Читать книгу "Если бы не я. И жили они долго, счастливо и далеко друг от друга"

Глава 12. Если бы не благие намерения…

Такая знойная красавица, как Ева могла родиться только в середине лета. Она само воплощение этого времени года в человеческом обличии. Яркая, интересная, эмоциональная и такая же желанная.

Устраивать праздник в честь себя оказалось делом хлопотным, однако Ева не тяготилась заботами: она была занята и думала только о предстоящем торжестве, выкинув из памяти события последних шести месяцев. Ева вдруг снова полюбила праздники, поэтому свой день рождения она ожидала с тем же трепетным предвкушением чуда, которое испытывала в самом раннем детстве, отсчитывая дни до самых значимых событий в году, каковыми, помимо её дня рождения, были новый год и восьмое марта. Она хотела веселиться, а потому щепетильно подходила к решению всех вопросов, касающихся празднования наступления двадцать первого года её жизни.

Славу Ева попросила прийти пораньше. Пару раз она гоняла его докупать кое-какие продукты, и он охотно оказывал помощь, ни разу не упрекнув её за забывчивость и несобранность. У него было слишком хорошее настроение в этот день. Утром он открыл глаза с мыслью о том, как прекрасна его жизнь, хотя со вчерашнего совершенно обычного дня ничего не изменилось. Слава относился к той категории людей, которые предпочитают давать, нежели брать. Ему нравилось заботиться о ком-то, стараться для кого-то, получая взамен солнечную улыбку и тёплый взгляд.

– Ты фотоаппарат не забыл? – обеспокоенно спросила Ева, расставляя таблички с именами гостей на уже накрытом столе.

– Нет. Я бы не рискнул так поступить, – ответил Слава, наблюдая за Евой. – Что ты делаешь? Зачем эти таблички?

– Увидишь. Ты сегодня отвечаешь за фотосъёмку. Я хочу, чтобы было много фотографий!

У Славы был полупрофессиональный фотоаппарат «Никон». Он любил фотографировать и делал весьма неплохие снимки для любителя. Его вдохновляла красота, поэтому в сознании молодого человека эти два понятия существовали неотделимо друг от друга. Если бы его спросили, считает ли он какую-то девушку или, допустим, какую-то вазу красивой, он бы подумал, и если бы у него возникло желание сфотографировать, то непременно признал бы эту красоту вслух.

– Я не люблю тебя фотографировать, – заявил Слава с хитрой усмешкой.

– Это что ещё за новости?! – возмутилась Ева.

– Ты, четровка, всегда отлично получаешься! Тебя вообще невозможно застать врасплох. Чтобы сделать твою хорошую фотографию, совсем необязательно проявлять талант и усердие.

– Тоже мне любитель непростых задач! Не все мои гости фотогеничны, как я, так что будет над чем поработать. Не огорчайся!

– Ты добрая девочка.

– Честная.

– Кого ты вообще наприглашала? Сёстры твои будут?

– Нет. С Асей я до сих пор не разговариваю, а Вика отказалась идти без Аси.

– По-моему, день рождения – отличный повод, чтобы помириться.

– Отличный повод, чтобы помириться, – это, как минимум, искренние извинения, каковых я так и не дождалась.

– Значит, исключительно дружеская компания. Все наши?

– Да, наши обещались быть в полном составе. И ещё я позвала одну подружку. Ты с ней не знаком. Да её вообще никто, кроме меня, не знает, так что представлю её потом.

– Что за подружка?

– Ещё со школы. Мы в одном классе учились, потом наши пути немного разошлись, мы мало общались, а в последнее время опять сблизились.

– Ясно, ваши девчачьи непонятки.

– Я в тебя сейчас чем-нибудь кину! Мне, вообще, переодеваться пора!

– А я думал, что это праздничный халат!

– Прекрати издеваться надо мной. У меня день рождения!

Ева взяла с вешалки сарафан, чтобы пойти в ванную, но проходя мимо огромной связки воздушных шариков, прилипших к потолку, которые принёс вместе с праздничным настроением Слава, она отвлеклась и игриво схватилась за ленточки.

– Всё-таки ты не успеешь переодеться, – констатировал Слава, после чего вспышка ослепила Еву.

– Ну не в таком же виде!

– Это твоё нормальное рассеянное состояние. К тому же ты опять чертовски здорово получилась.

Ева улыбнулась и скрылась в ванной комнате.

Гости прибывали группами. Слава выходил встречать всех, так как Ева требовала, чтобы был запечатлён приход каждого. Всего поздравить именинницу собралось десять человек. Для маленькой однокомнатной квартирки это могло бы стать настоящим испытанием, если бы Ева не подготовилась заранее, одолжив у Славы стулья и посуду.

Таинственная школьная подруга Евы не произвела на Славу особенного впечатления. Он сделал пару снимков, после чего прошла формальная процедура знакомства. Слава запомнил, что её зовут Кира однако сомневался, что ему придётся обращаться к ней по имени.

Занимая места за столом, все с интересом хватались за именные таблички. В комнате раздался дружный шелест, который сменился смешками и выражением бурного восторга от замечаний Евы относительно каждого гостя, которые она выразила на этих табличках.

Читая свою записку, Слава тоже не мог не улыбнуться: «Славка – человек-совесть. Пока ты рядом, я знаю, что не попаду в ад». Несмотря на то, что выдумка Евы вызвала всеобщий ажиотаж, её слова были настолько личными, что большинство гостей предпочло оставить их в тайне.

Поскольку Ева усадила Славу рядом с собой, он решил произнести первый тост в её честь:

– Ева, ты ворвалась в мою жизнь стихийно, сметя всё, что было дорого мне, заменив это своей красотой, улыбкой, голосом и звонким смехом. Кажется, когда ты рядом, мне не нужны ни солнце, ни воздух, ни вода, а вот без тебя мне трудно дышать, – начало прозвучало сильно и эмоционально. – Ты самая удивительная девушка с превосходным чувством юмора! Я хочу поблагодарить тебя за этот праздник, который ты всем нам подарила, хотя сегодня принимать подарки впору тебе, и желаю, чтобы ты всегда оставалась генератором хорошего настроения, креативных идей, энергии, ведь всё это – залог счастья и успеха. Я уверен, что на завоевании наших сердец ты не остановишься! В общем, хочу сказать, что такие девушки рождаются не в каждое столетие. За тебя!

Слава поспешил закончить речь, когда поймал себя на том, что заимствует фразы про столетие из какого-то фильма, пока кто-либо ни уличил его в этой маленькой оплошности. Он вовремя остановился. Еве безумно нравилось, когда её восхваляли, а потому она в порыве восторга даже подумала о том, чтобы дружески поцеловать Славу в щёку, но сдержала себя: между ними нежности не приняты, да к чему снова ставить под угрозу их дружбу?

Впрочем, все девушки находились под впечатлением, и каждой хотелось бы быть на месте Евы, ведь не одна она такая распрекрасная, и чтобы обязательно нашёлся такой молодой человек с хорошо подвешенным языком, а то самое приятное, что доводилось слышать и то в качестве ответа на прямой вопрос: «Я тебя люблю». Словесность – один из талантов многогранного Славы. Его язык не опережал мысли, поскольку он умел соображать быстро, а потому взвешивал каждое слово. Мужская половина присутствующих даже немного завидовала. В их головах синхронно мелькала одна мысль: «Если бы я был способен нести такую ахинею, удалось бы сэкономить на цветах и конфетах».

Все прочие тосты после Славиного выступления звучали бесцветно. Разве что Руслану удалось разбавить эту череду пожеланий здоровья, счастья и верности своему Я юмором, который также пришёлся Еве по душе.

После горячих блюд, публике захотелось размяться. Разогреваться решили на «Ассоциациях», несмотря на то, что пространство комнаты оказалось весьма ограниченным. Застенчивых в Евином кругу не было, поэтому все, в основном, стремились показывать слова, а не угадывать их. Этой забавы хватило на добрый час, а затем Слава под чутким руководством Евы вынес из кухни небольшой сервировочный поднос, накрытый двумя белыми медицинским халатами.

– Сейчас будем импровизировать! – торжественно объявила Ева. – Сценка будет называться банально «На приёме у чокнутого доктора». Двое надевают халаты. Один прячет руки за спину, а второй со спины просовывает свои руки вперёд. Получается один доктор, у которого голова и руки никак не связаны. К такому ненормальному доктору, который как-то должен оправдывать действия своих непослушных рук, и придёт пациент.

Ева рассказала правила, и среди гостей уже появилось больше желающих поучаствовать в игре, чем требовалось.

– Погодите минутку! – попросила именинница и выразительно посмотрела на самого тихого и незаметного человека за столом. – Кира, дорогая, ты совсем проигнорировала «Ассоциации», поэтому сейчас не отвертишься!

Кира Дружинина не просто игнорировала «Ассоциации», она практически пряталась за спинами более активных друзей Евы. Она и Ева были одноклассницами, а в школьные годы – вовсе лучшими подругами. С первого по четвёртый курс они только лишь созванивалась по праздникам и немного переписывались в социальных сетях, но в последнее время Ева воспылала чуть ли не сестринской любовью к Кире, а потому пригласила её на свой день рождения, где Кира оказалась среди десятка людей, которых видела впервые в жизни.

Кира не питала тяги к масштабным сборищам, и она просто ненавидела оказываться в больших компаниях, где никого не знает, но Ева ей нравилась как человек, а потому девушка не отказалась приехать, отдав дань уважения подруге, несмотря на то, что она немного простудилась и мучилась насморком. Кира держалась особняком со сдержанной улыбкой на губах, за весь вечер обменявшись всего парой фраз с соседями по правую руку от себя, и не хотела принимать активного участия в веселье. Она чувствовала себя неловко в окружении всех этих раскрепощённых чужаков, понимая, что чужаком на этом празднике жизни является сама. Кира уже пару раз помышляла сбежать с вечеринки, сославшись на плохое самочувствие, но не успела этого сделать, и теперь Ева допекала её.

– Нет, Ева, я не в том состоянии сегодня, извини, – Кира виновато улыбалась, умоляя подругу взглядом отвязаться от неё. – Я только всё испорчу.

– Будет весело!

Кира не могла веселиться с этими людьми, ей хотелось спрятаться куда-нибудь, чтобы со стороны наблюдать за действом, хотя можно было и не наблюдать.

– Пожалуйста! – взмолилась Кира.

Ева пожала плечами и повернулась к Славе, делая вид, что смирилась с волей Киры, но на самом деле именинница хотела любой ценой заставить её смеяться. Ева же много лет знала остроумную Киру, которая далеко не всегда бывает такой букой!

– Слав, – хитро обратилась Ева к другу, – буду твоей должницей, если ты вытащишь её.

– Ты хочешь, чтобы я силой её выволок? – шёпотом спросил Слава, категорически отвергающий насилие.

– Раз уж заделался моим добрым волшебником, так будь любезен! – Ева артистично надула губки, словно Слава её обидел.

Слава пожал плечами и сделал шаг навстречу нелюдимой незнакомке. В это время все остальные гости оживлённо болтали, подначивая Киру не упираться.

Славе не нравилась милая улыбка Киры. Он не понимал людей, которые приходят на праздник, чтобы просто так сидеть с подчёркнуто вежливой улыбкой и образцовыми манерами.

– Пойдём, поучаствуем в импровизации! Ничего страшного в этом нет, – дипломатично убеждал Слава.

– Пожалуйста, не надо меня уговаривать, – попросила Кира.

– Не хочешь – не будем! – отрезал Слава.

Он отодвинул стул Киры и легко подхватил девушку на руки.

– Замечательно, – с сарказмом, но смиренно произнесла Кира, поправляя юбку.

– Как-то так, – пробубнил Слава.

Когда Слава приземлил Киру, раздались аплодисменты и одобрительные восклицания в поддержку нерешительной девушки, инициатором которых стала Ева. Кира бы покраснела от робости и стыда за своё нежелание выступать перед столь доброжелательной публикой, но её щёки уже давно были красными от небольшого жара, вызванного болезнью. Ева нацепила на неё халат, приговаривая:

– Будешь руками! Тебе даже показываться полностью не надо!

Поскольку рядом уже стояли Слава и Руслан, они тоже были задействованы в этой мини-постановке. Ева одела халат на Славу, напомнив, что от него требуется, а Руслану наказала вживаться в роль пациента.

По команде Евы Кира спряталась за спиной Славы, который был выше неё почти на целую голову, аккуратно просунула свои руки у него под мышками и сделала шаг вперёд, полностью уткнувшись в своего партнёра. В её действиях не было ничего особенного, но по каким-то неведомым причинам они взволновали Славу. Он мысленно провёл аналогию с тем, как его раньше обнимали девушки. Тогда он ничего подобного не испытывал, находя малого приятного в объятиях, а теперь Кира даже не обнимала его, точнее говоря, формально не обнимала, но Слава почувствовал её нежность, теплоту и даже своего рода трепетность. Услышав сбивчивое дыхание Киры, Слава немного пришёл в себя, решив, что девушка специально привела его в такое смятение.

– Ты чего сопишь? – тихо спросил он.

– У меня вообще-то нос заложен, – Кира развеяла его ожидания чуть насмешливым тоном. – Доктор, между прочим, хватит разговаривать со своей спиной: к вам пациент пришёл!

Слава улыбнулся, решив, что девчонка не так безнадёжна, как может показаться на первый взгляд.

Перед Славой находился поднос со всякой утварью, который держала Ева. Кое-что из этого имело отношение к медицине, прочие же предметы, казалось, были оставлены «пациентами». Иначе трудно объяснить наличие веера между термометром и игрушецным фонендоскопом. Кира постаралась использовать как можно больше вещей. Она не видела, что берёт, а временами просто шарила руками вслепую, отчего Слава выглядел очень комично, стараясь обыгрывать эти движения. Иногда Кира соединяла пальцы в замок и жеманно выламывала руки.

– Наш доктор ещё и не натурал! – шепнул Слава Кире.

– Как ни крути, в нём есть женское начало! – ответила Кира.

Руслан, Слава и Кира подурачились на славу, но когда Ева остановила их комедию, с импровизированной сцены никого не отпустила.

– А теперь, Кирочка, поменяйся со Славой местами! – потребовала Ева.

Кира уже успела заразиться атмосферой шутовства, а потому не стала возражать. Слава обхватил её тоненькую фигурку. Теперь хрупкая Кира показалась слабой и беззащитной, и Славе вдруг захотелось опекать эту девушку. Это был только инстинкт, внезапно проснувшийся в молодом человеке, поскольку объективного оправдания своему желанию он так и не сумел найти.

Девушка отлично справилась и со второй ролью, в подтверждение чему служили смех и аплодисменты публики. Безудержнее всех заливалась Ева, ведь даже она не подозревала, что её замкнутая одноклассница может быть настолько смешной. Кира не привыкла смешить людей, но она чувствовала, что на этом её потенциал не исчерпывается. Просто сегодня так выстроились звёзды: она оказалась рядом с двумя хохмачами, которые были приятной компанией и располагали к тому, чтобы отключить серьёзность и расслабиться.

Кира вернулась на своё место, чтобы вновь спрятаться в тени праздника Евы и не привлекать к себе излишнего внимания. Она получила удовольствие от самого процесса импровизации на сцене, но реакция зрителей её только смутила в то время, как Слава был доволен собой только потому, что ему удалось оживить гостей Евы. Так замечательно работавшие в тандеме, Кира и Слава направляли потоки энергии в разные цели: он извергал их для других, она скапливала энергию в себе.

Однако именно от неё Слава больше не мог отвести глаз. Его взгляд был прикован к Кире, которая с меланхоличным выражением лица крутила в руках карточку с надписью: «Кира Дружинина (всё бы отдала, чтобы хотя бы день пожить твоей жизнью)». Девушка грустно усмехнулась и подумала: «Как жаль, что на мне фантазия Евы закончилась». Кира предпочла бы не знать, сколько людей ей завидуют, но, увы, зависть на лицах всегда прописывается крупным шрифтом в отличие от любви. Как ни печально, люди привыкли стесняться любви, но ничуть не стыдятся зависти. Больше самой зависти Киру задевал её предмет. Никто не восхищался внешностью девушки, её считали скучной, и никого не интересовало, насколько хорошо работают её мозги. Зависть вызывала лишь семья, в которой Кире посчастливилось родиться.

А пока Кира грустила по причине того, что из-за родителей её саму никто не видит, Слава всё больше и больше проникался симпатией к ней. Он никак не мог отделаться от ощущения, словно его окутало тёплое мягкое облако, когда Кира прижалась к нему, следуя правилам импровизации, а ведь Слава ни за что не заметил бы её в толпе и даже не обратил на неё внимания, когда приветствовал вместе с Евой гостей. Кира не была эффектной молодой женщиной, однако её лицо вовсе не казалось бесцветным в отсутствие выразительных черных бровей и бронзового оттенка кожи, чем обладала Ева.

Всё в образе Киры выдавало в ней девушку из хорошей семьи с правильным воспитанием. На её лице был минимум косметики: только чёрная тушь на почти что бесцветных ресницах и перламутровые тени, чтобы сделать акцент на больших светло-карих глазах, и без того выделяющихся на фоне бледной кожи. Несколько длинноватый нос не красил Киру, но смотрелся на её вытянутом лице весьма органично. Губы средней величины в основном были плотно сжаты, лишь изредка показывая зубы, когда Кира улыбалась, приоткрывая рот. Бледное лицо обрамляли волосы цвета высушенной соломы, остриженные до плеч. Одевалась Кира просто и элегантно, благодаря привитому ей матерью вкусу. Её летнее платье выглядело изящно, это была только одежда, которая не привлекала к себе больше взглядов, чем та, которая её носила. Кира была одета в сарафан лазоревого цвета с завышенной талией, из-за чего ни собственно тонкой талии, ни бёдер не было видно, и с юбкой, которая была выше колен ровно на ладонь. Сдержанность прослеживалась и в выборе украшений. В ушах Киры сияли перламутровым блеском серёжки-гвоздики, которые представляли собой небольшие круглые жемчужины в серебряной оправе, а на правую руку была намотана нитка такого же мелкого жемчуга.

Слава разглядел каждую деталь во внешности Киры, находя, что всё в ней слишком безупречно, за исключением выглядевшего неестественно румянца. Он не мог себе объяснить, почему эта безупречность не бросается в глаза при первом взгляде на неё, а требует пристального внимания. Все обращали взоры на что-то яркое вроде нарощенных ногтей, но никто не останавливал взгляда на чём-то естественном, а потому идеальном. Слава по-прежнему не назвал бы Киру красавицей, но она была настолько мила даже с серьёзным лицом, что его тянуло к ней.

Больше всего его потрясало именно лицо этой девушки. Он даже не придал значения стройности её ног, не подумал о её осиной талии, но тайне в её лице был посвящён весь его интерес. Кира выглядела так, как будто она знает какой-то важный секрет, который, с одной стороны, даёт ей преимущество перед другими, а, с другой, возлагает бремя не её острые плечи.

После было принято решение потанцевать, правда, это оказалось возможным, разбиваясь на небольшие группы, так как для десяти танцующих человек места явно не хватало. Выплеснув свою энергию под ритмичную мелодию, Ева решила включить медлячок.

– Пойдём, потанцуем, – предложил Слава, протягивая руку Кире.

Кира изумлённо посмотрела на его открытую ладонь, как будто короткий танец с молодым человеком был чем-то противоестественным для неё. Просто она не собиралась танцевать и совсем не думала, что кто-то обратит на неё внимание, когда горит звезда Евы, а большинство парней приехали сюда со своими девушками.

– Не изволите подарить мне танец, леди? – Славе пришлось продублировать свою просьбу, и он сделал это с интонацией лорда голубых кровей. – Я уже не знаю, как тебя просить!

– Извини, конечно! – торопливо согласилась Кира, придя в себя.

Она положила свою руку поверх ладони Славы, и он сразу же притянул девушку к себе, чтобы обнять её за талию, которую ему посчастливилось нащупать под платьем. Кира тоже обняла его и уставилась в одну точку невидящим взглядом, признаваясь самой себе в том, что ей симпатичен этот молодой человек.

Ева сразу обратила внимание на эту созданную ею парочку, а потому, пока танцевала с Русланом, не сводила взгляда с Киры и Славы.

– Мне кажется, ты много знаешь. У тебя такое специфическое выражение лица, – шёпотом признался Слава, приблизив свои губы к уху Киры.

– Не представляешь, как много! Я даже знаю, что ты бессовестно цитировал слова китайского императора из мультика «Мулан», когда говорил тост Еве. И как только все купились?!

– Это какие слова?

– Про столетие, – пояснила Кира.

Ей было любопытно, попадёт ли Слава впросак и как выкрутится.

– Так вот откуда эта фраза! А я полвечера голову ломаю, из какой дыры моё подсознание выдернуло эти слова! – честно признался Слава.

– Ты, видимо, смотрел этот мультик не раз. Сужу по точности цитат, – предположила Кира.

– Нет, всего раз в глубоком детстве.

Кира недоверчиво прищурила глаза.

– Ты не уличишь меня в том, что я фанатею от девчачьих мультиков! У меня память хорошая на определённые моменты.

– Это мудро запоминать только то, что можно использовать для придания красок своей внешности и своим словам. Людям это нравится, – Кира обладала мастерством хвалить словами, но порицать интонацией.

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть приятным человеком, – в глазах Славы был упрёк, который он не стал произносить вслух.

Кира выглядела и вела себя естественно, но Слава хотел выявить её истинную сущность, ведь не может один человек являть собой очарование и отталкивать одновременно.

– Быть приятным человеком хорошо, но плохо, когда в этом – вся цель его существования, – сказала Кира.

– Ко мне твоё замечание не имеет отношения! – парировал Слава.

– Разумеется! Смысл твоей жизни – Ева. Ты хочешь не просто заполучить её, а оказаться более желанным, чем желаешь её сам. Ты никогда не сможешь себя уважать, пока тебя не зауважают другие, – Кира открыто насмехалась над ним, так как иначе проявить своё сочувствие было бы преступлением. Она не собиралась превращаться в плечо для отверженных, чтобы не провоцировать развитие синдрома жертвы.

– Странно, что это всё говоришь мне ты, – Слава был поражён её наблюдательностью, так как не сомневался, что Ева ни с кем не обсуждает их отношений.

Он усмехнулся, и в выражении его перекошенных губ скрывалось презрение не к той, которая за словом в карман не лазает, а к самому себе.

– Давай немного помолчим, – предложила Кира, полагая, что дала немало пищи для размышлений своему новому знакомому.

Кире понравился Слава. Она была счастливейшей обладательницей дара интуитивно угадывать сущности людей. Славу Кира нарекла персонажем положительным. Молодому человеку удалось бы сыскать большую порцию симпатий девушки, если бы не его туалетная вода. Природа наградила Киру непревзойдённым обонянием. Возможно, Кира была задумана всевышним в качестве парфюмера, однако нос она использовала только для восприятия окружающего мира и получала от него информации больше, чем прочие люди. Кира безошибочно распознавала самые сложные запахи, но этот свой дар отчасти считала и проклятием: девушка не переносила сильных запахов, в особенности ненатуральных. Вдыхая аромат денатурированного спирта, исходившего от Славы, она впервые порадовалась своему насморку, иначе она бы не продержалась с ним три минуты в медленном танце, непременно почувствовав головокружение.

До конца вечера Ева не спускала глаз со Славы и Киры. От её чуткого взгляда невозможно было скрыть маленький огонёк, загоревшийся между этими двумя молодыми людьми. Ева эгоистично возрадовалась, что её день рождения свёл двух близких для неё одиноких друзей. На тот момент ей казалось, что так разрешается проблема со Славой: если у него что-то сложится с Кирой, то их дружбе перестанут угрожать его подавленные желания.

Гости разъехались под утро, когда начало рассветать. Теперь Слава вместе с Евой провожал друзей, так как ему ещё предстояло помогать наводить порядок в квартире именинницы. Когда квартиру покинула Кира, он торопливо выскочил на балкон, чтобы посмотреть на неё ещё раз.

Выйдя из подъезда, она подняла глаза на окна своей подруги и увидела его. Кира улыбнулась, на этот раз широко и раскованно, прикоснулась кончиками пальцев к губам, после чего помахала ему рукой. Он помахал ей ответ, и она, безумно счастливая, скрылась за углом дома, где была припаркована её машина.

Когда Слава вернулся в комнату, Ева уже переставляла карту памяти из его фотоаппарата в свой ноутбук.

– Ты прибраться здесь не собираешься? – спросил Слава, сгребая со стола мусор в пакет.

– Давай фоточки посмотрим. Брось ты этот пакет: я потом, завтра сама всё уберу.

– Даже не надейся, лодырь. Порядок будем наводить сейчас.

– Ладно-ладно, только фотки посмотрим сначала.

Слава покачал головой, не то восхишаясь непоколебимостью, не то поражаясь упёртости Евы. Всё надо было делать либо как хочет она, либо никак.

Его мало интересовали фотографии, поэтому он позволил ей развлекаться, а сам взялся переносить посуду на кухню. Ева воодушевлённо комментировала каждый снимок, выражая своё общее одобрение работой Славы. Она бегло просмотрела огромный массив фотографий, скинула их себе на ноутбук, после чего взялась за работу, помогая Славе.

– Слав, тебе ведь понравилась Кира? – спросила она, расставляя посуду, которую мыл Слава, по местам.

– Чем вызван твой вопрос, дорогая? – Слава был непробиваем. Своё отношение к Кире он не хотел обсуждать ни с кем, тем более с Евой, от которой впервые за четыре года почувствовал себя свободным.

– Хватит притворяться: я всё видела! А если бы даже и не видела, то всё рано поняла, так как по тому, что ты нафотографировал, видно, к кому было приковано твоё внимание! Это не мой день рождения, а фото-сессия Дружининой!

– Прости, – покаялся Слава, признавая, что немного увлёкся.

– Ничего. Признаться честно, у Киры мало хороших фотографий. И вообще она никогда такой красивой на фотках не выходила, так что ты молодец. Сразу виден уровень профессионализма.

Слава ничего не ответил Еве, а потому она продолжала:

– Готовься к тому, что просто не будет. Кира из другого круга и у неё другие взгляды на жизнь. Она тепличное растение. Когда мне было очень плохо, и я чувствовала себя глубоко несчастной, то всегда ей завидовала. У неё полная семья, нет ни сестёр, ни братьев, зато есть собака. А ещё у неё первая машина «бэха» X5. Отец ей новенькую купил на восемнадцатилетилетие. На ней она, кстати, до сих пор и ездит, уже три года.

– Не вижу проблемы, Ев.

– У многих из твоих знакомых первой машиной была новенькая «бэха»? То-то и оно. У неё другое мировоззрение.

– С какой целью ты мне всё это говоришь?! – с улыбкой поинтересовался Слава: его забавляло, с каким благородным рвением Ева пытается его сплавить.

– Просто хочу тебя подготовить, чтобы ты не отказался от Киры, когда столкнёшься с проблемами, а ты столкнёшься, потому что её родителям ты вряд ли понравишься. Кира встречалась с одним молодым человеком два года назад. Это была её первая настоящая любовь. Тот молодой человек был очень хорошим парнем, правда, немного неотёсанным и грубоватым. Плюс ко всему у него в понимании родителей Киры неблагополучная семья. Её родители фактически их разлучили. С тех пор Кира на молодых людей не заглядывается. Она тяжело переживала тот разрыв.

– Я думаю, что тот молодой человек просто сдался.

– Возможно. Ты главное помни, что Кира очень хорошая, и она стоит того, чтобы за неё бороться даже с её собственными родителями. Она ведь и мою жизнь изменила.

– Как? – Слава заинтересовался настолько, что даже оторвал взгляд от тарелок, чтобы посмотреть на лицо Евы.

– Тебе трудно представить, потому что ты меня знаешь вот такой. На самом деле до середины десятого класса я была пацанёнком. Мой гардероб состоял из джинсов, толстовок и кроссовок. Я полностью игнорировала косметику, а единственной доступной мне причёской был тугой «конский хвост». На меня мальчики не смотрели – они играли со мной в волейбол. Но однажды Кира сказала мне, что я красивая, и что если бы она обладала хоть небольшой частью моих достоинств, то ни в коем случае не стала бы их скрывать, а, наоборот, заостряла бы внимание на них, и пользовалась бы своей внешностью. Представляешь, первым человеком, который назвал меня красивой, была моя подруга Кира. Она помогла мне поменять стиль, и с тех пор моя жизнь изменилась, потому что изменилась я сама. Я стала увереннее, смелее, перестала сутулиться. Уже молчу о моих съёмках в рекламе! Кира очень мне помогла.

– Трудно в это поверить. Тебя никакой толстовкой не испортишь!

– Так всё и было. Дело ведь не только в том, что на мне надето, но и как я себя преподносила. Так что ты подумай. Кира – это человек, который способен изменить твою судьбу.