверим время.

– Без пяти восемь.

– Бэар уже в подземельях.

– Надо спешить!

Друзья тихо переговаривались, упорно вороша стеллажи. Потянув корешок очередной книги, Энлиль услышал тихий щелчок, запускающий механизм тайника.

– Есть!

Тяжёлая секция немного выступила вперёд, уходя в сторону поверх яруса. Полуметровое углубление в стене скрывало в себе небольшую панель, на которой Энлиль сразу же различил два разных по диаметру отверстия для круглых ключей. Заметив успех друга, Энки, покидая свой участок, не разглядел в густой тени ниши торчащего оттуда хвостика и нечаянно наступил на кота. Отскочив как ошпаренный в сторону командира, он с ходу достал оружие, целясь в удирающего со всех ног верещащего кота. Энлиль насмешливо погрозил другу пальцем.

– Честный бой.

– Да иди ты! – стыдясь своего испуга, промямлил Энки.

Всё ещё улыбаясь, Энлиль примерил ключ Хоннора к обоим отверстиям. Выбрав подходящее по диаметру, предводитель наёмников аккуратно опустил деактиватор в разъём, придерживая ключ за цепочку. Проглотив светящийся синий шарик, отверстие начало закрываться, но крышка наскочила на не снятую наёмником цепочку. Царапаясь, Энлиль впился в кончик зажима ногтями, пытаясь разжать колечко. Из ниши, где минуту назад Энки имел дело с котом, раздался глухой скрежет, но предводитель наёмников полностью ушёл в свое занятие. Звук, похожий на скольжение острых клинков по гладкой стали повторился, разрезая тишину. Не пряча оружие, Энки дёрнул командира за рукав.

– Кошки, – отмахнулся от того Энлиль, наконец-то снимая цепочку с кулона.

Небольшое отверстие слилось с поверхностью панели, поглощая ключ. Через мгновение часть устройства оживилась, заиграв синеватым светом. Лампочка возле второго отверстия требовательно замигала, ожидая ещё один ключ. Энлиль, довольный первым успехом, толкнул Энки в спину. Тот преграждал путь и мешал ему выбраться. Друг стоял как вкопанный. По его напряжённой позе Энлиль сразу почувствовал неладное.

– Что там? – тихо высунувшись через плечо Энки, спросил командир. – Дай пройти.

Но ему ответил только усилившийся скрежет из тёмной ниши, смешавшийся с новыми звуками, от которых у обоих зашевелились волосы на затылке. Энки чуть отступил, пропуская Энлиля. Оба, держа оружие наготове, медленно попятились назад, шаг за шагом приближаясь к лестнице, ведущей на нижний ярус. Скрежет нарастал, колыхая темноту. Наёмники отступали.

Цокающие шаги. Скрежет. Шаги. Оба напряжённо следили за отдаляющейся от них нишей, стараясь не делать резких движений. Темнота в ней вновь колыхнулась. На границе света и тени промелькнула маленькая лапка, показалась серо-белая мордочка. Пушистый, как мячик, котёнок, подталкиваемый мяуканьем своей мамы, переваливаясь, выбежал из ниши, теряясь вместе с кошкой за округлым поворотом яруса.

– Фу-у-у-ф, – выдохнули оба.

– Акустика, наверное, – предположил Энки.

– Сходи, проверь, если хочешь, – вновь подтрунивая над другом, напал на того Энлиль.

Расслабившись, оба поспешили к лестнице. Пора было приниматься за поиски второго ключа, но, не сделав и трёх шагов, друзья резко развернулись, вновь сжавшись в пружину. Знакомый скрежет громче обычного рассёк воздух библиотеки.

Переложив оружие в левую руку, Энлиль, не сводя глаз с темноты, дотянулся к стеллажу, аккуратно вытаскивая книгу. Схватив объёмный том за корешок, он с силой метнул книгу в нишу. Ударившись об стену, том отлетел и упал возле границы света, раскрывшись страницами вверх. Незаметно поверх пожелтевшего письма легло что-то чёрное, большое, покрывшее половину книги. До ушей наёмников донесся звук рвущейся бумаги и кожаного переплета. Нечто, разодрав том, тёмной массой медленно двинулось с места, покидая укрытие. Как блики зайчиков, в темноте сверкнули смотрящие в упор на наёмников, горящие желтоватым светом глаза. Поджарые широкие лапы коснулись паркета.

Цок, цок.

Пару шагов и чёрная тень начала обретать контуры. Белыми мечами проступали загнутые, цокающие когти, из пасти, испускающей гортанный рык, виднелись длиной в палец зубы, заострённые уши прижались к голове. Тварь немного присела, ощетинилась, отпуская в адрес наёмников короткий рёв, приведший обоих в чувство.

Недолго думая, друзья открыли огонь. Тень метнулась в их сторону, не обращая внимания на залпы. Оба, не прекращая стрелять, наспех спрыгнули на второй ярус. Энлиль насчитал уже, как минимум, пять точных попаданий, но огромной, раза в три большей, чем её сородичи, пантере было всё нипочём. Мягко спрыгнув на пол, она, усевшись у одного из каминов, продолжала сверлить своими жёлтыми глазищами притаившихся за перилами второго яруса наёмников.

– Может, это иллюзия? Хоннор же говорил, что тут только кошки! – растерянно прошептал Энки.

– Очень достоверная иллюзия? – держась за оцарапанный бок, ответил Энлиль.

– Зайдём с обеих сторон. Используем плазменную пушку. Ты отвлечёшь, я пристрелю гадину, – разгорячившись, быстро говорил Энки, не поднимаясь, доставая из рюкзака свинченную Энлилем с беспилотника пушку.

– Ползи направо, – толкнув Энки, согласился с ним он.

Пантеру-гибрида, выведенную, по всей видимости, Хранителем, не брало обычное оружие, оставляя на той лишь царапины. Пусть попробует увернуться от плазмы. Дождавшись, пока Энки покинет старую позицию, предводитель наёмников ужом пополз в левую сторону от начавшей зализывать ушибленные места кошки. Преодолев несколько метров, Энлиль примерялся к противнику, рассчитывая её прыжок. Такая тварь с лёгкостью перемахнула бы и на их ярус, но отчего-то медлила, делая вид, что позабыла о недавней мишени.

Оказавшись на выбранном месте, Энлиль подал знак готовности Энки, собираясь открыть огонь. Осмотрев гибрида, он поднял руку для условного знака.

Энки напряжённо ждал. Командир ничего не предпринимал, а потом и вовсе опустил руку, как-то странно взглянув на друга и пантеру. Его безмолвные губы что-то говорили. Разобрав сказанное, Энки поник, потерянно опустив на секунду голову.

Присмотревшись к пантере, он заметил на ней практически сливающийся с иссиня-чёрной шёрсткой ошейник, на котором болтался небольшой предмет, напоминающий ключ.

…

Быстро ощупав раненого, Бэар не нашёл опасных травм. Три ребра и левый локоть были сломаны, множество гематом, растяжений, сильное истощение, ожоги на лице и шее, но в остальном пленник держался молодцом.

– Ты как, парень, идти сможешь? – опуская беднягу на негнущиеся ноги, спросил лейтенант.

– Помоги остальным, телохранитель. Я в порядке.

Бэар не сразу отпустил пленника. Не из-за того, что догадался – перед ним один из Хранителей, а скорее из-за голоса этого Хранителя, который он не смог бы забыть даже через тысячелетия. Тонкого и всё ещё красивого, несмотря на пытки и боль женского голоса. Сконфузившись как мальчишка, лейтенант невнятно извинился, оставил женщину одну, бросился помогать отряду и лишь через мгновение вспомнил, что это он здесь командир.

Успокоившись, Бэар заканчивал приготовления перед отходом, более не теряя из поля зрения Хранителя. Какое слабое и в то же время сильное утешение видеть её вновь. Сейчас одну из самых красивых женщин-Хранителей было не узнать, но лейтенант замечал в ней лишь прежнюю Илларию. Встреча с ней даже оттеснила чёрные мысли вокруг отца, пусть и на время. У него ещё будут дни для самобичевания и тягостных снов, теперь же Бэар мог думать лишь о том, как вывести её и остальных из этого ада.

Что-то нужно было решать и с тяжелоранеными. Их оказалось более двадцати. Слишком много, даже если каждый телохранитель возьмёт одного на себя, им всё равно не хватит рук. Некоторые пленники, вдобавок ко всему, ещё и тронулись умом, и, если и оставались на ногах, вели себя неадекватно, вскрикивали, заламывали исхудавшие руки, неистово сверлили взглядом. Тех же, кто соображал и мог, пусть и с трудом, передвигаться самостоятельно, осталось всего одиннадцать: четверо Хранителей и семеро первых учеников.

Вернулись отправленные Бэаром разведчики, коротко доложив лейтенанту. Им удалось разыскать небольшой тайник в углу последнего винного погреба. Иных же укрытий поблизости не оказалось. Бэар быстро спустился к винным погребам, взглянуть на находку. Он не помнил в планах подземелья этого тайника. Небольшое помещение с низким потолком и неровными стенами, обустроенное вручную, пряталось за метровой дверью, искусно разукрашенной под серую каменную кладку стен подземелья, контуры которой, лишь присмотревшись, начинали проступать в тёмном углу. Вырыл схрон главный винодел. В этом у лейтенанта сомнений не возникало. Ну кто ещё бы стал надрывать немолодую спину, в стремленье спрятать несколько сот бутылок вина?

«Гнилой ты пропойца», – подумал о старике Бэар, вспоминая винодела: всегда немного потрёпанную одежду, краснеющий кончик носа, добрые, неунывающие глаза. Каждый в братстве знал о его тесной дружбе со своим творением, но Хранители терпели пьянство старика, прощая за его талант любые выходки. А тот лишь отнекивался: «профессия требует…», «букет постичь надобно…», «себя не берегу, всё ради дела…». В его руках мастера виноградная лоза начинала петь, преображаться, отдавать в созревающий нектар всё то, что многие мыслители называли истиной, мерцающей в каждом глотке хмельного напитка.

Зайдя внутрь, Бэар осветил тёмные углы погреба. Мало места, но что поделать?

– Несите раненых, – шёпотом приказал он.

Часть отряда, как и оговаривалось ранее, начала переносить туда тяжелораненых. Ещё несколько бойцов прикрывали движение, следили за периметром, впрочем, упившиеся вдрызг пришельцы, кутившие в соседних погребах, не реагировали ни на какие звуки, и лишь изредка к ним спускались относительно трезвые захватчики, но тех, с ходу, подхватывали дозорные Бэара, проворно скручивали шеи, прятали в уже переполненные телами ближайшие закрома.

Оставшись один, Бэар живо принялся расчищать середину погреба, сталкивая стеллажи с вином под стены. Телохранители, протоптавшие дорожку от винных погребов к кузне, переносили пленников, укладывая тех на стянутые с убитых захватчиков палантины. Здесь, между пыльных наклонных полок, таящих на себе янтарную, белую и алую муть всколыхнувшихся нектаров, они наспех оставляли бесчувственных, сошедших с ума Хранителей и учеников, без разбора, каждому вкалывали антисептик, обезболивающее, снотворное. На большее не хватало времени.

Бэар поторапливал подчинённых – подавленных, взвинченных, вспотевших то ли от пламени печей, то ли от ужаса, кидающего то в холодный пот, то в жар от того, что им довелось увидеть. Он чувствовал их состояние. Телохранители злились, никак не смиряясь, что им придётся оставить пленных. Решимость Бэара пойти на такой шаг также ослабла, стоило лишь взглянуть на несчастных. Но, если его затея удастся, барьер падёт, и армии Республики придут на помощь братству, не пройдёт и полдня, как они вернутся за ними. Ему хотелось в это верить, хотелось надеяться, что так и будет.

– Мы не бросаем их, – рядом мягким голосом произнесла Хранитель. – Всего лишь прячем. Это мудрое решение, телохранитель.

Бэар не ответил, зная, что Иллария и так видела его думы. Закончив вводить препараты последнему ученику, он отослал бойцов в кузню, приказав готовиться к обратному пути, разбиваться на прежние группы, делить между собой освобождённых пленников.

– Кто-то должен остаться с ними, – заметил он, указывая на мирно спящих раненых. – Добровольно, конечно.

Бэар опасался, думал о возможном провале, последствиях. Его отряд мог погибнуть в любую минуту, и тогда закрытые на невидимую дверь раненые останутся здесь в полной темноте, изнеможённые, обезумевшие. Что они почувствуют, очнувшись? Ужас? Боль? Их воспалённый разум, утративший силы, обманет бедняг, восприняв старый укромный погреб за склеп. Но, коль его отряд и обречён на поражение, Бэар не хотел добавлять страданий и без того намучившимся пленникам. Он найдёт добровольца, оставит тому оружие. Не для сражения. Нет…

Мысли Бэара перебила Иллария. Хранитель молвила:

– Зачем искать добровольца, если он уже здесь.

Лейтенант подумал, что речь о нём, но Хранитель смотрела в другую сторону.

– Он не будет против, правда? – тихо позвала она, обернувшись на тёмный угол.

– Ну же, выходи!

Бэар собирался сказать, что в небольшом погребе никого не нашли, подумав, что Хранитель также слегка помутилась рассудком. Но интересующий её угол, куда он спихнул часть стеллажей, закряхтел, заволновался. Несколько бутылок соскользнули с гнёзд, ударяясь обо что-то мягкое.

– Ах, проклятье! – донеслось оттуда.

Через мгновение на свет выполз потирающий спину толстячок, в котором Бэар сразу признал винодела. Подбежав к старику, он рывком поставил того на ноги, уловив душок.

– Пьян, зараза! В стельку!

– Так ведь страшно, – оправдывался тот.

Бэар отпустил прокисшего винодела, отряхивая старика.

– Что ж ты от нас-то прятался? – уже приветливее спросил лейтенант.

– Не признал, – икнув, ответил он.

Винодел медленно протёр глаза, приглядываясь к стоящей перед ним Хранителем. Видимо, досмотрев, что на той не осталось живого места, у старика отвисла челюсть.

– Ваша милость, примочку, может, – глуповато спросил он, указывая на раны Илларии.

– Прохвост, – не сердясь, ответила она, уклоняясь от спёртого перегара.

– Виноват, виноват.

– Останешься? – спросила она, указывая на раненых. – Не струсишь?

Тот мотнул головой.

– Да куда его… – хотел было протестовать Бэар, но Хранитель его остановила.

Лишь оставив винодела одного, она обратилась к лейтенанту.

– Не сомневайся, и не принимай на вес всё, что видишь. Он смешон и в чём-то жалок, ему страшно, но он не трус. Если настанет время, он сделает, что должен.

Не став спорить с Хранителем, больше к виноделу они не возвращались.

Оцепив группами пленников, отряд телохранителей проделал обратный путь, выходя к месту встречи. Там их уже должна была поджидать другая часть отряда. Увидев парней, у Бэара дрогнуло внутри. В укрытии находилось всего трое телохранителей.

– Где остальные? – быстро спросил он у главного.

– Мертвы, – коротко ответил один из бойцов. – Часть групп нарвались на конвой.

– Пленники?

– Да. Около трёхсот.

– Триста выживших? – не веря, переспросил Бэар.

Телохранитель кивнул.

– Когда мы появились, их уводили из подземелья. Наших расстреляли в упор. Моя группа не успела вмешаться, – телохранитель опустил голову, устало вздохнув, потирая простреленную ногу. Его товарищи, такие же побитые, не отрывали глаз от земли.

– Вас никто не винит, – проговорил Бэар. – Дальше что?

Помолчав, телохранитель заговорил вновь.

– Пока удавалось, мы шли следом. Конвой привёл пленников к десятому Хранилищу. Там сбор.

– Для чего?

– Заберут на корабли.

– Как рабов? – тихо спросил Бэар.

– Как трофеи, – сплюнув, ответил парень.

Лейтенант скривился. Ну уж нет! Три сотни выживших! Эти мрази и так отняли достаточно! Он не отдаст им ещё и их. Выйдя вперёд, Бэар жестом привлёк внимание отряда.

– Двое проведут Хранителей и учеников к барьеру. Остальные, кто согласится, отправятся со мной к десятому Хранилищу. Я не гарантирую вам безопасного отступления. Каждый может отказаться. Поднимайте руки.

Бэар сам немного поднял руку, вглядываясь в лица парней. Он звал их почти что на верную смерть, звал пожертвовать собой ради призрачной надежды освободить пленных товарищей. В этом решении не было ни военной тактики, ни рационализма, лишь слепая месть да возможность искупить вину. Первыми к нему присоединились те трое телохранителей – всё, что осталось от второй части отряда. Постепенно добавились двое, пятеро… Остальные последовали за товарищами. Никто не остался в стороне.

Бэар ощутил озноб гордости, прошедший по коже. Он коротко кивнул телохранителям. Необходимо лишь выбрать охрану для Хранителей и, не теряя времени, спешить! Позабыв в пламенном порыве об последних, он с удивлением взглянул на Хранителей и первых учеников, вышедших вперёд отряда. Старший из них, не говоря ни слова, тихо поднял руку вверх. То же сделали и другие.

– Нет! Исключено! – забыв о рангах, запротестовал Бэар. – Мой долг – спасти вас.

– И ты свой долг выполнил, – спокойно заговорила Иллария. – Дай и нам выполнить свой.