Читать книгу "Если бы не я. И жили они долго, счастливо и далеко друг от друга"

– Бла-бла-бла! Я об этом предпочитаю не задумываться. Любят сердцем, и голову тут подключать не надо. Кир, а что тебе в Славке нравится? Ну, мне просто любопытно. У меня-то на него замыленный взгляд.

Кира призадумалась. Она бы легко могла начать бесконечное перечисление достоинств Славы, если бы не неловкость, которую девушка всякий раз испытывала, когда тема разговора касалась её чувств. И всё-таки, как и каждую влюблённую, её распирало желание говорить об объекте своего чувства.

– Славка, он очень обаятельный. У него необыкновенные глаза, синие-синие. Но дело даже не в этом. Его взгляд особенный, такой добрый-добрый. Даже когда он очень серьёзный, его лицо остаётся каким-то мягким, что ли. А ещё его солнышко поцеловало: у него на носу забавные веснушки. Мне очень нравится контраст цвета глаз и тёмных волос. А ты замечала когда-нибудь, какая подвижная у него мимика нижней части лица? Его улыбка одним уголком губ может сказать о многом! Славка отлично сложен. Он мускулистый, подтянутый. У него красивые длинные пальцы: не всем музыкантам такие достаются. Ну, разве Славка не привлекательный? Я им порой просто любуюсь, получая огромное удовольствие, наблюдая за ним на расстоянии.

Ева смотрела на Киру выпученными глазами. Ей казалось, что разговор не может идти о Славке, именно о том Славке, которого знала она. Она настолько привыкла считать его гадким утёнком и жалеть, что его прекрасной душе досталась такая некудышная оправа, что откровения Киры привели её в лёгкий ступор. Кто-то считает Славку обаятельным и находит что-то привлекательное в его внешности! И это при том, что в толпе на него даже не обратишь внимания.

Ева легко могла представить, как можно заглядеться на смуглого высокого парня, на котором надета облегающая майка, подчёркивающая красивый рельеф его стройного тела. Естественно у него привлекательная улыбка, не такая простенькая и добрая, как у Славки, а немножко нахальная, выражающая уверенность в себе, в общем, улыбка победителя. Ещё соответствующий хищнический прищур глаз. И вообще было бы классно, если бы он выходил из какой-нибудь новенькой иномарки. Вот от такого молодого человека, действительно, трудно отвести глаза, а Славка… У Славки надо докапываться до души, чтобы он смог понравиться.

– Хватит! Убедила, – остановила Киру Ева. – Я поняла. Это здорово, что ты от него кайфуешь.

– Да. Ты очень точно выразилась. Добавить нечего.

Кира замолчала. Ева ожидала, что подруга поинтересуется, как отзывается о ней Слава, хотя он никогда ни с кем не обсуждал своих девушек, и тем более оберегал Киру, как нечто совершенное ценное для него.

– А тебе интересно, что о тебе говорит Слава? – не выдержала Ева, задав провокационный вопрос.

– Что мне надо знать, он скажет сам, – мягко ответила Кира. О, как бы ей хотелось залезть в его голову, узнать, какую грань Слава проводит между ней и Евой. Однако гордость и здравомыслие никогда не позволят ей задавать об этом вопросы третьим лицам, тем более Еве, которая не может знать больше неё самой.

– Неужели тебе совсем не интересно?! – недоумевала Ева.

В ответ Кира равнодушно пожала плечами.

– Да я ничего и не знаю! – воскликнула Ева и рассмеялась так заразительно, что Кира подхватила смех подруги. – Славка правильный. Он язык не распускает. Будь уверена в нём. Вообще, я за вас рада, ребят!

Ева сама не сомневалась в своей искренности, немножко удивляясь, что это её сегодня прорвало быть такой хорошей. Она на самом деле была довольна, что у Славы и Киры всё сложилось, и благородно прощала их за нанесённые ей обиды. Девушка даже нисколько не завидовала счастью своих друзей, едва ли не впервые испытывая такое чистое и, как она бы сама это назвала, правильное чувство.

Когда Кира уехала, Ева включила ноутбук и открыла папку с фотографиями. Её интересовали только снимки Славки. Она внимательно разглядывала каждый, особое внимание уделяя портретным фото. Пусть большинство фотографий было сделано абы как, и неправильный свет или ракурс пагубно сказывались на внешности Славки, однако девушка начала замечать то, что каким-то чудом скрывалась от её намётанного глаза раньше, в течение целых четырёх лет.

Эти синие глаза, жизнерадостно уставившиеся с монитора ноута, зачаровывали её. Они манили, как спокойное синее море призывает к себе измождённого палящим солнцем туриста. Они успокаивали, обещая приятную прохладу. С глаз Ева последовательно переключалась на другие черты лица Славы, дотошно изучая изгибы бровей, нос, скулы, подбородок, губы… Всё это было настолько привычным и родным, что нежная улыбка осветила лицо Евы.

И с чего она вообще когда-то решила, что Слава дурно сложен?! Пусть он не кукольно красив, но, безусловно, этот молодой человек привлекателен. А Ева, эксперт по части мужской красоты, этого не замечала. В этот вечер, ещё час назад поражаясь словам Киры, она сама любовалась Славой. Ей нравились и его улыбка, и глаза, доставшиеся от Татьяны, и подбородок, и даже уши…

Остановившись на фотографии, где Слава был запечатлён в профиль, Ева поймала себя на мысли, что ей хочется поцеловать его в мочку уха, постепенно спускаясь по шее к ключице. Она миллионы раз видела эту шею, и эти уши, но только сейчас эта безумная идея откуда-то появилась в её голове.

– Синеглазый дьявол, – глухо произнесла она, испугавшись себя, и захлопнула крышку ноутбука.

Глава 14. Если бы не Вася…

Вика давно уже считала себя взрослой. Это заблуждение как наглый квартирант поселилось в её голове, едва девушке исполнилось тринадцать лет. Уверенность Вики в том, что она знает, как ей жить, была непоколебима. Она не прислушивалась к советам, совершала глупости и также по-детски расправлялась с последствиями своих решений, зачастую стараясь не разобраться с трудностями, а скрыть оплошность от матери и Евы.

По-настоящему же люди становятся взрослыми, когда осознают, насколько они обманывали себя, полагая, что уже достаточно опытны и мудры, дабы нести ответственность за свои поступки, а потому и поступать, как вздумается.

Очередная зима подходила к концу. Прошло ровно полгода после аварии, которая перевернула жизнь Вики, поскольку то происшествие изменило девушку раз и навсегда. Теперь в ней трудно было узнать ту девочку, которая сочиняла красивые статусы для социальных сетей, она вообще удалила свои аккаунты. Её интересы больше не ограничивались наивными любовными историями и собственной внешностью. Вика перестала броско одеваться. Перед ней больше не стояла цель привлекать к себе внимание, поэтому в её гардеробе постепенно появлялись довольно скромные предметы одежды, при этом весьма женственные.

За полгода Вика прочитала столько литературы, сколько не осилила до этого за всю свою жизнь. Теперь её интересовала медицина. Она прилежно разбиралась в строении человеческого тела. Больше всего её интересовал позвоночник, поскольку именно перелом позвоночника превратил лихого мотоциклиста Васю в угрюмого калеку. Благодаря своей усидчивости Вика разобралась с диагнозом, что поставили её возлюбленному, она понимала причины, по которым Вася не чувствует своих ног, и искала одну единственную возможность, которая позволит ему поправится.

Она не сдалась даже после последней поездки Васи к московским врачам, какая состоялась в конце января. В двадцать два года самые компетентные врачи вынесли Васе приговор. Шансов на восстановление у него нет, так что придётся навсегда сменить мотоцикл на инвалидную коляску. Молодой человек пал духом и, упиваясь жалостью к себе, беспощадно истязал Вику.

Девушка не собиралась предавать свою любовь только потому, что Вася больше не может ходить. На этот раз она не примеряла на себя никаких ролей. Ей просто хотелось быть рядом со своим любимым человеком, заставить его улыбаться, научить его жить в сложившихся обстоятельствах.

Но Вика была ещё совсем юной девушкой, и ей катастрофически не хватало опыта, чтобы справиться с этой проблемой. Впрочем, даже опытные и по-житейски умные родители Васи не могли вернуть сына к жизни. Он замкнулся в себе, ничем не занимался и, казалось, помышлял только об одном: выброситься из окна, напротив которого сидел целыми днями напролёт. Однако он не мог этого сделать, физически не мог, так как психологически собственная беспомощность довела его до того состояния, в котором перестаёшь ценить жизнь.

Однажды Ева заметила, что в жизни Вики на смену социальным сетям пришли тематические форумы. Вика начала общаться с другими инвалидами, для которых Интернет заменял многие удовольствия, кои были им недоступны в силу ограниченных возможностей. На этих форумах Вика надеялась познакомиться с каким-нибудь оптимистично настроенным человеком, которого не сломал бы физический недуг. Ей необходимо было узнать, как люди справляются с этой бедой, что может подтолкнуть их задуматься о завтрашнем дне, ведь больше всего на свете она желала помочь Васе.

Но, увы, Вика всё чаще наталкивалась на разочаровавшихся в жизни людей, многие из которых были озлоблены и агрессивно настроены по отношению к враждебному миру, представленному теми людьми, которые от них отвернулись в трудную минуту. Сентиментальная Вика рыдала перед монитором компьютера, когда читала стихи одного молодого человека с ограниченными возможностями. Он писал о том, что не знает женской ласки, что не слышит слова «люблю», что никто не смотрит на него нежным взглядом, а поэтому он не видит смысла в своём одиноком существовании. И сердце девушки разрывалось от грусти, когда она узнала, сколь много таких одиноких молодых парней и девушек, которым суждено большую часть жизни страдать. Они не успели пожить, и каждого из них мучил один вопрос: я инвалид, значит, меня уже никто и никогда не полюбит?

Поняв, что ей не найти ответы на свои вопросы, Вика, тем не менее, не прекратила это мазохистское общение через Интернет с людьми, обрушивающими на неё свою печаль. Она всячески старалась подбадривать их, вселяя в сердца надежду и оптимизм. Девушка старалась сочинять лёгкие юмористические послания, которые могли вызвать хотя бы мимолётную улыбку у тех, кто их читает. Для многих Вика стала утешением.

А временами ей становилось очень стыдно за себя. Ведь она столько лет предпочитала не замечать, что есть люди, которым дано гораздо меньше возможностей быть счастливыми, но которые борются и стараются жить не просто так с мыслью: «День прошёл, и слава богу!». Только теперь повзрослевшая Вика понимала, какой глупенькой девочкой была, убиваясь из-за чьего-то грубого слова или некрасивого поступка. Она узнала цену простому умению, данному человеку, умению ходить…

Каждый день Вика приезжала к Васе. Не из чувства долга, не исполняя обязанность. Она просто по-прежнему очень любила его, а потому сразу же после пар в университете мчалась не в боулинг с подругами, а к нему домой.

Мать Васи принимала Вику с радостью, оказывая этой девочке все почести, что она заслужила своей преданностью её сыну.

Когда Вика зашла в комнату Васи, он, как обычно, сидел лицом к окну. Здесь было мрачно, как в склепе. Вася перестал слушать тяжёлый рок, не включал ни телевизор, ни компьютер, ни даже свет, а поскольку ясные дни выдавались очень редко особенно зимой, в его комнате практически всегда было темно.

Девушка щёлкнула выключателем, и электрический свет разогнал призраков мрачных дум Васи.

– Привет! – ласково поздоровалась она, подошла к своему любимому человеку и поцеловала его в макушку.

– Привет, – тихо ответил Вася, посмотрел на Вику, но снова отвёл глаза к окну.

Такое поведение уже дано не обижало и не огорчало Вику, хотя первое время ей приходилось совсем непросто. От Васиного приветствия у неё вставал комок в горле, и она, сдерживая слёзы, в течение нескольких минут просто молчала, стоя с ним рядом. Теперь ей не требовалось время, чтобы оградить себя от негатива. Она присела на корточки рядом с ним, взяла его за руку и посмотрела ему в лицо своими большими красивыми глазами.

– Ты опять не побрился! – бодрым голосом сделала замечание девушка, погладив его по заросшей щетиной щеке.

– А зачем? – ответил Вася, словно он уже был призраком.

– Чтоб не быть таким колючим, глупенький!

Она приблизила лицо к нему и аккуратно прикоснулась своими губами к его губам. Вася долго не отвечал на её поцелуй, очевидно, рассчитывая, что Вика успокоится и оставит его в покое. Но хотя он и внушал себе, что стал неполноценным человеком, стараясь убедить в этом других, выдержать Викину пытку он не смог и уже вскоре сам контролировал ситуацию. С этого момента Вика перестала поучать удовольствие от процесса. Щетина Васи сильно кололась, и девушке было неприятно, однако она терпела, лишь бы чуточку расшевелить молодого человека. Когда Вася вдоволь насладился поцелуем, на который напросилась Вика, он заметно повеселел. Нет, на его сером лице не появилось даже намёка на улыбку, но он снял с себя маску брошенного и бесконечно одинокого человека, тем более что на самом деле он не был ни брошенным, ни одиноким в своей беде.

– Ну, рассказывай, как день прошёл, – поинтересовался он, совсем отвернувшись от окна.

Вика присела на его диван, приободрившись: их сегодняшнее свидание может пройти лучше, чем обычно, если она всё сделает правильно.

– Всё было, как обычно! Только я сегодня форму спортивную с собой не взяла, так что дедулька, который ведёт физру дал мне свисток и разрешил посудить.

– Не понимаю, как этот гриб может тренировать кого-то, – вставил свой комментарий Вася, чем порадовал Вику.

– Да, он уже плохо видит, неважно слышит и хромает, однако это ему не мешает учить нас играть в баскетбол!

– Это сейчас был камень в мой огород?! – Вася завёлся, от его меланхоличного вида не осталось и следа, так как лицо парня перекосило откровенной злобой. – Ему не мешает, а я типа нюни распускаю?!

– Вась, ты что! Вобще, причём тут ты? Я просто рассказываю о том, как у меня прошёл день, – испуганно заверяла его Вика.

– Сделаю вид, что поверил. Продолжай, – сказал Вася, опустив взгляд на свои неподвижные колени.

– Хорошо. Ещё сегодня день рождения нашего зав. кафедрой. Кураторша отправила Лёху, потому что он на машине, за цветами и тортом, ну, и нас с Аськой с ним за компанию, чтобы он чего-нибудь не того не купил. Выбирали мы недолго, но уговорили Лёху сделать крюк: нам надо было с Асей в магазин косметики зайти. Он и не сопротивлялся: ему тоже рано возвращаться в универ не хотелось.

– С Лёхой, значит, катались. Здорово, наверное, с нормальным мужиком общаться, у которого есть тачка, который может тебя куда угодно доставить.

– Ты что, ревнуешь?

– Какое же я право имею?! Я ведь всего лишь убогий инвалид! Мне остаётся ждать милостыни от тебя. А вот с Лёхой тебе весело! – Вася орал, ревнуя Вику не сколько к какому-то одногруппнику, сколько к самой жизни.

– Васенька, успокойся, пожалуйста, – взмолилась Вика. Она научилась контролировать эмоции и больше не взрывалась в ответ на претензии, а временами и на оскорбления Васи. Девушка снисходительно терпела его выходки, надеясь, что когда-нибудь они прекратятся.

– О, то есть мне должно быть всё равно?! Всё равно, что моя девушка развлекается с какими-то мужиками?! Всё равно, что я даже не могу за неё побороться?! Ты не знаешь, какого это жить и каждую минуту ждать, когда ты меня бросишь! А ты ведь бросишь! Зачем я тебе?!

Вика упала на колени перед инвалидной коляской, протянула руки и обхватила его ладонями за щёки.

– Я тебя никогда-никогда не оставлю! Верь мне, пожалуйста, – пообещала Вика ровным голосом.

– Прости, я стал таким… ужасным, – извинился Вася, поцеловав тыльную сторону ладони девушки.

Мать Васи приготовила ужин, и Вика заставила Васю поесть, отвоёвывая каждую ложку, которую он соглашался проглотить. При этом девушка старалась поддерживать разговор за столом, правда, ей было страшно опять чем-то задеть чувства Васи, поэтому она тщательно обдумывала каждое слово. Фильтрация мыслей утомляла её, и под занавес вечера в гостях у Васи она чувствовала себя обессиленной и истощённой морально.

Сытый и обласканный Вася провожал Вику уже в более-менее хорошем настроении. Он красноречиво извинялся за своё поведение, ссылался на то, что это всё нервы, стресс и собственная никчёмность. Далее парень признавался Вике в любви, говорил о том, что она единственное солнце для него, и что без неё он уже давно бы пропал. Пусть это было чересчур пафосно, но зато правдиво, так как Вика, действительно, – самое светлое пятно в его изменившейся жизни. Вид здоровых друзей его раздражал, мотоцикл, которому была отдана большая часть в сердце Васи, превратился в неосуществимую мечту. У него осталась только Вика.

– Ты придёшь завтра? – спросил Вася, заранее рассчитывая на положительный ответ после своих пламенных речей.

– Скорее всего, нет, – ответила Вика, стараясь показать, насколько она разочарована этим. Их с Асей пригласила на день рождения одногруппница, и Вика хотела пойти немножко развеяться. Однако она не могла сказать Васе правду, которая его бы убила. Он очень болезненно относился к тому, что девушка может где-то с кем-то развлекаться, когда у него самого осталось единственное удовольствие по имени Вика. Он не раз упрекал её за это, и девушке становилось стыдно под его тяжёлым взглядом, так как она чувствовала себя виноватой в том, что может веселиться, когда её любимому так плохо! Но отказаться полностью от всех развлечений она не могла. У неё просто не хватало сил постоянно подбадривать Васю и безотлучно находиться при нём, а потому она стала время от времени его обманывать.

– Почему? – расстроившись, задал вопрос Вася.

– Папа попросил нас с Асей с Ладой завтра посидеть. Им с женой надо уехать куда-то, а Ладка приболела, поэтому её с собой не берут. Ты же знаешь, если я не поеду, то Ася сожрёт меня заживо.

На самом деле Татьяна держала дистанцию между дочерьми Павла Петровича от первого брака и своим ребёнком, а потому близняшек никогда не привлекали нянчиться с Ладой, да они бы и сами нашли тысячу поводов, чтобы избежать трудовой повинности. Однако Вася всего этого не знал, а потому версия Вики прозвучала для него правдоподобно.

– Да, с Асей тебе лучше не ссориться, – согласился он.

– Но я обязательно позвоню и послезавтра буду у тебя!

Вика вышла из квартиры с тяжёлым сердцем. Ей было трудно обманывать Васю, и ещё труднее терпеть его раздражительность. Она не замечала никаких улучшений в его психическом состоянии. Казалось, он становился только злее и злее день ото дня. Она не знала, как заставить его чем-то интересоваться, что-то делать, как, в конце концов, оторвать его от ненавистного окна, вид из которого открывает мрачную панораму убогого двора. Ей нужен был совет, как ей поступить, что делать…

Сколько бы девушка не повторяла себе, что плакать на морозе плохо, сдержать слёз она не могла. Они лились по её щекам, и Вика не издавала при этом ни единого звука. Она безмолвно проплакала всю дорогу до дома, поэтому заявилась в квартиру с красными глазами, чем сразу же обратила на себя внимание.

– Что, надоело быть сиделкой? – с порога спросила Ася, не разделяя жертвенных взглядов сестры.

– Я не сиделка, – сдержанно ответила Вика, ещё не перестроившись на лад общения с сестрой.

– Хватит чудить! Неужели ты его прям так любишь?! – недоумевала Ася.

– Привет, мама, – поздоровалась Вика с матерью, проигнорировав реплику Аси, и ушла в комнату.

Она открыла браузер, собираясь зайти на один из полюбившихся ей форумов. Ася остро ощущала, что теряет в лице Вики понимающего единомышленника, так как сестра вела себя очень странно и перестала разделять её идеи. Они отдалялись друг от друга, и Асю это совсем не устраивало. Мириться с глупым поведением Вики она больше не собиралась, а потому была в этот вечер как никогда резкой.

– Сестра милосердия! Тебе не хватает одного больного, так надо ещё и других немощных утешать, причём тех, кого ты совсем не знаешь!

– Не говори так, пожалуйста. Они нормальные люди, просто им не хватает человеческого общения, а мне не жалко.

– Сама щедрость! Ты забила на себя! Вик, да у тебя может быть нормальный парень. Ты ему ничем не обязана! Ты можешь быть счастливой, можешь встречаться с друзьями, можешь целоваться с полноценным мужиком, блин! Тебе всего восемнадцать лет! Какого чёрта ты плюнула на свою жизнь?! Он не может от тебя ждать, что ты будешь с ним. У него другая судьба. Он инвалид! И он чуть тебя не угробил, между прочим! Зачем тебе этот Вася?!

– Закрой рот! – Вика вспыхнула, вскочив со стула. – Я его люблю! Ты бездушная чёрствая дрянь, если бы смогла бросить человека, которого любишь!

– Тогда я дрянь, потому что я заставила бы себя это сделать! Я имею право жить полноценно, и ты имеешь! Опомнись, Вика! Твоя молодость уйдёт, а ты так и не поживёшь в своё удовольствие!

– Тебе бы только удовольствия! Почему ты не хочешь понять меня?!

– Я не могу понять, почему ты ставишь чьи-то интересы выше собственных! Зачем? Ты отдашь ему свою жизнь, а потом он излечится и тебя кинет, потому что у него появится выбор. А если он никогда не встанет на ноги, то будет с тобой только потому, что больше не найдётся ни одной дуры, которая бы посвятила свою жизнь ему! Тебя это устраивает?!

– Ты ничего не понимаешь! Мы любим друг друга! По-твоему, надо бросить человека, потому что он попал в беду?!

– В этом случае да!

На крики девушек в комнату пришла Галина Николаевна. Она увидела, что её дочери готовы вцепиться друг другу в глотки, чего раньше никогда не было. Нерушимый союз близняшек пал.

– Ася, успокойся, пожалуйста, – учительским тоном попросила Галина Николаевна. – А ты, Вика, пойдём со мной. Поговорим.

Ася со злости выдернула из розетки сетевой фильтр, надеясь, что хотя бы мама образумит Вику.

Галина Николаевна усадила Вику напротив себя. Разговор предстоял трудный. Она долго выжидала момента, чтобы провести вразумительную беседу с дочерью. На Вику было больно смотреть, поэтому Галина Николаевна решила, что так продолжаться дальше не может.

– Вика, я понимаю, что тебе сложно сейчас. Ты влюблена и готова на всё ради Васи, так?

– Да, – ответила Вика, в её глазах загорелась искорка надежды, что мама поддержит её, даст совет.

– Ты не хочешь расставаться с ним, и это очень благородно с твоей стороны. Но ты подумай, что вас ждёт дальше.

– У нас всё будет хорошо, просто надо выдержать этот период.

– Я тебе подскажу. Люди, которые любят друг друга, обычно заводят семьи.

– И мы поженимся, – уверенно заявила Вика.

– Допустим. А на какие средства вы будете жить? У Васи будет мизерное пособие по инвалидности, и ответственность за ваше материальное благополучие, за то, чтобы ваши дети были сыты, одеты и имели счастливое детство, ляжет полностью на тебя.

– Тогда я буду зарабатывать.

– Это просто сказать, но не так просто сделать. Ты измотаешь себя. Потом подумай, весь быт будет на тебе. Даже если Вася научится помогать тебе по хозяйству в своём положении, всё равно основной груз ляжет на тебя. За ним надо будет постоянно ухаживать. Это не романтика, а жизненные реалии, которые, увы, суровы. Как и любой нормальной женщине тебе когда-нибудь захочется спрятаться за каменной стеной, захочется, чтобы тебя носили на руках, чтобы заботились о тебе, но ты не будешь иметь этой возможности. Ты даже не сможешь себе позволить расслабиться. А подумай о детях. Что Вася как отец сможет дать им?

– Знаешь, наш отец тоже немного нам давал, я уже не говорю про Еву.

– И всё-таки он до сих пор вас материально обеспечивает. Быть рядом с любимым мужчиной – это далеко не всегда счастье. Ты будешь мучиться. Пусть ты справишься со всеми проблемами, которые я перечислила, но тогда Вася рядом с тобой будет чувствовать себя ущербным. Он перестанет уважать себя, и будет за это злиться на тебя. Ты не получишь от него даже моральной поддержки, вынужденная всегда подбадривать его, вселяя уверенность в себе. Чем дольше ты с ним общаешься, тем труднее тебе будет расстаться с ним, а это неизбежно. Вика, девочка моя, оставь его.

– Мам, и ты туда же! Почему даже ты не можешь меня поддержать?! Где ваша человечность?! Я его не брошу! – Вика говорила громко, переходя на визг. – Спасибо, но не надо мне больше советов.

Она убежала в прихожую, быстро надела сапоги, натянула пуховик, схватила свою сумку и вышла из квартиры. У неё осталась последняя надежда, надежда на того человека, на понимание которого она никогда не рассчитывала раньше.

Вика ждала Еву возле здания её офиса. Когда Ева, наконец, вышла, Вика обрадовалась, так как начинала замерзать.

– Ух, ты! Вик, а ты тут какими судьбами? – спросила удивлённая Ева.

– Тебя жду.

– Что случилось? – машинально спросила Ева, прощаясь с кем-то из коллег.

– Много чего. Давай погуляем.

– Хорошо, давай пройдёмся, – согласилась Ева, предвкушая что-то необычное. Девушка не могла припомнить, чтобы когда-нибудь кто-нибудь из сестёр искал с ней общения и, тем более, ждал её на морозе. Она решила, что Вика хочет помирить её с Асей, хотя и не понимала мотивов такого решения. – Денёк сегодня выдался тот ещё!

– Да, уж, – согласилась Вика, не решаясь открыться Еве, так это было странно.

– Сегодня я осознала, что мне придётся писать диплом самой. Это катастрофа. Вообще не хочу им заниматься, но у меня нет лишних денег, чтобы купить готовый. Я не помню, когда последний раз выбиралась на шопинг. Вся зарплата уходит на квартиру и еду. Даже на новые зимние сапоги отложить не удалось, – Ева рассказывала о своих невзгодах, давая Вике возможность собраться с мыслями, заполняя тем самым неудобную паузу. – Одно хорошо: практику проходить не надо, так что смогу подработать. Славка договорился со своим начальником, чтобы меня вместе с ним оформили без моего появления в этой организации. Так что вопрос с преддипломной практикой закрыт. Осталось только диплом написать. А до этого ещё сдать ГОСы. У тебя-то что стряслось?

Вика тяжело вздохнула.

– Только не реви. Я не хочу тебе сопли подтирать! – строго произнесла Ева, заставляя сестру быть мужественной.

– Я и не собиралась. Уже наплакалась за сегодня.

– Вот и отлично. Говори теперь

– Я с мамой и Асей поссорилась.

– Во, удивила-то! – саркастично воскликнула Ева.

– Они меня не понимают. Набросились сегодня, говорят, чтобы я Васю бросила.

– Я тебе это говорила ещё полтора года назад, – в шутку припомнила Ева, поняв, в чём заключается проблема Вики.

– Я помню. Ев, я люблю его. А они набросились на меня сегодня. Ася кричала, что я трачу свою молодость впустую, что Вася этого не стоит, что я могу быть счастлива и так далее. А мама вообще начала мне рассказывать про семейную жизнь. Я думала, сначала, что она меня поддержит, а она заладила, что мне будет тяжело, что я не справлюсь, что у меня будут одни проблемы. Мол, мне не только придётся самой содержать семью и вести дом, но и подбадривать Васю, потому что он будет на меня злиться за то, что я всё делаю, а он ничем не может мне помочь. Они говорят, что мне лучше его бросить, потому что он инвалид.

Вика посмотрела на сестру доверчивым щенячьм взглядом, который тронул Еву за живое. Она никогда не ощущала себя нужной своим младшим сестрам, и вдруг это случилось так внезапно, что Ева почти физически ощутила на своих плечах груз ответственности за этот знаменательный момент.

Ева постаралась сделать то, чем раньше даже не пробовала заниматься: поставить себя на место сестры. Девушка вспомнила себя безумно влюблённой в Андрея, но в её сердце настолько укоренилась неприязнь и отвращение к нему, что она сразу же решила: на месте Вики такого возлюбленного она не только бы бросила, но и морально растоптала. Оживить в памяти чувства к Глебу ей вообще не удавалось, а потому она даже не решилась сравнивать свои отношения с ним с теми чувствами, которые испытывали друг к другу Вика и Вася, ну, или только Вика к Васе.

Девушка уже почти смирилась, что задачка не решается, как вдруг её осенило. Она представила, как бы она повела себя, если бы на месте Васи оказался Славка. Это пример тоже не имел ничего общего с историей любви Вики, однако её привязанность к Носову была даже сильнее, чем безбрежная любовь сестры к Васе.

Вот уже несколько месяцев Ева на правах лучшей подруги обоих наблюдает за Славой и Кирой, которые очень гармонично смотрятся вместе. Она больше не заходила в гости к нему, пылились её зубная щётка и тапки, которые, казалось, больше ей не пригодятся. Однако эта дистанция не принесла мира её душе. Страшные мысли по-прежнему время от времени посещали её грешную голову.

С тех пор как Ева разглядела в Славе мужчину, она не могла отделаться от желания узнать на собственном опыте, какой он из себя любовник. Получалась так, что нежные лазоревые помыслы о поцелуях всегда заканчивались вожделением. Но ей не было стыдно за это. Она не могла разобраться в природе своих желаний и, тем более, в тех смешанных чувствах, которые стала испытывать к Славе.

Собственные мысли пугали девушку не только пошловатым содержанием, но и частотой. Никогда прежде Слава не занимал столько места в голове Евы. Она много думала о нём, а в свободные минуты на работе изобретала поводы, чтобы лишний раз позвонить Славке, правда, так никогда и не звонила, ведь Ева привыкла к тому, чтобы общения искали с ней, и совсем не умела проявлять инициативу. На самом деле ей мешало собственное самомнение, в соответствие с которым Еве разрешается только принимать знаки внимания, но ни в коем случае не оказывать их самой.

С тоской и умилением Ева теперь вспоминала тёплые вечера, которые они со Славой проводили наедине, когда его взгляд, внимание и забота предназначались ей одной. Эти приятные воспоминания бередили ей душу, пробуждая ощущение, как будто бы она упустила что-то ценное и теперь жалела о неиспользованной возможности.

Ухватившись за настроение горькой радости, Ева, наконец-таки, отважилась на смелую фантазию. Она представила себя и Славку как единое целое, как пару. Несмотря на скудное воображение, картинка их совместной жизни в её голове получилась довольно яркой. Более того, Ева осознала, насколько она была бы счастлива рядом со Славой, ведь это так здорово, когда с тобой человек, которому можно всё сказать, который не свернёт ради тебя ненужные горы, а просто позаботится о тебе и всё тебе простит. Ей всегда было со Славкой комфортно, порой рядом с ним она чувствовала себя даже свободнее, чем наедине с собой. «Что мне ещё нужно было?!» – спросила себя Ева, зная, как ответить Вике.

– Что ты хочешь от меня услышать? Мама и Ася совершенно правы. Тебе лучше расстаться с Васей, – сказала Ева, отчеканивая каждое слово, после чего сделала паузу и посмотрела на разочарованную Вику, которая почувствовала себя окончательно преданной и отвергнутой всей семьёй. – Но я поступила бы так же, как ты.