Читать книгу "На задворках вечности. Часть I. Рождение богов"

Сейчас же ещё предстояло позаботиться о наёмниках. Но оставалась одна загвоздка – барьер. Кали была уверена, что ей удастся построить проход в материи, покрывающей невидимый купол барьера. Она знала его составляющие наизусть и нередко сталкивалась с ними. Но обстоятельства выстраивались против девушки. Действовать придётся быстро и второго шанса может не оказаться. Как бы ни была сильна её сущность, в одном Кали не сомневалось, – она была уязвима. Ещё более уязвимыми были тела и сущности тех, кто остался сейчас на фрегате, и если она не уведёт их в безопасное место, не спасёт…

Предчувствия всё сильнее завладевали девушкой. Кали прибавила скорости. Через минуту ей удалось достигнуть границ невидимого барьера. Остановившись в паре шагов от преграды, Кали сделала несколько глубоких вздохов. Не потому, что сбила дыхание. Быстрый бег ничуть не повлиял на её состояние. Кали пыталась успокоиться.

Ещё шаг. Её руки легли поверх невидимой поверхности, касаясь барьера. Тот не таил в себе опасности для неосторожного прохожего или зазевавшегося ездока. Натыкаясь на него, можно было почувствовать пружинистую вибрацию, легонько отталкивающую назад, что сейчас и ощущала девушка. Ступив ещё один шаг, Кали подошла вплотную, застыв на месте. Где-то позади слышались короткие хлопки выстрелов. Девушка сделала вздох, закрыла глаза. Задержала дыхание. Резкий выдох. Тишина.

Кали открыла глаза. Она продолжала стоять на месте, но ни единый звук более не касался её чутья. Зрение же девушки, напротив, отворяло иные грани, воспринимая невидимый барьер куда иначе, чем могло себе представить воображение любого прохожего.

Перед Кали ровным сплошным потоком энергии растекалась материя, окутывающая комплекс. Невидимая и видимая для неё. Такая привычная и незнакомая. Помедлив в нерешительности, девушка принялась за работу. Она усердно старалась обнаружить в ней зазор размером хотя бы в кварк. Каждое её прикосновение к поверхности вызывало едва ощутимую рябь, тихую, как тонкий стрёкот кузнечиков. Материя возмущалась от присутствия рядом чужеродной силы. Она не была живой, но жила, и Кали чувствовала её недовольство.

Девушка надавила сильнее, прогибая материю немного вглубь, всматриваясь в скрытые даже от её взора ниточки энергии. Не найдя простого зазора, Кали перенаправила усилия в другое русло, пытаясь построить проход между плотными, но далеко не сплошными потоками энергии. На этот раз у неё начало получаться. Её разум, пронизывающий удерживаемую ею материю на уровне частиц, медленно продвигался вглубь. Если ей удастся выйти с другой стороны барьера, этого прохода будет достаточно, чтобы открыть временный портал, и провести наёмников.

Огибая очередной поток энергии, Кали, не успев среагировать, слегка задела следующий, вновь вызывая возмущение материи. Но на этот раз рябь не прошла, а переросла в волновые толчки, уклониться от которых у неё уже не получалось. Сознание девушки, пронизываемое мощными потоками энергии, оказалось зажато в водовороте, и Кали не могла разорвать эту связь. Волновая вибрация энергии обретала звуки, всё более громкие, выдающие себя яркими, негативно окрашенными всплесками.

Материя не просто злилась от нежданного вторжения, она переливалась всеми красками отрицательных эмоций. Её возмущение, никак не сказывающееся на окружающей среде, ответным ходом пробралось и в сознание девушки, подчиняя его себе, и та, не в состоянии уже закрыться от воздействия, в одно мгновение прочувствовала этот ужас.

Уступив власть над собой, по сути, проиграв, Кали не могла вырваться. Она продолжала стоять с выведенными вперёд руками, застывшая и задумчивая. И будь рядом с ней кто-то, он бы не различил вокруг неё нарастающий вихрь. Но она его различала. Девушка разворошила осиное гнездо незримых потоков разъярённых частиц, управляемых таким же незримым результатом флуктуаций, породивших в замкнутой энергии интеллект, способный себя осознавать. Кали не ошиблась, сравнив материю с чем-то живым, но ошиблась лишь в том, что она и так была по-своему живой. И сейчас витающий в этой материи интеллект, разъярённый от посягательства на его владения, был всевластен над пойманной им девушкой.

Никогда ещё Кали не чувствовала такой потребности в своих силах, как сейчас. В любую секунду разбуженный ею страж мог сделать с ней всё что угодно, и простая гибель в этом случае показалась бы не самым плохим исходом.

Сознание девушки попыталось освободиться, но ещё больше увязло в окутывающей его энергии. Теперь незримый интеллект, управляющий барьером, полностью контролировал не только разум девушки, но и её тело. Кали мысленно обратилась к стражу, стараясь объяснить причины, по которым ей пришлось потревожить его границы. Негативные эмоции, отражающиеся в потоках энергии, лучше любых ответов демонстрировали настроение стража, и Кали тщетно пыталась его утихомирить. От волнения её мысли сбивались и путались. В любое мгновение она ожидала реакции интеллекта, его наказания.

Его злость была понятна девушке. Эта реакция пробудилась бы у любого осознающего себя мало-мальски развитого существа, защищающего свой дом. Но среди ниточек гнева Кали улавливала и мириады иных чувств. Материя вокруг переливалась не только злостью. Яркими вспышками на её поверхности выделялись отчаянье, страх, безысходность, ужас. Кали не верилось, что именно её вторжение могло вызвать такой всплеск негатива. Ведь интеллекту, поймавшему её, теперь ничего не угрожало.

Пронизывающие её разум нити энергии внезапно ослабли, лишь слегка придерживая сознание девушки. Кали поняла, что может уйти, но медлила. Материя вокруг неё словно пыталась что-то сказать гостье, не находя способа выразить свои мысли. Кали не разобрала и десятой части импульсов, направленных в её сознание. Всё, что ей было не чуждо – это проявление эмоций.

Постепенно до неё стало доходить. Интеллект злился, но не на неё. Он чувствовал страх, но не из-за неё. И гнев, который она приняла на свой счёт, был ничем иным, как попыткой что-то объяснить, рассказать. Не будь Кали ограничена в своей силе, ей, несомненно, удалось бы услышать крик стража барьера, но сейчас всё, что она могла понять, так это интонацию этого крика. Интеллект просил помощи. Её помощи!

Кали попыталась успокоиться. Больше она не сопротивлялась. Интеллект ослабил давление.

– Покажи мне, – безмолвно просила девушка.

Но материя не могла передать образы. Только чувства. Ужасные чувства, тёмные, страшные.

Кали вновь попыталась освободиться, но в ту же секунду её начало засасывать вовнутрь, проталкивая в открывающийся проход. Девушка вскрикнула, упираясь, но ей не удалось остановить напуганный интеллект барьера, увидевшего в ней защитника. Он не просто хотел её помощи, он требовал её. Понимая, что вот-вот провалится, Кали из последних сил пыталась сопротивляться. То, что так напугало интеллект, все ещё творилось в сокровищнице. Девушка и сама не до конца понимала случившееся, зная лишь наверняка – по ту сторону небезопасно. Возможно, ещё более небезопасно, чем по эту. Как предупредить об этом наёмников?

Кали начала истошно кричать, но её отчаянный голос не прорывался дальше собственных мыслей. Данные ею семь минут отбивали последние секунды. Время заканчивалось…

Остатки экипажа «Ласточки» готовились покинуть уже горевший корабль. Энлиль и команда дожидались у аварийного шлюза, через который совсем недавно убежала и сама Кали.

– Все помнят, оружия не брать?! – обращаясь скорее к Энки, чем к техникам, предупреждал он.

– Сорок секунд… – становясь возле выхода, шепнул Энлиль.

– Тридцать…

Основные генераторы, системы и защита вышли из строя практически сразу после ухода ученицы Хранителя. Роботы-охотники уже были на борту, и, судя по данным ручных сканеров, шастали по всем нижним палубам, выискивая свою цель.

– Двадцать секунд. Приготовиться, – шепнул командир.

Энлиль мельком взглянул на Энки. Забытая в суматохе новость неожиданно всплыла в его памяти. Он так и не сказал тому о смерти Видара.

– Пришло сообщение от доктора… – попытался было он.

На какое-то мгновение глаза Энки расширились. Тёмные зрачки слились с радужной оболочкой, делая их ещё более чёрными. Наёмник отвернулся.

– Мне оно тоже пришло, – оборвал командира Энки.

Энлиль не стал продолжать. Пожав плечо друга, он потянулся к рычагу аварийного открытия, заканчивая про себя обратный отсчёт. Резко дёрнув рычаг, он первым выскочил в узкий шлюз, скатываясь в кусты. Далее остатки экипажа. Едва протиснувшись в аварийный выход, за ними скатился и Энки. Все четверо медленно поползли от корабля, стараясь не выдать себя раньше времени. Им удалось преодолеть метров десять, пока первый из беспилотников не обратил на них внимание. Автоматический сигнал передался и остальным аппаратам. Звенья встрепенулись, разворачиваясь в сторону наёмников, фиксируя цель.

– Давай! – крикнул Энлиль, сталкивая техников за ближайшую секвойю.

Ползущий самым последним Энки дёрнул что-то у себя на запястье. Послышались нарастающие в скорости щелчки. Не глядя более на активатор, наёмник быстро прикрыл голову. Короткий толчок, и лишь затем встряска. Мощный взрыв слегка подбросил уже пустой фрегат, разрывая его изнутри. Сработал второй детонатор. Раздался ещё один взрыв, окончательно расколовший «Ласточку». Не успевшие отлететь от неё беспилотники разлетелись со взрывной волной, превращаясь в ошмётки. Стена огня, осколков, дерева, земли и пыли вздыбилась вверх, усеивая всё вокруг.

На какое-то время в рядах уцелевших беспилотников воцарился хаос. Несколько аппаратов не справились с управлениям и врезались друг в друга. Остальные носились над оседающим облаком взрыва, пытаясь собраться в привычные звенья. Воспользовавшись их суматохой, Энлиль высунулся из укрытия, подав знак другу.

– Уходим! – не желая задерживаться, приказал Энлиль.

Пробравшись более сотни шагов, предводитель наёмников решился перейти на бег. Плотная крона и ещё бурливший эпицентр взрыва укрывали их от беспокойных беспилотников. Те продолжали летать над развороченным фрегатом, вглядываться в пустые измятые палубы, запуская новых роботов-охотников, но часть из них отделилась, осматривая кольцо вокруг «Ласточки». То же самое делал и последний из вездеходов. Он первым заметил беглецов, распознав сквозь дымовую и тепловую завесы две движущиеся точки – техников. Энки же и командир оставались для сканеров невидимыми, но это не уберегло их всех от нагрянувшего преследования. Докатившаяся к ним погоня нагнала четвёрку уже на подходе к барьеру.

Выбежав к тонкой полосе-тропе между барьером и лесом, Энлиль быстро оглянулся. В суматохе они практически не сбились от маршрута и вышли совсем рядом с Кали. Девушка оказалась по правую руку от командира в десятке шагов от него. Ученица стояла с вытянутыми, слегка согнутыми в локте руками. Обстреливающая их с воздуха погоня отвлекла Энлиля от мимолётной мысли. Что-то насторожило наёмника в нелепой позе девушки, но глухой хлопок плазмы пролетел в сантиметре от его затылка, и командир поспешно сорвался с места.

– Быстро! – крикнул он остальным, подбегая к Кали.

Оказавшись рядом с застывшей девушкой, он лишь на мгновение коснулся её руки, собираясь позвать, но та неожиданно резко повернула в его сторону голову. К ним присоединились остальные, напирая на командира сзади. Энки отстреливался, что-то кричал другу. Энлиль его не слушал. Его взгляд упирался в отсутствующий и одновременно живой взгляд Кали. На долю секунды ему показалось, что он видит в её глазах страх. Командир вновь потянулся за девушкой, но, не успев коснуться, ощутил вязкий холодок там, где только что была её рука. Ученица Хранителя исчезла, переступив барьер.

– Кали! – крикнул Энлиль.

Предводитель наёмников быстро потянулся за ней, прикасаясь к невидимому барьеру. Его рука провалилась, начиная увлекать за собой и тело. С трудом командир отскочил назад.

– Это проход! – крикнул он. – Живее!

Техники прошмыгнули за спиной Энки. Стараясь не думать о последнем взгляде Кали, Энлиль живо толкнул последних в проход. Через мгновение их поглотила материя.

– Энки! Давай!

Сделав ещё несколько выстрелов, наёмник подбежал к командиру, чуть было не сунувшись с проход.

– Оружие!

Тот дёрнулся, недовольно выбросив пушку. То же самое сделал и Энлиль.

– Действуем по ситуации! – перекрикивая шум, напоследок крикнул командир.

Порывисто шагнув, он быстро провалился за невидимую черту, исчезая. Увидев это, Энки осёкся.

– Да гори оно… – выругался он, с сожалением взглянув на оставленную в траве пушку, и попытался дотянуться к оружию.

Покинувшие пустой корабль беспилотники подтянулись к патрулям. Заметив наёмника, они усеяли того огнём. Прямой удар в грудь отбросил Энки в другую сторону от оружия. Так и не вернув оружие, он на коленях вполз в проём.

Пропустив гостей, барьер сомкнулся.

…

Не сдерживая плохо контролируемого гнева, Главнокомандующий флота с треском захлопнул за собой створки массивной пятиметровой двери, ведущей из малого зала совета в сенате Верховных Правителей, где всего минуту назад закончились баталии между ним и политиками, так и не расширившими его полномочия. Не поддержала Сварога и Правитель Александра, став на сторону Верховного Правителя Аллалгара, настаивающего на немедленном начале передислокации войск.

Более того, Канцлеры и Правители просили Главнокомандующего, а точнее, скорее даже требовали, чтобы тот лично занимался передислокацией и передал расследование одному из адмиралов. Сварог, исчерпав все доводы и не найдя в собеседниках поддержки, был вынужден в присутствии представителей от сенатов и первых лиц государства подписать присланную ему несколькими днями ранее директиву.

Конечно, оставался и иной путь – отставка. Но не для того он веками шёл к званию Главнокомандующего, чтобы сейчас уступать бюрократической ловушке, в которую его загнали. Впрочем, директива, подписанная им, требовала от него уже не просто слов, но и действий, невыполнение которых и так может привести к отставке.

Сварог услышал догоняющие его шаги и обернулся. С трудом поспевая, за ним семенили Верховный Правитель Аллалгар вместе со своим неизменным советником и секретарем Эн-Сибзааном. Последний жестом просил его остановиться. От недавнего взрыва в покоях Канцлера у обоих ещё красовались ушибы, практически сливающиеся с всегда багровым оттенком кожи Правителя и горящие яркими пятнами на бледном лице сутулого советника. Главнокомандующий нехотя сбавил шаг. Поравнявшись со Сварогом, Аллалгар извиняющимся тоном, скорее наигранным, чем искренним, выразил своё сочувствие собеседнику.

– Поймите нас правильно, Главнокомандующий, – подбирая слова, говорил тот, – нападение на Правителя Александру произошло на границах. И сил противника, как вы же и указали в отчёте, было немало. Кто знает, сколько их вообще собралось вдоль границ? Мы не можем не волноваться, ведь доселе противник не вёл себя агрессивно, но нападение на кортеж – это уже весомая причина для войны. И вы не станете отрицать возможности вторжения. Поправьте меня, если я ошибаюсь?

– Не стану! – нехотя признал Сварог. – Но теперь у нас есть пленные! Дайте мне время, и я выведаю у них планы атак, вторжения, если они, конечно, планируют именно его, – иронично закончил Главнокомандующий.

– Не переживайте, – не замечая иронии собеседника, продолжил Правитель, – впредь это дело остаётся за службой безопасности сената Верховных Правителей. Я лично прослежу за допросами пленных и расследованием покушений на меня, Правителя и Канцлера, когда вы его передадите.

– Кстати, вы уже решили, кому передать расследование? – вступил в разговор до того помалкивающий советник Правителя.

– Адмиралу Хорсу, – коротко ответил Сварог.

На долю секунды ему показалось, что его ответ не понравился Эн-Сибзаану. «Скользкая ты лиса», – подумалось Сварогу, но вместо критики секретарь лишь кивнул в знак согласия.

– Это ваше право, – помедлив, произнёс тот.

– Когда вы вылетаете к своему флоту на передислокацию? – спросил Правитель.

– Вы же знаете, – вновь злясь, заговорил Сварог, – заверенная вами директива обязывает меня приступить уже завтра.

– Что ж, желаю вам удачи, Главнокомандующий, – миролюбиво протягивая руку, попрощался с ним Правитель.

Сварог, сухо ответив на рукопожатие, собирался уйти, но Правитель, придержав того за плечо, добавил ещё несколько слов:

– Вам не нравится решение сената. Это очевидно, – напоследок произнёс Аллалгар. – Но это не значит, что оно неправильное.

– Посмотрим в будущем, – наконец-то вырываясь из общества Правителя и советника, бросил на ходу Сварог.

Пустые разговоры и без того измотали его за последние несколько часов, а ещё предстояло разобраться со стопкой неоконченных дел, требующих его вмешательства, покончить с которыми теперь придётся до вылета к его флотилии. Так что, сейчас Главнокомандующему было уж точно не до этикета.

В парадной, перед входом, ведущим к залам заседаний, его встретил Хорс. По лицу Главнокомандующего он сразу понял, что тому отказали, и, не задавая вопросов, последовал за другом, и без того плохо контролирующим свои эмоции. Спорить со Сварогом сейчас было себе дороже, и Хорс благоразумно ждал, когда тот подостынет.

Оказавшись в своих личных покоях, Сварог ограничился двумя перевёрнутыми стульями и взбучкой не вовремя попавшемуся под руку лейтенанту, неправильно начавшему доклад. После этого нрав разгорячившегося Главнокомандующего постепенно вернулся к здравому смыслу.

До отъезда его и правда поджимали дела, главное из которых – передать расследование. Не став более медлить, Сварог, успокоившись, подсунул Хорсу уже составленный за считанные минуты перепуганными его настроением сотрудниками приказ. Адмирал, быстро ознакомившись с кратким содержимым документа, поставил на нём свою печать и подпись.

Покончив с протокольной частью и выпроводив всех помощников за дверь, Сварог разложил перед другом материалы расследования. Оба практически до самого отъезда Главнокомандующего проговорили за закрытыми дверьми.

Ближе к полуночи Сварог покинул планету.

Глава 11

Действовать по ситуации, казалось бы, всегда просто. Принимаешь решения в зависимости от обстоятельств, в которые ты попал – так гласило теоретическое учение из пособника по военной тактике. На практике же не каждый успевал не то что принять решение, но и понять, куда он вообще попал, пока не становилось поздно.

Одно из главных правил Энлиля, нередко помогавшее ему выжить, – всегда хранить спокойствие в таких ситуациях, в особенности, если ты на поле битвы, и неважно, где это поле, посреди вражеских колоний или здесь, в сердце Республики, – Аккадской сокровищнице знаний. Но, переступив невидимый проход в защитном барьере и оказавшись по ту сторону стены, даже у него на какое-то время сдали нервы.

Выход из прохода выбросил Энлиля на высоте шести-семи метров и тот провалился в крону деревьев, кулем слетев на чью-то голову, лишая обладателя последней возможности в будущем использовать её по назначению. Ещё в момент удара он почувствовал звонкий хруст позвонков шеи, принявшей на себя весь вес далеко не лёгкого предводителя наёмников.

Оказавшись поверх безжизненного тела, нервы, подведшие Энлиля, приходили в себя не более одной-двух секунд. Но, к его счастью, ровно столько же времени потребовалось и нервам присутствующих рядом зрителей, застывших от удивления и растерянности. Рядом с Энлилем находились две невысоких, одетых в чёрное фигуры, приятеля которых, он, по всей видимости, только что пришиб.

Успев подумать лишь о том, что последние не походили на телохранителей, Энлиль заметил движение рук неизвестных, и окончательно пришёл в себя. Машинально перекатившись через голову к одной из двух фигур, наёмник с ходу, поднимаясь, зарядил тому в кадык, выбивая оружие. Второй нападавший оказался проворнее тихо повалившегося напарника, и успел увернуться от летящей в его стороны руки, прикрытой тонфой, обороняясь выставленным вперёд оружием.

Не давая нападавшему опомниться и закричать, Энлиль быстро, не меняя положения, перенаправил удар тонфой сверху вниз, задевая на сей раз зазевавшегося противника. Вырубив последнего прямым попаданием колена в живот, предводитель наёмников наспех осмотрелся вокруг, активируя приборы ночного видения. Кроме трёх не подающих признаков жизни нападавших, валявшихся в его ногах, в сканируемом радиусе на сто метров он обнаружил ещё две подобных группы.

Место, где он оказался, находилось на окраинах уже внутреннего комплекса сокровищницы, окружённое продолжением леса, покинутого мгновение назад. Сами же Хранилища и остальные постройки сокровищницы уходили вглубь комплекса, располагаясь в огромной плоской котловине.

Убедившись в том, что его появление осталось незамеченным, стараясь не шуметь, предводитель наёмников быстро обшарил троицу, не прекращая изучать взглядом окрестность, высматривая Кали и остальных. Те из-за защитного костюма, делающего Энки невидимым и способностей, оберегающих ученицу Хранителя, не попадали в спектр сканера приборов ночного видения, но не оказалось в нём и техников.

Энлилю было некогда разбираться в причинах, по которым его выбросило отдельно от экипажа. Крепко связав двух живых и спрятав тело последнего в кустах, он направился на поиски друзей. Кали командир заметил практически сразу. Её выкинуло всего в двадцати метрах от него самого. Девушке удалось остаться незамеченной, но ей тоже досталось. Падая, ученица Хранителя напоролась на ветку, чуть не лишившись глаза, расцарапав лицо всего в нескольких миллиметрах от глазницы. Глубокая рана кровоточила, и девушка прикрывала её рукой, пытаясь заживить. Увидев наёмника, Кали вздрогнула. Энлиль быстро приложил палец к губам.

– Я наткнулся на троицу странных существ. Точно не телохранители, – быстро рассказывал Энлиль, помогая ей наложить останавливающий кровотечение синтетический прибор-бинт.

– И, забери меня небеса, я даже не уверен, что видел таких раньше. Какой-то неизвестный вид. Они попытались меня убить! – продолжил наёмник.

Энлиль потянулся к сканеру, показывая девушке небольшой монитор.

– Гляди. Сотни!

Кали мельком взглянула на прибор, фиксирующий передвижение небольших групп в радиусе нескольких километров.

– В вашем братстве есть представители других рас?

Девушка отвернулась.

– Нет. Только илимы, – сдавленно произнесла она.

– Хочешь сказать, они чужаки?

Кали с силой сцепила пальцы.

– Невозможно!

– Чужаки? – повторил Энлиль.

Но вместо ответа Кали быстро заговорила на неизвестном ему языке, грубом и кипящем гневом. По интонации было понятно, что девушка ругалась, пытаясь скрыть свой страх. В её повадках всё больше проступали истерические нотки.

– Успокойся, – тихо, но твёрдо прервал её наемник.

«Откуда я тебя знаю?», – неожиданно подумалось командиру. Вслух он ничего не добавил. Полубезумная, со сверкающими глазами, она казалась ему очень знакомой, но, как и в их первую встречу, Энлиль не мог вспомнить, где её видел. Впрочем, раз Кали является первой ученицей Дильмуна, а сам Хранитель – старым другом Канцлера, неудивительно, если ему, пусть и мельком, уже доводилось видеть Кали в прошлом в свите самого Хранителя. Подумав об этом, Энлиль категорически отмёл такой вывод. Глядя на ученицу, он прекрасно понимал, что, если б их встреча и состоялась, он никогда бы её не забыл. Возможно, девушка просто напоминала ему кого-то из его детства, ещё из тех дней, когда родители были живы или, быть может, ранее. Как бы там ни было, копаться в догадках Энлилю было некогда. Кали пребывала в странном состоянии. Он догадался, что девушка использовала внутренний взор – одну из способностей Хранителей, но не думал, что это подействует на неё таким образом. Она не реагировала на его слова. Расширенные глаза обшаривали всё вокруг, не замечая командира.

Не добившись внимания, Энлиль раздражённо встряхнул Кали. Ещё немного, и у той случится истерика. Едва касаясь неповреждённой щеки, он легонько отвесил пощёчину. Ученица Хранителя резко отстранилась.

– Что ж мне всех сегодня приходиться бить? – раздражённо пробубнил под нос Энлиль.

Он вновь встряхнул девушку. Кали дёрнулась, неожиданно па пару метров оттолкнув наёмника.

– Очухалась? – поднимаясь, спросил командир.

Несколько секунд девушка пронизывала того одурманенным взглядом.

– Он пытался сказать мне. Барьер… Здесь небезопасно, – бесцветным голосом уже на родном языке прошептал она.

Кали уронила голову, закрываясь руками. Ужас и гнев дурачили её мысли, отпущенное на свободу внутреннее зрение с трудом уходило лишь за несколько километров, всё сильнее покрываясь туманом. Она пыталась взглянуть на комплекс. Ничего не получалось. Зрение всё сильнее погружалось во мрак. Её и без того пошатнувшиеся силы притуплялись. Но и оставаясь практически беспомощной, Кали чувствовала присутствие чужеродной энергии. Присутствие темноты, превышающей в разы то, что она ощущала за пределами комплекса.

Девушка вновь прислушалась к себе. Такая непроглядная мгла, такое бессилие, нависшие над сокровищницей, такой ужас… Всё это сводилось лишь к одному – их враг уже был внутри!

Как ему это удалось, Кали не знала. Проникнуть через барьер способны были немногие, и уж точно не Он. Но его присутствие нарастало, как и горький привкус во рту. Кто-то впустил его сюда, впустил, предав братство…

На мгновение Кали задумалась, уже зная ответ – Эн-уру-гал. Значит, перебежчик успел не только похитить Хранителя, но и привести в сокровищницу тень врага. Невообразимо даже представить, что произошло с момента его прихода. Кали не могла охватить внутренним взором даже малую часть комплекса. Наивно она полагала, что её возможности были ограничены там, за пределами сокровищницы, но лишь оказавшись в комплексе, она смогла по-настоящему ощутить, что такое быть беспомощной. И хоть ей не удалось разведать ничего стоящего, в одном Кали не сомневалась, – в Аккадской сокровищнице знаний было опасно, во стократ опаснее, чем во всей Республике.

Резко прерывая контакт, девушка быстро поднялась. Рядом с озадаченным видом стоял наёмник. Мимоходом проскользнув в его мысли, Кали заметила, что тот сравнивает её с сумасшедшей, но на обиды и пояснения у неё не было времени.

– Существа, которых ты встретил… – заговорила она. – Клянусь, уговаривая вас пойти со мной, я не знала…

Фраза Кали оборвалась.

– Я тебе верю, – коротко успокоил её Энлиль. – Ты сможешь дотянуться мыслями к Энки и остальным?

– Попытаюсь.

Кали вновь сосредоточилась, закрывая глаза.

– Нет, – через несколько минут ответила она. – Дотянуться не смогу. Но аура Энки поблизости. Тех двоих я не чувствую, – не обращая внимания на перекосившееся лицо командира, продолжала ученица. – Он движется вглубь комплекса.

– Что здесь произошло? – перебил её Энлиль.

Кали вздохнула.

– Пока не могу ничего сказать.

Энлиль раздражённо отошёл, разворачиваясь к лесу.

– Так! Ладно. Для начала разыщем остальных! – пытаясь успокоиться, приказал он.

Кали кивнула, отправляясь вслед за наёмником.

Шли молча. Никто не решался заговорить. Девушка опасалась дурных мыслей командира, а Энлиль самого себя. Тяжесть нарастала. Оба терзались неведеньем, но Кали уверенно показывала путь, уводя наёмника всё дальше в лес. Через почти три километра быстрой ходьбы боковым зрением Энлиль различил справа от себя движение. Цель перемещалась в тридцати-сорока шагах.

– Он, – коротко ответила Кали, уловив немой вопрос командира.

Огромная тень мелькала практически параллельно им, немного отставая, и не распознавалась сканером. Это мог быть только Энки. Вздохнув с облегчением, Энлиль, делая очередной шаг и все ещё смотря на прибор, а не под ноги, чудом успел остановиться, ухватившись за выпирающую рядом ветвь. А перед ним, там, где ещё мгновение назад должна была оказаться его нога, начинался обрыв, край которого едва различался в темноте.

Поспешно перегруппировавшись, Энлиль осторожно приблизился к краю, припадая на колени. Впереди во всей своей красе расстилалась практически необъятная взором котловина, напоминающая кратер затухшего вулкана, отделённая от него широкой полоской редеющего леса. В самом центре симметричной впадины находилась сокровищница, освещённая только в нескольких местах, гордо демонстрировавшая шпили и верхушки Хранилищ, контрастно выделяющихся на фоне остальных построек, садов и водоёмов, окутанных темнотой, дрёмой сновидений и покоем.

Впадина уходила далеко вниз, образуя ровный овал, лишь в одном месте плато прерывалось врезавшимся в него подножьем крутой скалы. Её разлогие хребты проникали вглубь внутреннего комплекса, разделяя между собой Хранилища и школы. Один из рукавов загибался в полукольцо практически в самом центре овала.

Начало спуска в котловину, высокое возле Энлиля, всего в нескольких метрах от него полого спускалось вниз. Перебравшись туда, Энлиль собирался продолжить путь, пойдя наперерез Энки, но нечто насторожило первого командира наёмников. Он не сразу осознал причину тревоги, мысли его были пусты, глаза ничего не замечали, но предчувствие заставило отступить назад, пятясь от края обрыва.

Простояв в напряжении всего несколько секунд, Энлиль неожиданно дёрнулся, и, позабыв о предосторожностях, бросился к Кали.

– Жди здесь! – крикнул шёпотом наёмник.

Усадив девушку у дерева, Энлиль что есть мочи припустился в том направлении, где сейчас должен был объявиться Энки. Он налетел на друга, тащащего через плечо какой-то тюфяк, как раз в тот момент, когда тот заносил ногу над началом пологого в этом месте спуска. Энки среагировал мгновенно, и припрятанный кинжал ещё в падении показался на свет, но заметив, кто нападавший, второй предводитель наёмников с силой сбросил с себя друга. Его так и подмывало открыть рот и выругаться на всех известных ему языках.

Энлиль проигнорировал бушевавшую во взгляде друга бурю и жестами указал Энки вперёд, где начинался обрыв.

– Видишь? – шёпотом спросил он.

Энки, все ещё глубоко дышавший от стычки, настороженно осматривался по сторонам, посмотрел и в том направлении, куда указывал Энлиль. Внезапно до него стало доходить, почему его только что сбили с ног. Спрятав кинжал, он пошарил рукой в листве. Нащупав маленький камешек, наёмник запустил его в котлован, но долетев лишь до начала обрыва, тот вспыхнул в воздухе и распылился.

– Силовые ловушки, – не веря своим глазам, произнес Энки. – Практически невидимые. Я не различил их.

– Как и я поначалу, – едва слышно ответил Энлиль.

– Что здесь вообще творится? – растерянно прошептал Энки, по-иному вглядываясь в ни чем не примечательный пейзаж ночного леса. Различить границу густо поставленных в ряд ловушек было практически невозможно, и лишь едва уловимые редкие кривые ниточки голубых разрядов, скользящих по их поверхности, говорили об их присутствии. Но теперь, когда ребята знали о невидимой угрозе, незаметные разряды то и дело попадались им на глаза.