Читать книгу "Если бы не я. И жили они долго, счастливо и далеко друг от друга"

Глава 18. Если бы не Валера…

Еве не спалось всю ночь. Она задремала лишь на рассвете, а потому два часа кошмарных снов не подарили ей ни сил, ни хорошего настроения, ни желания начинать новый день. Ева столько ворочалась ночью, что обнаружила свою простынь собранной в комок. Однако она так и не заплакала, продемонстрировав самой себе чудеса сдержанности.

Тело ныло, синяки под глазами: последствия бессонной ночи отразились на ней очень не вовремя. В такой торжественный день у Евы будет помятый вид, тогда как все однокурсницы постараются выглядеть лучше, чем их привыкли видеть. Впрочем, Ева относилась к этому факту с глубочайшим безразличием. Она привлекательна даже не в лучшей форме, и ей не надо надрываться, чтобы убедить преподавателей, однокурсников и саму себя в том, что она красива.

Слава пришёл на церемонию вручения дипломов позже неё. Ева переживала, что он пройдёт мимо и не сядет рядом с ней, несмотря на то, что она заняла место именно для него. Однако Слава дружелюбно со всеми поздоровался и сел там, где его ожидали видеть, а именно по левую руку от Евы. Несмотря на сияющую улыбку и разговорчивость, вид у него был отрешённый, и Еве стало тяжело на душе. Она не могла смотреть, как он играет роль того человека, каким его привыкли видеть, когда ему хочется орать от боли… А, быть может, ему не впервые приходится это делать, просто раньше она не замечала, не верила в то, что ему может быть тяжело.

– Не думала, что ты сядешь рядом, – прошептала Ева на ухо Славе и торопливо отвела взгляд, боясь увидеть презрение в его глазах.

– Поверь, я не испытывал желания, но не хочу давать повод для пересудов, как закадычные друзья разбежались в разные стороны в последний день в универе, – пояснил Слава шёпотом, чтобы никто, кроме Евы, его не услышал.

– А тебя волнует их мнение?! – колко поинтересовалась Ева.

– После вручения не убегай сразу, мне надо с тобой поговорить.

Больше Слава не произнёс ни слова, но и этого было достаточно, чтобы Ева пришла в крайнее смятение. Всю церемонию девушка просидела словно на иголках. Она проклинала красноречие декана, проректора, преподавателей, высокие каблуки, из-за которых девушки шли за своими дипломами так долго. Каждая минута приближалась к бесконечности, а ей так не терпелось поговорить со Славой. Она мучилась от неизвестности, боялась услышать нечто ужасное, надеялась, что конец света отменяется. Нервно покусывая губу, Ева проигрывала в воображении все возможные сценарии, когда вдруг почувствовала, что Слава толкает её плечо.

– Что? – удивлённо спросила она.

– Твою фамилию назвали, – пояснил Слава.

Ева бегом понеслась по ступенькам лектория, быстренько пожала руки декану и проректору, забрала свой диплом и вспорхнула обратно на своё место.

Когда после завершения торжественной части все пошли фотографироваться, Слава увел Еву в сторонку, за угол учебного корпуса, чтобы спокойно обсудить мучающий его вопрос.

Ева так волновалась, что ей было тяжело дышать. Она поражалась самой себе: надежда в её сердце не стала слабее, она по-прежнему гнула свою линию, исключая возможность других вариантов развития событий. Ева почти убедила себя, что Слава сдался и простил ей всё.

– Поздравляю с окончанием универа, – монотонно произнёс Слава, закуривая.

– Взаимно, – ответила Ева. – Так о чём ты хотел со мной поговорить?

– Я уезжаю.

– Уезжаешь?! – Ева была поражена: она не поняла, то ли Слава уезжает далеко и надолго, то ли он решил немного отдохнуть, и в связи с этим просит понянчиться с Ладой и Элизой.

– Да. Я переезжаю в Москву.

– Нет! Зачем?

– Пора начинать новую жизнь.

– А как же Лада? – Ева видела в маленькой сестрёнке обузу, с которой будет очень тяжело обустроиться в столице.

– А Ладу я заберу с собой. Мне поможет мой отец. Он с Адочкой тоже переедет. Сейчас они как раз занимаются продажей недвижимости. В их возрасте трудно менять уклад жизни, но его желание помочь мне даже больше, чем стремление искупить вину перед сыном, детство которого он пропустил. Ада же вообще видит в этом судьбу. У неё нет своих детей, а тут вдруг Лада остаётся сиротой, которая нуждается в её внимании и заботе. Ей выпал шанс помочь воспитать самую замечательную девочку, и она не упустит его, пусть даже ей придётся лишиться всего, что составляло её жизнь: друзей, любимой работы, уютной квартиры и моря.

– Но они могли бы переехать и в Тулу! Москва – неподъёмный город.

– Я не хочу оставаться в Туле. Мне нужна перспектива. Я ещё в школе замышлял покорить столицу, теперь пришло время.

– То есть ты, как все, думаешь, что Москва тебя ждёт? Что там ты получишь всё, чего хочешь?! Господи, ты же не наивный идиот!

– Я знаю, что будет тяжело. Но проблему с жильём берёт на себя отец, а в воспитании Лады поможет Адочка.

– Ради своих амбиций ты ломаешь привычный уклад жизни отца, его жены, Лады?! Не думала, что ты такой эгоист! – Ева хотела сыграть на чувстве вины Славы, пустить в ход любые средства, лишь бы только он передумал уезжать из Тулы.

Слава впервые не выдержал нахальной атаки Евы. Он разозлился и схватил её за плечи. Его лицо было так близко, а в глазах отразилась страсть, которая словно вот-вот вырвется наружу, и Ева подумала, что он непременно поцелует её сейчас.

– Ты же всё понимаешь, дело не в моих амбициях, – прошипел Слава сдавленным голосом. – Я убегаю, убегаю от тебя! Я не хочу постоянно натыкаться в этом городе на воспоминания, связанные с тобой. Я просто этого не выдержу! Я не в силах держать дистанцию, когда меня тянет к тебе с непреодолимой силой, но я тебя боюсь. Знаю наверняка, что ты меня погубишь, если я не уеду. Ты уже распилила мне сердце на две половины. Одна из них не хочет больше тебя знать, это та боль, которая накопилась во мне из-за тебя. Другая же готова всё простить, забыть и дальше толкать меня на любые жертвы, лишь бы иметь хоть какие-то роли второго плана в театре твоей жизни. А я хочу пожить своей. И я не уверен, что никогда не буду упрекать тебя, пусть даже мысленно за то, как ты со мной поступила.

Он медленно расцепил пальцы, высвободив Еву, и опустил руки.

– Поэтому у меня к тебе просьба: убеди свою бабушку, чтобы она не препятствовала мне. Я буду давать ей видеться с Ладой. Но если она попытается отнять у меня сестрёнку, то, честное слово, ей больше никогда не увидеть свою внучку. Ты можешь сделать это для меня, Ева?

– Хорошо, – призрачным голосом прошептала Ева, и из её глаз медленно покатились слёзы.

– Только не плачь! – взмолился Слава и притянул её за руку. Ева прильнула к нему, отчаянно рыдая, а Слава, пытаясь успокоить её, приговаривал слова поддержки, как заклинание. – Всё наладится. Надо пережить этот сложный период, и мы оба будем счастливы. Пойми, нам будет лучше порознь. Мы исчерпали кредиты страдания, выданные друг другу. Пора остановиться. Мы спасали друг друга от одиночества, и теперь наши миссии выполнены. Теперь надо жить по-другому: не бороться с одиночеством, а искать счастье, быть не в бегах от тоски, а решиться на увлекательную экспедицию, на поиск себя. Не пытайся удержать меня: мне и без того непросто.

Слава мягко отстранил от себя Еву и посмотрел ей в глаза. Они снова были тёплыми и ласковыми. Провёл рукой по её волосам и пошёл прочь, собрав всю силу воли в кулак, чтобы не обернуться.

– Слава! – позвала его Ева.

Он остановился. Ему хотелось развернуться и сказать, как сильно он её любит и как глупо, что пытается убежать. Но это можно было бы сказать любой другой девушке, только не Еве. Слава слишком хорошо знал её, а потому больше не заблуждался на её счёт. Он понимал: стоит ему остаться, и он уже никогда не выберется из хищных лапок Евы. Она сломает его и соберёт вновь таким, каким он ей пригодится.

Слава закрыл глаза и пошёл вперёд, так и не оглянувшись.

– Ну, и пропади ты пропадом! – крикнула ему вслед Ева.

Только не оборачиваться. Только не оборачиваться… Слава занудливо повторял себе одно и то же, с каждом шагом глубже и глубже пряча Еву в своё прошлое, о котором он постарается вспоминать как можно реже. Неразрешимые вопросы больше не терзали его. Слава смирился с тем, что ему никогда не понять, как можно любить человека, с которым невозможно стать счастливым. Ева хорошая, и он любит её отчаянно, но остаться с ней – это обречь себя на ежесекундный риск быть преданным, униженным, покинутым, сломленным.

Ему удалось преодолеть свои опасные желания, однако Слава знал, что примчится к Еве по первому зову, если у неё что-нибудь случится, что будет узнавать новости о ней от общих знакомых и никогда не решится удалить её фотографии с жёсткого диска своего ноутбука. Немало времени должно пройти, немало людей придётся впустить в свою жизнь, чтобы однажды его день начался не с мыслей о Еве и закончился не воспоминаниями о ней.

Ева, как и Слава, проигнорировала продолжение празднования столь важного события в жизни человека с высшим образованием, как долгожданное получение диплома. Когда у неё впервые не заладилось с сессией, а случилось это сразу же в первом семестре, она подумала, что день, когда ей, наконец, будет вручен вымученный документ о преодолении пятилетних страданий в университете, станет для неё одним из самых счастливых, радостных, а потому запоминающихся. День этот настал. Чудесная летняя погода. В её руках диплом. А Ева не чувствует ни то что радости, но даже облегчения.

Она даже толком не понимала, что теперь может дать ей эта синяя корочка с вкладышем. Поможет сменить работу и получить более престижную и высокооплачиваемую должность? Как бы не так! Нигде не ждут молодых специалистов, тем более молодых девушек, которые имеют привычку выходить замуж и рожать детей, тем более юристов, которые представлены в полном ассортименте на рынке труда. А уж проблемы в личной жизни такие книжечки никогда не решали.

Как обидно, когда долгожданный результат твоих стремлений, тревог, усилий и изворотливости оказывается ненужной картонкой. И как досадно терять то, что было дано тебе даром, что подпитывало твои силы и поддерживало, когда, казалось, весь твой маленький мир рушится. Ева потеряла любовь Славы, ту самую любовь, которую хотела получать от других мужчин, и которую те ей не могли дать.

Жизненный опыт Евы не делал её экспертом в сердечных и, тем более, в семейных делах, однако именно он научил её тому, что когда какой-то человек покидает тебя, он оставляет после себя пустоту или боль. Пустоту заполнить проще, нежели вылечить боль. Пустота осталась после Глеба, после Андрея, но, как говорится, свято место пусто не бывает, и потому новые чувства, другие желания быстро закрыли эту пробоину в душе. А вот на место отцовской любви пришла боль, которая терзала Еву долгие годы и, кажется, девушка до сих пор чувствует отголоски тех неприятных ощущений, из-за которых она становилась раздражительной, злой и резкой.

И без Славы не просто пусто, а больно…

Ева быстро обвела взглядом своих однокурсников, большинство из которых она видела в последний раз в жизни, а некоторых из которых вообще предпочла бы никогда не встречать. Она ушла, не попрощавшись ни с кем из них, а через час уже нырнула в очищенную воду бассейна. Ева плавала до тех пор, пока мышцы плеч и спины не начали ныть. Из здания бассейна девушка вышла совершенно уставшей, однако судьба уже не казалась ей чрезмерно жестокой, диплом таким уж бессмысленным, а Слава слишком осторожным.

Она села на скамейку, вытянув ноги. Ей хотелось, чтобы её кожа пропиталась солнечными лучами, чтобы каждая клеточка её тела чувствовала тепло, которое не может почувствовать её душа. Однако в скором времени дневное солнце начало напекать голову, и Еве пришлось покинуть это место.

Недолго думая, чем себя занять, Ева достала из кошелька визитку Славкиного инструктора, позвонила ему и договорилась на урок вождения уже в этот вечер.

К автошколе Ева подходила с мыслью, как было бы сейчас замечательно разогнаться на учебной машине и врезаться в какой-нибудь столб, чтобы все мозги разбрызгались в разные стороны. Тогда бы всем убийственным размышлениям пришёл бы конец. Но инструктор не позволит ей этого сделать. Он ведь не терял Славу Носова!

– Добрый вечер! Ева? – спросил здоровенный мужик, который стоял, опираясь на учебный автомобиль.

– Да. А Вы Валерий? – формально уточнила Ева.

– Просто Валера, – попросил инструктор, стараясь погасить бурю эмоций, которую вызвало в его душе появление новой ученицы.

Валера сразу узнал её. Сестра Викуси, которая принесла себя в жертву его племяннику, ничуть не изменилась. Ослепительно красивая и немножко надменная, Ева показалась Валере такой же, какой он по воле случая повстречал её год назад. Он не мог догадаться, что между Евой из прошлого и этой Евой пролегла пропасть, так как девушка меньше чем за год успела бросить двух молодых людей, побыть беременной, потерять ребёнка, сблизится с сёстрами, во второй раз лишиться отца, предать подругу, получить диплом и лишиться любви, о которой мечтала. Хотя, вполне вероятно, что и нет никакой разницы. Просто прошла череда событий, которые огорчали, радовали и злили Еву, но ни в коей мере не изменили её.

– Я понимаю, что выгляжу шикарно, но мы здесь по другому поводу собрались, так что хватит меня разглядывать, – потребовала Ева.

– Прошу за руль, – пригласил её Валера, распахивая дверцу автомобиля.

Ева устроилась в водительском кресле, стянула потуже волосы, почувствовав, как каждый мускул её тела напрягся. На самом деле она нервничала, понимая, что ей предстоит поездка по городу, где полно светофоров, машин и дебилов, одни из которых сидят за рулём, а другие ходят пешком.

Валера молча включил музыку. При прежнем инструкторе Еве было даже страшно заикаться о музыкальном сопровождении уроков вождения. Он требовал от неё полную концентрацию и постоянно давил на тормоз, из-за чего девушка была уверена, что не контролирует ситуацию на дороге.

– Не зажимайся: не танк на войну ведёшь! – усмехнулся Валера, пристёгивая ремень безопасности.

Ева улыбнулась. Пожалуй, Слава напоследок безвозмездно оказал ещё одну услугу, сведя её с Валерой.

– Только предупреждаю сразу: когда на меня орут, я тупею, – Ева решила обратить на это внимание, так как подозревала, что именно из-за взрывоопасного характера своего прежнего инструктора она до сих пор в официальном статусе пешехода.

– Не собираюсь я на тебя орать. Успокойся и трогай уже, – распорядился Валера.

Ева так и не вспомнила ту прошлогоднюю встречу с Валерой, и поэтому он ей понравился. Будь её память чуточку получше, или если бы она внимательнее относилась к прохожим и случайным знакомым своих сестёр, Валера бы рисковал в очередной раз нарваться на грубость с её стороны. Именно поэтому он решил не напоминать ей, при каких обстоятельствам им уже приходилось видеться.

– Ты тормозить перед поворотом собираешься? – поинтересовался Валера.

– Собираюсь. Но если ты так волнуешься, то можешь сам.

– Ничего я делать не буду. Я нажму на педаль тормоза, только если нам будет угрожать опасность, ну, и если успею, конечно, – невозмутимо сообщил инструктор.

– Так я и поверила. Когда ездишь с инструктором, такое ощущение, что тебе педаль тормоза вообще не нужна.

– Забудь эту вредную привычку! Твоя проблема в том, что ты не чувствуешь ответственности, полагаясь на то, что кто-то будет тормозить за тебя. Серьёзно, я этого делать не буду. Так что контролируй дорогу.

За всё время вождения с Валерой Ева не разу не почувствовала, что его нога на педали тормоза. Он оказался лёгким человеком, и его оптимистичный настрой быстро передался ей самой. И весь этот день, который, казалось, обречён остаться чёрно-белым в её памяти, вдруг заиграл яркими летними красками.

– Ну, что, у меня есть хоть какой-то шанс получить права? – поинтересовалась Ева, припарковавшись у своего подъезда.

– Конечно, есть. Ты заглохла всего восемь раз, подрезала несколько легковушек и пару грузовиков, создала затор на дороге, пропуская наглых олухов, но не сбила ни одного пешехода и ни разу ни во что не врезалась! Ты талант!

– Хоть бы постыдился насмехаться надо мной! – упрекнула его Ева.

– Нет, правда. Есть люди, которые всё делают на дороге правильно, но если уж попадают, так попадают! А ты будешь хорошим водителем. Твой страх говорит о том, что ты осознаёшь меру ответственности, и он улетучится, как только ты почувствуешь уверенность.

– Спасибо на добром слове. Слушай, может, я тебе буду платить, чтобы ты оказывал мне поддержку всякий раз, когда я куда-нибудь вляпаюсь? Твои моральные принципы ведь от этого не пострадают?

– Между прочим, я искренне. В стоимость урока вождения комплект добрых слов не входит.

– Ага! Система бонусов, значит.

– Но мы можем с тобой договориться о поддержке и в том случае, когда дело не касается управления тазиком, – деловито предложил Валера.

– Ну, смотря во что мне это встанет!

– Встреча тет-а-тет для приятно общения. Такая цена тебя устраивает?

– Если ты приглашаешь меня на свидание, то так и скажи: «Ева, я приглашаю тебя на свидание».

– Любишь конкретику?

– Конкретные предложения интересуют меня гораздо больше красивых запутанных фраз.

– Неужели не нравится, когда кто-нибудь шепчет тебе на ушко длинные масляные речи?

– До меня они тяжело доходят, и вообще я не понимаю, зачем толкать целый монолог, если можно обойтись несколькими словами.

– А с виду ты очень романтичная девушка.

– Впервые это слышу. Обычно мне говорят, что с виду я очень расчётливая девушка, которая продаст себя тому, кто сделает более выгодное коммерческое предложение.

– Тебя это не оскорбляет?

– Скорее, злит. Но в последнее время я всё чаще задумываюсь, что в меркантильности есть определённый смысл.

– Почему же?

– От тех растяп, с которыми я встречалась, мне не удалось получить ни счастья, ни «бентли». Раз уж на то пошло, если мужчина не может заставить меня быть счастливой, пусть выплачивает компенсацию, доставляя мне хоть какую-то радость.

– Я притворюсь, что не слышал этих кошмарных рассуждений!

– Как тебе угодно.

– Так когда встретимся? Ты завтра сможешь?

– Пожалуйста. Только позвони мне ближе к обеду.

– Договорились.

Ева вышла из машины и пошла к подъезду. Свидание. На которое она согласилась несколькими минутами ранее, не воодушевляло её, однако внезапно она ощутила желание пофлиртовать, которое ей не приходилось испытывать уже очень давно. Вместо того, чтобы скрыться за металлической дверью подъезда, не обратив прощального взгляда на Валеру, она остановилась, обернулась, грациозно встряхнув волосами, собранными в хвост, и дала своему инструктору зелёный свет одной лишь располагающей улыбкой. Однако медлить Ева не стала, а потому сразу же зашла в подъезд.

Сердце Валеры тревожно колотилось. Он не мог быть спокойным, находясь рядом с Евой. Её образ словно отпечатался в его сознании в малейших деталях ещё тогда, год назад, а теперь он ожил и окончательно выбил Валеру из равновесия. До сегодняшнего дня Ева была картинкой в его памяти, статичной, но одной из самых любимых, а теперь эта картинка ожила, будоража воображение.

Валере стало жаль Еву, когда она поделилась с ним своим разочарованием в отношениях. Её жестокость – не больше, чем боль, а презрение к людям – всего лишь печальный опыт. Ему же принадлежал весь мир, и с этого дня он хотел только одного: разделить его с Евой.

Слава перебирал свои вещи, подготавливая одни к переезду, а другие сваливая в кучу хлама, от которого давно пора было бы избавиться. Он долго ждал ветра перемен, который унесёт его в столицу, однако теперь, ощущая его свежее дуновение, Слава чувствовал себя неудачником. Ева не шла из его головы.

Казалось, в этой квартире по-прежнему пребывала какая-то её частичка, нечто большее, чем зубная щётка и тапки вместе взятые. Эта мысль доводила Славу до исступления. А ведь то были всего лишь воспоминания, которые лавиной накатывались на него. Слава как наяву видел Еву. Вот она сидит на диване, поджав колени, и заплетает волосы в какую-то замысловатую косу. Теперь она тянется за чем-то на столе или на подоконнике. Ей всегда было лень подняться с дивана и сделать пару шагов: Ева простирала свои длинные изящные руки, стараясь ими охватить пространство всей комнаты. Она спит, сжавшись в комочек, играет с Элизой, хохочет так, как только ей это дано.

Как легко было избавиться от вещей Евы! Почему же невозможно выбросить её из памяти?! Быть может, потому что она застряла в сердце? Слава терзался, борясь с искушением позвонить Еве. Всякий раз, когда его взгляд натыкался на телефонную трубку, он ловил себя на том, что мысленно проговаривает номер её телефона.

Он не был уверен, что поступает правильно, что, действительно, спасается, а не мстит Еве. Но решение было принято окончательно.

Слава не осуждал Еву, не смел этого делать, осознавая, сколь трусливо вёл себя все эти годы. Он ждал, а надо было действовать, добиваться той, которая покорила его своим талантом жить. О, да! Ева поистине талантливо выживает. То, что ломает одних, её только гнёт, те удары, что меняют нормальных людей, делают её только сильнее. Ева как старый бетонный форт, о который бьются агрессивные волны, а бетон от влаги становится только крепче.

Когда-то Слава думал, что люди способны меняться до неузнаваемости, что человек – сумма всех тех дней, что он прожил. Ева разубедила его в этом. Могут измениться убеждения, одни желания уходят в прошлое, освобождая место другим, меняется стиль одежды, речь, даже взгляд, но только сама суть человека запрятана так глубоко и защищена так надёжно, что остаётся неименной на протяжении всей его жизни. Тот, кто способен на подлость не совершает её лишь потому, что ещё не представилась возможность. И эта человеческая слабость никуда не денется, какой бы счастливой ни была его жизнь. Только один шанс, какая-то досадная мелочь, и он решиться на постыдный поступок.

Жизнь Евы протекала на глазах Славы. Он знал все её слабости, знал, как она умеет лгать, знал, как беспощадна к интересам, противоречащим её собственным желаниям. Она совершала ошибки, признавала их, иногда раскаивалась, ошибалась вновь, менялись её глаза, более резкими становились жесты, но внутри Ева оставалась беспощадной и к врагам, и к близким людям, и даже к самой себе.

Столько лет друзья отлично ладили, и Слава слепо верил, что уж он-то надёжно защищён от ножа, которым она периодически тыкает в спину тем, кто не побоялся повернуться к ней спиной. Он получил удар и твёрдо был уверен, что получит его снова, как только Еве представится очередная возможность.

Но, тем не менее, он не винил Еву. Нельзя судить дикого зверька за то, что он дикий, как и нельзя его приручить.