Читать книгу "На задворках вечности. Часть I. Рождение богов"

Глава 25

Кали чувствовала, что ещё немного, и её отравленный разум разлетится вдребезги, настолько натянуты были её нервы. Она потратила практически все остатки доступной ей энергии, чтобы преодолеть расстояние к Хранителю, но этого не хватило, и её телепортировало практически в лагерь стерегущих вход в шахты адайцев. Поспешно сориентировавшись, ей удалось быстро уничтожить первый пост. Второй занял чуть больше времени, но Кали успела убить последнего адайца до того, как тот поднял тревогу.

Оставшись одна, девушка прислушалась. Она не ощущала присутствия Хранителя, только его след. Нечёткий, тающий с каждой секундой след. Ухватившись за него, не смотря под ноги, Кали начала спуск. Шахта оказалась неглубокой, на два яруса. След же вёл на первый ярус, уводя всего на двадцать метров вглубь.

По дороге ей повстречались ещё двое стражников, стерегущих лифт. Убивать их Кали пришлось уже только своими руками. Сил не было. Первого ей удалось застать врасплох, размозжив тому лицо. Второй вовремя увернулся, потянувшись к устройству связи. Ему не повезло подать сигнал. Кали и адаец повалились на истёртый подошвами гладкий каменистый мол. Устройство отлетело в сторону. Страж не собирался сдаваться. С яростью он вцепился в шею девушки, сдавливая её до посинения. Кали сопротивлялась. Но, в какой-то момент, она прекратила, разрешая адайцу завершить начатое. Не отрываясь, она смотрела тому в глаза, пока воин пытался её убить. Ничего не происходило. Жизнь не покидала её. Страдало лишь тело. И только когда Кали услышала хруст собственной шеи, девушка резко вскинула руку, выбив адайцу глаз.

Стражник заскулил, но его крик оборвал короткий удар. Девушка поднялась, озабоченно касаясь поломанной шеи. Ей вновь не удалось умереть. Не остановленный никем, Тёмный Кочевник, беспрепятственно, всё ещё продолжал контролировать её жизнь, и пусть он был пока недостаточно могуществен, чтобы уничтожить её, на одно власти ему хватало – он до сих пор замедлял её физическую смерть, заперев в этом дряхлом, полном боли и мучений теле. Насколько долго продлится его вмешательство, Кали не знала, но чувствовала лишь одно – свобода близка.

С трудом превозмогая боль, она продолжила путь, запуская старый, проржавевший ручной механизм лифта. С отвратительным скрежетом тросы сошли с места. Каждый метр стоил девушке невероятных усилий и к последнему её ум уже искажался от непрекращающихся судорог в конечностях.

Достигнув первого яруса, лифт остановился. Какое-то время Кали медлила открывать створки, ожидая по ту сторону стражников. Её внутренний взор молчал, не замечая преград, но девушка уже не могла положиться только на своё чутье. Оглядевшись в поисках оружия, она выбрала вбитые в стенки лифта прутья. Дотянувшись до одного, Кали оторвала конец металлического прута. Взяв палку наперевес, девушка подошла к выходу. В ушах у неё звенело. Множественные травмы горели огнём. Кали постаралась притупить болезненные ощущения, освободить хоть немного энергии, но её не было. Похоже, она выжала из этого тела всё, до последней капли, но, вопреки здравому смыслу, продолжала держаться на ногах. Не мёртвая и не живая. Между одним видом существования и другим. Кали чувствовала, её сущность вот-вот могла освободиться. Связующих нитей, соединяющих тело с душой и разумом, оставалось не более десятка. Десятка из миллиардов. Но и их хватало, чтобы удержать её. Хватало для этого невыносимого плена в уже начавшей разлагаться оболочке.

Кали стягивала решимость в узел, пытаясь убедить себя на последний шаг. Каким-то необъяснимым образом её взбунтовавшийся разум ещё прорывался сквозь пелену безумия в её сознание, помогая ей ориентироваться. И лишь благодаря его слабым импульсам девушка осознавала: как бы ей ни было сейчас больно, если она не последует дальше, не разыщет старика, её пытка не прекратится никогда…

Держа наготове прут, Кали открыла створки лифта. Едва переступив порог, она замахнулась, готовая ударить любого, кто встанет на её пути, но неожиданно её ноги зацепились за что-то мягкое. Потеряв равновесие, не сделав и пары шагов, Кали неловко упала, сильно ударившись затылком. Ещё одно звено между душой и телом разорвалось. В глазах моментально потемнело, металлическая палка вылетела из рук. Звонко ударившись вначале об стену, а затем и об пол, прут грохотом во все концы яруса ознаменовал её приход. Эхо металла затихало ещё несколько секунд. Сжавшись в комок, какое-то время девушка не шевелилась, ожидая пинков и ударов, но их не последовало.

Осторожно приподнявшись на локтях, Кали отняла лицо от ладоней, открывая затянутые дымкой глаза. Её зрение практически отказывало ей. Картинка плыла и искривлялась в причудливые геометрические формы. Зажмурившись, девушка попыталась восстановить зрение. Попытка не принесла ожидаемого результата. Она по-прежнему видела с трудом, но на этот раз ей удалось различить куда больше понятных контуров и силуэтов, и одним из них, то, из-за чего она упала, оказалось тело. Кали дотянулась к нему рукой. Пальцы легли поверх грубой ткани накидки, заскользили вверх, касаясь щетинистой влажной от ещё тёплой крови щеки. Поспешно отняв руку, девушка поднялась. Голова гудела, и каждый толчок пульса раскалывал её на острые осколки. Сломанные кости шеи постоянно выворачивали её набок, усиливая боль. Изо рта Кали уже беспрерывно стекала тонкая струйка крови. Падение разорвало аорту, открыв внутреннее кровотечение. Жидкость попадала в лёгкие, мешала дышать. Постепенно девушка начинала хрипло задыхаться.

Нащупав металлический прут, Кали сплюнула кровь, медленно последовав дальше. Зрение не возвращалось. Ориентиром ей был невидимый энергетический след, ведущий к Хранителю, и сухая стена, на которой девушка всё больше повисала с каждым шагом. Она замечала контуры валяющихся повсюду тел. Все адайцы, ещё теплые. Все убиты одним способом – телекинезом. Их смерть наступила чуть меньше одной-двух минут назад, внутренности вскипели, вырываясь наружу, превращая их тела в слизь. Эта слизь скользила под ногами Кали, замедляя её продвижение. Количество трупов росло, но видя их, Кали ощущала прилив надежды. Хранитель жив! Он не только жив, но и сумел уничтожить своих палачей. Он ждет её…

– Х-хранитель, – девушка попыталась позвать старика, но из горла вырвались лишь булькающие кровью хрипы.

Несмотря на полную потерю сил, она хваталась за его след. Уже близко…

Преодолев несколько заполненных вонью горелой плоти помещений, Кали наткнулась на закрытую дверь. С обратной стороны что-то тяжелое блокировало проход. Навалившись на створки, девушка немного приоткрыла проход, заглядывая вовнутрь. Как и по всему первому уровню, так и здесь освещение было неполным, устаревшим. Многие лампы не работали, скрывая огромное внутреннее помещение в непроглядной темноте. Но именно по ту сторону подпёртой упавшими друг на друга трупами двери, Кали ощущала наиболее отчетливый след Хранителя.

Она позвала его вновь.

Почему он не отвечает?

Её хрип тонул в сухой горячей тишине.

Старик молчал.

Может быть, ему нужна была помощь?

В который раз, превозмогая невыносимую боль, Кали надавила на дверь, постепенно отпихивая трупы. Расширив проход, она протиснулась внутрь. Плохое освещение и её практически потерянное зрение не давали девушке осмотреться. Она видела лишь мутные ореолы света и округлые освещённые ими участки, окутанные тьмой. На мгновение Кали показалось, что она находится в сфере, поглощённой этой тьмой. Паника заполонила остатки её разума. Натыкаясь на тела, девушка беспомощно зашаталась в разные стороны. Хрипло она продолжала звать Хранителя, но старик не отвечал. Его след обрывался здесь, в этом помещении.

Он должен был быть здесь!

Взяв себя в руки, Кали опустилась на четвереньки, подползая к каждому трупу. Быстро она ощупывала тела, стараясь отличить среди них непохожее на остальные, но, как и раньше, её немеющие пальцы касались лишь грубой ткани и вязкой ещё горячей слизи покойников. Хранителя среди них не оказалось.

Проползав минут десять, Кали измученно остановилась. Нити, удерживающие её сущность, трещали. Её душа и разум рвались на свободу. Ещё немного, и она будет свободна от оболочки. Но что с того, если она опоздала? След Хранителя исчезал, его аура таяла. Да, старик находился в этом помещении. Он пробыл здесь не менее четырёх дней. Он был в этих стенах даже несколько минут назад, но Кали понятия не имела, где он теперь, и не могла более дотянуться к его растворяющейся ауре.

Жив ли он?

Руки девушки упёрлись в пол, нащупали ножки ветхого кресла, ремни, испачканные кровью Хранителя, орудия пыток. Энергетика старика затихала в этих вещах. Кали гладила их пальцами, сжимала в ладонях. Злость, отчаянье, страх – всё вымещалось на бездушных кусках металла, камня, кожи…

Неосознанно её тело обмякло, повалившись рядом с трупом. Лицо коснулось холодного пола и мерзкой горячей жидкости, но девушка уже не понимала различий. Все ощущения смешались и полностью исчезли. В голове же затухали обрывки мыслей. Если Хранитель не здесь, то… его больше нет. А если его больше нет, то она проиграла… Без Хранителя ей не притянуть осколок.

Последняя нить, удерживающая её сущность, оборвалась. Тело умерло окончательно. Освободившись, разум и душа слились воедино. Кали была властна покинуть оболочку. Те жалкие остатки силы, что были ей дарованы, оказались в её распоряжении. Она могла воспользоваться ими, могла перенестись в любую точку галактики, вмиг исцелить уже ненужное тело, уничтожить всех адайцев, заполонивших Цесну, но вместо этого её сущность не всколыхнулась ни на миг. Да, она могла выиграть это сражение, но без Хранителя, без того бесценного дара, что он берёг, ей всё равно суждено постичь поражение. Ей и всей расе. Так стоит ли сопротивляться, когда конец истории неизбежен?

Свободная сущность Кали вернулась в тело, забившись в самый тёмный микромир гниющей плоти. Ей говорили, её предупреждали, её пытались остановить, ей предрекали такой конец, но она не слушала. Не слушала никого, кроме своей веры. И что теперь? Хранитель мёртв, а его ноша перейдёт к другому. И он, новый Хранитель осколка, передаст его своему владыке. Реликвия окажется во власти бессмертного разрушения, практически вся раса будет истреблена, каждого, в ком будет зародыш сущности, чистой души и разума, – убьют, искоренят. Те же, кто останется, – превратятся в рабов, новые игрушки. Так он поступает. Он неминуемо так поступает…

Видеть это невыносимо. Но Кали видела. Она не хотела наблюдать за происходящим в галактике и системе. Она хотела забыться. Не чувствовать, не двигаться, не существовать, но пробудившаяся в ней энергия, даже против её воли, начинала подпитывать её сущность, и соскучившиеся по власти разум и душа невольно растрачивали силу, исцелили ненужное ей тело, отпустили внутренний взор на свободу, цеплялись за действительность, осматривая всё вокруг. И то, что находил её взор, ещё сильнее отравляло девушку.

Нет, Республика пока не пала. Лишь столица страны – планета Аккад и соседние планеты были охвачены огнём. Её защитники сражались как могли, даже не ведая истинных причин агрессии и вторжения. Очаги разгорались по всем континентам, ресурсы армий таяли, но чем сильнее становился напор врага, тем яростнее отбивались воины.

Отпустив свой взор за пределы Солнечной системы, Кали заметила надвигающиеся к планетам плотные массы. Она приняла их за флотилии адайцев, но ошиблась. Это были илимские корабли – многомиллионные армады, стремящиеся на помощь столице. Быть может, им удастся успеть ещё до того, как Аккад и система капитулируют, но надежды на это было мало. Слишком много порталов уже действовало в Солнечной системе, каждый из которых не прекращал пропускать всё новые и новые армии адайцев. Приход же армады только отстрочит поражение, но не спасёт Республику.

Непроизвольно, Кали оценила свои силы. Да, она дотянулась к остаткам своей энергии, но этого было недостаточно. Возможно, ей удалось бы закрыть несколько из таких порталов. Не более. На этом её запас исчерпался бы окончательно и, как и армии Республики, она лишь оттянула бы финал. Выхода не было. Слабая надежда вновь затухла в её сознании. Она не может вступить в бой. Зачем? Без Хранителя это не имело смысла.

Внутренний взор Кали вернулся обратно, постепенно погружаясь во мрак. Для неё было не впервой умышленно останавливать своё сознание, притуплять разум, заставляя сущность уснуть. И сейчас, когда её мир рушился, девушка старалась спрятаться. Ей практически удалось отключить разум, стереть мысли, но, как заноза, что-то острое и неприятное вытягивало её наружу.

Её сущность всё ещё гнездилась в исцелённом теле. В нём более не было повреждений, боли, увечий, гнили и разрушений. Это было идеальное, крепкое, красивое тело, такое неуместное в окружении постепенно остывающих вскипевших трупов. Оно более не являлось её темницей, напротив, она могла бы управлять им, пользоваться, как делала это всю жизнь, а могла и покинуть, что тоже случалось нередко. И, несмотря на то, что оболочка более не удерживала её сущность, Кали по-прежнему чувствовала остаточное явление от связи с ней. Для кого-то оно вызвало бы боль, для неё же сводилось к неприятному покалыванию, мешающему полностью отключить сознание.

Невольно, покалывание вернуло её в реальность. Кали шевельнула пальцами, вновь срастаясь с оболочкой. Едва очнувшись, она потянулась к ноге. В бедро на несколько сантиметров входил скальпель. Упав, девушка не ощутила этого повреждения, но сейчас, когда тело было здорово, именно оно привело её в сознание. Не сам металл, не сама рана, а то, что было поверх лезвия – кровь Хранителя.

Вытащив из ноги скальпель, Кали сжала его, ощущая энергетику старика. Как и его след, она таяла. Девушка уже собиралась выбросить инструмент, но вместо этого ещё сильнее сдавила пальцы. Давно застывшая кровь, как чужая память, передала ей всё, что чувствовал, видел, слышал Хранитель до того мгновение, когда эти капли не покинули его тело. Кали увидела Эн-уру-гала, пытающего старика, словно была на его месте. Его слова, взгляды, мысли пронеслись в её разуме, но затем всё оборвалось, не показав ей конца.

Медленно выронив скальпель, Кали осмотрелась вокруг, пытаясь заметить наиболее чёткий сгусток энергетического следа Хранителя. Тот находился рядом, над креслом, в котором старик провёл несколько дней. Поднявшись на колени, девушка коснулась шершавой поверхности. След был нечётким, но, как и кровь, он приоткрыл перед ней завесу недавнего прошлого. Она увидела последние минуты Хранителя…

Вот он вдвоём с Эн-уру-галом, говорит с наследником об осколке… Старый дурак. Эн-уру-гал окутан сомнениями. В нём кипят разногласия… Кали чувствует их, как и чувствует тихое приближение ещё одного наблюдателя. Хранитель и наследник продолжают разговор. Эн-уру-гал просит помощи и… прощения?..

С удивлением, девушка поспешно вернулась к пойманному воспоминанию. Да. Он искал прощения, но что случилось потом?

Ухватившись за разметающие клочки воспоминаний этого места, Кали углубилась дальше… и Хранитель обещает ему это прощение.

Наследник кричит.

Уходит.

Его нет практически сутки. Незримый наблюдатель довольно пожимает руки. Никто, ни старик, ни парень не догадываются о его присутствии, но он здесь, и он не менее силён, чем Эн-уру-гал…

На следующий день наследник возвращается к старику. Он принимает его сторону…

Кали удивилась, но на это не было времени. Энергетический след Хранителя улетучивался, как и застывшие в нём воспоминания. Девушка поспешно вернулась в тот миг.

…Эн-уру-гал принимает сторону старика и тот (нет! старый дурак!) открывает парню секрет осколка, то, из-за чего ему до сих пор сохраняли жизнь! Он говорит, что парень когда-то займёт его место! Говорит, даже не замечая, что не только уши наследника слышат его слова.

…Появляется незримый наблюдатель.

Эн-уру-гал зовёт его Хозяином, но Кали знает его под другим именем, настоящим, известным многим. Хозяин коротко убеждает парня отступить. Наследник в смятении. Он подчиняется. Нить за нитью Хозяин начинает разрывать жизнь старика, делая с ним примерно то же, что произошло недавно с Кали, но в его случае, старик уже не сможет очнуться. Ведь Хозяин рвёт не только связь между сущностью и телом, но и саму сущность. Он уничтожает его разум и душу. Постепенно старик начинает умирать. Умирать, без возможности перерождения. Кали чувствует его страдания и боль, каждую разорванную нить. И чем меньше сил остаётся в Хранителе, тем призрачнее становится его связь с осколком. Вскоре Эн-уру-гал займёт его место…

Кали с трудом всматривалась в уже мутные картинки. Энергетический след исчезал. Всего несколько мгновений отделяли её от смерти Хранителя…

Смерти?

Девушка резко поднялась, хватаясь за последние сгустки следа. Вокруг неё по-прежнему валялись трупы, но если не Хранитель убил их всех?

Кто?!

Сконцентрировав внимание, девушка постепенно восстанавливала эпизод, приведший к этому погрому. Образы вернули её обратно, в те секунды, когда само существование старика уже находилось на исходе. Уничтожение Хранителя потребовало от Хозяина всех сил и внимания. Он полностью отдался этому процессу. Рядом же, не пряча взгляда, наблюдал Эн-уру-гал. Кали задержала это мгновение, проникнув в него. Она поравнялась рядом с парнем, всмотревшись в его лицо, неистово горящие глаза, злобные, полные ненависти, устремлённые вперёд. И следили они не за Хранителем, как могло показаться. Всё ожесточение, лють, копившаяся в душе парня, вся его ненависть была обращена в тот миг на того, кто методично и быстро убивал старика. Эн-уру-гал смотрел на Хозяина.

Не успела Кали поразиться этому взгляду, как за ним разразилась настоящая буря – мгновенная, уходящая волной от наследника вспышка. Она утонула в коротких предсмертных криках стражников и палачей, сбила с ног Хозяина, лишила того чувств, убила всех, кто находился поблизости, превращая адайцев в раскалённое желе.

За ней последовала вторая вспышка энергии, куда более сильная, чем первая. Эн-уру-гал исчез, а вместе с ним исчез и Хранитель, оставляя после себя этот нечёткий затухающий отпечаток энергии. Кали потянулась за ним в надежде, что сумеет увидеть, куда именно телепортировался наследник, но тот надёжно замёл все следы. Её же нынешней силы не хватало, чтобы развеять его путь, но не это было главным. Девушка не до конца понимал мотивы наследника. Что им двигало? Минутное проявление совести или же он действительно принял сторону старика? Как бы там ни было, Эн-уру-гал спас Хранителя. Дильмун был жив, хоть Кали и понятия не имела, где он. Он не просто был жив, он по-прежнему являлся Хранителем осколка. А это могло означать лишь одно – Тёмный Кочевник остался ни с чем! Но теперь он знал, знал, как заполучить осколок. Более ему не придётся опасаться его уничтожить. Он не остановит вторжение, напротив, обрушит его на всю Республику. Его рабы ещё способны разыскать Хранителя и убить его. Кочевнику же не придётся убеждать Эн-уру-гала вверить ему осколок. В парне и так присутствовала его частичка – сила, что он ему даровал. И когда старик будет мёртв, он просто отзовёт эту силу, завладев наследником. Он сделает его своим слугой, как, возможно, и планировал в самом начале.

Поднимаясь, Кали хаотично представляла возможные сценарии, способные завести Дильмуна и Эн-уру-гала к такому результату. Станет ли наследник противиться тьме, что его заполонила? Как долго он сумеет скрываться от взора Кочевника? Стоит парню лишь на секунду поддаться…

Слишком опасно!

Она должна найти старика первой! Найти и убить наследника!

Иного пути не было, иначе Кочевник никогда не оставит Хранителя в покое. Без живого преемника он будет в безопасности, следующий же преемник пока не родился, что сделает Дильмуна единственным в своём и в молодом поколении, но для этого ещё предстояло разыскать их.

Застыв на месте, Кали соединила всю доступную ей энергию в один пучок, сканируя слои пространства. У неё ничего не получалось. Куда бы ни заводил её внутренний взор, через какую бы призму миров она не взглянула на это помещение, девушка видела лишь тупик. След Эн-уру-гала и Хранителя обрывался, и ей не удавалось пройти за ним дальше.

Так и не обнаружив зацепок, Кали прекратила напрасное растрачивание энергии, окончательно сплетаясь сущностью с привычным телом. Не желая более задерживаться в шахте хоть на минуту, размяв недавно поломанную шею, девушка последовала к выходу.

Оказавшись возле двери, Кали обернулась, напоследок взглянув на мёртвое пристанище её врага. Пообещав себе мысленно, что более никогда не падёт так низко, никогда не позволит себе сдаться, девушка переступила порог.

Решимость и самообладание возвращалась к ней с каждым витком её неудержимого разума. Мысли проносились с невероятной чёткостью, энергия бурлила в жилах, просилась наружу. Она уже знала, куда её применить. Она непременно разыщет Хранителя. Она сама напишет свой финал. Но прежде…

Прежде…

Кали непроизвольно остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то не сходилось. Она никак не могла понять, что именно вызывало в ней мимолётное волнение. Какое-то упущение.

На сей раз скорость её мысли не заставила девушку ждать, быстро находя ответ. Получив его, Кали настороженно оглянулась.

Как она могла забыть о нём?

Девушка вновь отпустила энергию, осматривая всё вокруг, но на этот раз искала она не Хранителя.

Не только старик, не только Эн-уру-гал, и не только отряды адайцев были в этой шахте.

Хозяин. Этот жалкий предатель. Куда он подевался? Наследник не смог его убить, только лишил чувств, но когда Кали пришла сюда, его не оказалось среди трупов.

Девушка ощущала его власть, бьющую ключом подаренную ему Тёмным Кочевником энергию. Это был сильный противник. Сейчас Хозяин не во многом уступал ей и вполне мог скрыть себя, как поступил Эн-уру-гал. Но он растратил слишком много энергии на попытку убийства Хранителя, отчего не до конца запутал следы…

Кали довольно огляделась… – и эти следы всё ещё плутали на Цесне.

…Но прежде.

Девушка вернулась к прерванной мысли, едва заметно улыбаясь в темноту.

…Прежде, чем покинуть этот невзрачный жёлтый шар песка и пыли, она встретится с ним…

…

«Время – 25.26. – 214 день 3304 года Четвёртой цивилизации»…

Хорс продолжал вести дневник. Сражение давно перевалило за оба рубежа обороны планеты, раскинувшись по материку. Им удалось отбить уже вторую волну вражеского флота, что заставило адайцев повременить с последующей атакой. Разведчики докладывали Хорсу об их передислокации. Враг стягивал силы всего в тридцати тысячах километров от поверхности планеты, решив нанести единый сокрушающий удар. Насколько мог судить адмирал, на это им потребуется около часа, максимум два, и данное время уже истекало.

Хорс использовал его с толком, потратив каждую секунду на укрепление обороны. Это всё, что им оставалось, – обороняться. Возможно, остальные материки уже были захвачены. Хорс не мог знать. Он даже не позволял себе надеяться. Как военный, адмирал просто продолжал делать то, что умел лучше всего, – руководить.

Попутно он не прекращал документировать происходящее. Не для того, чтобы кто-то прочёл его дневник, не для последующей отчётности перед Главнокомандующим и сенатами. Хорс прекрасно понимал, насколько мала оставалась вероятность, что и он сам когда-нибудь ещё раз перечитает недавно написанные им замечания. Но методичное конспектирование событий, приказов и результатов действовали на него как плацебо.

Он не был наивным глупцом, и не собирался становиться им и сейчас. Хорс трезво оценивал шансы возглавляемой им обороны материка. Защита континента выстояла уже более тридцати семи часов – и без того дольше, чем он отмерил ей изначально. Ещё одной массированной атаки им не пережить. Что тогда станет с мирным населением, укрывшимся в убежищах? Хорс уже серьезно подумывал над капитуляцией. Но проблема крылась в ином – сдачи никто не предлагал. Ни разу с начала вторжения противник не вышел на контакт.

Как и в нападении на кортеж Верховного Правителя Александры, так и во вторжении на Аккад адайцы молчали, шаг за шагом истребляя армии планеты. Любые попытки установить с ними диалог провалились. Так что, даже если бы Хорс и принял вариант капитуляции, он понятия не имел, как о ней донести противнику…

Его позвали.

Адмирал оторвался от дневника, выслушал сводящийся к одному доклад разведки – адайцы перешли в наступление.

Кивнув подчинённому, Хорс хотел вернуться вместе с ним на передовую, но задержался. Ненадолго, задумавшись, он рассматривал уже написанное им, не зная, как завершить дневник. Поразмыслив, адмирал лаконично поставил ещё одно время – текущее: «27.13. – 214 день 3304 года Четвёртой цивилизации». Он собирался прервать записи неопределённым троеточием, но отчего-то передумал. Быстро дописав несколько строк, адмирал выключил устройство, снимая его с запястья. Бросив дневник на столе в тамбуре убежища, Хорс поспешил наружу.

Небольшой бездушный кусок металла и пластика принял оборвавшиеся мысли адмирала: «Последняя атака возобновилась».

…

А за несколько световых лет от планеты-столицы, приближаясь к границам Солнечной системы, уже другой военачальник не мог похвастаться таким спокойствием. Главнокомандующий Сеннаарским военно-космическим флотом адмирал Сварог не находил себе места, попеременно переходя на крик и куда более зловещий шёпот, требующий от подчинённых постоянного отчёта. Но как бы он ни изводил персонал, взятая им часть флотилии выжимала лишь доступную ей скорость, не сокращая время до прибытия на Аккад.

– Сколько?! – гневно спрашивал он.

– 87.

– Сколько?!

– 85…

Минуты растягивались в вечность.

Сварог злился. Но не на подчинённых, хоть те и получали долю его дурного настроения. Адмирал злился на самого себя. Пойди он против решения сенатов, оттяни передислокацию флотилий хоть на день, центр Республики оставался бы сейчас под защитой, и ему не пришлось бы сломя голову спешить на невесть какой пир. Сварог представления не имел, что его ожидает по прибытии на Аккад. Связь с адмиралом Хорсом оборвалась в самый неподходящий момент, когда тот рассказывал ему о подозрении в измене и вторжении в Аккадскую сокровищницу знаний, но объяснить всё толком не успел, оставив военачальника в полном непонимании.

Едва получив вердикт связистов, что контакт установить не удастся, Сварог приказал провести поспешное перераспределение флотилий, отделяя от доступных ему войск третью часть, состоящую из наиболее скоростных кораблей. Выслав к Аккаду авангард из нескольких сот тысяч авианосцев и двадцати тысяч крейсеров разного типа, Сварог поспешно провёл экстренное заседание всех военачальников флота в каждом уголке Республики. Введя военное положение и закрыв границы, он забрал более полутора миллиона военных единиц, направившись вслед за передовой эскадрильей. Те в данный момент уже пересекали границу Солнечной системы. Пока что путь оставался чист. Минуя несколько систем и проверяя обжитые планеты, отряды адмирала не обнаружили следов врага. На первый взгляд в Республике ничего не происходило, но это было не так.

Сварог убедился в обратном, стоило авангарду влететь в пределы Солнечной системы Аккада. Передовая эскадрилья попросту исчезла из радаров. Он уже догадывался о возможности использования мощнейшей заглушки связи вокруг внутренних планет, но не думал, что её радиус уходит настолько далеко. Его опасения подтвердились, когда несколько кораблей авангарда вернулись, покинув радиус и предупредив флот. Но не потеря связи была главной проблемой, ожидающей их внутри системы. Весомая доля военного потенциала кораблей становилась непригодной, отказывали некоторые виды оружия и другие технологии. Не выходило из строя, пожалуй, лишь примитивное, управляемое вручную оружие, устаревшие ракетные установки без автоматического прицела, да защитные системы перехвата первого поколения, которые уже в следующем году планировалось полностью вывести из эксплуатации.

Проанализировав все данные, аналитики быстро вывели для Главнокомандующего неутешительную цифру – огневой потенциал его армии падал до восемнадцати процентов из ста. Услышав такой вердикт, Сварог ещё более разошёлся, посыпав приказами, как из рога изобилия. Каждый командир отдельного звена инструктировал командные составы. Все готовились к ожидавшим их условиям, перестраивались в отдельные подразделения, формировали возможные соединения для связи и разведки.

– Полчаса! – доложил помощник Сварогу.

Растянувшийся на более чем пятьдесят тысяч километров в длину и двадцать в ширину флот постепенно начинал вливаться в Солнечную систему. Звено Главнокомандующего шло в середине. Преодолев невидимую черту радиуса заглушки, адмиральский крейсер погрузился в тишину, словно вокруг не было ничего, кроме пустого космоса. Но рядом, на положенном удалении, как и ранее в десятки раз быстрее света перемещались корабли флотилии.

– Сколько? – в который раз повторил свой вопрос Сварог.

Напряжение росло.

– 24 минуты…