Читать книгу "На задворках вечности. Часть I. Рождение богов"

Глава 13

Капризная, переменчивая и ненадёжная помощница Удача, способная отвернуться от тебя всякий раз, когда ты начинаешь верить в её постоянство… Хозяин раздражённо сжал покрытые мелкими морщинками руки, пытаясь сдержаться. Его Удача ускользала от него, и ему никак не удавалось ухватить её вновь. Не сумев успокоиться, он вихрем снёс со своего стола коллекцию фигурок, разбивая вдребезги дорогие антикварные шедевры, которые собирал уже несколько тысячелетий. Хрупкие украшения в мгновение рассыпались на тысячи осколков хрустального снега, оседая на полу. Но и этого Хозяину показалось мало. На столе ещё оставались старинные канцелярские принадлежности. Отправив на пол и те, Хозяин жадно огляделся, но выплеснуть досаду ему было уже не на чем. В последний раз с силой сжав руки, он крепко прикрыл глаза, глубоко и порывисто задышав, стараясь ни о чем не думать.

Сделав несколько вдохов, он медленно вернул себе самообладание, но до полного спокойствия оставалось ещё далеко. Липкое присутствие страха, прячущегося за его гневом, порывалось пробраться наружу. Хозяину было чего бояться. Он вновь не выполнил одно из условий своего Владыки, вновь подвёл того, кто в обмен на его помощь даровал ему эту силу, и если бы не многолетний опыт, при другом раскладе, он бы не только покрывался сейчас испариной страха, но и метался как настоящий сумасшедший, бьющийся в припадке.

Пока что опыт и самообладание сохраняли его от вышеупомянутой перспективы, но как долго ему удастся держать себя под контролем, Хозяин не знал. Доселе гладкий сценарий его замысла начинал рушиться в основании. Провал в недавнем покушении повлёк за собой провал и в следующем. А теперь не удалось убить не только первых лиц государства, но и Верховного Правителя Александру, ещё более навлекая на себя подозрение.

Удача, отвернувшаяся от него, неожиданно пришла на помощь Правителю и её кортежу. Если бы не появление Главнокомандующего в том секторе, всё прошло бы как надо. Но этот напыщенный хвастун спутал Хозяину все карты, отправившись к ней навстречу.

Впрочем, и в этом случае всё не оказалось бы столь ужасно, не захвати Сварог пленных. На большинство адайцев, доставленных Сварогом на планету, Хозяину было плевать, и их судьба его никак не волновала. Плевать ему было, по большому счёту, и на остальных. Но именно среди захваченных кораблей оказался один из тех, кто лично видел его в лицо – генерал флота адайцев, с которым Хозяин встречался за несколько дней до покушения.

Мало того, что адаец упустил возможность уничтожить кортеж, так теперь он же мог уничтожить и самого Хозяина, указав на предателя и выдав планы будущего вторжения.

Насколько он был осведомлён, лингвистам практически удалось расшифровать речь пришельцев. Те ещё не знали, что генерал и так неплохо понимал илимский язык, что немного оттянуло допрос последнего. Но теперь возглавляющего расследование адмирала Хорса более ничто не удерживало от визита в камеру пленника. И кто знает, что тот решит наговорить.

От подобных предположений у Хозяина вновь участилось сердцебиение. Он насквозь видел гнилые нравы этой расы и не сомневался, что те без промедления предадут его. Немногим отличался от своих собратьев и пленный генерал, хоть он и удивил Хозяина небывалой образованностью и твёрдым, принципиальным характером, несвойственным его расе. Возможно, он даже проникся бы к нему симпатией, при других обстоятельствах.

Как бы там ни было, Хозяин не имел права на ещё одну ошибку. Время, как и удача, сочилось между его пальцев, приближая к тому часу, когда с него спросят сполна.

…

Реальность лишь отчасти реальна. Ты смотришь на привычный для себя мир и думаешь, что знаешь его, понимаешь, а иногда и контролируешь. Ты думаешь, что можешь что-то построить, сломать. Но чаще всего тебе кажется, что ты способен что-то исправить в этом своём доме.

Возвращаясь в реальность своего мира после короткого визита в Солнечную систему Илтим, Владыка её галактики тщетно старался прекратить ненужный диалог с собой. Но в этом была его давняя привычка – в любые трудные минуты Антареса неизменно тянуло пофилософствовать. И сейчас борьба двух сторон в его мыслях крутилась вокруг привычного для него мира, в котором он слишком уж часто за последнее время пытался что-то исправить.

Перейдя невидимую границу между двумя реальностями, Антарес медленно поднялся в свои покои величественного белого дома, застывшего на пике высокой горы, чем-то напоминающего крепость. Всё здесь было реальной иллюзией, противоречием, игрой его разума, относительностью и константой. Он сам выстроил этот кусочек своего мира, сам оформил свой угол реальности. Ему всегда казалось, что он сделал свой дом неповторимым и оригинальным, как и остальные обитатели высших миров, творящие совершенство красоты и уродства, созидая и разрушая. Но, побывав в доме Илтим, его убеждения впервые дали трещину.

Его реальность не была особенной, он знал это и раньше. Её проекции просачивались в нижестоящие миры и отражались в измерениях простейших форм жизни, точно так же, как вышестоящие реальности влияли и на его дом. Но никогда ещё за все свои перерождения он не встречал ничего подобного в нижестоящих реальностях. Никогда, пока не решился прийти в новый дом Илтим, в её Солнечную систему.

Он видел это, будучи на планете существ, дорогих ей. Он наблюдал за ними, он видел их уклад, культуру, быт, он смотрел глубже, и различал практически в каждом существе зачатки души и чистого разума – сущности, а некоторые из них, те, кого убивали прихвостни Кочевника, уже обладали этими свойствами. Созданные Илтим существа пока что и близко не догадывались о таком даре, живущем в них и рядом с ними. Их мир действительно не просто походил на мир Антареса, но и был его прямым продолжением, менее яркой, не такой прекрасной и идеальной, но всё же копией. Сотворить подобное не получилось ни у одного высшего обитателя Вселенной, отправленного в нижестоящую реальность. Но это, похоже, вышло у Илтим.

Изучая её творение, наблюдая за расой существ, Антарес всё больше понимал причины, заставившие Тёмного Кочевника желать их уничтожения и порабощения. Это был вызов. Вызов всему, что тот считал правильным. И не только одна жажда заполучить хранящиеся среди смертных уникальные знания толкали Кочевника к этой войне, хоть тот и считал по праву сильного, что подобная реликвия, коль она и просочилась в его миры мимо взора Создателей, должна принадлежать именно ему. Если бы всё заключалось лишь в осколке, случайно попавшем к Илтим, Кочевник ограничился бы куда более сжатыми мерами, не натравливая на её Солнечную систему своих рабов. Но он планировал не только это. До знакомства с расой илимов Антарес не видел ничего противоречивого в намерениях Кочевника, да и сам не задумывался о судьбе этих существ. Какая разница, исчезнут ли они сейчас или погибнут от неминуемого заката своей эволюции позже… Да и что такого, если всё это время им придётся рождаться в рабстве своего нового Владыки?

Не лишённому тщеславия и гордости, поначалу Антаресу были чужды наивные переживания Илтим. Подумаешь, ничтожные смертные… Но, думал ли он так и сейчас? Его убеждения сильно пошатнулись после изучения этой расы, и Антарес всё больше сомневался.

Всё это время им управляло желание защитить Илтим, и он сделал свой выбор – заключил сделку с Кочевником. Но это не мешало ему вновь и вновь терзаться сомнениями по поводу этого решения. И чем дольше Антарес размышлял над гранями своего поступка, тем отчётливее в его мыслях звучала простая истина: всё относительно, и не существует правильного или неправильного выбора – есть только сделанный выбор и его последствия.

Да, Кочевник мечтал не только об уникальном артефакте. С одинаковой силой, что Антарес заметил не хуже первого, Великий Архонт жаждал и уничтожения расы, которым эти знания по щедрости или же глупости Илтим достались. И чтобы осуществить свои цели, он не остановится уже ни перед чем.

Владыка галактики знал пределы возможностей одного из древних обитателей Вселенных, коим был Тёмный Кочевник, как знал и его непоколебимость. Позволив своим пешкам закончить всё за него, он, тем не менее, не спешил пускать дела на самотёк. Тень его сущности, слабая и едва уловимая, практически всё время витала где-то рядом, наблюдая за Солнечной системой Красной Звезды. Нечёткая тень, всего лишь отголосок его реальной силы, но и она таила в себе мощь, способную на многое, особенно тогда, когда силы самой хозяйки этой Солнечной системы были умышленно перекрыты Антаресом.

Доверял ли Кочевник Антаресу? Владыка галактики, видевший его сущность во всех обличиях, прекрасно понимал, что подобные ему и вовсе не умеют доверять. Этого нет в их природе, хоть он и пообещал Антаресу не вмешиваться. Пообещал, и всё равно продолжал свой путь к берегам измерения его Вселенной. А значит, ответ – нет, не доверял.

Отведя свой взор от Солнечной системы Красной Звезды, Антарес отпустил его за многие триллионы световых лет в иные слои пространства-времени, туда, откуда в его сторону двигалась огромная величиной в сотни его галактик чёрная дыра – вместилище Тёмного Кочевника.

Эта чёрная дыра, растоптавшая за свою жизнь не одну Вселенную, как камень постепенно проваливалась в очередные миры, минуя их и не замечая на своём пути раздавленных жертв. Немыслимое расстояние между ними не могло оттянуть приход Кочевника и защитить галактику Антареса. Для того, кто умел управлять материей пространства-времени, подобное путешествие займёт не больше солнечного полугода планеты Аккад, и через триста с малым суток раса Илтим, как и сама она, столкнутся уже не только с тенью Кочевника, но и его непобедимым вместилищем.

Если чёрная дыра Кочевника подберётся к границам Вселенной Антареса и начнёт постепенно проникать в пределы его галактики, даже малого её присутствия будет достаточно для уничтожения Солнечной системы и её пределов. Но не трудно было представить, что будет, когда Кочевник не пожелает остановить своё вместилище и позволит ему продолжить проваливаться дальше.

Наблюдая за путешествием чёрной дыры Кочевника, Антарес видел, как та, словно играя, сметала галактики куда более масштабные, чем его. Он же, как не только Владыка, но и защитник своей галактики, не мог допустить подобного. В этом крылась не последняя причина, почему ему пришлось уступить Тёмному Кочевнику контроль над Солнечной системой Красной Звезды.

Ослабив Илтим, Антарес впустил в её дом пока лишь тень сущности Кочевника, надеясь, что так никогда и не повстречается с его смертоносным вместилищем, а тот, в свою очередь, впустил туда своих рабов, готовых ради освобождения от его гнёта совершить любое истребление. И сейчас его верные и затравленные за долгие века существа заканчивали начатое, разыскивая для своего Владыки артефакт.

Антарес наблюдал и за ними. Ждать оставалось уже недолго. Вскоре существа завершат поиск, и после этого Антаресу останется ещё лишь раз закрыть на всё глаза, вновь позволив рабам Кочевника проникнуть в Солнечную систему Красной Звезды, теперь уже для вторжения.

Подвластные Тёмному Кочевнику пешки, выбранные им для его игры, позаботятся, чтобы оно прошло быстро. У расы, одураченной и преданной своими же собратьями, не будет возможности выстоять против орд завоевателей. Всё закончится в считанные дни.

Антарес знал, что Кочевник намеренно позволил Илтим наблюдать за всем этим, чтобы она видела и ничего не могла изменить. Он потешался над ней, наслаждался её слабостью, причиняя новую боль. Антарес хотел оградить Звезду. Но как он мог исправить начатое, помочь ей? Она не отвечала ему, не согласилась переждать в его реальности, даже не замечала его.

Кочевник предупреждал его о цене за такой выбор, но Антарес и не думал, что, ощутив эту цену на вкус, поймёт, насколько она непомерна. Выдержать равнодушие родной тебе души было непросто, как и презрение своих друзей, и лишь понимание того, что Илтим будет жить, поддерживало Владыку галактики.

Всё, что он мог – это облегчить её страдания, вернее, спрятать их от неё.

Собрав в пучок энергию своего разума, Антарес направил его в Солнечную систему Илтим, окутывая источник её власти – солнце. Через мгновение, перекрытый им до того поток энергии, превратившийся в обрывистые капли, полностью остановился, не давая сущности Звезды даже части её прежней силы. Лишившись и последней энергии, сознание Красной Звезды начало засыпать, постепенно теряя связь со своей реальностью.

…

Проведя Марсиуса и его сброд на территорию сокровищницы, Эн-уру-гал не спешил покидать место, которое последние три года было для него домом. Вернее, не домом – временным пристанищем, ещё одним препятствием на пути. Назвать же его домом он не мог, и не хотел. Ему и без того приходилось нередко притворяться и играть роли, чуждые его натуре, чтобы и сейчас, когда игра подходила к финалу, до сих пор оставаться неискренним с самим собой.

Как же ему надоела эта игра. Лицедейство никогда не было его талантом, но он и не заметил, как постепенно сросся с ним, становясь совершенно другим, чем себя знал. Эн-уру-гал и не помнил, сколько раз за последние сто пятьдесят лет ему приходилось носить разные маски, судьбы, лица. И сейчас, расхаживая по только что обчищенному одному из тридцати Хранилищ, он не решался снять их все разом. Любые мысли такого рода вели к сомнениям, были губительным для его решительности. Хватит и того, что он сорвался при допросе Хранителя, выдав ему не только своё имя, но и практически все планы.

– Терпение, – твердил ему Хозяин. – Терпение – залог всего.

Но Эн-уру-гал устал ждать. Долгие годы он был немым орудием в чужих руках, послушным и безропотным. Долгие годы он оправдывал каждый свой поступок наградой, которая ждала его по окончании всего. В чём-то похищенный им Верховный Хранитель был прав. Ему действительно сулили не только трон и власть, принадлежащие бывшему телохранителю по закону наследования. За подобное вознаграждение он бы ещё в самом начале отказался ступать дальше. Думать же о настоящих причинах Эн-уру-галу было больно – эти воспоминания всегда снимали с него маски холодного и спокойного убийцы, которым он стал.

Хозяин, требовавший от него терпения, недавно вновь призвал его к покорности. Он был зол на своего помощника, зол за его дерзость. Похитив Хранителя, Эн-уру-гал не смог сдержаться, воззвав к Владыке. Бывший телохранитель лишь несколько раз встречался с тенью Тёмного Кочевника, и этих коротких встреч было достаточно, чтобы увидеть перед собой воплощение чистой негативной силы. Никогда до недавнего дня он не рисковал искать с ним встречи, но в те мгновения отчаянье взяло верх, перевешивая инстинкт самосохранения. Эн-уру-гал требовал обещанную ему свою награду.

Каким наивным он всё же ещё был, раз даже на мгновение представил, что его Владыка выполнил бы требование парня, не получив вначале своё. Пока уговор не будет завершён, мечтать не только о награде, но и о спокойном существовании ни ему, ни Хозяину не стоит.

Может, именно поэтому, разозлившись очередной отсрочкой, он не остановил Хозяина, когда тот приказал пытать Хранителей и их первых учеников, и даже сам ввязался в это. Так низко, как в эти мгновения, ему ещё не приходилось падать. Смерть окрашивала бывшего телохранителя в густые краски крови и насилия, от которого, если б не его маска, Эн-уру-гала тошнило бы собственными внутренностями.

Его поиск, возможно, не был и столь безрезультатным, если бы он хоть знал, что ему искать. Уникальный артефакт, коим обладали Хранители, не походил ни на что, что являлось привычным для осознания простых смертных. Эн-уру-гал по-прежнему не понимал, за чем охотится. Времени же в его запасе оставалось немного. Наёмники Марсиуса, способные обворовать и саму Смерть, лишь умело зачищали все тайники Хранилищ, но был ли разыскиваемый осколок среди добытых ими сокровищ, Эн-уру-гал не ведал.

В подвалах продолжались пытки Хранителей и учеников. Многие из них уже разлагались в общей куче трупов, не сказав своим палачам ни слова. Интуиция подсказывала Эн-уру-галу, что правды он так и не услышит. Не здесь. Если кто и мог помочь ему, то только Верховный Хранитель, старик, над которым он не без удовольствия издевался последние дни, и, если это понадобится, будет издеваться хоть всю оставшуюся жизнь.

Ему следовало вернуться к Дильмуну и продолжить допрос сразу же после нападения на наёмников, не растрачивая времени на Марсиуса, который, кстати, даже не знал о его присутствии в сокровищнице, думая, что его мелкое воровство остаётся никем незамеченным. Но крысиные проделки второстепенного слуги мало занимали Эн-уру-гала. Он должен разговорить Дильмуна. Бывший телохранитель чувствовал, что тот не просто что-то скрывает. В старике крылась тайна, ему не понятная, но стоило Эн-уру-галу дотянуться до её разгадки, как она вновь становилась ещё более запутанной.

Продолжая оставаться в сокровищнице, ему вряд ли удастся докопаться до ответов. Ещё раз осмотрев найденные артефакты комплекса, наследник решил вернуться. Медленно поднявшись на шпиль Хранилища, парень готовился к телепортации. В его уме уже вертелся план новой стратегии поведения. В одном наследник был уверен: пытками и угрозами он ничего не добьётся. Впрочем, взглянув на старика под другим углом, Эн-уру-гал рассмотрел в том ещё один способ выбить правду. Не только у него самого, но и у Хранителя были слабые места, и наивное сострадание являлось одним из них. Так почему бы не надавить туда?

Подготовившись к телепортации, Эн-уру-гал уже одной ногой переступал невидимый порог портала, но поспешно остановил процесс. Почувствовав изменения вокруг себя, он недовольно поёжился. Чужая энергетика окутывала его разум, проникая в мысли. Через несколько секунд Эн-уру-гал уже различал импульсы, узнав пришедшего к нему гостя.

– Хозяин, – коротко поприветствовал его Эн-уру-гал, скрывая своё раздражение. – Чем вызван твой визит?

Гость быстро заговорил. Его порывистая речь оседала в голове бывшего телохранителя, капая тому на нервы. Хозяин вновь поручал ему новое убийство!

«Сколько это будет продолжаться? – невольно ворвалось в мысли парня. – Снова и снова, как будто предыдущих лет было недостаточно, чтобы заслужить покой?»

Ощущая недовольство молодого наследника, Хозяин сбавил тон, опять вспоминая о терпении. Закончив, он незаметно ушёл, даже не дождавшись от бывшего телохранителя ответа, словно и так знал, что тот не посмеет не исполнить приказ.

Так и было: Эн-уру-гал не смел…

Повторно открыв портал, он мысленно изменил место прибытия, в который раз отправляясь на свидание со Смертью.

Глава 14

Предводитель телохранителей, бывший адмирал Хоннор различал разные голоса рядом с собой, не в состоянии уловить смыл сказанного. Один из них принадлежал его сыну, что подсознательно успокаивало военного, настраивая на сонливое забвение от ужасной боли, подаренное лекарством. Антибиотик вкупе с остальными препаратами, подталкиваемые естественной регенерационной силой его организма, заставляли того лежать тихо, но не могли более ничем помочь в борьбе с обширными ранами.

Пребывая в полуобморочном состоянии, Хоннор никак не мог вспомнить, как успел обгореть, но зато несколько других картинок неизменно вертелись перед его глазами, напоминая недавно увиденные события. Ему казалось, что с тех пор минуло не более минуты, настолько живыми были воспоминания, но на деле же командир телохранителей не приходил в себя почти двое суток.

…Утром того дня он проснулся с необъяснимым чувством тревоги, давно уже не навещавшем его с тех пор, как Хоннор оставил службу на военно-космическом флоте Республики. Рутинные обязанности лишь частично отвлекли бывшего адмирала от гнетущего состояния, скребущего внутри. Покончив с ними, он и вовсе остался один на один со своим предчувствием. Хоннор не собирался его игнорировать. Едва столкнувшись с ним, он незамедлительно внеёс в свое расписание дополнительные проверки, лично проконтролировав безопасность комплекса. Все уровни защитной системы, в том числе и барьер, работали безукоризненно, что же касалось отрядов телохранителей, ими он и без того был доволен, зная что его бойцы проводят в учениях больше времени, чем любое специальное подразделение в действующей армии страны.

В должность первого командира телохранителей он вступил два столетия назад, взяв под своё начало полторы тысячи бойцов и постоянно прибавляющихся к ним новобранцев. За это время он лишь в мелочах изменил отточенный за тысячелетия подход в защите комплекса, обращая особое внимание не только на физическую подготовку телохранителей, но и личностный рост. Впрочем, первое оставалось его излюбленным поприщем. Не зря ведь он и сам, даже будучи уже адмиралом, нередко возглавлял десантные группы, участвуя в выполнении заданий.

Военные учения, имитирующие различные ситуации, регулярно проводились на территории комплекса. Покончив с делами в тот день, Хоннор отправился в западную часть леса сокровищницы, понаблюдать за одним из таких учений. Вместо него это и так делали первые помощники, но командиру телохранителей была интересна именно эта группа бойцов, ведь один из её отрядов возглавлял его сын – Бэар.

С парнем они, мягко говоря, не ладили. Оба оказались владельцами несгибаемых и бескомпромиссных характеров, ужиться с которыми пусть и под куполом огромного комплекса оказалось непросто. Хоннор приложил массу усилий, чтобы отвадить Бэара от службы в Сеннаарском братстве, умышленно завышая планку требований по отношению к нему. Но упорства тому было не занимать. То ли назло родителю, то ли из-за ярких перспектив, открывающихся для военного, прошедшего службу в любой из сокровищниц, Бэар добился своего, попав вначале в рекруты, затем в телохранители, а недавно и в руководящий состав.

Звания младшего лейтенанта парню пришлось добиваться особенно рьяно. Настойчивость сына была тайной гордостью его отца, о которой тот, опять-таки из-за тяжёлого характера, нечасто говорил последнему. Он гордился Бэаром куда больше, чем это показывал. Опытного военного многому научила школа войны, но в ней он так и не узнал, как себя вести, если в твоём подчинении оказывается твой собственный сын. Возможно, именно поэтому парню доставалось «на орехи». Но и игнорировать дальше успехи телохранителя он уже не мог, и когда Бэар в который раз заслужил повышение, Хоннор, скрепя зубами, подписал соответствующий приказ. И пусть он до сих пор оставался явно не в восторге от происходящего, в одном бывший адмирал был уже уверен: никто и никогда не обвинит его сына в выгодном родстве. Бэар не просто дорос до своего звания, но и дорос до уважения среди подчинённых и друзей, знающих, через что ему пришлось пройти, следуя за заветными погонами.

– С тебя всегда будут спрашивать вдвойне, – часто говорил он сыну, игнорируя злость парня за каждую лишнюю придирку, хоть и понимал, что тот не виноват, родившись в семье адмирала.

Повышение отчасти сблизило двоих, подарив новые общие интересы, которые между ними можно было сосчитать по пальцам. Одним из таких интересов оказалась тактика ведения ближнего боя. Будучи в свои годы уже неплохим аналитиком и тактиком, Бэар умело использовал теоретические знания на практике, каждый раз проявляя находчивость. Наблюдать за слаженными действиями его отряда было столь же приятно, как любому мастеру любоваться результатом трудов своих учеников. После каждого учения, покончив с рапортами, протокольной частью и отчётами, Хоннор, отослав всех, долго разговаривал с Бэаром, обмениваясь замечаниями, предложениями, увлекаясь настолько, словно вокруг них находилась не тихая сокровищница, а улей сражения настоящей войны. В те редкие мгновение оба забывали о колкостях и противоречиях, становясь не командиром и подчинённым, а отцом и сыном.

Гнетущее предчувствие, терзающее бывшего адмирала весь день, улеглось во время наблюдения за учениями отряда Бэара. Солнце клонилось к закату. Участвующие в учениях группы заходили на последний манёвр. Хоннор вместе с первым помощником оставался на смотровой площадке, выстроенной на одном из уровней стены, следя за результатами манёвров на масштабном устройстве-проекторе, переносящем на поверхность трёхмерную уменьшенную копию комплекса со всеми движущимися точками. Отряд Бэара, имитируя отступление под огнём, как раз проходил под смотровой площадкой. Склонившись над перилами, Хоннор почти сразу увидел сына. Встретившись с тем всего на долю секунды взглядом, он вернулся обратно, чтобы продолжить свои наблюдения, но не смог рассмотреть нужный ему объект. Проекция комплекса сильно зарябила. Первый помощник грозно взглянул в сторону техперсонала. Те, не дожидаясь приказа, засуетились вокруг проектора. Трёхмерная картинка постепенно вовсе пропала, делая устройство похожим на обеденный стол.

Оставив техников с неполадками, Хоннор вновь вышел к краю смотровой площадки. Под ним раздавались холостые выстрелы, доносились короткие команды. Часть отряда, выступающая в роли противника, меняла тактику, растягивая силы по периметру, пытаясь отрезать отступающие отряды от единственного данного им в этой задачи пути отступления. Из-за густой листвы, скрывающей под собой практически все перемещения, Хоннор не видел, что на этот маневр ответит отряд Бэара. Техперсонал всё ещё возился с вышедшим из строя устройством, которое не удавалось перезапустить. Но бывший адмирал не собирался отчитывать последних, ими и так занимался разгорячившийся первый помощник. По его виду Хоннор понял, что поломку в ближайшее время всё равно не устранят, оставаться же на смотровой площадке и просто всматриваться в кусты ему не хотелось.

Окидывая перед уходом весь видимый отсюда сектор комплекса, бывший адмирал, хоть и не замечал за собой тягу к высокому, невольно в который раз вновь отметил красоту этого места. Все в Аккадской сокровищнице было особенным: удивительные постройки, сады, леса, водоёмы, и даже небо с его неповторимыми сюжетами, грозы…

Последний эпитет оборвался в мыслях командира телохранителей, как и несвойственный ему лирический порыв. Грозы в сокровищнице быть не должно! Так запрограммирован барьер, под куполом которого могли формироваться лишь небольшие дождевые тучки. Но то, что отвлекло внимание Хоннора от лицезрения красоты комплекса, никак не напоминало последнего. Отсюда до центра сокровищницы, где располагались Хранилища, было не менее десяти километров, но и с такого расстояния бывший адмирал различил странные всплески в небе над этим сектором. Присмотревшись, он увидел десятки молний, разрезающие разрастающееся тёмное облако.

Скверное ощущение чего-то неизбежного тихонько обратно прокралось в сознание командира. Быстро извлекая свой бинокль и рассматривая в деталях небо над комплексом, Хоннор подал сигнал вызова постам, но ему никто не ответил. Оторвавшись от бинокля, он с силой встряхнул свой передатчик, будто такой варварский метод мог его починить.

Оставив вышедший из строя прибор, он вернулся внутрь смотровой вышки. Там кипел разбор полётов вокруг неработающего проектора. Прервав все речи одним приказом, он живо потребовал от каждого связаться со штабом. Тонкая острая иголочка уже разгулявшегося в нём предчувствия вновь кольнула, когда и все присутствующие остались без ответа. Связаться с центром комплекса не удалось.

Приняв молниеносное решение, Хоннор приказал выпустить сигнальные ракеты, символизирующие ввод особого военного положения повышенной готовности на территории комплекса. Часть сопровождающего его отряда занялась выполнением приказа, вторая группа спешно отправляла небольшие размером с кулак летающие устройства, для предупреждения заканчивающих учения отрядов. Работали аппараты не лучше отказавшего проектора, но кое-как ещё держались в воздухе, часто не долетая до адресатов. Полностью из строя вышли все габаритные транспортные летательные аппараты, доставившие их сюда. Видя странное поведение техники, Хоннор опасался за главное – состояние авиации, которая, по всей видимости, после сигнальных ракет уже должна была быть приведена в готовность. Долгих три минуты он неотрывно всматривался в центр комплекса, пока оттуда не показался ответный пуск сигнальных ракет.

– Жёлтый с белым, оранжевый с белым, синий, красный, – сухо проговорил он.

Рядом с ним молча стоял первый помощник, разославший бойцов пешим ходом ко всем ближайшим постам. Настроение его казалось ещё более мрачным, чем у предводителя. Цвета сигнальных ракет только усугубили мысли обоих. Жёлтый в сочетании с белым говорил о низкой готовности авиации, оранжевый с белым – то же самое, но о наземной артиллерии, не более десяти процентов. Синий и красный сигналы оказались без примесей. Под этими кодовыми оттенками скрывались сухопутные и десантные отряды телохранителей, под красным – барьер. Готовность первых была стопроцентной, уровень защиты барьера также не пострадал.

Но это не оправдало слабую надежду командира телохранителей. То, что творилось на окраине комплекса, ещё в большей степени парализовало центр сокровищницы, распространится ли оно и на барьер, он не знал.

– Возвращаемся в штаб! – приказал Хоннор, порывисто срываясь с места.

Он не успел сделать и шагу, как первый помощник, забыв про устав, схватил командира за рукав. Командир телохранителей обернулся и молча проследил за взглядом подчинённого. Лишившись на секунду самообладания, он тихо вздохнул и лишь со второго раза нашарил на груди ускользающий из непослушной руки бинокль.

Его взгляд вновь вернулся к пестрившему разрядами молний небу над сокровищницей, напоминающего извивающийся клубок змей, и где-то в сердцевине этого клубка таилось что-то странное и мистическое. Хоннор ещё не уловил ускользнувшую от него догадку, а воспоминания из давно пройденных лекций научной терминологии невольно напрашивались на язык. Вместо того, чтобы действовать, он стоял и силился сложить эти воспоминания в предложение, когда-то заученное для экзамена, но ничего не получалось.

– Это же выход портала! – озвучил за него его догадку первый помощник.

Хоннор дёрнулся от непривычно высокого крика помощника. Тем временем молнии в небе постепенно сплетались в энергетический кокон, готовый в любое мгновение связать две точки вместе, построив между ними проход. Давно забытые лекционные знания одно за другим возвращались к командиру. О порталах Хоннор знал и помнил не многое. Подобная технология оставалась в рамках теории и узких исследований, и не применялась широко в Республике, хоть её внедрение для транспортировки неорганических веществ планировалось уже через три столетия. За пределами же Сеннаара о подобных технологиях в их и соседних галактиках даже не мечтали. И сейчас необычный эффект, формирующийся в небе, был не похож ни на одно из явлений, которые ему и другим студентам-военным показывали в лабораториях – один из проходящих стадию формирования выходов/входов портала,